,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Постсоветская демократия. Истоки, судьба, перспективы
0
Поводом для статьи стал юбилей Ельцина, вызвавший живое обсуждение этой неоднозначной фигуры в российских и западных СМИ. Конечно, этот политик был не слишком связан с независимой Украиной, но многое в этой дискуссии может вызвать интерес и у нас, уже потому, что в политических, экономических и социальных процессах в странах СНГ по-прежнему много общего.

Итак, западники-либералы, в том числе те, кто в годы его правления Ельцина ненавидел, сегодня всячески возвеличивают эту фигуру и существовавшую при нём демократию, замалчивают, а то и оправдывают самые не аппетитные эпизоды той поры. Они осуждают Ельцина разве что за войну в Чечне, позицию во время бомбёжки Югославии авиацией НАТО и кандидатуру преемника, причём в последнем вопросе не стесняются в выражениях. Патриоты и левые по-прежнему видят в порочном, деградировавшем Ельцине отца всего зла и позора эпохи после 1991 г. Полагаю, и те и другие слишком возвеличивают эту фигуру. Они забывают: политик лишь выражает интересы конкретных слоёв общества и либо плывёт по течению естественно-исторических процессов (этим, чаще всего, ему обеспечивается успешная карьера), либо силится им противостоять, в результате чего не его, так его преемников сметает ход исторического развития.

Кризис советского строя к началу Перестройки было уже невозможно скрыть или заболтать. Некогда эффективная система Сталина исчерпала себя ещё в пятидесятые годы. Тогда кардинальные реформы могли систему спасти, но Хрущёв боялся трогать становящиеся пережитком священные опоры строя, да и многие его начинания (догнать и перегнать Америку, построить коммунизм к 1980 году) были явно завиральными. В конце же 60-х любые попытки реформ были свёрнуты, советская власть стала подменять растущую потребность в них массированной продажей за рубеж энергоносителей. Потом был Афганистан и вал всё более крикливой, лицемерной и бестолковой пропаганды. Так профукали более тридцати лет, болячки общества были запущены, устои – дискредитированы, массы разочарованы и озлоблены. Разрушило СССР, прежде всего, это, а уже потом полумифические козни западных шпионов.

Буржуазная революция середины 80-х – начала 90-х разрешила, как могла, часть противоречий позднесоветского общества, породив взамен другие, зачастую ещё более жгучие, присущие неразвитому капитализму проблемы. Сегодня понимаешь: в ней были шкурно заинтересованы широкие слои советского правящего слоя, номенклатуры, поэтому Перестройку не только не утопили в крови, но даже слом социалистического строя прошёл на удивление бескровно. Но и выиграла от него, в первую очередь, советская номенклатура, которая сумела в 90-е годы конвертировать власть в собственность, остаться и в новых условиях костяком правящего класса. Думаю, что вероятность другого развития реформ, взятия власти другими социальными группами была в ту пору минимальной, ибо лишь связанная деловыми и потребительскими интересами с Западом часть номенклатуры, да ещё криминал, который свою долю в 90-е урвал, знали чего хотели. Остальные перестройщики, в первую очередь интеллигенция, точно знали чего не хотят, но позитивная программа «прорабов перестройки» была слишком расплывчата и утопична.

Из того, что после 1991 г. в странах СНГ независимо друг от друга возникли страдающие одними и теми же пороками и проблемами похожие режимы, следует, что такие лидеры, как Ельцин, Кравчук, Кучма не творцы, а порождение, может быть даже жертвы шедших в те годы на развалинах СССР социально-экономических процессов. Следует понимать: возникшая после 1991 г. в странах СНГ демократия была единственно возможным вариантом демократии периода первоначального накопления капитала. Она была призвана обслужить, прежде всего, процесс растаскивания бывшей государственной собственности, пресловутую «прихватизацию». Немалая свобода слова и самовыражения, отсутствие масштабных политических репрессий во многом существовали лишь потому, что прихватизаторам бывшей социалистической собственности была крайне удобна слабая, не способная защитить ни своё, ни чьё-либо имущество власть. Обратной стороной такой демократии стали массовое разорение, разгул коррупции, жульничества и бандитизма, дискредитация на годы, если не на десятилетия в массовом сознании демократии и рыночной экономики.

Пороки постсоветского общества не порождение злой воли дурных правителей и лишь в малой степени наследие советской эпохи. Прежде всего, они родимые пятна неразвитого периферийного капитализма. Режимы подобные и нашим «прихватизационным» демократиям и приходящим им на смену авторитарным правлениям сегодня не редкость в Тропической Африке. В Западной Европе они были обычны в XVIII – XIX веках, в Испании и Португалии – даже в ХХ веке. Тот же термидорианский режим, Директория, существовавший в революционной Франции с 1794 по 1799 год поразительно похож на постсоветскую «прихватизационную» демократию. Кстати, он и обслуживал свою «прихватизацию»: распродажу «национальных имуществ» – конфискованной собственности монархистов и эмигрантов. Распродажа эта, как и наша прихватизация кончилась тем, что «национальные имущества» достались связанным с властью дельцам, а народ остался с обесцененными до состояния фантиков бумажными деньгами. После чего дни Директории были сочтены, поскольку власть эта не только не выражала интересы народа, но даже перестала отвечать интересам буржуазии как класса, обслуживала лишь несколько клик. После бескровного переворота к власти пришёл Наполеон Бонапарт. Так во Франции настала эпоха Империи с её помпезностью, милитаризмом, жёстким зажимом прессы и удушением свобод, лишённой какого-либо влияния чисто декоративной законодательной властью. А так же, несмотря на большие, чем в предыдущие годы порядок и безопасность собственности, хроническим застоем в экономике.

Не собираюсь проводить аналогии между бонапартистским режимом Франции начала XIX века и каким-либо из нынешних правлений на территории СНГ. Лишь замечу, что появление Путина, столь ненавистное СНГ-шным западникам-либералам, после бурной эпохи Ельцина было так же неизбежно, как похмелье после попойки. Демократические завоевания Перестройки были демократиями девяностых нагло выхолощены и дискредитированы. К примеру, свобода слова была надёжно заблокирована массовым народным разорением, сделавшим СМИ нерентабельными. После чего, примерно с середины 90-х они оказались под контролем олигархии, а свобода слова выродилась в обслуживание хозяев и поливание грязью их соперников. Такую «свободу слова Березовского и Гусинского» защищать охотников не было.

Как известно, первой в славянских республиках СНГ «прихватизационная демократия» рухнула в Белоруссии. С начала 2000-х, при президенте Путине, началась трансформация политической системы России. Дольше всего подобная демократия удерживается в нашей стране. Впрочем, это следствие не какой-то особой приверженности Украины и её народа к демократии, а глубочайших противоречий между общинами и регионами этого государства. У нас, по существу, нет общих для всей страны традиционных ценностей, на которые так любит опираться авторитарная власть, а все попытки их создать и насадить ведут лишь к росту взаимного остервенения. Яркий пример тому – правление Ющенко, особенно вторая его половина, когда маска демократии была отброшена и резко усилилось давление на общество казённой национал-патриотической пропаганды.

Сегодня разница между постсоветской «прихватизационной демократией» и демократическим строем развитых стран Запада очевидна. Западная демократия создаёт наилучшие условия для функционирования развитой рыночной экономики.

«Прихватизационная демократия» создаёт наилучшие условия для наглого присвоения и передела государственной и частной собственности. При этом Западное общество — не норма, наше — не патология. Это просто разные стадии развития капитализма. Наши мерзости и несправедливость процветали и на Западе. На их преодоление ушли десятилетия, века. Замечу, попытки самим или с помощью заграницы забежать вперёд, перескочить через неизбежные этапы развития чаще всего кончаются лишь долгой, тяжёлой как похмелье реакцией. Что ждёт страны СНГ впереди? Если их экономика наконец выйдет из кризиса и начнёт развиваться, постепенно возникнут условия для существования на их территориях более развитой и устойчивой демократии, чем в начале 90-х. Если деградация экономики и общества продолжится, то постсоветские страны рискуют сорваться в диктатуры, по сравнению с которыми всё, что существует на постсоветском пространстве сегодня будет выглядеть гуманным и культурным золотым веком.

Дмитрий МЕДЯНОЙ
пресс-пост



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх