,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other

Адреса фирменных салонов. Условия размещения собственного предложения.
mebel-therapy.ru

Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Другая Галичина есть. Но что из этого?
  • 23 мая 2011 |
  • 08:05 |
  • umbra1 |
  • Просмотров: 140468
  • |
  • Комментарии: 24
  • |
0
Я с большим вниманием прочитал ваше письмо «Галичане — разные» («2000», № 185(557), 13—19.05.2011). Разделяю ваше мнение о том, что «галичане разные, и не все из них националисты и экстремисты». Да и стандарты моей профессии, и внутренние убеждения не позволяют огульно зачислять ни представителей какого-либо народа, ни жителей какого-либо региона в ряды как негодяев, так и достойных людей.

Само собой понятно, что принцип коллективной ответственности несовместим с правосудием, которое должно устанавливать конкретных виновников любых преступлений. Такой принцип приносит несомненный вред и во всех других видах деятельности, так как ведет к умножению слепой ненависти.

Однако отсутствие этого принципа в правовом плане не должно мешать в данном случае выяснению, сколь широк круг галичан, прямо или косвенно причастных к событиям 9 мая в плане моральном.

Власть, избранная народом


Я знаю, что на последних выборах во львовский облсовет за «Свободу» проголосовали даже не 30%, (как написали вы), а 25,98%, при том, что явка избирателей, как и везде по стране, здесь была очень низкой. Я не могу одобрить и снятие с выборов львовской «Батьківщини». Но это еще не все факты. Ведь и в Ивано-Франковской области, и в Тернополе, где «Батьківщина» участвовала в выборах, «Свобода» все равно оказалась в лидерах, при этом в Ивано-Франковске она получила в 7 раз больше мандатов, чем партия Тимошенко.

И говоря о результатах выборов, на мой взгляд, надо делать акцент не на том, что «Свобода» получила относительное большинство голосов, а на том, как она смогла воспользоваться относительностью этого большинства. Так, в областных центрах Галичины и ряде других мест такого большинства, благодаря мажоритарному компоненту выборов, оказалось вполне достаточно, чтобы получить абсолютное большинство в горсоветах. Но еще показательнее ситуация в облсоветах — где не имея абсолютного большинства мандатов, «Свобода» эти советы возглавила, сумев найти союзников, готовых стать ее партнерами (например «Фронт перемен» и некоторые менее влиятельные партии).

Благодаря этому она, в частности, имея лишь 17 мандатов из 112 в Ивано-Франковском облсовете, заручилась поддержкой 68 депутатов на выборах его председателя. Наконец многие партии, не входящие в «свободовское» большинство, также голосуют вместе с ней по политическим вопросам. Например, 12 мая за обращение львовского облсовета к украинскому народу с призывом «смести на свалку истории эту власть», которая «работает по кремлевскому сценарию», проголосовали все присутствующие на заседании депутаты, кроме «регионалов».

Удивительно ли это? Думаю, нет. Ведь и без «свободовского» большинства год назад львовский областной и городской советы приняли решение объявить 8 и 9 мая «траурными днями» и отказаться от использования термина «Великая Отечественная война». И еще задолго и до этих решений и до прихода Ющенко к власти — практически в каждом городе и поселке Галичины появились улицы Степана Бандеры и его ближайших соратников (в этом нетрудно убедиться, посмотрев на сайте Центризбиркома перечень избирательных участков к выборам 2002 и 2004 гг. и др., где указаны названия всех улиц).

Наличие имени Бандеры на табличках улиц в каждом населенном пункте (как во времена СССР улиц Ленина, а раньше и Сталина) говорит само за себя. А ведь топонимикой у нас занимается исключительно местная власть, которая в Галичине, как и везде на Украине, избрана (в отличие от СССР) на альтернативных выборах. И власть эта до 2010 г. в Галичине не была «свободовской».

Галицкие особенности умеренных партий


Наблюдая за многими украинскими политиками, номинально не принадлежащими к радикалам или «национал-демократам», я часто обращал внимание на то, насколько политики из Галичины выделяются в идеологическом плане от, так сказать, среднестатистических представителей своей политсилы. Например, в Тарасе Стецькиве, избранном в 1998-м от НДП (к которой тогда принадлежал и Евгений Кушнарев) и в то время просматривался нынешний глава «Зарваницкой инициативы», год назад заявивший: «На жаль, Донецька, Луганська області і Крим ментально — це рудимент Советського Союзу... Якщо вони хочуть жити в совку — хай живуть. Навіщо їх тримати? Хай виїжджають в Росію і там собі живуть, якщо їм то подобається, але в Україні будуть панувати українські закони і українська влада, і крапка на цьому... А хто хоче жити в Советському Союзі — пліз, на поїзд і в Росію!» (glavcom.ua).

И не кто иной, как лидер львовских «регионалов» Петр Писарчук еще в прошлом ноябре запретил торговцам на своем рынке «Південний» слушать песни на русском языке, о чем с гордостью поведал журналистам (С. Лозунько. «В Партии регионов появляются неонацисты?!» №46 (534), 19—25.11.2010). А ведь тот же Писарчук, который в нынешнем апреле подписал обращение с предложением восстановить во Львове русский драматический театр (чем возмутились не только «свободовцы», но и, например, первый альтернативно избранный в 1990-м мэр города Василий Шпицер). 9 мая он же отстоял с ветеранами молебен на Марсовом поле под улюлюканье представителей «Свободы» (не исключено, что это улюлюканье было ему столь же неприятно, как и русскоязычные песни на собственном рынке).

Конечно, отнюдь не во всех галицких политиках наличествует эта своеобразная «особость» (а представители КПУ выглядят вовсе от нее избавленными). И, конечно, Ольга, вы вправе заметить, что нельзя характеризовать галичан по их политикам. Но ведь именно народ избирает этих политиков на властные должности.

А в ситуации, когда политики вольны в выборе своих публичных действий, они совершают именно те действия, которых ждут их избиратели. И скажем, полтавского и тем более харьковского бютовца (о «регионалах» я вообще не говорю) трудно представить запрещающим на своем рынке русскоязычную музыку. И не только потому, что эти бютовцы ментально скорей всего отличаются от бютовцев галицких, но и потому, что они прекрасно понимают, что такие действия ухудшат их имидж в глазах избирателей.

Но, предположим, что галицкие избиратели в своем большинстве регулярно голосуют за националистов лишь потому, что верят в их способность поднять коммунальное хозяйство, создать рабочие места и решить массу других неполитических проблем. Что ж, перейдем от политиков к народу.

4 модели львовского праздника


Начну с того, что во Львове наличествует несколько моделей проведения праздника Победы.

Модель первая: довольно небольшое число оставшихся в живых ветеранов и приверженцев левых партий приходят с цветами и красными знаменами — копиями боевых знамен, партийной символикой (преимущественно красной, как и у большинства левых в Европе), а возможно, и флагами СССР и УССР — на Марсово поле и на Холм Славы. И без долгих поисков на сайтах СМИ несложно обнаружить не просто сообщения об этой символике, но и фоторепортажи о ее использовании (zaxid.net).

Таким образом, сообщения, которые подают красные флаги во Львове на нынешнее 9 мая, как что-то невообразимое в жизни города, просто тиражируют невежество. Новшеством стало лишь, во-первых, участие в праздничных мероприятиях нескольких десятков приезжих из других регионов (но в целом число участников было даже меньше, чем раньше, из-за напряженной обстановки). И во-вторых — то, что традиционная акция впервые проходила, когда всеукраинский День Победы становился днем «всельвовского» траура.

Модель вторая: лица праворадикальных убеждений активно противодействуют вышеописанным мероприятиям. Сообщения об избитых левых активистах, уничтоженных знаменах и т.п. приходили из Львова почти на каждое 9 мая. Это тоже стало «традицией», и в нынешнем году новостью стал не факт противодействия, а его масштаб, позволяющий говорить о переходе количества в качество.

Ведь раньше выступали отдельные представители, хотя зачастую и принадлежащие к тем или иным партиям, сейчас же налицо — партийная акция. И хотя принято говорить, что эти действия отражают сущность «Свободы», не могу не отметить, что они не вписываются в тот имидж, который старательно создает себе ее лидер Олег Тягнибок на всеукраинских эфирах (выдержанная манера дискуссии, «націоналізм — це любов» и т. д.). Поэтому уместен вопрос: а не произошел ли этот шабаш под давлением «партийной массы», которой захотелось проявить истинную сущность своей партии?

Модель третья: моральное неприятие праздника. В канун 9 мая в Галичине возрастает число публикаций и других выступлений, идеология которых сводится к следующему: этот день для Украины — не праздник; «советский режим равнозначен нацистскому»; герои — это воины УПА; жители Украины (в первую очередь юго-востока), которые вышесказанного не признают, это либо — радикальный вариант — «зомбированные имперские совки», либо — умеренный вариант — «наши пострадавшие от истории братья», которым надо «помочь стать украинцами».

Некоторые из этих авторов даже согласны, что Украина — разная, и у востока могут быть свои герои. Например, профессор Ярослав Грицак в качестве таковых предлагает Петлюру и сотрудничавшего в эмиграции с ветеранами СС «Галичина» генерала Григоренко. Последняя идея, впрочем, выдвинута не в рамках размышлений, приуроченных к 9 мая (на эти темы галицкие интеллигенты рассуждают постоянно). Просто ко Дню Победы рассуждений такого рода появляется больше обычного, вероятно, и потому, что согласно соцопросам — 9 мая все-таки является главным праздником для большинства украинских граждан, что вызывает обостренную реакцию галицких интеллигентов.

Однако всевозможные логические построения остаются уделом немногочисленной группы людей, способных связно излагать свои мысли и желающих публиковать их в СМИ. Эта модель выглядит заметной только в силу фигур тех, кто излагает такие мысли. Не берусь сказать, скольких людей она убедила изменить свое отношение к 9 Мая. Но очевидно, что в Галичине конкуренции с погромными действиями «Свободы» такие выступления не выдержали.

Публикации авторов такого рода (уже упомянутый Грицак, Тарас Возняк, Мирослав Маринович, Остап Кривдик) были зачастую, на мой взгляд, оскорбительны для ветеранов. Но они все же выгодно отличались от сценария «Свободы» призывами к ненасильственному противодействию. Однако во Львове не нашлось людей, которые бы попытались их реализовать, — в политизированном львовском обществе возобладала модель «Свободы». Разумеется, Ольга, вы можете сказать, что это политизированное общество — только горстка по сравнению с общим числом львовян (хотя ветеранов и левых, которые шли на Холм Славы, было на порядок меньше, чем их противников).

Абсолютное большинство львовян 9 мая не участвовало в националистическом шабаше. Они предпочли проводить этот день, как любой другой выходной, предаваясь любимым формам досуга. А судя по СМИ, возможностей для этого было предостаточно, например, посетить открытие памятника львовским пивоварам по случаю дней пива или концерт ирландской музыки.

Правда, я в некотором недоумении — совместимы ли с «днем траура», которым местная власть считает 9 мая, и праздник пива, и прочие увеселения? Не глумление ли это «над памятью Шухевича» и других «священных фигур» и, наконец, над черными ленточками на государственных флагах? Но если бы власть видела в этом глумление, она бы, конечно, отменила такие мероприятия. Но она этого и не собиралась делать, поскольку выходной день с увеселениями гораздо приятней и для людей, и для городского бюджета, чем нерабочий «день скорби». Но по сути для местной власти изначально шла речь не о «дне траура», а о «дне антиПобеды», лишь названном иначе.

Спокойствие масс — не повод для оптимизма

Так может, как раз этот мирный досуг большинства львовян и объединяет в одну страну большинство харьковчан, дончан или одесситов... Разве не повод это для того, чтобы порассуждать о том, как много у нас общего?

Впрочем, на страницах «2000» и эту тему уже обсуждали, порой приписывая нам и ту общность, которой у нас нет. Так, недавно в публикации «Пора подводить итоги» Т. Захарченко и И. Соболевский (№8 (547), 25.02—3.03.2011) доказывали, что униатство в Галичине в последние годы фактически навязано политиками, а множество населения до сих пор остаются православными. «Но жива православная вера на Галичине! Даже после такого чудовищного цивилизационного предательства и пролитой крови сегодня здесь 1945 православных приходов соседствуют с 2559 униатскими».

Однако, если мы возьмем статистику Госкомитета по делам национальностей и религий, то окажется, что, хотя номинально православных общин в регионе лишь в 1,5 раза меньше, чем греко-католических, такое соотношение достигнуто в основном за счет неканонических церквей, ибо на 1 января 2010 г. там насчитывалось 208 общин УПЦ, 968 — УПЦ (КП), 791 — УАПЦ и 2915 — УГКЦ.

И проблема здесь не в каноничности, а в отношениях между конфессиями и в том, что политические взгляды иерархов УПЦ (КП) и УАПЦ, да и большинства их прихожан гораздо ближе к взглядам греко-католиков, чем к взглядам приверженцев церкви, которую возглавляет патриарх Кирилл. И, думается, УПЦ жилось бы в Галичине спокойней, если бы рядом с ней вместо такого количества последователей, именующих себя православными, было бы, скажем, аналогичное число последователей вуду. По крайней мере спора за храмы не было бы.

Что же касается греко-католиков, то в отличие от авторов упомянутой статьи, я прекрасно понимаю, что для большинства из них пребывание в православии было обусловлено фактически административной ликвидацией УГКЦ, чье возрождение стало закономерным явлением, а не кознями Горбачева. Не могу не привести слова патриарха Алексия II: «После закрытия в 1946 году греко-католических приходов приверженцы унии стали духовно окормляться в храмах Русской Православной Церкви. В этом мы видели свидетельство того, что Русская Церковь снисходительно относится к тем, кто обращается к ней за духовной помощью, даже не принадлежа к ней в собственном смысле. Некоторые люди, продолжавшие в душе оставаться греко-католиками, учились в Духовных семинариях и академиях.

Я прекрасно помню, как много выходцев с Западной Украины обучалось в мое время в Ленинградских Духовных школах. И после того как политическая ситуация изменилась, и греко-католики получили возможность открывать собственные храмы, мы рассчитывали, что наши отношения будут развиваться в том же русле — доброго и мирного сосуществования» (ИНТЕРФАКС). Увы, этим надеждам патриарха не суждено было сбыться.

Так что об общности веры говорить не приходится. Но констатируя конфессиональные различия, не могу принять идею превосходства той или иной религии. И не считаю, что сами по себе эти различия являются основой, обуславливающей конфликт. (Моя недавняя критика кардинала Гузара была вызвана исключительно его отношением к бесспорным историческим фактам, а не его религиозными убеждениями). Ведь в Румынии между православными и греко-католиками нет наших проблем, а в Германии и во многих других странах разноконфессиональные регионы прекрасно уживаются друг с другом.

Однако вернемся к теме 9 мая. Я согласен, что львовянин, мирно пьющий пиво в этот день, ничем не отличается от так же проводящего время харьковчанина или одессита. Но все же правомерно ли отделять железным занавесом быт и политику?

В 2004-м в одной из ваших статей, уважаемая Ольга, о «помаранчевом безумии», в оценке которого мы сходимся, есть строки: «Я дуже поважаю нашого ректора І.Вакарчука (батька С.Вакарчука), він для мене беззаперечний авторитет, оскільки за його керівництва ми можемо бути чесними, некорумпованими викладачами. Його обожнюють студенти» («Заклики повісити мене не реалізували», №46 (244) 12—18.11.2004 г.).

То есть тогда Вакарчук для вас был воплощением лучших черт жителей Галицкого края. Но, заняв пост министра образования, для жителей русскоязычной Украины он стал одним из символов националистической идеологизации просвещения.

Так случайно ли Вакарчук оказался столь разным для них и для вас?

И должен ли тот факт, что абсолютное большинство львовян и галичан не участвовали в шабаше 9 мая, приводить к мнению, что именно они являются другим, истинным лицом Галичины?

Ольга, вы понимаете, что не все в жизни определяет количественное соотношение. Я думаю, что во львовских парках, как и в харьковских, есть белочки. И множество людей любуются ими и подкармливают их. Однако в жизни многих таких белочек решающую роль сыграют не сотни людей, которые принесут им орешки, а один человек, который, подманив зверька к себе, схватит его и свернет шею. Ибо именно этот человек превратит жизнь в смерть.

И о любой большой человеческой общности мы вправе судить в первую очередь не по статистическому большинству, а по самым заметным лицам. И в число этих лиц закономерно входят и творцы научных, культурных и спортивных ценностей, и персонажи светской, скандальной и деловой хроники, и, наконец, те, кто имеет власть и проявляет наибольшую активность в обществе. То есть, и те, кому большинство позволяет властвовать и активничать. Не знаю, согласны ли вы с тем, что в демократической стране гораздо логичней считать отражением ее народа именно власть, а не, скажем, культурных или научных гениев. Ведь сам народ-то эту власть избрал, а вот причастность народа к формированию гениев — это более тонкая, трудно поддающаяся анализу материя.

И рискованно придавать особое значение спокойной реакции масс на драматичные события. Так, 1 августа 1914-го многотысячные толпы заполнили центр Берлина с криками: «Ура! Мобилизация! Хотим войны!». 1 сентября 1939-го все иностранные послы, отлично знавшие, что происходило за четверть века до этого, доносили из Берлина об отсутствии каких-либо манифестаций и о мрачных, озабоченных лицах прохожих. На этом основании был сделан вывод, что немецкий народ теперь не хочет войны, по крайней мере большой и серьезной, поэтому надо просто подождать: не полезут же немцы с такими настроениями на линию Мажино. Прошло 8 месяцев, и стало ясно, чего стоили такие расчеты. И те немцы с мрачными, озабоченными лицами оказались причастны к сооружению газовых камер и многих других вещей, без которых в Первую мировую войну обошлось.

Личные выводы в отсутствие обобщений

Да, я уже говорил, что не признаю коллективной ответственности в правовом плане. Однако абсолютизация непризнания этой ответственности в определенных обстоятельствах может привести к фатальному параличу в действиях. Ведь фашизм не был бы побежден, если бы победители думали прежде всего о том, как не нанести ущерба массе рядовых немцев, которые не нацисты и экстремисты. Победа была достигнута и благодаря огромным страданиям этих немцев.

Уже давно «Метаморфозы» Рихарда Штрауса стали одним из моих любимейших музыкальных произведений. Но я долго испытывал некоторую неловкость, слушая эту музыку. Я, конечно, знал, что композитор скорбит не о погибших эсэсовцах из «Викинга» или «Дирлевангера», а об уничтоженных бомбами Мюнхенской опере и доме Гете. Но это уничтожение было для меня одной из частей необходимой для человечества Победы над фашизмом. Конечно, теоретически можно было как-то уберечь эти ценности, но все же сложилось так, что их гибель стала частью Победы. Не является ли унижением Победы мое меланхолическое восхищение этим почти получасовым рыданием пяти струнных квартетов и трех контрабасов, — вот на какой вопрос я не находил ответа.

Об исторической вине и моральной ответственности тогдашних немцев (а в других ситуациях — представителей других народов) написано немало. И бесспорно, говорить о коллективной вине и ответственности не в правовом, а исключительно в моральном плане имеет смысл. (Понимаю, что и такая постановка вопроса зачастую рискованна.) Только для того, чтобы говорить о моральной ответственности, надо быть моральным авторитетом. Я не считаю себя таковым и потому не стану рассуждать о подобной ответственности галичан или львовян за события 9 мая во Львове.

Да, например, львовский автор Владимир Павлив, не испытывающий симпатий ни к красному знамени, ни к «Свободе», написал жесткую статью о соплеменниках: «9 главных ошибок галичан, которые проявились 9 мая» (zaxid.net).

Повторюсь: я не признаю коллективной ответственности. И такое непризнание, например, сдерживает накал вражды и позволяет избежать возможных жертв. Однако, требуя разборчивости в установлении виновных, этот принцип сам по себе не может родить любовь или даже симпатию к невиновным.

И львовские события 9 мая, конечно, стали важнейшей частью моего представления о Галичине. Впрочем, я никоим образом не был удивлен — для меня это было логическим продолжением многих вещей, которые наблюдались и раньше, в том числе вполне мирных попыток перевоспитать меня и моих единомышленников, как «заблудших зомбированных братьев».

Но я не делаю обобщений, Ольга, ибо понимаю, что «галичане — разные, и не все из них...» Более того, моя профессия научила меня обращать внимание на политические нюансы Галичины и замечать ее нетипичных представителей, таких как Владимир Павлив. И, естественно, я знакомлюсь с приходящим оттуда информационным продуктом.

Однако что касается остального... Львовского пива или других товаров, произведенных в Галичине, я давно не покупаю — не хочется невольно финансировать «Свободу» или ее единомышленников под другими брендами. Да и с давних пор эти продукты имеют для меня привкус того, что привело к нынешнему 9 мая.

Конечно, я понимаю, что в Галичине наличествует много неоспоримых духовных и художественных ценностей, например старинных деревянных церквей. И никогда в угоду политическим страстям я не буду называть красоту уродством. Я понимаю, что эти строения красивы. Но тем не менее, если в свободное время мне захочется взглянуть на деревянные церкви, я выберу, скажем, храмы на острове Чилоэ — не потому, что они в списке наследия ЮНЕСКО. А потому, что их вид не вызовет ассоциаций с львовским 9 мая и тем, что к нему привело.

Конечно, в минувшем году я не мог не оценить воли игроков «Карпат», переломивших в компенсированное время судьбу дуэли с «Галатасараем». Я оценил это, но болел в той встрече за турецких футболистов. Ибо я люблю музыку Кудси Эргунера, и Стамбул не вызывает у меня комплекса ассоциаций, которые я теперь называю привкусом 9 мая на Холме Славы, (будь я армянином, мог бы смотреть на этот матч иными глазами).

Понимаю, что многие рядовые львовяне — не националисты и не экстремисты — испытывают те же бытовые проблемы, что и, например, харьковчане. И я готов им сочувствовать. Но ведь столько проблем и у иных соседей по нашему многоквартирному дому под названием Земля — у пострадавших от землетрясений испанцев и японцев, у плывущих на Лампедузу голодных африканцев и у многих других, среди них, к счастью, никто не смотрит на меня, как на «заблудшего брата», которого надо исправить. И мне легче сопереживать им.

Алексей Попов



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх