,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


УБИЙЦЫ УКРАИНЦЕВ НЕ СПРЯЧУТСЯ НИ В ДОНЕЦКЕ, НИ В РФ. ПУСТЬ ДРОЖАТ И ЖДУТ (часть 1)
+5
Последний раз мы виделись с Турчиновым в зоне АТО на передовой ровно два года назад в 2014-м - тоже в декабре. За два года изменился характер войны. Изменилось качество украинской армии. В 2014-м Турчинову, наравне с другими первыми лицами командования, приходилось лично приезжать на передовую, чтобы поддерживать моральный дух командиров и солдат, чтобы приказы центра выполнялись. Теперь в этом необходимости нет, а линия разграничения под защитой офицеров, избравших войну как профессию. Приняв на себя первый и самый страшный удар, волны бойцов с Майдана демобилизировались, хотя многие продолжили служить уже по контракту. Что дальше? Журналист LIGA.net отправился на один из военных полигонов, где армия тестирует новые разработки, чтобы с секретарем СНБО подвести итоги третьего года войны.

Петр Шуклинов
ЛІГА.net
facebook | twitter
"Убийцы украинцев должны дрожать. Они не спрячутся и будут уничтожены. И сделать это могут не только наши спецслужбы. Бойтесь и ждите"
Первую часть интервью мы записали по дороге из Киева. Согласно декларации секретаря СНБО, он и его жена владеют квартирой в столице - другой недвижимости нет. 07:00 утра. Ожидаю Турчинова рядом с паркингом той самой квартиры. Здесь же расположилась его служба безопасности - несколько бодигардов. В кристальную честность электронных деклараций других политиков они не верят, но Турчинова не обсуждают.

— Мы сейчас едем на военный полигон. Российско-украинская война продолжается третий год. И выглядит так, что победителей нет и не будет. Вы и президент часто повторяете, что "Мы остановили агрессора". Но ведь это не так. Москва не остановилась. Агрессия продолжается. Смерти продолжаются. Заложники остаются в подвалах гибридной армии РФ. И Украина скорее в позиции проигравшего, потому что война продолжается на территории страны.
— Совершенно не согласен с выводами и постановкой вопроса. Мы не говорим, что остановили агрессию, мы говорим, что остановили продвижение агрессора на Запад. Это правда.

История Украины знает много трагичных страниц. Кремль был убежден, что 2014-й год должен был повторить для Украины 1918-й, когда используя аналогичные технологии тогда, нас лишили страны и свободы. Украинское общество в начале ХХ века не смогло объединиться, чтобы себя защитить. И поэтому тогда мы проиграли борьбу за свое будущее, более чем на 70 лет став колонией Москвы.

Именно такой сценарий был написан для Украины в 2014-м году. Но, благодаря мужеству и ответственности украинцев, мы смогли выстоять и остановить значительно более сильного противника. Более того, мы смогли освободить значительную часть оккупированных территорий. И сегодня мы создаем оборонный потенциал, который позволит нам защитить страну и полностью очистить ее от оккупантов.

Если бы не было прямой агрессии Российской Федерации - война в Донбассе закончилась бы если не за дни, то за недели. Но Россия пока имеет мощный ресурс, который использует в войне против нас. Поэтому освобождение оккупированных территорий - к большому сожалению - не блицкриг. Это тяжелый и продолжительный процесс.

Для этого мы должны наращивать нашу военную мощь и укреплять Вооруженные Силы, обеспечивая их современной техникой и мощным вооружением. Системно укреплять весь спектр безопасности и обороны. Но эти задачи нельзя реализовать без динамично развивающейся экономики.

— Власти говорят о том, что минские соглашения - лучший инструмент. Но этот инструмент не работает. Никто не выполняет минские соглашения - ни Украина, ни Россия. И если бы я мог задать этот вопрос Путину, я бы его спросил точно так же: почему вы не выполняете минские соглашения?
— Я бы не говорил, что минские соглашения - это лучший инструмент. Сегодня это пока единственный политико-дипломатический инструмент давления на Россию. И другой площадки, кроме Минска, где бы обсуждался вопрос деоккупации Россией части украинских территорий без использования оружия, нет.

Логика Минска проста и понятна: прекращение огня, вывод российских войск, восстановление контроля над украинско-российской границей. После этого - восстановление украинской власти и проведение выборов.
— Но еще это предполагает амнистию террористов и особый статус.
— Сегодня в Украине идет процесс децентрализации. Фактически каждая область имеет особый статус, получая достаточный ресурс, чтобы этот статус обеспечить. Твердая позиция, заявленная в Минске и подтвержденная в парламенте, унитарность Украины. В рамках унитарного, а не федеративного государства, реализуется особый статус каждой области, который обеспечивает их устойчивое и динамичное развитие. Другого статуса у Донбасса не будет. И парламент никогда не выведет чей-либо статус за рамки общей децентрализации Украины, когда каждый живет по средствам, а не рассказывает, что кормит других. Когда не Киев, а регионы определяют приоритеты своего развития. Это нормально. Это европейский и общецивилизационный подход. Но за этими рамками другого статуса для Донбасса не будет. Я напомню, что под оккупацией находится лишь одна треть территории Донбасса. И у основной части региона никаких вопросов о каких-то дополнительных и особых статусах нет. Поэтому, я уверен, что когда план деоккупации будет реализован, ситуация с полномочиями Донецкой или Луганской области ничем не будет отличаться от других регионов Украины.
— А что такое "план деоккупации"?
— Это поэтапность реализации комплексной задачи освобождения и реинтеграции оккупированной части Донбасса, определенных, в том числе, и Минскими соглашениями.
— В том числе амнистия?
— Амнистия возможна только для украинских граждан, которые работали в квази-структурах так называемых ДНР/ЛНР, но не для убийц. У кого руки в крови - рано или поздно ответят за содеянное.
— Почему реализация минских соглашений стоит на месте?
— Потому что Россия никогда не собиралась их выполнять. В этом и проблема. Москва подписывала соглашения с целью выдернуть из контекста отдельные детали и делать на них акцент, чтобы обеспечить легитимизацию оккупационной власти на этих территориях. Они хотели посадить за стол террористов и украинские власти, мол, это не российско-украинская война, а некий внутренний конфликт. Поскольку реализовать задуманное не вышло, Россия начала просто саботировать выполнение минских соглашений.
— Но и Украина ничего не делает.
— Украина выполняет взятые на себя обязательства. Но пока российские войска и подконтрольные ей террористы продолжают обстреливать наши позиции, ничего более быть не может. Ведь прекращение огня - первая и основополагающая позиция соглашений. Принимать какие-то законы? Проводить выборы под огнем? Это бред. Это невозможно. Мы свою часть выполняем. Мы никогда не стреляем первыми - только в ответ. Мы отвели тяжелое вооружение, а российские гибридные войска продолжают их использовать. Так кто не выполняет соглашения? Мы - за мирную деоккупацию, но мы не будем пассивно наблюдать, как нас расстреливают, подгоняя к линии разграничения танки, артиллерию и РСЗО.
— Хорошо. Допустим, Украина выполняет соглашения. Но что вы думаете о серии ликвидаций ключевых террористов и пособников РФ? Кто за этим стоит?
— Идет война. На войне смерть врага - обычное явление. Вы хотите, чтобы я публично взял ответственность за реализацию этих задач? Я этого делать не буду. Но это война и на войне те, кто обагрил руки кровью украинцев должны быть уничтожены. И если кто-то из убийц все еще считает, что он где-нибудь спрячется - на оккупированной территории или в России - то им, мне почему-то так кажется, это сделать не удастся.
— Израиль не стесняется сообщать о ликвидации своих врагов. Украина к этому придет?
— Делать громкие заявления - это не самое сложное. Наши партнеры постоянно просят нас не провоцировать ситуацию. Мы и не провоцируем, как видите. Громкие заявления и пиар только усложняют работу спецслужб любой страны.

Ведь подобная работа делается не для пиара. И если говорить о Моссаде, то никто там о большинстве своих операций публично не заявляет. Исключения - да, бывали, но как форма психологического давления на арабских террористов, чтобы показать, что возмездие неизбежно. А убийцы на оккупированных территориях должны дрожать от своей обреченности. Ведь удар может быть получен не только от украинских спецслужб, но и от бандитов-конкурентов за право грабить недограбленное и от российских хозяев, подчищающих за собой грязные следы. Бойтесь и ждите…
— Александру Турчинову будет о чем рассказать в своих мемуарах?
— Очень много интересного материала, но пока писать времени нет. А лет через 10 посмотрим.
— Хорошо. Давайте представим, что у вас есть возможность что-то сказать людям в Донецке. Что бы вы сказали?
— Я бы сказал так: ребята, у вас есть только одна возможность жить спокойно, мирно и счастливо дома, в Украине. Любой другой путь - это путь страданий, мучений и смерти. Три года, которые вы прожили в жутких условиях, одурманенные российской пропагандой, тому доказательство. Вы не нужны России. Москва вас использует как террористов-смертников против Украины. Чем быстрее вы вернетесь к мирной жизни в едином украинском государстве, тем меньше страданий и потерь переживут ваши семьи.
— И как вы думаете, они бы вас услышали?
— Многие уже осознали, что это правда. Несмотря на все потуги со стороны российских СМИ, очень многие уже убедились: Москве не нужны украинцы Донецка и Луганска. Россия заинтересована в постоянной кровоточащей ране на теле Украины, в том, чтобы на оккупированных территориях никогда не наступил мир.
— Мне кажется, что те, кто вас мог услышать и понять, давно покинули эти районы и живут в мирной Украине. Но многие из тех, кто там остались, делают это в том числе по идейным соображениям. Они бы не стали слушать о "единой Украине".
— Здесь можно поспорить. Мы знаем о серьезных проблемах с мобилизационным ресурсом на оккупированных территориях. Все больше и больше людей бросают оружие и пытаются покинуть гибридные войска РФ. Зарплаты, которые раньше давали, урезали. За эти деньги умирать никто не хочет - даже идейные. В результате вся военная машина там держится на российских солдатах, офицерах и российском оружии. Вся руководящая вертикаль первого и второго, так называемых, армейских корпусов - кадровые российские военные. Это показатель того, что у местных возникает усталость, и нежелание быть пушечным мясом и разменной монетой в Кремлевских играх. Пропаганда уже не дает того результата, который давала три года назад. Год, два - это еще работало. Но людей невозможно кормить сказками так долго. Сегодня ситуация уже другая. Большинство начинает осознавать, что не имеют никакой перспективы. В состоянии ненависти и страха нельзя пребывать бесконечно долго.

В сегодняшних условиях для нас нет никакой проблемы в том, чтобы провести быструю операцию по очищению оккупированных территорий и положить конец существованию террористических организаций ДНР и ЛНР. Вопрос только в том, сколько дивизий бросит Россия против нас под видом "защиты жителей Донбасса".
— Давайте откровенно. Когда говорят о будущем Донецка, Луганска или Крыма, то очень часто звучит сомнение в необходимости скорой - подчеркну это слово - скорой реинтеграции этих территорий. И тем более - на правах российского анклава. Есть мнение, что торопиться не стоит.
— Да, есть в обществе настроение, мол, а зачем они нам нужны. И эти мнения активно тиражируются. Но Донбасс и Крым были, есть и будут частью Украины. Мы никому дарить свою землю не будем. И я не считаю, что возврат оккупированных территорий будет бесконечным процессом.

Скептикам реинтеграции я всегда рекомендую вспомнить историю освобождения Мариуполя. 9 мая 2014-го стояла задача защитить наших ребят, которых окружили в городском управлении внутренних дел. Их просто расстреливали в упор. У меня в резерве была всегда одна рота - больше не было никого. Я направил их в Мариуполь, чтобы спасти окруженных. Тогда над горсоветом был установлен российский триколор, а жители города бросались на нашу военную технику, блокируя ее проезд. Видя по телевизору эти жуткие кадры, скептики и тогда говорили "город потерян навсегда, они ненавидят Украину". Но это эмоции. Прошло совсем немного времени и мариупольцы поддержали освобождение своего города и искренне благодарили своих освободителей. Российская пропаганда со временем выветривается. Ложь становится очевидной. Проблема еще в том, что сегодня на оккупированных территориях работает жесткая система террора. Там нет свободы, там нет закона. Кто поднимет голову - тут же может ее потерять. Любого могут схватить, бросить в подвал или застрелить на месте. И в таких условиях выразить свою позицию, агитировать за Украину - очень и очень сложно.

Но я уверен: как только украинские войска войдут в Донецк, как только освободят Луганск или любой другой оккупированный город - будет и хлеб-соль, и слезы радости, и искренняя благодарность освободителям.

— Я вспоминаю первые дни освобождения Славянска. Мы заходили вместе с военными, которые привезли людям в город полные грузовики еды - хлеб, колбаса, овощи, крупы. Самое основное. Люди, прожившие в оккупации, изголодавшиеся, бросались к военным и, действительно, благодарили украинскую армию за освобождение. Но через пару минут разговора роняли и такие слова: "Да, украинская армия - это наша армия. Мы - украинцы. Ополченцы? Ну, они тоже наши защитники". И вот такая каша в головах была практически через одного, с кем я общался. Но дело даже не в этом. На местных выборах в Славянске всю власть получили бывшие регионалы из Оппозиционного блока, а мэром избрали человека с лозунгом "любить Славянск, как Неля" - та самая, которую в госизмене обвиняют. Так что изменилось? Разве в Донецке будет не так же?
— К большому сожалению, последние несколько десятков лет на востоке Украины культивировалась пророссийскость, местечковость, обособленность и фальшивое ни чем не подкрепленное высокомерие по отношению к другим регионам. Украинские патриоты искусственно выдавливались. В политической жизни проводилась жесткая селекция донецких "регионалов", которые сегодня называются Оппоблоком. Местные жители просто других не знают. Не понимают за кого еще голосовать. А эти для них - "свои". Но это дело времени. При нормальной работе украинских СМИ и украинских партий люди в освобожденных районах смогут значительно расширить свой политический кругозор и поддержат настоящих патриотов Донбасса и Украины. В том числе для этого мы недавно восстановили телевышку на Карачуне.
— Вы думаете в Донецке будут смотреть украинские каналы?
— Будут. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, как там жизнь за линией фронта. Хотя и так, очень много людей с оккупированных территорий регулярно ездят через линию разграничения: покупают продукты, получают пенсии. Они могут сравнивать, как жить там и как жить в свободной стране, ведь жизнь людей на оккупированной территории стремительно ухудшается. Если бы было по-другому, никто бы по три раза в месяц с оккупированных территорий через линию фронта не ездил.

Другой вопрос, что мы тоже должны понимать - у людей там дом, хозяйство, работа. Они пытаются выжить. А мы до конца все проблемы переселенцев не решили. Еще очень много вопросов осталось. И поэтому говорить, что все, кто хотел, уже выехали - это не совсем так. Многие бы рады были переехать, но они понимают, что создать условия для перемещения стольких людей - это вопрос не одного года.

"Мы создали полный цикл производства ракетной техники. Поставки украинских ракет для РСЗО уже начались"
— Украинский оборонный комплекс. Украина продолжает развивать идеи, заложенные еще 20 и более лет назад. Например, система Гром или Коршун. Власти держат в строгом секрете все разработки. И хотя они сами по себе - большой прорыв для Украины в сравнении с предыдущими поколениями оружия, но это все равно не техника будущего. В чем наш безядерный потенциал?
— Наша перспектива - ракетостроение. Это то, что мы развиваем и будем развивать. Мы хотим создать для страны надежный ракетный щит. Мы говорим о самом широком спектре ракетных комплексов. Это - РСЗО, ПТРК и ЗРК, оперативно-тактические и многие другие. Но это требует колоссальных ресурсов - финансовых, научных, производственных. Самая сложная проблема - системное финансирование оборонного комплекса. К большому сожалению, 2016-й год стал в этом плане не самым удачным.
— Известная история со спецфондом, который должен был дать деньги на обеспечение государственного оборонного запроса, но деньги спецфонд так и не получил.
— Да, произошло серьезное провисание бюджетного финансирования. Значительную часть мы должны были получить из спецфонда, пополнение которого заблокировано парламентом. Это серьезнейшая проблема.
— В 2017-м ситуация исправится?
— Надеюсь. Я говорил с руководством Кабмина и парламента о том, что мы не имеем права заложить в бюджет ни копейки неподтвержденных ресурсов, на финансирование сектора обороны и безопасности страны.

В то же время, в ракетостроении сделан серьезный шаг вперед. Мы не просто пытаемся восстановить потерянные технологии, а ставим задачу построить ракетные комплексы нового поколения. Например, если говорить о ракетных системах залпового огня, то это - управляемые ракеты, которые попадают точно в цель, а не просто накрывают территории, как российские аналоги. Наша задача не только достигнуть стандартов НАТО, но, прежде всего, чтобы наше оружие было лучше российского. Мы ставим цель перед нашим ОПК создавать оружие нового поколения. Серьезная проблема на этом пути - искусственное ограничение военно-технического сотрудничества. Наши партнеры пока не хотят нам помогать в вопросах вооружения нашей армии. Нам приходится все делать самим, хотя создание многих образцов оружия нового поколения требует серьезной международной кооперации.

— Вы когда-то сказали о помощи Запада в том смысле, что "ни патрона, ни рогатки". Ситуация остается прежней?
— Ситуация не изменилась. Дело в том, что весь цивилизованный мир развивает оборонный комплекс в кооперации с другими странами. А нам приходится создавать отдельные направления практически с нуля, чтобы обеспечить полный цикл производства. Не потому, что нам так хочется, а потому что у нас нет выбора. И мне позиция наших западных партнеров непонятна. Это страусиная позиция. Я встречаюсь со многими, с военным и политическим руководством наших союзников. Я объясняю им, что оборонный потенциал Украины - это оборонный потенциал Европы. Чем сильнее Украина, тем сильнее Европа... Они кивают головой. Но потом рассказывают, что такая кооперация может раздражать Россию. А что раздражало Россию, когда она начала оккупацию Крыма? А что раздражало Россию, когда она вторглась в Донбасс?

В прошлом столетии попытки умиротворения агрессора привели к мировой войне и ко многомиллионным жертвам. Если и в этом столетии выводы сделаны не будут - история может повториться.

— Если говорить о конкретных потребностях. Я знаю, что украинские войска испытывают острый дефицит боеприпасов для РСЗО. Когда этот вопрос будет решен?
— Мы создали полный цикл производства ракетной техники: боевые части, корпуса, топливо. Теперь можем производить любые модификации ракет для систем залпового огня, для противовоздушной обороны, кроме того, оперативно-тактические ракеты и т.д. Такой технологией владеют не так много стран. И для нас сейчас ограничение лишь одно - низкие объемы финансирования.
— Но когда армия получит новые ракеты? До конца 2017-го года?
— Хочу вам сообщить, что, несмотря на острые проблемы с финансированием, мы уже с этого года осуществляем поставки в армию ракет для РСЗО. Количественные показатели я не имею права озвучивать, но мы смогли достаточно быстро решить эту проблему, потому что она была действительно сверхактуальной.
— Уверен, эта информация обнадежит многих украинских граждан. Но что касается ПВО? Президент еще в прошлом году объявил 2016-й - годом восстановления противовоздушной обороны. Год заканчивается. Есть ли успехи на этом направлении?
— Систему ПВО продажные руководители оборонного ведомства и российская агентура в Украине разрушали в первую очередь. Ракетные комплексы снимались с боевого дежурства, их продавали за рубеж. Не хочу даже говорить, что из себя представляла украинская система ПВО в самом начале войны. Сегодня восстановление ПВО - стратегическая для нас задача. Важный шаг по ее реанимации был сделан во время учений, которые недавно состоялись на юге нашей страны. Эти учения вызвали истерику в Москве. Там начали грозить, что если мы произведем хоть один пуск, то они начнут наносить удары по пусковым установкам, начнут сбивать ракеты. Для нас было принципиально не только провести учения, но и продемонстрировать, что мы не собираемся отступать из-за лишенных всяких оснований российских ультиматумов.
— В дни ракетных учений вблизи оккупированного Крыма вся страна ждала, что же случится, что может произойти. Какова была цель проводить ракетные учения именно там? Вы хотели спровоцировать Москву?
— Мы проводили учения на нашей территории и в нашем воздушном и морском пространстве. И Москва не имела никаких оснований для своих ультиматумов.
— Как бы действовала Украина, если бы Москва нанесла удар по нашим пусковым установкам?
— В ультиматуме, который они нам прислали, говорилось, что они нанесут такой удар, если будет произведен хотя-бы один пуск ракеты. Фактически это была угроза начать против нас боевые действия, на этот раз атаковав наши позиции в Херсонской области. Если бы мы поддались, то в следующий раз русские попытались бы нам запретить проводить учения в Одесской области, потом - в Днепропетровской, потом - на всей территории страны. Кроме того, у нас есть возможность проводить ракетные стрельбы только над акваторией Черного моря. Так что, если бы мы отступили под их давлением, то показали бы, что Москва сможет блокировать проведение наших ракетных учений и испытаний на нашей же территории, и сможет остановить наши ракетные программы, очень сильно напрягающие путинский режим. Разумеется, мы не допустим этого, мнение российской верхушки никто спрашивать не будет. Все их попытки помешать нам, остановить нас на этом пути не дадут результата.

Мы успешно провели учения. И так же успешно их продолжим. Россияне привели в полную боевую готовность свою авиацию, ПВО. Поэтому мы еще и детально изучили их схемы работы в этом режиме. Понятно, что свои угрозы они не реализовали, потому что это было бы открытым нападением России на Украину и спрятаться за форматом гибридной войны уже бы не получилось. Поэтому Москва заткнулась.
— Все-таки, если бы русские решились на какие-то действия - что бы делала Украина?
— Защищали бы страну. Что еще делать.
— То есть, если бы русские открыли огонь - мы бы перешли административную границу и начали освобождение Крыма?
— Поступали бы адекватно ситуации. Были проработаны несколько сценариев действий. Мы были готовы к любым провокациям. Например, сегодня российский режим концентрирует свои войска не только в Крыму, но вдоль всей границы с Украиной. В любой момент они могут перейти границу и начать наступление. Мы к этому должны быть готовы. Но мы не рассматриваем вариант умиротворения агрессора. У нас нет заднего хода, у нас нет другой альтернативы, как защищать свою страну. Мы будем воевать. Русские это хорошо понимают. Ситуация изменилась, сейчас - это не начало 2014-го года. Не получится безнаказанно вторгнуться в Украину. Они понимают, что в случает полномасштабного военного конфликта, их потери будут не сопоставимы с результатами.
— Мустафа Джемилев сообщил, что Россия в оккупированном Крыму разместила шесть ядерных боеголовок. Эта информация соответствует действительности?
— В аннексированном Крыму оккупанты создали все условия для размещения ядерного оружия. Туда были переброшены наступательные системы, способные нести ядерные боезаряды, восстановлены арсеналы для их хранения и обслуживания. Поэтому нет ничего удивительного в этой информации. Когда есть носители и необходимая инфраструктура - переброска ядерных боеголовок самолетом из России занимает несколько часов времени. Превращение Крыма в ядерный арсенал - это угроза не только Украине, а безопасности всей Европы.
— Возвращаясь к ПВО. Как сегодня выглядит воздушный щит Украины?
— Для того, чтобы полностью восстановить наш щит в том виде, в котором он должен быть - нам не хватит трех годовых оборонных бюджетов. А он, как вы понимаете, используется не только на ПВО. Поэтому работы еще очень много. Но работа ведется серьезная. Детали, извините, пока озвучивать не буду.
"Санкции - это не выстрел из пистолета. Введенные два года назад санкции только сейчас начинают давать результат"
Середина дня. На военном полигоне сразу несколько тренировочно-показательных направлений. Турчинов принимает участие в каждом из них и оценивает потенциал нового оружия. Продолжаем разговор уже в машине.

- Когда это все может быть передано армии?

- Надеюсь, что уже весной мы сможем проверить эту технику в боевых условиях. Если будут подтверждены все характеристики, начнем серийное производство и поставки в ВСУ.
— Внешняя конъюнктура для Украины быстро ухудшается. Выборы в США, будущие выборы во Франции, стремление стран Южной Европы снять санкции против РФ - все идёт к тому, что даже нынешняя, во многом символическая поддержка Запада будет ослаблена. В чем наш план Б в решении проблемы оккупированных территорий? Если санкции ослабят, мы все равно будем обсуждать дорожные карты минских соглашений?
— Мы не трамвай, чтобы ездить по рельсам независимо от того, как развивается ситуация. Поэтому мы всегда будем исходить из интересов нашего государства. Мы делаем упор на внутренние ресурсы. Давайте говорить честно. Та поддержка и защита, на которую рассчитывала Украина, когда отказывались от ядерного оружия, - оказалась пустым звуком. К большому сожалению. Нам помогают западные инструктора и советники в подготовке наших военных, проведении реформ, переходе на стандарты НАТО. Заявленная финпомощь в основном идет на содержание этих советников, на инфраструктурные проекты, но ни цента пока не выделено на поставки оружия. Мы, конечно, за все благодарны, за любую поддержку. В том числе и за моральную. Но третий год войны доказывает, что пока нам не на кого рассчитывать, кроме как на самих себя. И это нормально. Это наш план "А" и "Б".

Не надо надеяться на выборы во Франции, Америке или еще где-то. Если для кого-то это сверхважно - значит, он не верит в свои силы и в свою страну. Решение ослабить санкции против России - в первую очередь ослабит Европу. Санкции - это элементарная самозащита Европы от агрессии РФ. Русские не смогли поставить нас на колени и лишить независимости. Более того, они были вынуждены отступить с половины оккупированной территории Донбасса. Но при этом в балтийском регионе усиливается военная мощь РФ. В Калининградскую область завозится мощное наступательное вооружение, способное нести, в том числе, и ядерный потенциал. Эти средства позволяют наносить им удары по любым воздушным и надводным целям в Балтийском море, угрожать не только восточной, но и центральной Европе.

Дальше. Оккупация Крыма. Сегодня российский военно-морской флот полностью доминирует в Черном море. И НАТО не выставило этому альтернативу.

Сирия стала плацдармом, в том числе, и для гибридной войны против Европы. Уничтожая гражданскую инфраструктуру, Москва сознательно формирует мощнейшие потоки беженцев в Европу. А это не только социально-экономические проблемы, но и продвижение к власти поддерживаемых РФ политических сил, это и серьезный удар по безопасности стран ЕС.

Кроме того, прикрываясь помощью Асаду, Россия создала мощнейшие военные базы на Средиземноморье для своих ВМС и ВКС. Там созданы все условия и для размещения ракетного вооружения любого типа. Это фактор мощнейшего влияния на весь Средиземноморский регион. Что этому противопоставлено нашими союзниками, кроме санкций и политических заявлений?

Поэтому санкции - это не нам подарок, а тот минимум, который западный мир может противопоставить агрессии России. Извините, но это тупо и безответственно говорить сейчас об их отмене. В нынешних условиях санкции требуется усилить, пока не стало слишком поздно. Потому что санкции - это же не выстрел из пистолета, они инертны. Введенные два года назад санкции только сейчас начинают давать результат, только сейчас начались серьезные проблемы, вызванные ими в российской экономике. Вспомните браваду русских о том, что санкции им только на пользу. Сегодня они уже не могут скрывать негативные последствия от их введения.

Конечно, Россия не демократическая страна, поэтому им проще усилить обнищание своего народа, чем сократить военный бюджет. Но социальные программы не могут бесконечно сжиматься и рано или поздно произойдет социальный взрыв. Поэтому, если западный мир хочет остановить агрессию, которая происходит, в том числе против Европы, то санкции нужно усиливать, а не отменять. Только это даст ожидаемый результат, когда Москва будет вынуждена, как в свое время Советский Союз, сворачивать военные программы и совершенно по другому разговаривать на дипломатических встречах.

— Вы думаете Путин в следующем году будет вынужден идти на подобные шаги?
— Это во многом зависит от слаженности и последовательности действий стран Евросоюза и США.
— У вас есть какие-то выкладки по российской экономике, сколько еще они могут продержаться до начала социального взрыва?
— Кроме санкций серьезное влияние на экономику РФ оказывает колебание цен на энергоносители. Решение стран ОПЕК уменьшить добычу, дало толчок для локального повышения цены на нефть и соответствующее основание для бравады русских в последние недели. Не думаю, что этот рост будет системным. При сохранении санкций и низких ценах на нефть, а также при попытке удержать на нынешнем уровне военные расходы, уже в 2018-го году ситуация в России может выйти из-под контроля.
— Хорошо, если говорить о санкциях, то что сделано СНБО для ограничения российского влияния в ключевых секторах украинской экономики - банки, телеком, медиа, ритейл? Пока выглядит так, что война войной, а бизнес - бизнесом.
Мы прошли очень серьезный путь, отрываясь от российского центра тяжести. Давайте говорить объективно. До 2014-го года мы имели остатки оборонпрома - именно остатки, потому что большинство предприятий сознательно доводились до банкротства, или уничтожались. Кроме того, они были завязаны на российский ВПК. Они фактически были его частью. За 2014-2015 года мы полностью отрезали украинский оборонпром от российского, потому что это был вопрос выживания Украины. В результате мы нанесли серьезный ущерб российским военным программам, но и сами понесли огромные потери. Мы потеряли рынки сбыта, но главное, все наше оборонное производство было завязано на российские комплектующие. Но мы решили эту проблему. Проделана огромная работа и сегодня наш оборонпром полностью независим от РФ.

Более того, принимая решение о введении санкций в отношении РФ, мы серьезно ограничиваем возможности российских предприятий работать на украинском рынке. Если брать банковский сектор, тут есть определенная специфика. Не проблема сегодня перекрыть кислород российским банкам. Но есть одна сложность: эти банки имеют на своих счетах депозиты украинских граждан, эти банки обслуживают много украинских предприятий. Поверьте, Москва была бы только счастлива объявить форс-мажор и обанкротить эти структуры, не неся при этом никакой ответственности за вклады и сбережения украинцев. Поэтому банковский сектор не показателен. Поэтапно российские банки все-равно уйдут. Но если Нацбанку удается заставлять российские деньги работать на украинский рынок - ну, это не самое плохое, что может быть.
— Кто сейчас контролирует контрабанду в зоне АТО? Кому я только этот вопрос не задавал, но все кивают на кого-то другого. В чем проблема?
— Есть только один способ остановить контрабанду в зоне АТО -полностью перекрыть весь грузопоток через линию разграничения. Потому что если есть список разрешенных товаров, то всегда найдется возможность что-то дополнительно ввезти или вывезти. Пока у нас работает схема, позволяющая перемещать грузы через линию разграничения - ничего не поменяется. Сейчас самая популярная работа в зоне АТО - работа на КПВВ или на блокпостах вдоль транспортных маршрутов. Скоро начнут рапорта писать: "В связи с тяжелым материальным положением прошу направить меня на боевое дежурство на пункт пропуска или блокпост".

Если решать радикально, то есть только один механизм. И я сторонник этого варианта - запретить любые перемещения товаров и грузов. Но мне говорят: там же есть предприятия, которые платят налоги в наш бюджет и на экспорт отправляют продукцию, а валюта поступает в украинские банки, там живут наши граждане, им надо работать и т.д. Я считаю, что здесь уместен опыт Хорватии, которая в начале 1990-х находилась в похожем с Украиной положении. Тогда молодая страна противостояла Сербии. Сербы создали сепаратистскую зону на территории Хорватии, признающую только законы Сербии. Единственный позитив был в том, что у этой территории не было общей границы с Сербией, так что последней было трудно обеспечить поддержку сепаратистов. Но для того, чтобы решить проблему, хорватское руководство прекратило любое перемещение товаров через линию разграничения, прекратило все выплаты тем, кто находится на подконтрольной сепаратистам территории. Такая жесткая экономическая блокада заставила достаточно быстро создать условия для деоккупации этих территорий.

Соответственно, если мы хотим ускорить процесс освобождения своих территорий - нужно выбирать радикальный вариант.
— А кто против?
— Наши западные партнеры, которые требуют, чтобы мы не допустили там гуманитарной катастрофы, обеспечили работу банков, предприятий, подавали воду и электричество. Есть и аргументы внутри страны, мол, там же граждане Украины, которые должны получать пенсии, продукты питания и так далее. В этом есть своя логика.

Поэтому ситуация сложна. Лично моя позиция: идет война и все должны работать на победу. Полная изоляция оккупированной территории значительно приблизит сроки ее освобождения. Иначе этот вялотекущий процесс только растягивает во времени страдания и беды находящихся там людей.
"Стать секретарем СНБО мне предложил президент. Арсений Яценюк предлагал стать первым вице-премьером. Взвесив за и против - выбрал предложение Порошенко"
— Как вы стали секретарем СНБО? Вы сами предложили свою кандидатуру президенту или это была его инициатива?
— Я никогда не занимался самовыдвижением. Спокойно отношусь к любой должности, к любым полномочиям. Поэтому - это было предложение президента. Я не сразу согласился.
— Почему?
— Арсений Яценюк просил, чтобы я пошел первым вице-премьером в правительство, курировал экономику, силовые структуры и оборонный комплекс. Прошли досрочные выборы, и я закончил свою каденцию на должности председателя Верховной Рады. Наши команды только притирались, но на фронте была очень сложная обстановка. Взвесив за и против, я принял предложение президента.
— Оценивая последние два года - вы считаете, что справляетесь со своими обязанностями?
— Мне некорректно себя оценивать. Да, возможно, можно было сделать больше. Но, поверьте, я делаю все, что могу. Учитывая ту ситуацию, где находилась страна и те вызовы, которые стоят перед нами сегодня, есть огромное количество приоритетных задач, которые требуют немедленной реализации. Проблема только одна - ограниченное количество ресурсов. СНБО подготовило и приняло все стратегические документы, которые легли в основу реформирования ВСУ и всего сектора безопасности и обороны - Стратегия национальной безопасности, Военная доктрина, Стратегический оборонный бюллетень, Концепция развития сектора безопасности и обороны и так далее.

Согласно принятой стратегии, ежегодно государство должно выделять на потребности обороны и безопасности не менее 5% ВВП. Для экономики это достаточно тяжелая нагрузка. Для сравнения: до 2014-го года оборонный бюджет был менее 1%. В результате мы значительно увеличили бюджетную нагрузку на этот сектор государственных задач. Но альтернативы нет. При этом ясно, что наш бюджет в десятки раз меньше российского или стран-членов НАТО. Для того, чтобы решить все приоритетные задачи, а это не только ПВО, это замена всего унаследованного от СССР устаревшего арсенала вооружения, начиная от автоматов Калашникова и заканчивая артиллерией всех калибров. Для этого требуется ежегодно выделять огромные ресурсы. Критический недостаток финансирования замедляет наши возможности.

— О чем вы сожалеете?
— Я живу по принципу не сожалеть, а делать правильные выводы. Распускать сопли времени нет, надо идти вперед. Пусть сожалеют наши враги.
— Кто те люди, мнение которых для вас имеет значение, к кому вы прислушиваетесь, доверяете?
— Большинство депутатов фракции Народный фронт. Потому что это люди, которые вместе со мной прошли Майдан и самые сложные месяцы войны на передовой. Я не занимаюсь политикой, но мы регулярно встречаемся с ребятами из фракции, обсуждаем текущие проблемы, вопросы. Я дорожу их мнением, потому что прошел с ними сложные испытания. В то же время у меня ровные отношения с президентом, руководителями всех силовых ведомств и структур. Я человек дела. Интриги, рейтинги - это не для меня.

Относительно того, к кому прислушиваюсь - я сам очень неплохой аналитик. Я давал советы президентам и премьерам. И сегодня продолжаю это делать. Поэтому мне чаще приходится отвечать на чьи-то вопросы, чем спрашивать совета у кого-то.

— Часто с вами советуются и кто эти люди?
— Часто и очень многие - начиная от президента, премьер-министра, председателя Верховной Рады и руководителей силовых структур.My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх