,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Донбасс. Рутченково поле. Зверства под красным флагом
0
В конце 80-х – начале 90-х годов, я и мои университетские товарищи оказались стремительно вовлечены в бурное демократическое движение. Пробуждение гражданского самосознания происходило на фоне болезненной десталинизации всего общества. Очевидно регулируемая, но часто выходившая из под контроля горбачевская «гласность» конца 80-х, до сих пор поражает размахом своих реальных достижений в деле борьбы за свободу слова, «выдавливания раба» и развенчания исторических мифов. Тогда один год шел лет за десять, а может и все двадцать лет.

Вопреки современным безумным апологетам сталинизма, жертвами массовых репрессий 30-х годов стали не только верхи большевицкой верхушки, но и миллионы абсолютно аполитичных сограждан, жизни которых превратились в те самые сталинские щепки, сгнившие не только на лесоповалах ГУЛАГА, детально описанного Солженицыным, но и в местах массового террора по месту жительства. В каждом областном центре того времени как минимум тысячи людей оказались жертвами беспрецедентных государственных репрессий. Для исполнения смертных приговоров и поспешных погребений специально отводились удаленные места на окраине городов подальше от людских глаз. Однако полностью скрыть эти «секретные объекты» было абсолютно невозможно, ибо масштаб происходившего террора против гражданского населения превосходил все мыслимые границы.

По многочисленным воспоминаниям жителей Донецкой области одно из таких мест располагалось на Рутченковом поле в Кировском районе довоенного Сталино (Донецка). В 1988 - начале 1989 года активисты Донецких правозащитных организаций «Донбасс-88», студенческая группа «Плюрализм» и местное отделение официально созданного 30 марта 1989 года общества «Мемориал» [1] отправили запросы в различные городские и областные инстанции относительно тогда еще предполагаемого массового захоронения в Рутченково на южной окраине города. На все запросы, в том числе посланные в местное управление КГБ, последовали стандартные бюрократические ответы – сведениями не располагаем, информация не подтверждается и т. п. [2]. По странному стечению обстоятельств, примерно в то же самое время – во второй половине 1988 года - исполком выделил именно эту территорию под развитие гаражного кооператива «Текстильщик». Трудно поверить в то, что городские власти не располагали никакой оперативной информацией относительно истинного предназначения этого места. Поле уже давно выглядело заброшенным и даже жилой микрорайон, построенный задолго до горбачевских перемен, хоть и был спланирован в непосредственной близости от «секретного объекта», но все-таки располагался на почтительном от него расстоянии. Это наводило нас на мысль о том, что какими-то планами исторической застройки городские службы все-таки должны были располагать. Да и временное совпадение начала деятельности гаражного кооператива и настойчивые запросы правозащитников - выглядело уж очень подозрительным.

Поскольку получить полный доступ к архивным «спецхранам» было в то время для нас практически невозможно, активисты вышеназванных организаций обратились к жителям Кировского района с просьбой поделиться своими воспоминаниями о том, что же происходило в 1930-х годах на Рутченковом поле. На удивление таких свидетелей оказалось не так уж и мало. Видимо, масштабы «деятельности» «секретного объекта» были настолько грандиозны, что вытравить их из памяти местных жителей было просто невозможно. Да и Перестройка и Гласность все-таки пробудили сознание десятилетиями помалкивающих сограждан. В начале 1989 года часть шокирующих свидетельских показаний была записана на диктофон при участии Н. Семенцова, Е. Ратниковой и других известных правозащитников. Спустя несколько месяцев, «Горняцкая Слава», еженедельник шахты Кировская, опубликовал обращение «ко всем, кто что-либо знает о захоронении с просьбой помочь в восстановлении истины». Уже летом того же года, когда раскопки шли полным ходом, газета напечатала сенсационную заметку под названием «Тайна Рутченковской степи».

По воспоминаниям очевидцев, примерно с середины 30-х годов добротный двух или даже трех метровый деревянный забор опоясывал часть Рутченково поля в форме прямоугольника в районе 11-го поселка. Кроме забора это место было окружено и колючей проволокой. По всем правилам тоталитарно-полицейского «жанра» над спецтерриторией возвышалась деревянная вышка с автоматчиком, по ночам «объект» охранялся сторожем с собакой или собаками. Разумеется, у всей этой «охранки» полномочия были самые широкие. Местным жителям уже тогда было хорошо известно, что здесь находится не просто очередная «запретная зона», но и то, что она является местом казни осужденных «врагов народа». Уже позже членами Мемориала было установлено, что многочисленный жертвы доставлялись в Рутченково из здания современной консерватории, где в те годы располагался «вооруженный отряд партии» - НКВД [3]. Почти каждый вечер «черный ворон» подвозил новые и новые партии «врагов народа». Часть жертв была уже бездыханна, однако многие привозились именно сюда на экзекуцию. На территории «объекта» были прорыты длинные траншеи до 100 метров, которые заполнялись телами казненных. Одна из таких траншей была нами раскопана весной и летом 1989-го практически под линий строящихся гаражей. Незадолго до начала раскопок нам сообщили, что особо ретивые гаражники также натолкнулись на костные останки и под шумок начали сбрасывать их в близлежащую канаву.

Однако, трагедия этого поля не заканчивается на констатации, увы, стандартных для истории Страны Советов событий предвоенного времени, окрашенного кровавым цветом неслыханных репрессий против собственного народа развязанных диктатурой сталинского режима. Память народная донесла до нас и жуткие свидетельства о расстреле на этом месте военного госпиталя, располагавшегося в первые месяцы войны в здании городской больницы № 24 перед самой немецкой оккупацией. Возможно, что такая же участь постигла и учащихся ФЗУ – детей «врагов народа», которых не успели или не пожелали эвакуировать. О самых мрачных страницах Рутченковского «объекта» в частности, говорил и Б. Ф. Парсенюк, сопредседатель Донецкого Мемориала в прошлом узник одного из лагерей ГУЛАГА, на траурном митинге 16 сентября 1989 года [4].

Все эти «устные предания» нуждались в фактологическом подтверждении, а при отсутствии на тот момент содействия властей инициативу приходилось брать на себя активистам все тех же неформальных организаций. День 8-го апреля 1989 года стал переломным в расследовании Рутченковского захоронения. В тот день явочным порядком «неформалы» взяли в руки лопаты и буквально сразу под одним из гаражей обнаружили многочисленные костные останки. Прибывший на место прокурор обронил в тот день ставшую почти крылатой фразу: «А может это кости собак?!». Однако специалистам археологам и антропологам не представило большого труда опознать человеческие останки и остановить возбуждение уголовного дела по факту обнаружения «неизвестного» захоронения областной прокуратурой было уже невозможною. Такое дело и было возбуждено в апреле 1989 года. Почти одновременно начала работать официальная следственная комиссия…

Донбасс. Рутченково поле. Зверства под красным флагом


И хоть решения были приняты вполне официальные, основной движущей силой на раскопках оставалось все тоже добровольческое ядро – студенты истфака Донецкого Университета, наши друзья и единомышленники. Посильное содействие с транспортом, обедами и необходимым инвентарем оказывал заместитель председателя Кировского райисполкома Жмыхов. Походу раскопок как-то сама собой образовалась так называемая группа «Поиск» по образцу подобных в других городах страны. Наиболее активные «поисковики» - В. Устенко, Н. Ткачев, А. Кучерявый, Е. Новикова, И. Фалат, Г. Руденко, Н. Бардашевич, О. Михеева, Арбузов, Толочко и остальные энтузиасты всего в количестве до 20 человек с перерывами на учебу и летнюю сессию продолжали эту нелегкую работу до середины июля. Выпала большая честь участвовать в раскопках и автору этих строк.

Донбасс. Рутченково поле. Зверства под красным флагом

Почти все из нас, студентов-историков, прошли к тому времени интенсивную археологическую практику. Однако описывать извлечение из земли сотен человеческих останков дело нелегкое еще и потому, что работа с такого рода массовыми захоронениями принципиально отличается от любой археологической экспедиции. Во-первых, прошло не так много лет с момента происходивших экзекуций – не более пятидесяти. Во-вторых, эксгумация сопровождалось находками большого количества личных предметов от истлевших кошельков до зубных щеток, что уже само по себе было для нас неожиданным. И, в-третьих, у нас, безусловно, не было никакого плана этого самого захоронения. Так что копать, приходилось иногда методом тыка. Но даже, учитывая все эти сложности всего за несколько месяцев работ с естественными перерывами на учебу и по причине «нелетных» погодных условий нами было обнаружено огромное количество человеческих останков, принадлежащих более чем пятистам индивидуумам.

Донбасс. Рутченково поле. Зверства под красным флагом


В насильственной смерти жертв сомневаться не приходилось – методично простреленные черепа, огромное количество разбросанных пуль – все это говорило о том, что мы наткнулись на одну из пресловутых траншей «секретного объекта». Многое вызвало шок даже у повидавших виды археологов – например, многочисленные – пустые!- бутылки из-под спиртных напитков, в основном водки, погребенные вместе с телами жертв. Даты изготовления на бутылках были довоенные и поверить в то, что перед расстрелам приговоренным наливали сто грамм «для храбрости» очень трудно. Получается, что сами палачи нуждались в этом допинге, что, впрочем, с полной уверенностью сказать нельзя, и это, возможно, навсегда останется одной из тайн Рутченково.

Донбасс. Рутченково поле. Зверства под красным флагом


Интуиция и первые результаты подсказывали, что захоронение было более чем массовым. В один из дней, например, мы извлекли ни менее 60-ти черепов из одного слоя, а под ним виднелся уже следующий, так что в какой то момент нам просто некуда было складывать такое количество человеческих останков. В одной из ям, в которой работал я, была обнаружена группа останков, принадлежащая человекам, причем очевидно обгоревших. Хорошо ощущался запах керосина (или бензина). Вообще, личных предметов оказалось превеликое множество: бритвы, шахтерские жетоны, нательные крестики, расчёстки и, конечно же, обувь (мужская и женская) фабрики Красный треугольник. Если большое количество обуви вполне объяснимо, то зубные щетки, например, наводили на размышление о том, что жертвы могли и не знать о предстоящей экзекуции… На одной из зубных щеток было даже начертана фамилия – Козловский, а на извлеченном из полувекового небытия портсигаре можно было отчетливо прочитать «Покараев В. Д.». Дальнейшее расследование судьбы последнего привело к заключению, что такой портсигар мог принадлежать репрессированному горному инженеру из Кривого Рога.

В июне-начале июля участникам раскопок удалось, наконец, приблизиться к разгадке самой острой проблемы Рутченкова – уничтожению раненных военнослужащих и учащихся ФЗУ – детей «врагов народа» в октябре 1941 года, за несколько дней до оккупации Донецка нацистами. До лета 1989 года вся информация об этой трагедии «потихоньку» передавалась из уст в уста местными жителями. Однако с момента начала раскопок «воодушевленные» свидетели и те, кто об этом знал от своих близких запросто стали подходить к раскопанным траншеям и делиться с нами в открытую своими воспоминаниями. Одна из причин, по которой не все из нас готовы были сразу поверить в эту страшную историю, заключалась в том, что широкой гласности предали ее осенью 41-го немецко-фашистские оккупационные власти. По многочисленным свидетельствам очевидцев немцы согнали местных жителей в поле и продемонстрировали им недавно закопанные трупы. Естественно, нацисты использовали трагедию Рутченкова в своей пропаганде, да и лучшего «подарка» НКВД и ВКП (б) им оставить и не могли.

Надо сказать, что советская республиканская, областная и городская пресса даже времен перестройки и гласности не могла позволить себе упоминать о самых страшных преступлениях Рутченкова – расстреле советских военнослужащих осенью 1941. Эта тема еще надолго осталась табу для средств массовой информации. Однако одна из публикаций на эту тему все-таки прорвалась –«Горняцкая Слава», многотиражка шахты Кировская выходившая тиражом в 2 тысячи экземпляров опубликовала свидетельства Юрия Михайловича Грязина, который лично побывал на поле осенью 41-го и видел, как лежали «мертвые советские солдаты, многие перебинтованы, некоторые без рук, без ног. Тут же в траншеях лежало немало костылей». («Тайна Рутченковской степи»). Были и другие свидетельства десятков жителей подтверждавшие эту информацию.

И вот, наконец, летом 1989-го спустя 48 лет после описываемых событий нами были извлечены из земли предметы характерные для военного госпиталя –большое количество окровавленных бинтов, загипсованные конечности, кислородные подушки, а также типичная больничная посуда того времени. В отдельной яме были обнаружены чудом сохранившиеся ученические гимнастерки, сильно напоминавшие казенную форму фабрично-заводских училищ…

Донбасс. Рутченково поле. Зверства под красным флагом


My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх