,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Россию ждут развал экономики и кровавые бунты
  • 22 сентября 2012 |
  • 08:09 |
  • Alive |
  • Просмотров: 981
  • |
  • Комментарии: 0
  • |
-2
Зловещий прогноз Павла Чухрая о перспективах России, увы, вполне реалистический. Наше время до жути напоминает канун Первой Мировой войны.

В начале ХХ века Москва лидировала среди европейских столиц по объёмам и темпам строительства. Росли особняки и доходные дома нового, нарядного, кокетливого стиля art nouveau с весёлыми пышненькими ангелочками и усталыми лилиями оливкового цвета по фасадам. Впрочем, те московские особняки с лилиями часто бывали окружены металлическим забором в виде тревожных, нервных волн: "Буря, скоро грянет буря!"

Сегодня архитектурный стиль того времени (у нас его называли "модерн") снова в большом почёте. А знаменитый особняк фармацевтического короля Брынцалова - при каждой перестройке обретает всё больше черт нео-барокко. Это не случайно: историки искусства говорят, что усложнённый, кокетливый стиль обычно возникает накануне глобального слома.

В 1914-м даже при начавшейся войне dolce vita гламурной публики продолжалась. В 1915-м - военном! – году бешено популярный "король поэтов", "гений Игорь Северянин" написал стихотворение "Ананасы в шампанском", где воспел изыски лайф-стайла. И сегодня какое-то исступление отдыха и путешествий, шопинга и корпоративов, все "зажигают", "оттягиваются" и непрерывно что-то празднуют. Отдыхают – как работают.

И одновременно с праздником жизни – обострённое желание смерти. И сегодня, и сто лет назад. Недавно было много разговоров о подростках, которые ни с того ни с сего принялись выпрыгивать с высоких этажей. Сто лет назад тоже распространилась форменная эпидемия немотивированных самоубийств. А дальше – война и революция.

Про революции пишут разное, написали уж целые библиотеки. Но понять, отчего они происходят, в полной мере не удалось никому. Глубокую мысль высказал свидетель Великой Французской революции Жозе де Местр: революция – это Божья кара. За что? За неисполненный долг.

Неисполненный долг всего народа – и высших, и низших. Эта мысль многое объясняет, недаром она была близка Н. Бердяеву, который, по собственному признанию, пережил Октябрьскую революцию как факт своей собственной судьбы.

Тогда, коротко говоря, уклонился от своего долга царь – отрёкся. После чего и солдаты решили, что тоже свободны от присяги: царя-то нет. А дальше пошло по нарастающей: толпы дезертиров, ведомые безответственными агитаторами, паралич власти.

А до того, на протяжении полувека, высшие классы, дворяне и буржуазия, не исполнили своего долга организаторов народного труда. Большевики, оседлав волну и проявив не свойственную более никому волю, сумели, в сущности, спасти страну от распада и растаскивания на куски.

Мы, сегодняшние, тоже не исполнили своего долга. Мы не сумели использовать полученную свободу. Мы не поняли ее смысла. Ведь свобода – это вовсе не расслабуха и привилегия, а долг и труд. Мы, весь народ, поняли свободу не как свободу труда и созидания, а как свободу растаскивания и радикального прекращения всякой работы.

За прошедшие двадцать лет мы создали сугубо ресурсную экономику, основанную на делёжке наличного продукта, созданного отчасти природой, отчасти трудами предыдущих поколений. Рулит этой ресурсной экономикой государство-собес, политика являет собой борьбу за доступ к ресурсу и обсуждение более правильных оснований дележа наличного.

Я говорю "мы", не отделяя власть от народа, вполне намеренно. Власть – это часть народа, она не с неба упала на наши головы. Власть – это всегда эманация народа, даже если она не избирается. В этом смысл известного изречения, что каждый народ имеет то правительство, которого заслуживает.

Если Октябрьская революция выросла из войны, то новая, вполне вероятно, вырастет из цепи техногенных катастроф, которые ознаменуют необратимый износ и развал технической инфраструктуры.

Разговоры о том, достаточно ли невыносимо живётся народу, чтобы он полез на баррикады, - беспочвенны. Революции происходят обычно на фоне вовсе не понижения жизненного уровня масс, а даже некоторого его повышения.

Мы имеем большие моральные претензии к власти: воруют, роскошествуют. Но истинная катастрофа – это её, власти, слабая деловая квалификация, недостаточные управленческие умения. Поэтому вполне допускаю, что власть и вообще вся наша жизнь может рухнуть при малом ветерке, вроде сильного падения цены на нефть.

Что может случиться дальше? Чухрай предрекает приход диктатора фашистского типа, хунты. Фашизм обиходным сознанием воспринимается в чисто ругательном смысле ("У-у, фашист проклятый!"), и это мешает понимать его объективное содержание. Глубокий политический мыслитель русского зарубежья Иван Ильин по горячим следам назвал фашизм "спасительным эксцессом патриотического произвола".

И это действительно так. Фашизм, т.е. национально ориентированная диктатура, появляется всегда на краю пропасти и направлена на спасение народа и государства. Очень часто такое случается в условиях крайнего национального унижения, ощущаемого широкими слоями народа. Это, безусловно, "эксцесс" - т.е. "выход за пределы" (что буквально и значит слово "эксцесс"). Это, по-русски говоря, "перегиб".

Перегиб иногда представляется необходимым: иначе не распрямишь ни палку, ни ситуацию. Спасительная диктатура действует поверх рамок существующих законов и процедур, что, с точки зрения этих законов, есть произвол. Но произвол – патриотический. Что крайне важно. Не ради себя и своей клики – ради всего народа, ради тех неотложных и перспективных задач, которые стоят перед этим народом как целым.

Не ради богатых, не ради бедных, не ради рабочих – ради всего народа. В этом радикальное различие диктатуры фашистской и коммунистической: коммунистическая диктатура – это диктатура в интересах класса, фашизм - народа. Центральная идея фашизма – корпоративное государство, где заняты общим трудом рабочие, предприниматели, торговцы, чиновники.

Фашизм национален и чувствителен к неповторимым чертам своего народа. Это очень важно: то, что благотворно для одного народа – совершенно не годится для другого. В ходе наших реформ мы убедились, как на нашей почве не работает многое из того, что вполне прививается у других народов.

Для осуществления диктатуры, очевидно, нужен диктатор, вождь, фюрер, лидер – это всё одно и то же слово, только на разных языках. Его прозорливость, воля, политический талант и то, что принято обозначать восточным словом «харизма», - здесь имеют решающую роль. Впрочем, роль лидера в любой организации всегда огромна.

Такого вождя способен выдвинуть народ в решающий момент своей жизни. Формирует его историческая задача.

Народ такого вождя ждёт и тайно призывает. Это выражается хотя бы в крепнущей народной любви к образу красного монарха тов. Сталина. К образу – не к историческому лицу. Кстати, увеличивается интерес даже и к гитлеровской Германии: как там всё было устроено? Даже "Доктрину фашизма" Муссолини кое-кто почитывает, и вовсе не экстремисты, бритоголовые и т.п. Это симптом.

Павел Чухрай считает, что дальше диктатор зажиреет и снова будет раздавать дворцы своим подельникам. Ну, тогда мы безнадёжны и вполне заслуживаем своего правительства и своей участи - расчленения и смерти в качестве исторического народа. Но я смотрю на дело оптимистически. Русские часто героически останавливаются у последней черты, к которой сами же и подрулили благодаря своей государственной распущенности и социальной мечтательности.

Но покуда мы живём во сне. Обстоятельные дискуссии о выеденном яйце, вроде телефонных глушилок в театре, лишний раз показывает, насколько мы легкомысленны и демобилизованы.

My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх