,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Ревизионизм по-польски
+8
Ревизионизм по-польски На недавнюю резолюцию польского сената, который увидел в трагических событиях семидесятилетней давности на Волыни, начавшихся в июле 1943 г., «признаки геноцида», официальный Киев ответил молчанием. Кстати, в интервью Gazeta Wyborcza (22.06.13) председатель сената Богдан Борусевич сразу предположил (или был заранее проинформирован), что Украина предпочтет «не заметить» этот документ. Именно так и вышло.
Ревизионизм по-польски [Какие уроки вынесли наши соседи из истории XX века? // Кад из фильма Ежи Гофмана «Варшавская битва. 1920»]

Наши деятели из т. н. «национал-демократического лагеря» явно, по Зощенко, «затаили в душе некоторую грубость», но вслух ее не выказывали. Как-то не с руки: Польша — двигатель программы «Европейского партнерства», благодаря которой можно ездить заседать на представительных собраниях, а то и что-то получить для «развития» демократии и гражданского общества... Разве что ветеран чуть ли не всех партий и движений Дмитро Павлычко публично выказал обиду на польский сенат и вспомнил, как в детстве за украинскую идентичность его била больно по рукам учительница в польской школе...

В других странах резолюция сената ажиотажа не вызвала. Разве что положительно о нем отозвался депутат российской Госдумы Владимир Никитин. Правда, в комментарии агентству Regnum коммунист Никитин очень своеобразно оценил классовую борьбу в непростой украинско-польской истории, заявив: «исторически же Польша угнетала украинское население — но панство, верхушку» (24.06.13). У товарища Никитина получается, что Польша веками занималась освобождением украинского трудового люда от их национальных эксплуататоров. Видимо, давно он не перечитывал труды классиков марксизма-ленинизма, посвященные национальному вопросу.

Особо стоит отметить растерянность наших местных интеллектуалов-сервилистов. К примеру, Мирослав Попович, удостоенный два года назад звания «приспособленца» с выносом на обложку от такого национал-либерального издания, как «Український тиждень» (29.10.11), вдруг стал рвать на себе седую бороду: «Принятие польским Сеймом постановления может отрицательно отразиться на отношениях Украины и Польши». А чего ему рвать бороду, если сам 10 лет назад публично кричал: «Украина должна взять на себя ответственность за эту трагедию (...) Государство осудить геноцид польского народа и выразить свое сожаление по этому поводу» («ЗН», 14.02.2003). Вот и гадай: то ли в очередной раз для него ветер переменился, то ли поляки грантом обделили — дали другому сервилисту, тому же львовскому историку Ярославу Грицаку, с которым вместе писали когда-то покаянное «за 43-й год» письмо полякам.

Польский сенат поначалу готов был и «геноцид» пришить, но вовремя одумался. Сказав «а», надо было бы и действовать: обращаться в Гаагский суд за юридическим признанием и т. д. Что непредсказуемо в последствиях.

А что ясней ясного, так это прямое нарушение палатой польского законодательного органа украинско-польских договоренностей десятилетней давности. Тогда парламенты двух стран одновременно приняли согласованное заявление по событиям на Волыни 1943 г., а президенты — Леонид Кучма и Александр Квасьневский — выступили с совместным заявлением, в котором, в частности, говорилось: «Склоняя головы перед жертвами злодеяний и всех трагических событий, имевших место в общей истории, мы выражаем уверенность, что взаимное прощение будет первым шагом к полному примирению молодых поколений украинцев и поляков, полному освобождению от предубеждений трагического прошлого. Мы глубоко ценим и разделяем каждое слово, которым прощают, и слово, которым просят прощения, когда оно идет от души».

Казалось бы, все кончено к обоюдному удовольствию. Теперь дело за историками. Кстати, «2000» создали многосерийный документальный фильм «Украина — Польша. Синдром памяти», представивший самые разнообразные оценки и суждения как с украинской, так и с польской стороны, и вызвавший отклики зрителей благодаря показу на государственном телеканале УТ-1.



Не устарел он и по сей день. Документальный фильм «Украина — Польша. Синдром памяти» в ближайшие дни покажут на телеканале «Рада» (с 9-го по 12 июля по одной серии ежедневно, а 13 июля целиком).

В этот же день ленту будут смотреть и в Варшаве. Ее покажет Дом встреч с историей (есть в польской столице такое учреждение культуры, задачей которого является распространение знаний об историческом наследии земель, некогда входивших в состав Речи Посполитой). Приурочен показ к юбилею событий на Волыни. На осень также запланирована демонстрация «Синдрома памяти»: поляки хотят, чтобы ленту увидела молодежь особенно студенты, ныне пребывающие на каникулах.

Но вернемся к непосредственной теме нашей статьи. Надо признать, что, несмотря на заявления 2003-го, диалога между Украиной и Польшей в вопросе событий общего прошлого не получилось. Почему? Попробуем разобраться. За десять последующих лет произошло немало важных событий, связанных как с формированием официальной польской историографии, так и поведением руководства польского государства.

Нападающая «жертва»

В последние годы и в самой Польше, и за ее пределами (в т. ч. среди либеральных авторов в Украине и России) возведено в аксиому, что Польша стала жертвой двойной агрессии сразу двух тоталитарных режимов — нацистской Германии и СССР. При этом польское государство с момента получения независимости в 1918 г. и до 1939 г. было просто пасторальным, то бишь благостным и назидательным. Так ли это?

Начнем с того, что 1918 г., воспользовавшись декретом советского правительства Ульянова-Ленина об отмене царских договоров, Польша провозгласила независимость и была признана Советской Россией. Лидеры новой Польши, прежде всего Пилсудский (родом из Беларуси), восприняли это как возможность восстановить польское государство в границах XVIII в., охватив Украину, Беларусь и Литву, по известному выражению, «от моря до моря» (а то и дальше на восток).

Надо сказать, что Антанта такие аппетиты Польши не поддержала, и в конце 1919 г. верховный совет союзных держав определил восточную границу Польши, известную как «линия Керзона», исходя из решения, что в польское государство должны входить только этнические польские области. Но Польша старших не послушала и стала действовать на расширение по собственному усмотрению. Обвела вокруг пальца Петлюру, сдавшего ей не только Западную Украину, но и все свое государство. Молодой Остап Вишня тогда остроумно подметил: «В вагоне Директория, под вагоном территория».

Польско-советская война (именуемая в польской историографии польско-большевистской) также принесла Варшаве территориальные дивиденды: по Рижскому мирному договору 1921 г. Польша получала Западные Украину и Белоруссию.

Здесь интересно отметить опубликованные лет десять назад воспоминания Вадима Медведева, члена горбачевского Политбюро ЦК КПСС, отвечавшего за отношения с социалистическими странами. В году 1987-м советское и польское руководство создало совместную комиссию по истории. И в ходе ее работы Медведев не раз поражался официальной трактовке тех или иных событий историками в социалистической еще Польше. К примеру, планы Пилсудского захватить максимальное количество территорий историки ПНР считали вполне обоснованными и справедливыми, потому, по их мнению, была оправданной и польско-советская война 1920 г.

О том, что несколько десятков тысяч военнопленных красноармейцев погибли в польских лагерях, тогда в рамках укрепления польско-советской дружбы не упоминали. Неохотно об это вспоминают и сейчас: «польская прокуратура отказалась вести следствие о причинах смерти 82,5 тыс. солдат Красной Армии в польском плену. Тем не менее, еще в конце 90-х польское правительство официально признавало, что от голода и болезней в лагерях умерло около двадцати тысяч советских военнопленных.» (www.israelshamir.net)

В октябре 1920 г. Польша оккупировала треть территории Литовской республики вместе с Вильнюсом. Антанта возмутилась самоуправством, но Пилсудский все спихнул на самоуправство генерала Желиговского и даже влепил тому строгача. А вот вернуть захваченное отказался... Прямо как в кинокомедии «Иван Васильевич меняет профессию»: «Как же так, батюшка? Ведь Казань-то наша! Мы ее давным-давно взяли... — Это вы поспешили! — Не вели казнить! — Ну ладно, ладно! Раз уж взяли, то так уж и быть. Не обратно же им отдавать...»

А в 1938 г. в результате печально известного мюнхенского пакта Польша «приросла» и Тешинской областью Чехословакии. Хотели еще — «с жадностью гиены», по выражению Черчилля — оттяпать Моравскую Остраву и Виткович*, но Гитлер приказал закатать губу... Интересно, что первым делом оккупанты запретили чешский язык, употребление которого каралось денежным штрафом. И остроумные в стиле Швейка чехи приветствовали друг друга словами: «Десять злотых!»

Ревизионизм по-польски [Сергея Лозунько «Уродливое детище Версаля»]
* Подробнее об этих событиях читайте в книге Сергея Лозунько «Уродливое детище Версаля», из-за которого произошла Вторая мировая война». По вопросам приобретения обращайтесь по адресу: 01103, Киев, ул. Киквидзе, 2/34, тел.: (044) 284-6539, (044) 286-6420.

Кроме того, начиная с 1920-х, многие горячие головы в Варшаве обуяла идея сделать Польшу империей — с колониями в Африке и Азии. Действительно, какие-то плюгавые Бельгия или Голландия огромные колонии имели, а великая Польша, как говорится в польской присказке, только «от селедки ухо». Учредили даже общенациональный День колоний. А генерал Соснковский, создатель Колониальной лиги, куда записались сотни тысяч жаждущих колонизации, вдохновлял: «Сегодня Польша борется на международной арене за то, чтобы получить свободный доступ к заморским колониям и непосредственной добыче и эксплуатации источников сырья».

В 2005 г. польский сейм специальной резолюцией отметил 120-летие генерала — «великого патриота в Пантеоне национальной славы, символа борьбы за независимость».

«Лучше уж я, чем какой-нибудь негодяй»

У польских историков на «досадный», даже «постыдный», как они сами называют, случай с откусыванием Тешинской области свой ответ (его сначала обкатали эмигранты в США, например профессор Петр-Стефан Вандыч): мол, действительно, участие в разделе Чехословакии «запятнало образ Польши», но ее стратегические благородные цели это оправдывают. Во-первых, этот индустриально развитый регион был крайне важным для развития Польши. Во-вторых, если не Польша, его бы забрала нацистская Германия, что гораздо хуже. Как в старом английском анекдоте, когда судят насильника несовершеннолетней. «Зачем вы совершили это гнусное преступление?» — спрашивает судья. «Лучше уж я, чем какой-нибудь негодяй», — отвечает тот.

Важно помнить и об ультиматуме Польши Литве в 1938 г. Литва после оккупации трети ее территории в 1920 г. наотрез отказывалась устанавливать дипломатические отношения с Варшавой, что было бы равносильно смириться с потерей. В ночь с 16-го на 17 марта 1938 г. поляки предъявили Литве ультиматум с требованием установить дипломатические отношения, пригрозив полной оккупацией. Ирония истории: ранее Варшава обвиняла Литву в вооруженных нападениях и даже предъявляла в качестве доказательства убитого на границе польского солдата. Через год с небольшим такое же обвинение с убитыми пограничниками Польше предъявит Берлин в качестве предлога для начала войны... А тогда Гитлер ничего против польской оккупации Литвы не имел, потребовал лишь, чтобы та не трогала Клайпеду как «историческую германскую территорию».

Против похода на Литву высказалась Франция, за что поляки потом надолго затаили обиду. И только СССР четко заявил, что в случае нападения Польши на Литву денонсирует польско-советский пакт о ненападении и оставит за собой свободу действий.

Историк Вилнис Сиполс, автор нескольких фундаментальных книг по европейской дипломатии 30-х, написал: «Литву спасло только энергичное вмешательство СССР».

Любопытно, что из современных литовских школьных учебников постепенно исчезла сама формулировка «оккупация Вильнюсского края Польшей в 1920—1930-х». Произошло это благодаря усилиям польских историков в рамках совместной польско-литовской комиссии по учебникам, пояснил историк и преподаватель Вильнюсского университета Арунас Вишняускас, мол, обе страны — союзницы в рамках НАТО и ЕС, поэтому не стоит омрачать нынешних благостных отношений. А заполнить это белое пятно литовцы могут подробностями «советской оккупации Литвы».

Ну а для тех, кто обременен высшим образованием, у польской официальной историографии есть и более обстоятельный ответ. Дескать, все время межвоенного существования Речь Посполитая была занята созданием «третьей Европы» — от Балтики до Адриатики, которая бы включала Венгрию, Румынию, Италию, естественно, под предводительством Польши. В качестве приманки предлагалось поделить Югославию. Польские историки всерьез предлагают версию, что Польша тем самым хотела «противостоять Германии, используя Италию». Вот только трудно представить себе колебания Муссолини, мучительно просчитывающего выгоды от отказа от союза с Германией и перехода под патронат Варшавы.

С нацистской Германией, общеизвестно, отношения у Польши сложились даже очень сердечные. Договор о ненападении 1934 г. вызвал немалую озабоченность в Европе. Близкая к правительству Франции газета Le Populaire 8 февраля 1934 г. опубликовала показательную статью «Пилсудский и Гитлер»: «Самым существенным вопросом является следующий: какой ценой Пилсудский и его банда заключили соглашение с Гитлером? Оставит ли Польша Германии свободу действий в австрийском вопросе? Примет ли она взамен этого «техническое» сотрудничество Германии для действий на Украине, о которой она мечтает уже давно?»

Тут следует принять во внимание одно важное обстоятельство: в те годы во Франции и Британии существовала практика, когда правительство давало свое отношение к тем или иным международным событиям, намерения и будущие действия посредством публикаций в прессе — якобы это сугубо журналистские оценочные материалы.

Как видим, озабоченность Франции и Британии полностью оправдалась: Польша «оставила свободу» Германии в аннексии Австрии (и в качестве благодарности получила часть Чехословакии). А до «действий на Украине» просто не дошло, поскольку не успели договориться в силу серьезных противоречий. Ведь Германия сама рассчитывала завладеть всей Украиной, которая, по замыслу Гитлера, должна была стать «немецкой Индией». И в этом находила понимание у многих в Лондоне. Так, весной 1939 г. английский посол в Берлине сэр Невилл Гендерсон, наслушавшись немецких визави о том, что без Украины как источника сырья и рабсилы Германии просто не обойтись (для пущей убедительности они указывали, что Англия не может обойтись без Индии), рекомендовал министру иностранных дел лорду Галифаксу не препятствовать Гитлеру в «освоении» Украины.

Наконец, нацистская Германия долго и терпеливо предлагала Польше войти в ось Германия — Италия — Япония, но Варшава не менее долго просчитывала, что ей выгоднее....

О том, какие грандиозные возможности открывались перед Польшей и как глупо было бы ими не воспользоваться, откровенно рассказал профессор Исторического института Варшавского университета Павел Вечоркевич в газете Rzeczpospolita в 2005 г.: «Мы не хотели оказаться в союзе с Третьим Рейхом, а приземлились в союзе с в равной степени преступным Советским Союзом. А что еще хуже, под его абсолютным доминированием. Гитлер же никогда не относился к своим союзникам так, как Сталин к странам, завоеванным после Второй мировой войны. Он уважал их суверенитет и правосубъектность, налагая лишь определенное ограничение во внешней политике. Наша зависимость от Германии, следовательно, была бы значительно меньшей, чем та зависимость от СССР, в которую мы попали после войны. Мы могли бы найти место на стороне Рейха почти такое же, как Италия, и наверняка лучшее, нежели Венгрия или Румыния. В итоге мы были бы в Москве, где Адольф Гитлер вместе с Рыдз-Смиглы принимали бы парад победоносных польско-германских войск. Грустную ассоциацию, конечно, вызывает холокост. Однако если хорошо над этим задуматься, можно прийти к выводу, что быстрая победа Германии могла бы означать, что его вообще бы не случилось. Поскольку холокост был в значительной мере следствием германских военных поражений».

Вы думаете, Вечоркевича за этот плач по несостоявшемуся союзу с Гитлером подвергли остракизму, лишили постов и званий? Ничего подобного. Профессор вскоре преставился. Проживи он дольше, наверняка еще немало бы пооткровенничал.

«Плавильный котел»? Этническая чистка

«Восточные территории» межвоенной Польши — «мультикультурный, мультиэтнический и мультирелигиозный плавильный котел тогдашней Европы», рассказывает сайт созданной в марте с. г. в польском сейме парламентской группы «по делам кресов, кресовяков и наследия восточных земель давней Речи Посполитой». Интересно, как бы в сейме отреагировали, если бы Госдуме России создали группу «по делам российских губерний Царства Польского», а в Верховной Раде — группу «по делам исторических украинских земель Надсянья, Подляшья, Холмщины и Лемковщины», оказавшихся в границах польского государства?

Впрочем, давайте о «плавильном котле» — это явный плагиат американской статуи Свободы с призывом: «Дайте мне усталый ваш народ, всех жаждущих вздохнуть свободно...»

О том, как работал «котел», интересно рассказывает российский историк Александр Гурьянов, чья должность говорит сама за себя, — «руководитель польской секции правозащитного общества «Мемориал» (и ему благоволит польская пресса, особенно издаваемая для российской аудитории): «На русский слово «осадник» переводится лучше всего как «колонист». После окончания войны произошла массовая демобилизация. И польское правительство раздавало демобилизованным большие участки земли именно на восточных территориях» (Уроки истории. XX век).

Сколько именно раздавало, вместо Гурьянова давно рассказал нарком внутренних дел Берия в спецдокладной Сталину 2 декабря 1939 г.: осадник получал — и бесплатно — до 25 га земли! Только в одну Западную Белоруссию до 1939 г. переехало более 300 тыс. польских осадников. Относительно Западной Украины фигурирует цифра около 200 тыс.

Для сравнения: экс-президент Ющенко, согласно декларации в налоговую в прошлом году, «непосильным трудом» нажил 13 с хвостиком га земли, такой вот получился «пол-осадника» (УНИАН, 22.08.12).

Политика осадничества, научно поясняет Гурьянов, имела «несколько целей — во-первых, устроить как-то массу людей, ставших ненужными армии, во-вторых, укрепить польское влияние в областях, где преобладали украинцы и белорусы. Осадники имели фору перед местным населением — бесплатная земля, разные льготы, кредиты на покупку техники, они постоянно чувствовали поддержку государства, и местное население смотрело на это довольно зло».

Правозащитник и историк Гурьянов умалчивает, что осадники были вооружены и выполняли полицейские функции. Если не справлялись сами, то им в помощь направляли карательные экспедиции — все в рамках политики пацификации («усмирения»). Сохранившиеся богатые фактажом местные архивы в Западной Украине свидетельствуют, что каратели разрушали дома крестьян (насчитывалось 800 полностью или частично уничтоженных сел), уничтожали их собственность, учиняли массовое избиение населения. Осадники следили, чтобы жители деревень не зажигали свет по вечерам, не собирались группами и не ходили в другие деревни.

Параллельно неполякам активно предлагали эмигрировать в Северную и Южную Америку — действовали специальные агентства, даже покупали билеты. Мне довелось в начале 1990-х в канадском Торонто встречать таких — интересно, что они или состояли (либо состоял кто-то из родственников), или симпатизировали компартии Западной Украины. Поэтому вплоть до 1956 г. выходили на улицы Торонто со знаменем УССР и портретом Сталина, чтобы драться с бандеровцами и мельниковцами... Следует подчеркнуть, что история левого и коммунистического движения в Западной Украине ныне не в чести у украинской историографии — его просто вычеркнули, как в романе Оруэлла «1984».

Как видим, у Гурьянова аборигены «восточных земель» были просто неблагодарными. Им бы радоваться межнациональному общению и учиться толерантности, а они «смотрели зло»... Потому и пришлось эту толерантность украинцам, белорусам, литовцам и прочим в спецшколе насильно преподавать — в концлагере Береза-Картузская в Брестской области. Некоторых даже дважды через курс прогоняли. Например, украинского писателя Александра Гаврилюка. Он немало о концлагере написал. Погиб 22 июня 1941 г. вместе с женой на львовской улице под немецкой бомбежкой, когда шел с другими писателями.

Группа погибших — вот уж печальный, но красноречивый символ — была самой что ни на есть украинско-польской: писатель Степан Тудор, художник Францишек-Станислав Парецкий, чьи острые карикатуры на политику осадничества и «умиротворения» полезно увидеть сегодня (к примеру, один польский офицер, рассматривая географическую карту, говорит другому: «Самое подходящее для меня сбежать куда-нибудь в Тихий океан, ведь я занимался как раз утихомириванием»), поэтесса Зофья Хажевская...

И «благодарные» львовские потомки воздали Гаврилюку за плохое прилежание в овладении толерантностью — в 1991 г. лишили улицу его имени.

Кстати, и в наши дни в других уголках мира обделенные «смотрят зло». Количество безземельных и малоземельных только в Западной Беларуси к 1939 г. точно совпадает с таким же количеством в Венесуэле в конце 1990-х — более 70%. Потому там и проголосовали за Чавеса, который немедленно взялся за земельную реформу. А вот в довоенной Польше ни о каком местном Чавесе и мечтать не приходилось — существовала политика «санации», тоже, по Оруэллу, «оздоровления», в результате чего были попраны политические и гражданские свободы.

Но обо всем этом правозащитник Гурьянов умалчивает. Равно как избегает очевидных для действительно правозащитника определений политики довоенного польского государства «на восточных территориях»: оккупация, колониализм, этническая чистка.

«Волынская резня» и вокруг нее

Резонно задать вопрос, а что происходило на других «восточных территориях», оказавшихся к июлю 1943 г. под немецкой оккупацией, во время трагедии на Волыни? Более того, примем в качестве аксиомы, что в Западной Украине только тем и занимались, что «вырезали» мирное польское население, а отряды Армии Крайовой, подчиненной польскому эмигрантскому правительству в Лондоне, выполняли роль чуть ли не миротворцев ООН.

Елена Яковлева в изданной в 2007 г. книге «Польша против СССР: 1939—1950 гг.» пользуется открытыми польскими источниками и немецкими документами. Стоит обратить внимание на «Отчет оперативной группы А полиции безопасности о положении в Прибалтике, Белоруссии, Ленинградской области за период с 16 октября 1941 г. по 31 января 1942 г.»: «Польские группы сопротивления по указанию из Лондона и Варшавы в настоящее время проводят немного актов саботажа и стараются обращать на себя как можно меньше внимания... На их счет нужно отнести и участившиеся случаи нападения на литовцев и белорусов. Целью этих нападений является, видимо, обучение членов групп на практике...»

Получается, особых хлопот у немецких оккупантов с польским сопротивлением нет — они на литовцах и белорусах «тренируются». Для чего? Как убедимся позже, не для борьбы с немецкими оккупантами.

«Поляки из вспомогательной полиции (то есть пособники оккупантов. — Авт.) избивали людей, если они обращались или отвечали им по-белорусски, — отмечает Е. Яковлева. — В соответствующие немецкие инстанции и органы шли доносы на белорусов как на просоветские элементы...»

«В Лидском округе конфликт переродился в войну на уничтожение элит. Взаимодействие АК (Армии Крайовой. — Авт.) и господствующей в этом округе польской вспомогательной полиции привело к физической ликвидации большинства организаторов белорусской национальной жизни — учителей, чиновников, деятелей Союза белорусской молодежи. Солдаты Новогрудского округа АК только во второй половине 1943 г. исполнили более 300 смертных приговоров в отношении белорусов, а на 80 отправили доносы в гестапо как на коммунистов... Отряды АК уничтожили в Заславльском и Дзержинском районах 11 белорусских деревень, убив 200 мирных жителей, включая стариков, женщин, детей», ссылается Е. Яковлева на изданную в Белостокском университете «Историю Беларуси».

Что мы видим? В то время как на Волыни происходят печальные события, в Западной Беларуси отряды польской АК развязали самый настоящий террор против белорусского населения.

Параллельно они ведут боевые действия против советских партизан: «В Щучинском районе засады на партизан устраивали подчиненные отрядов «Крыси» и «Рагнера». Они разыскивали лесные стоянки партизан, убивали связных, сжигали хутора и деревни в партизанской зоне. В Виленской зоне в 1943 г. в столкновениях с отрядами АК белорусские партизаны потеряли 150 человек убитыми, а 100 человек пропали без вести...» (Либрусек)

Название книги Сигизмунда Бородина из Минска говорит само за себя — «Неман — река раздора. Польско-советская партизанская война в 1943—1944 гг.» (Варшава, 1999, на польском языке).

В свою очередь Казимеж Краевский, научный сотрудник Института национальной памяти Польши, не отрицает, что АК «заключала соглашения» с немецкими оккупантами. Правда, пытается выдать это за сущие пустяки, ссылаясь на рапорт немецких спецслужб в июне 1944 г. штабу группы армий «Центр»: «В результате тщательного анализа сложившейся ситуации можно прийти к заключению, что заключение договоренностей с польскими бандами принесет вермахту больше вреда, чем пользы, которую мы извлекали до настоящего времени из их действий».

Как видим, «польза из их действий» для немцев ранее таки была. Почему договоренности с АК перестали быть для немцев полезными, наверное, в рапорте пояснялось, но К. Краевский эту часть документа опускает. Немаловажно и то обстоятельство, что рапорт датирован июнем 1944 г. — немцам оставались считаные дни оккупации в Белоруссии. Следовательно, использовать АК против белорусских партизан уже не представлялось возможным.

Е. Яковлева отмечает, что процент поляков в оккупационных местных администрациях, а также во вспомогательной полиции был выше, чем у других национальных групп. Более того, польские «аковцы» и коллаборационисты сообща устраняли из этих администраций белорусов и литовцев — убийствами, доносами немцам, чтобы освободившиеся вакансии заняли поляки. Зачем?

Публицисты Исраэль Шамир и Марек Глогочовский несколько лет назад подготовили статью «Соль на раны. Катынь». Они пишут: «Выходцы из Волыни рассказывают, что польско-украинская вражда была только с польской стороны границы 1920 года. В селах, остававшихся на советской стороне, не было никаких проблем между поляками и украинцами, и ситуация оставалась нормальной и в годы немецкой оккупации 1941—44 гг.». Каких-то объяснений авторы не представили. Возможно, этот межнациональный мир был обусловлен тем, что там не действовали отряды АК, руководимые из Лондона. Если так, то почему?

Ревизионизм по-польски [Raduje siе serce, raduje siе dusza, gdy pierwsza kadrowa na Moskala rusza — «Радуется сердце, радуется душа, первая кадровая идет воевать с москалями» (старинная польская военная песня)]

Ревизионизм по-польски [Взгляд современной Польши на себя и на соседей]

Сталин — собиратель украинских земель

Рассматривая всю цепочку событий, совершенно недопустимо игнорировать советско-польские и советско-британские переговоры по границам Польши после ее освобождения от немцев.

Советско-польские отношения были восстановлены уже в конце июля 1941 г., и переговоры Сталина с руководителем эмигрантского правительства в Лондоне генералом Сикорским уже с первых встреч касались польских границ — по инициативе польской стороны. Читая записи бесед, нельзя не отдать должное изобретательности польской стороны в стараниях добиться от Сталина признания границ 1939 г. В череде просьб об увеличении количества пайков для формирующейся в СССР польской армии, освобождении захваченных польских диверсантов, издании польской газеты и обещаний сражаться с немцами «под верховным советским командованием» Сикорский и Андерс (он уведет 75-тысячную армию в Иран в 1942 г. в тот момент, когда гитлеровцы прорвутся к Сталинграду) начинают вспоминать, мол, Сталин как-то сказал, что «Львов — польский город», или просят разрешить им набирать в свою армию украинцев и белорусов с «восточных территорий». «Белорусы уже считали себя поляками», — аргументирует Андерс.

В 1943 г. Сталин разорвал отношения с эмигрантским правительством из-за его поддержки результатов немецкого расследования расстрела поляков в Катыни. Черчилль тогда писал Сталину, что не может быть никакого доверия к такому расследованию. Но вскоре взялся лоббировать польские границы 1939 г.

Сталин непреклонен: «Мы заявили, что не считаем границу 1939 года неизменной, и согласились на линию Керзона, пойдя тем самым на весьма большие уступки полякам». «Я разъяснял полякам, что они не получат ни Львов, ни Вильно (Вильнюс. — Авт.)», — оправдывается Черчилль, но вскоре в очередном письме предлагает учреждать «по мере продвижения русских войск... органы гражданской администрации Польского Правительства... Польскому Правительству весьма желательно, чтобы районы, которые будут переданы польской гражданской администрации, включали бы такие пункты, как Вильно и Львов, где сосредоточено много поляков...» (7 февраля 1944 г.).

«Не могу не напомнить, что в Тегеране Вы, Президент и я договорились о правомерности линии Керзона. Теперь же Вы отстаиваете нечто противоположное», — резко отвечает Сталин 23 марта 1944 г.

На основании этого становятся понятными цели структур АК, подчиненных правительству в Лондоне, в Западной Украине, Западной Белоруссии и Литве: захват местных оккупационных администраций, которые после бегства оккупантов встретят Красную армию как законные органы власти польского правительства, изгнание непольского населения путем террора.

Разумеется, эта версия вовсе не ставит целью какую-то реабилитацию, оправдание действий ОУН-УПА против польского населения. Но если польский депутат в Европарламенте, он же сопредседатель «польско-украинского гражданского форума» Павел Залевский публично требует от Украины «отказа от бандеровской идентичности, осуждения этнических чисток и геноцида против поляков, а также антиеврейских погромов» (Rzeczpospolita, 31.01.13), то резонно потребовать от Польши разобраться с собственной, скажем так, «аковской идентичностью». А на упомянутых Залевским «антиеврейских погромах» остановимся подробнее далее.

Неоправдавшиеся надежды

Старательно выстраивая образ «жертвы двух тоталитарных» режимов, Польша попыталась получить как моральные, так и материальные дивиденды.

В сентябре 2004 г. она потребовала компенсаций от Германии: польский сейм единодушно одобрил резолюцию, обязывающую правительство истребовать с немецкого правительства компенсации за «огромнейший ущерб, материальные и нематериальные потери, причиненные германской агрессией, оккупацией, геноцидом и утратой независимости».

Но немецкая сторона негласно, но быстро и доходчиво объяснила полякам, что требуя компенсаций, они ставят под вопрос не только положение немецко-польского договора 1970 г. о нормализации отношений, в котором Польша отказывалась от репараций, но и те, где признается пограничная линия Польши, установленная на Потсдамском совещании 1945 г., и декларируется нерушимость сложившихся границ. Попытка Варшавы спихнуть тот отказ на «диктат Кремля» впечатления на Берлин не произвела.

В упомянутой резолюции особо указывалось, что Польша «не несет никаких финансовых обязательств перед гражданами Германии». Тогда это был ответ Обществу прусских требований, объявившему о кампании судебных исков против Польши на компенсацию утраченного имущества миллионами немцев, переселенных с территорий, ставших в 1945 г. частью Польской Народной Республики.

Немецкое руководство, надо сказать, оказывает поддержку указанному обществу и другим подобным организациям. Это во времена СССР и ПНР официальный Бонн смотрел на них косо, не желая оправдываться за потакание реваншизму. Теперь в Германии вспомнили давнее решение конституционного суда о праве граждан подавать индивидуальные иски в европейские суды. Польша в ответ пригрозила выставить Берлину счет за полное разрушение немцами Варшавы в 1943 г.

Можно смело прогнозировать, что дальше будет еще интереснее. Пока Берлину не с руки давить на Варшаву, поскольку «исторический вопрос» возник в отношениях с Грецией: та прямо заявляет, что Германия посредством требований ЕС о режиме жесткой экономии «готовит новое ограбление Греции, подобное совершенному ею во время войны». Кстати, участники международной конференции в Киеве в мае могли наблюдать, как прямо в зале выясняли отношения посол ФРГ в Украине Кристоф Вайль и ветеран греческой дипломатии Христопулос Харалампос.

В том же 2004 г. Польша попыталась привить чувство вины Британии. В ходе празднований 60-летия Варшавского восстания 1944 г. премьер Марек Белка пожелал извинений от британского правительства за то, что Британия не оказала тогда достаточной помощи восставшим.

Заместитель британского министра по делам Европы Денис Макшейн холодно ответил, что он сомневается в необходимости «извиняться и просить прощения».

«Поляк убивает еврея, после чего пьет водку и танцует»

Но самый сокрушительный удар по планам Польши обзавестись статусом «жертвы двух тоталитарных режимов» нанесла, по определению профессора Нормана Финкельштейна, «индустрия холокоста», мощнейший политико-пропагандистский аппарат.

О том, что они соучастники нацистских преступлений против евреев, поляки сполна узнали в 2003 г., когда завершилось 20-месячное расследование по делу о массовом убийстве евреев в 1941 г. в городе Едвабне. Причиной нового расследования стала получившая большой резонанс книга американца Яна Томаша Гросса «Соседи», настаивавшего, что убийство 1600 евреев совершили не гитлеровские оккупанты, а польские жители. К слову, еще в 1949 г. 20 человек из местного населения были признаны виновными судом за помощь оккупантам в уничтожении евреев.

Спустя 50 лет прокурор Радослав Игнатьев объявил, что «жители Едвабне и близлежащих поселений, около 40 мужчин, совершили преступление». Вместе с тем он поставил под сомнение число погибших, как полагал Гросс, 1600, заявляя, что оно сильно преувеличено.

По официальной версии, поляки согнали несчастных в овин и сожгли заживо. Цифра 1600 убитых ставила под сомнение такую версию, поскольку требовалось бы для этого огромнейшее помещение... В итоге появилась цифра 350 жертв. На месте преступления уже стоял памятник с текстами молитв на польском и иврите за души убиенных. Но еврейские организации добились, чтобы надпись на памятнике гласила, что убийство совершили именно поляки.

Наконец, президент Польши Александр Квасьневский попросил прощения за совершение поляками этого убийства. На что раввин Майкл Шудрич, американец, возглавляющий еврейскую общину в Варшаве, отметил: отныне поляки не могут считать себя только жертвами войны, поскольку по собственной воле принимали участие в уничтожении евреев.

Весьма красноречива и заметка в прошлогоднем номере Gazeta Wyborcza: «В 71-ю годовщину убийства на памятных торжествах не появился ни один житель Едвабне. Не пришел и бургомистр...» (11.07.12).

Поразительные метаморфозы произошли за какие-то 20 лет и с восприятием в массовом сознании лагеря смерти Освенцим — из «фабрики смерти», устроенной немецкими нацистами, он превратился в «польский лагерь». Необремененные исторической эрудицией американцы начали считать, что раз польский, значит, и заправляли в нем поляки... Уже лет десять польское правительство вынуждено писать письма «мировым СМИ» и публично поправлять руководителей других государств за «польский лагерь смерти». В 2012 г. поправлять пришлось и Барака Обаму. Как правило, в таких случаях пресс-секретари позже поясняют, что шеф, мол, оговорился.

Куда сложнее с израильской публикой. В прошлом году командующим ВВС Израиля стал генерал Амир Эшель. В этой связи в Польше многие вспомнили, как в 2003 г. на показательных полетах Эшель вопреки полетному расписанию на своем F-16 на очень низкой высоте облетел Освенцим. Когда журналисты спросили его, зачем он это сделал, Эшель гордо ответил: «Мы слушались поляков 800 лет. Больше слушаться не будем!»

Освенцим — место ежегодного паломничества тысяч израильских школьников в рамках образовательной программы. Директор института немецкой истории Еврейского университета в Иерусалиме профессор Моше Циммерман в 2007 г. поразил поляков цитатой из инструкции по поведению, которую получают школьники перед поездкой в Польшу: «Мы будем постоянно в окружении поляков. Мы будем ненавидеть их за их участие в массовых убийствах». Циммерман пояснил газете Rzeczpospolita: «Для израильтян Польша не менее виновна, чем Германия».

Школьников в поездке сопровождают вооруженные сотрудники Моссада. В польской прессе не редкость скупые сообщения властей Кракова или жалобы жителей на то, как бесцеремонно ведут себя с ними эти охранники: могут остановить и потребовать документы, бывает, просто валят на землю, надевают наручники, пинают...

В феврале с. г. посольство Польши в Лондоне направило протест газете The Times из-за статьи обозревателя Джайлса Корена. Сам министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский призвал сограждан присоединиться к этому протесту. Неизвестно, правда, почему не присоединилась его супруга — обозреватель и член редакционного правления влиятельной американской газеты The Washington Post Энн Эплбаум... А Корен написал следующее: «В Польше человек, не любящий евреев, просто бросает их живыми на вилы, после чего пьет водку, громко хохочет и танцует на свежей могиле. И он не извиняется потом, как нашкодивший кот, и не говорит: мне очень жаль, это вышло нечаянно».

Стоит ли говорить, что протесты не возымели никакого эффекта. А Корен ответил на них уже в Twitter: «Сегодня поляки разъясняют мне причины, по которым они ненавидят евреев и сотрудничали с нацистами в деле их уничтожения».

Не так давно вышла очередная книга Гросса — «Золотой урожай». О чем она? Вот отрывок из интервью польского историка Алины Скибиньской в Rzeczpospolita:

«— Ян Томаш Гросс в «Золотом урожае» написал, что поляки могли убить 200 тысяч евреев. Преувеличил?

— На современном этапе исследований трудно подтвердить такую цифру. Мы только несколько лет назад с коллегами из Центра исследований по истории уничтожения евреев (CBZ) начали анализировать судебные процессы, которые были инициированы после войны за преступления против евреев. Этот материал настолько обширный, что потребуется еще несколько лет работы, для того чтобы мы могли дать какую-то конкретную цифру.

— То есть Гросс эти 200 тысяч не выдумал?

— Нет. Эта цифра опирается на какие-то подсчеты...»

Учитывая последствия предыдущей книги Гросса о Едвабне, легко предположить последствия и этой.

По результатам трех официальных встреч представителей Израиля и Польши, как сообщила израильская сторона, «впервые Польша готова говорить о возможности выплаты компенсации».

Между прочим, в 2007 г. более 150 тыс. депортированных из Польши в ходе послевоенной, операции «Висла» украинцев потребовали компенсации от польских властей. Так тогда заявил на пресс-конференции во Львове представитель организации «Депортированные» Владимир Шуркало. Российскому агентству ИТАР-ТАСС он рассказал, что «насильно выселенные из своих домов в 1947 году украинцы начали подавать иски в Европейский суд о признании незаконно отобранного у них имущества и земли и эти иски выигрывать». Шуркало отметил, что «каждая из 150 тысяч жертв депортации может отсудить себе в Польше в качестве компенсации 2,5 га земли и 1,5 га леса».

Сенат Польши, надо подчеркнуть, в прошлом осудил операцию «Висла». А вот сейму это не удалось и с трех попыток. В этом году против самого факта законопроекта, подготовленного парламентской комиссией национальных меньшинств, решительно выступило большинство. Движение «Я не извиняюсь за «Вислу» охватило и социальные сети.

О национальной гордости

Понятно, что все изложенные выше события последних десяти лет задевают поляков «с обостренным чувством национального достоинства», как отмечал в своей книге Вадим Медведев.

В этой связи кажется естественной попытка компенсировать задетую национальную гордость за счет кого-то. России? После Ельцина с его признанием вины за Катынь на что-то большее рассчитывать не приходится. В Беларуси Александр Лукашенко не ждет и режет правду-матку. В сентябре 2011 г. он с присущей ему экспрессией рассказывал журналистам: «Ну, неймется полякам! Вы понимаете, вот им неймется! Вот это для вас не секрет: вот западная граница у нас должна под Минском проходить. Ни меньше, ни больше. И вот деятели типа Сикорского — у него перед глазами «восточные кресы». Ну, так вот насчет этого я хочу сказать: с их попытками не мытьем, так катаньем оттяпать у нас часть Западной Белоруссии, так пока я живой и существую здесь как президент страны — им этого не видать как собственных ушей».

А вот Украина представляется — и не без оснований — слабой. И молчание Киева на сенатскую резолюцию тому подтверждение.

Подобные эксцессы на историческую тему — не редкость в современных международных отношениях. Перечисление заняло бы не одну страницу. В случае принятия документа, подобного резолюции польского сената, государства, объявляя такие действия «недружественным актом», в качестве протеста отзывают своих послов домой — «для консультаций». Все основания для такого шага были и у официального Киева. И веские объяснения такому демаршу: односторонние действия польского законодательного органа идут вразрез с заявлением президентов двух стран 2003-го и были предприняты вопреки уже сложившейся практике согласования позиций, что было продемонстрировано 10 июля 2003 г., когда Верховная Рада и сейм приняли совместное заявление о примирении и прощении.

Уязвимость польской позиции признал и председатель сената Богдан Борусевич в интервью Gazeta Wyborcza (22.06.13): «Украинцы могут нас обвинить в геноциде? — За одну только польскую месть украинцам со стороны АК в 1944 г.». Так стоит ли наступать на грабли?

Игорь СЛИСАРЕНКО



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх