,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Франко-немецкое охлаждение и североафриканский вопрос
  • 20 июля 2011 |
  • 20:07 |
  • OkO55 |
  • Просмотров: 60934
  • |
  • Комментарии: 2
  • |
0
Судя по всему, борьба за энергоресурсы и стратегическое влияние в североафриканском регионе могут послужить причиной дальнейшего охлаждения отношений между еще недавно казавшимися неразлучными Францией и Германией. А это, в свою очередь, может стать причиной дальнейшей дестабилизации как внутри Евросоюза, так и на территории Северной Африки.

Приметы охлаждения отношений

Как во Франции, так и в Германии отношения между двумя странами считают «двигателем» Евросоюза. И на поверхности до недавнего времени все выглядело, вроде бы гладко.

Вспомним хотя бы, как в ноябре 2009 г. Николя Саркози и Ангела Меркель у Триумфальной арки в Париже впервые совместно отметили День перемирия, который положил конец Первой мировой войне. А днем раньше министр иностранных дел Франции принял участие в масштабном световом шоу и концерте на площади Согласия, что было подано официальным Парижем как своеобразный «подарок» народу Германии в 20-ю годовщину падения Берлинской стены. А в июле того же года, в День взятия Бастилии, по Елисейским полям маршировала недавно сформированная франко-германская бригада.

Однако если копнуть глубже, то уже тогда начали появляться вопросы. «Стороны утратили ощущение тесных взаимоотношений, — отмечал, в частности, директор Фонда Бертельсманна Йозеф Яннинг, — если раньше Париж и Берлин находились в центре переговорного процесса Евросоюза, то в настоящее время никто по-настоящему не знает, в чем цель этих взаимоотношений».

Главной причиной этому во французском экспертном сообществе чаще всего называется усиление «восточной» политики Германии. По их мнению, сегодня Польша и Россия предоставляют немцам огромные экономические и даже дипломатические возможности для расширения влияния в восточном направлении.

Как следствие, у Берлина снижается потребность полагаться только на Париж как на своего главного партнера на европейском континенте. Показательно, что программная речь в бундестаге переизбранной на второй срок Ангелы Меркель касалась, в первую очередь, необходимости поддержки стратегических отношений с США, расширения диалога с Россией по вопросам безопасности и вообще не упоминала ни Францию, ни франко-германские взаимоотношения.

Символично также, что немецкий промышленный гигант Siemens вышел из состава совместного предприятия с французской компанией Areva по строительству атомных электростанций и начал переговоры о создании совместного предприятия в области ядерной энергетики с российским гигантом — «Росатомом».

В этой связи, можно вспомнить еще, как минимум, четыре «российские» темы Германии — Opel, Nord Stream, а также судостроительную верфь Wadan и участие германских концернов в разработке Южнорусского газового месторождения.

В общем, те, кто предрекал скорый конец дружбы ФРГ с Россией после «шредеровской эпохи», а также радикальный поворот в сторону США и акцентирование внимания на либеральных ценностях, жестоко ошиблись. Более того, именно при нынешнем канцлере многие проекты экономического сотрудничества с Россией, существовавшие лишь на бумаге, начали реализовываться. Впрочем, винить в охлаждении Берлина к Парижу французы должны прежде всего самих себя, а также своего амбициозного президента.

Средиземноморские амбиции

Своеобразным «яблоком раздора” между двумя ведущими странами Евросоюза можно назвать идею Н.Саркози по созданию Союза для Средиземноморья. Следует напомнить, что страны Евросоюза сразу начали проявлять несогласованную позицию к Союзу, продемонстрировав свою неготовность безусловно поддержать французскую инициативу. В частности, Финляндия, Литва, Эстония, Польша, Чешская Республика, Словакия, Венгрия, Словения, Великобритания не были уверены в необходимости дальнейшего развития новой организации, главным образом, из-за проблемы финансирования.

Но не это главное. Основным внутриевропейским спорным моментом стал т.н. «немецкий» вопрос. Эмоциональные предвыборные спичи Николя Саркози говорили о том, что Франция хочет быть лидером не только на Средиземноморском побережье, но и во всем ЕС. Такая амбициозность, разумеется, Берлину понравиться не могла. И немцы затеяли контрпропаганду. Во-первых, Париж критиковался за попытки «расколоть единство» в рядах членов ЕС, с последующим неминуемым кризисом внутри Евросоюза. С другой стороны, в германской прессе начали звучать призывы к созданию альтернативного союза, объединяющего страны Балтийского моря.

Но главное, что возмутило немцев — это предложение финансировать «средиземноморцев» из ЕСовского бюджета, главным наполнителем которого является как раз Германия. Конфликт начал выходить на «брюссельский» уровень. В конце концов, Еврокомиссия устами своего тогдашнего Комиссара по внешним связям и политике соседства Б.Ферреро-Вальднер четко дала понять, что ЕС сможет одобрить французскую инициативу только при том условии, если проект останется в рамках Барселонского процесса. Париж дал согласие.

«Смикширован» был также острый вопрос касательно источников финансирования Союза. В частности, было решено, что финансирование проектов в рамках объединения не будет осуществляться исключительно за счет средств ЕС. Кроме программ евро-средиземноморского инвестирования и партнерства (Facility for Euro-Mediterranean Investment and Partnership — FEMIP), а также инвестиционных механизмов политики соседства (Neighbourhood Investment Facility), дополнительными источниками финансирования планируются деньги частных инвесторов (предварительно, правда, их надо убедить, что это не будут «деньги, выброшенные на ветер»), а также государств неевропейской части объединения, что должно повысить их заинтересованность в обустройстве Союза.

И только после этого, в результате внесения изменений в начальный план проекта, оговаривающих равное участие всех стран ЕС в объединении, Германия согласилась поддержать создание Союза. Впрочем, как говорится, «осадок» остался. Причем, как у Парижа, так и у Берлина, что рельефно было продемонстрировано во время нынешнего ливийского кризиса.

Североафриканские амбиции

Если в 2003 г. во время войны в Ираке линия раскола проходила, как выразился тогда Дональд Рамсфельд, между «Старой» и «Новой» Европой, и Франция с Германией тогда были в одной «упряжке», то нынешняя «ливийская» ситуация разделила европейцев между Францией, Великобританией и еще несколькими странами, которые предпочитают действовать вне существующих структур Евросоюза как по политическим, так и военным вопросам, с одной стороны, и Германией вместе с государствами т.н. «Срединной Европы», с другой.

И решение министра иностранных дел ФРГ Гидо Вестервелле воздержаться на голосовании в Совете Безопасности ООН по ливийскому вопросу является логичным следствием существующих расхождений во внешнеполитической и внешнеэкономической политике Франции и Германии, которые постепенно сформировались на протяжении последних лет.

В этой связи показательно, что еще в 2009 г. Фонд политических наук опубликовал свой доклад под названием «Политика Германии на Ближнем Востоке и Северной Африке», где особо акцентировалось внимание на том, что за последнее десятилетие значимость североафриканского региона во внешней политике ФРГ заметно возросла. Этому, по мнению авторов доклада, способствуют три причины: обеспечение бесперебойного снабжения энергоресурсами, необходимость создать препятствия для миграции, а также борьба против терроризма и организованной преступности.

В то же время, говорится далее в исследовании Фонда политических наук, претензии на особую роль Франции в регионе влечет за собой ряд негативных последствий для экономической политики Германии, поскольку усиление политического влияния Парижа в Северной Африке ведет к тому, что, несмотря на то, что немецкие товары считают надежными, а немецкие предприятия — высокоэффективными, а также, что представители руководства стран Магриба постоянно говорят о необходимости расширить присутствие Германии, когда речь заходит о контрактах, в большинстве случаев подписывают их именно французские компании.

Очевидно, что французская идея создания Союза для Средиземноморья призвана была завоевать стратегическую инициативу в регионе, а резкая антиливийская кампания Николя Саркози — закрепить эту инициативу, а заодно и поквитаться со «строптивым полковником», последовательно выступающим, кстати, против французской средиземноморской «игрушки» в регионе.

Впрочем, здесь возникает вопрос: а не переоценивает ли свои силы Париж?

Ведь еще большой вопрос, сможет ли Франция выдержать натиск «немецкой машины», если обиженный на Париж Берлин развернет «на полную катушку» борьбу за источники энергоресурсов, клиентов в сфере безопасности (прежде всего в области поставок оружия), расширения транспортной инфраструктуры, а также контракты в строительном секторе в североафриканском регионе.

Виталий БИЛАН, эксперт по Ближнему Востоку, специально для Интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение»

My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх