,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Чужая вышиванка. Гены забытых предков
+23

01 Ноября 2013 Игорь Судак

 Чужая вышиванка. Гены забытых предков БУДУЩИЙ ПРЕЗИДЕНТ

- Познакомьтесь, уважаемые старшеклассники, - произнесла учительница, - это наш новый лицеист Любомир Шкандыба. Любомир недавно переехал с родителями в Киев из Западной Украины.

- Любомыр, - поправил ее новичок и, не дожидаясь пока ему предложат сесть, сам выбрал пустующее место возле Васи Забродова. «Василий», - протянул ему руку Забродов, но тот в ответ только кивнул. От Шкандыбы за версту веяло напористостью и внутренней силой.

На следующий день Любомыр явился в вышиванке и, несмотря на то, что в столичном лицее был свой установленный стиль одежды, Любомыр сразу пресек любые попытки ему об этом сказать. Учителя и даже директор, почувствовав железное сопротивление, настаивать не посмели. Тем более, что отец Любомыра был назначен каким-то крупным чиновником в Министерстве образования, опосредовано курировавшим теперь и лицей.

Любомыр своего соседа по парте Васю невзлюбил с первого же Васиного слова. Он вообще крайне презрительно относился ко всем, кто позволял себе на переменах переходить на русский язык. А так как такой переход происходил практически со всеми, то он умудрился испортить отношения с целым классом. Но Любомыра Шкандыбу не только это не огорчало, но даже наоборот – подзадоривало на новые конфликты и увеличивало желание привнести свои порядки. Он был неплохо эрудированным и обладал молниеносной готовностью раздавить морально любого. Многие, и в самом деле, не знали, что ответить на его не по годам амбициозные наезды.

Любомыр не только не скрывал, но и каждый раз подчеркивал, что он хочет стать и через 20 лет обязательно станет Президентом Украины - и никак не иначе! - и что в этом его шляхетная миссия. Некоторые над ним просто посмеивались в сторонке. А те, кто повдумчивей – пытались поговорить.

- И какой же будет твой первый Указ, - спросил его как-то Вася Забродов, с которым они пикировались больше всех.

- Указ у меня уже подготовлен, - ответил Любомыр (От автора: - Любомыр ответил, конечно, на украинском, но, для удобства русскоязычных читателей, его слова - здесь и в дальнейшем - будут даваться в переводе на международный). – Указ, пункт первый. Русский язык запретить во всех общественных местах, как язык, оскорбляющий слух украинца. Пункт второй. Установить домашнюю квоту – в квартирах граждан Украины не менее 75 процентов слов должно произноситься на мове (технологии контроля к тому времени это позволят). И пункт третий. Запретить усыновление детей без сдачи экзамена на знание державной мовы. И это только для начала.

- А как же быть с правами людей?

- С правами всё в порядке. Право говорить и думать на мове – будет у всех в равной мере.

- А Карпуха говорил, - не сдавался Вася, - что человек сам может решать на каком языке ему учиться и работать.

- Ху есть «Карпуха»?

- Карпуха - мой дядя.

- Вот пусть твой дядя Карпуха лучше выбирает себе не язык, а страну будущего проживания, в посольство которой он должен будет успеть забежать и спрятаться.

Ну что на это было отвечать? Вася только отмахивался и уходил. В семье, как говорится, не без урода. Но если урод – станет Президентом, то уродливой будет считаться уже семья. Впрочем, отмахнуться от Любомыра Шкандыбы было не так-то просто. Обыкновенное житейское правило - живи сам и не мешай жить другим – было не для него. Ведь он и жил-то как раз для того, чтобы мешать. Ну, вот такой он был человек, родившийся, по словам его матери, не просто в счастливой сорочке, а в сорочке вышитой.

РОДНАЯ НЕРОДНАЯ МОВА

Через месяц Любомыр Шкандыба стал старостой класса. Как это случилось, никто толком так и не понял. Может, потому, что никто особо и не хотел быть старостой, а может потому, что не быть старостой Шкандыба просто не мог. Получив в классе максимум возможной власти, Любомыр тут же повысил градус национально-воспитательной работы среди одноклассников.

Основной акцент, разумеется, был сделан на переход на мову предков, причем неугомонный староста требовал говорить на ней уже не только в лицее, но и на улице. А всяческие возражения пресекал на корню. Любомыр вытаскивал из кармана Конституцию и тыкал в десятую статью – «Державною мовою в Украине является украинская мова» - крапка.

«А почему мы не можем уже даже на улице говорить по-русски?» - спрашивали его удивленные одноклассники. «Потому что улица - это часть державы и при том – общественное место! - отвечал Любомыр. – Вы же не будете справлять нужду на глазах прохожих?» «А что это - одно и то же?» «Почти!» «Хорошо, хоть в своей собственной квартире мы можем немного отдохнуть от мовы…» «Это пока! – поднимал палец Любомыр. – Квартира-то ваша находится в доме, а дом не в воздухе висит, а стоит на державной земле. Значит, и домашняя мова должна быть державной. Плохо только, что вас, несвидомых, проконтролировать пока сложно, но - это дело времени!»

Вася Забродов хоть и зарекался с ним общаться, но после таких пассажей, иногда не выдерживал и вмешивался в спор.

- Ржу не могу - от тебя! – сказал он как-то. - С твоей трактовкой Конституции, когда говорение на русском приравнивается к аморальным действиям, ты по ней, дай тебе волю, можешь запросто всех неукраиноязычных – за решетку упечь. Ну это еще ладно - Шухевич тебе доктор. Но вот с чего ты взял, что для человека, с детства говорящего, например, на русском, родным вдруг оказывается украинский? Это то как?

- Приехали! – вытаращился на него Любомыр. – Ты, что - идиот?? Вот скажи мне: для тебя твой дед - родной человек? Родной. А дед твоего деда? Тоже родной, хоть ты его и не застал. Ну так если твоему прапрадеду, жившему, как ты рассказывал, в Киеве, мова была родной мовой, то и тебе мова также должна быть родной. Иначе ты будешь не человек, а какой-нибудь москальский перевертыш.

- Классная логика! - восхитился в ответ Вася. – Тогда, если продолжить твой ряд, то и тот мой предок, который жил десятки тысяч лет назад, тоже – мне родной? И тот убогий праязык, на котором он общался, бегая с копьем за мамонтами, тоже является моей родной мовой? Да? А крики и жесты человекообразных обезьян - как раз и есть самая-самая моя родная мова, на которой мне с тобой нужно общаться. Тогда дайте мне большую дубинку! Вот та мова, которую Любомыр хорошо понимает.

Любомыр тут же, словно, подтверждая его теорию, кинулся на Васю с перекошенным лицом. Потасовка казалась неизбежной, и только прозвучавший звонок и бросившиеся их разнимать лицеисты предотвратили их дальнейшую историко-лингвистическую дискуссию.

Вася нередко рассказывал своему дяде об этом бесноватом новичке и о его с ним спорах. Карпуха не переставал удивляться и сожалеть, что нам в 21 веке приходится тратить время и силы, чтоб доказывать очевидное - что язык ни аморальным, ни преступным быть не может по определению. Невольно вспоминался фильм, в котором один чеченский боевик, когда говорил по-русски, все время ругался матом. А на замечание ему, что его вера мат не приветствует, отвечал, что для него уже сама русская речь – сплошная грязь и ругань.

А вот лишать человека родного языка – явное преступление. Но как убедить современных людоедов, что не только кушать других людей, но даже нарушать их права нельзя? Да невозможно! С другой стороны, если не давать отпор каннибалам – значит, рано или поздно оказаться в их меню.

ЗНАК ИЗБРАННОГО

Но давать отпор Шкандыбе было не легко. Психологи утверждают, что люди, в массе своей, склонны считать правым не того, кто говорит умно, а того, кто говорит образно, и идти готовы охотней не за молчаливым мыслителем, а за тем, у кого не закрывается рот. Даже если он несет чушь. А Шкандыба пер, как слепой орущий носорог. Он нес свои полоумные идеи, как знамя, и его искусство оратора было отменным. Такой каннибал мог убедить не только своих голодных сторонников в правоте людоедства, но и убедить саму жертву нанизаться на вертел и дать себя обсыпать специями - ради чужой великой идеи. Или, в крайнем случае, отрезать свой язык и бросить в общий котел, что и происходило с некоторыми русскоязычными лицеистами. Они постепенно начинали поддаваться.

Особенно после того, как Любомыр, задрав вышиванку, показал у себя на спине родимое пятно – почти идеально напоминающее украинский трезуб. «Он - избранный», - поползли по лицею слухи. И это был второй знак, причем еще более мощный и легкопроверяемый, чем то, что он родился в рубашке с элементами украинского орнамента. Третий знак это были его родители, оба работавшие в Министерстве образования.

Откуда у Любомыра такие идеи - стало ясно, когда однажды, оба Шкандыбы-старшие неожиданно явились в лицей с проверкой и устроили такой прочухон всем, от директора до уборщицы, что их громогласные крики и поучения еще с неделю эхом гуляли по этажам и аудиториям. Во всяком случае, так утверждал впечатлительный ночной сторож. Отец Любомыра рассказал, что он сейчас пробивает в Министерстве создание Отдела искоренения русского языка и, судя по его нахрапистости, открытие отдела - не за горами. Мать тоже не отставала. Она планировала добавить к официальным символам государства - вышиванку, а насмешливое и неуважительное к ней отношение приравнять к оскорблению украинского народа.

После такого родительского десанта к выступлениям их отпрыска нельзя уже было относиться спустя рукава. На еженедельном часе лицея Любомыр толкал пронзительные спичи, явно указывавшие, что у всех на глазах рождается новый лидер.

- Хватит нам вкрадчиво, шаг за шагом, словно извиняясь, помогать людям переходить на их ридну мову! – пламенно говорил он, обращаясь ко всем. - Мы возвращаем гражданам Украины их утраченное, возвращаем то, что у них насильно забрали: у кого – триста, у кого – сто, а кого – тридцать лет назад. Так чего же мы такие, будто виноватые? Ведь когда вы, например, возвращаете человеку сворованный кем-то кошелек, вы разве извиняетесь??? Нет! Вы возвращаете его, гордо подняв голову, а принимающий должен кланяться и всячески благодарить. А мы что видим вокруг – глухое сопротивление и недовольство?

- Так разве мову можно с кошельком сравнить? - спросил кто-то.

- Конечно, нельзя. Мова не кошелек. Мова - это душа и память прошлого. И долг перед дедами и прадедами – перед сотнями поколений, живших до нас и говоривших на мове. Мы, многие, просто забыли про свои корни. Но теперь мы всё восстановим. Спасибо моим родителям, давшим мне такое замечательное воспитание, и всем тем поколениям пращуров-украинцев, которые меня создали. Я чувствую их всех в себе, я слышу их певучие голоса!

- А если у кого в роду одни греки или болгары? – спросил Вася Забродов.

- А с инородцами вообще отдельный разговор. Если у кого-то все предки неукраинцы, то что, скажите, он в Украине делает? Почему не едет на родину? Его разве не тянет? Он не слышит генетический зов предков? Можно ли такому ущербному доверять? Наш генокод состоит из сочетания тысяч половых клеток наших предков. Мы - их продукт жизнедеятельности!

После таких выступлений с каждым разом всё более дружные аплодисменты заглушали его речь. У многих на глазах всё чаще появлялись слезы умиления. А одна девочка (которая, кстати, нравилась Васе Забродову) однажды так расчувствовалась, что стала просто рыдать. Вася Забродов видел, что Любомыр берет верх и что Васины доводы, даже вместе с доводами Карпухи, тут были бессильны. На Украину дохнуло холодом средневековья.

КНУТ И ПРЯНИКИ

Противостояние Васи и Любомыра набирало обороты и было в самом разгаре, когда вдруг наступила неожиданная развязка.

Утром у Карпухи дома зазвонил телефон.

- Привет, дядя Карпуха, это - Вася.

- Привет, Вася. Как там твои дела? Что такой голос взволнованный? Всё, небось, с Любомыром воюешь?

- Нет уже – отвоевался, - усмехнулся Вася. - Карпуха, ты упадешь - Любомыровских родителей арестовали!

- Как арестовали? - Карпуха от удивления чуть не поперхнулся яблоком. - За что? Неужели за этнический экстремизм?

- Не-а. Совсем за другое… Тут такая история – весь лицей на ушах. Они, оказывается, вовсе не его родители, они его выкрали, когда Любомыру был один год? Давай я сейчас приеду расскажу.

Через полчаса Вася сидел у Карпухи, пил, обжигаясь, крепкий чай и сбивчиво рассказывал. Из Васиного рассказа Карпуха понял, что 15 лет назад молодые супруги Шкандыбы, отчаявшись заиметь собственного ребенка, попросту стырили из коляски чужого младенца и заныкались с ним в своем селе на Львивщине. Правдами–неправдами оформили через кума, работавшего в местном загсе, свидетельство о рождении и всё – героям слава!

- Ничего себе история, - удивился охреневший от услышанного Карпуха. – А как же это обнаружилось?

- Как всегда, случайно. Его настоящие родители, гостили здесь месяц назад у своих бывших студенческих друзей. И поехали с ними на Днепр на пикник. А Любомыр со своими пластунами там спортом занимались, бегали с голым торсом. Вот его настоящая мама и признала по родимому пятну на спине. По гусиной лапке, как она сказала. Ну а дальнейшее – дело техники. Полузабытое дело о краже ребенка подняли, генетическую экспертизу провели, лжеродителей задержали и доставили в КПЗ.

- Мексиканский сериал… - только и смог сказать Карпуха. - А кто же его настоящие родители?

- А это вообще капец! - ответил Вася. – Ребеночка-то они украли в Москве, когда проездом с заработков возвращались. А биологические его родители оказались не хухры-мухры, а Шереметьевы, из давнего дворянского рода, - очень интеллигентные русские люди. Вот и всё.

- Как «всё»? – Карпуха был просто потрясен услышанным. – А что сам-то Любомыр?

- Не знаю. Сперва, как только всё началось, посмеивался над свихнувшимися москалями. Совсем, говорил, они там с глузду посъезжали – избытками газа надышались. Ну не верил, короче. А потом, когда результаты экспертизы ДНК однозначно всё подтвердили, он уже три дня как на занятиях не появляется.

- Офигеть! - сказал Карпуха, - Вот жизнь… Даже жалко парня. Такая драма…

- Вот-вот, и слезы и смех, - подтвердил Вася. – И как это Любомыр не почувствовал в себе язык настоящих предков!

- А потому и не почувствовал, - ответил Карпуха, - что генетика передает только будущие черты характера и предрасположенность к чему-либо, а все остальное приобретается уже после первого крика. Генеалогическое дерево это, как древесина для мастера. Можно сделать скрипку или икону, а можно выстрогать дубину. Не повезло Любомыру – лучше б его волки воспитали, чем националисты. Там всё сразу ясно - стал бы зверем. А так он – куда опасней, чем маугли.

- Неужто он таким и останется? – спросил Вася.

- Ты знаешь, - задумчиво сказал Карпуха, - когда сама жизнь лупит кнутом, наотмашь да с оттяжкой, это, конечно, покруче пряников любых уговоров и доводов. Люди, обычно, меняются. Но, боюсь, не в этом случае… Слишком поздно.

Игорь Судак



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх