,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Мадонны за проволокой
Мадонны за проволокой

Женщины Брестского гарнизона


В августе 1941 года по приказу Эмиля Кноля, командира полевой жандармерии 44-й пехотной дивизии, была расстреляна военнопленная — военный врач. В городе Мглинск Брянской области в 1941 году немцы захватили двух девушек из санитарной части и расстреляли их.

После разгрома Красной Армии в Крыму в мае 1942 года в рыбацком поселке Маяк недалеко от Керчи в доме жительницы Буряченко скрывалась неизвестная девушка в военной форме. 28 мая 1942 года немцы во время обыска обнаружили ее. Девушка оказала фашистам сопротивление, кричала: "Стреляйте, гады! Я погибаю за советский народ, за Сталина, а вам, изверги, настанет собачья смерть!". Девушку расстреляли во дворе.

В конце августа 1942 года в станице Крымской Краснодарского края расстреляна группа моряков, среди них было несколько девушек в военной форме. В станице Старотитаровской Краснодарского края среди расстрелянных военнопленных обнаружен труп девушки в красноармейской форме. При ней был паспорт на имя Михайловой Татьяны Александровны, 1923 года. Родилась в селе Ново-Романовка. В селе Воронцово-Дашковское Краснодарского края в сентябре 1942 года были зверски замучены взятые в плен военфельдшера Глубокова и Ячменева. 5 января 1943 года неподалеку от хутора Северный были захвачены в плен 8 красноармейцев. Среди них — медицинская сестра по имени Люба. После продолжительных пыток и издевательств всех захваченных расстреляли.

Переводчик дивизионной разведки Рафес вспоминает, что в освобожденной в 1943 году деревне Смаглеевке в 10 км от Кантемировки жители рассказали, как в 1941 году "раненую девушку-лейтенанта голую вытащили на дорогу, порезали лицо, руки, отрезали груди...". Зная о том, что их ожидает в случае плена, женщины-солдаты, как правило, сражались до последнего.

Мадонны за проволокой


Часто захваченные в плен женщины перед смертью подвергались насилию. Солдат из 11-й танковой дивизии Ганс Рудгоф свидетельствует, что зимой 1942 года "...на дорогах лежали русские санитарки. Их расстреляли и бросили на дорогу. Они лежали обнаженные... На этих мертвых телах... были написаны похабные надписи".

В Ростове в июле 1942 года немецкие мотоциклисты ворвались во двор, в котором находились санитарки из госпиталя. Они собирались переодеться в гражданское платье, но не успели. Их затащили в военной форме в сарай и изнасиловали. Однако не убили.

Насилию и издевательствам подвергались и женщины-военнопленные, оказавшиеся в лагерях. Бывший военнопленный Шенипов рассказал, что в лагере в Дрогобыче была красивая пленная девушка по имени Люда. "Капитан Штроер — комендант лагеря — пытался ее изнасиловать, но она оказала сопротивление, после чего немецкие солдаты, вызванные капитаном, привязали Люду к койке, и в таком положении Штроер ее изнасиловал, а потом застрелил".

В шталаге 346 в Кременчуге в начале 1942 года немецкий лагерный врач Орлянд собрал 50 женщин — врачей, фельдшериц, медсестер — раздел их и "приказал нашим врачам исследовать их со стороны гениталий — не больны ли они венерическими заболеваниями. Наружный осмотр он проводил сам. Выбрал из них трех молодых девушек, забрал их к себе "прислуживать". За осмотренными врачами-женщинами приходили немецкие солдаты и офицеры. Немногим из этих женщин удалось избежать изнасилования.

Особенно цинично относилась к женщинам-военнопленным лагерная охрана из числа бывших военнопленных и лагерные полицаи. Они насиловали пленниц или под угрозой смерти заставляли сожительствовать с ними.

В лагере военнопленных в Миллерово тоже содержались пленные женщины. Комендантом женского барака была немка из Поволжья. Страшной была участь девушек, томившихся здесь: "Полицаи часто заглядывали в этот барак. Ежедневно за пол-литра комендант давала любую девушку на выбор на два часа. Полицай мог взять ее к себе в казарму. Они жили по двое в комнате. Эти два часа он мог ее использовать как вещь, надругаться, поиздеваться, сделать все, что ему вздумается. Однажды во время вечерней поверки пришел сам шеф полиции, ему давали девушку на всю ночь, немка пожаловалась ему, что эти "падлюки" неохотно идут к его полицаям. Он с усмешкой посоветовал: "A ты тем, кто не хочет идти, устрой "красный пожарник". Девушку раздевали догола, распинали, привязав веревками на полу. Затем брали красный горький перец большого размера, выворачивали его и вставляли девушке во влагалище. Оставляли в таком положении до получаса. Кричать запрещали. У многих девушек губы были искусаны — сдерживали крик, и после такого наказания они долгое время не могли двигаться. Комендант (за глаза ее называли людоедкой) пользовалась неограниченными правами над пленными девушками, придумывала и другие изощренные издевательства. Например, "самонаказание". Имеется специальный кол, который сделан крестообразно высотой 60 см. Девушка должна была раздеться догола, вставить кол в задний проход, руками держаться за крестовину, а ноги положить на табуретку и так держаться три минуты. Кто не выдерживал, должен был повторить сначала. О том, что творится в женском лагере, мы узнавали от самих девушек, выходивших из барака посидеть минут десять на скамейке…".

Женщины-военнопленные содержались во многих лагерях. По словам очевидцев, они производили крайне жалкое впечатление. В условиях лагерной жизни им было особенно тяжело: они как никто другой страдали от отсутствия элементарных санитарных условий. Посетивший осенью 1941 года Седлицкий лагерь Константин Кромиади, член немецкой комиссии по распределению рабочей силы, беседовал с пленными женщинами. Одна из них, женщина-военврач, призналась: "...Все переносимо, за исключением недостатка белья и воды, что не позволяет нам ни переодеться, ни помыться".

…После падения Севастополя в июле 1942 года в плену оказалось около 300 женщин-медработников: врачей, медсестер, санитарок. Вначале их отправили в Славуту, а в феврале 1943 года, собрав в лагере около 600 женщин-военнопленных, погрузили в вагоны и повезли на Запад. В Ровно их всех выстроили, и начались очередные поиски евреев. Одна из пленных, Казаченко, ходила и показывала: "Это еврей, это комиссар, это партизан". Кого отделили от общей группы, расстреляли. Оставшихся вновь погрузили в вагоны, мужчин и женщин вместе. Сами пленные поделили вагон на две части: в одной — женщины, в другой — мужчины. Оправлялись в дырку в полу.

…По дороге пленных мужчин высаживали на разных станциях, а женщин 23 февраля 1943 года привезли в город Зоес. Выстроили и объявили, что они будут работать на военных заводах. В группе пленных была и Евгения Клемм. Еврейка. Преподаватель истории Одесского пединститута, выдавшая себя за сербку. Она пользовалась особым авторитетом среди женщин-военнопленных. Клемм от имени всех на немецком языке заявила: "Мы — военнопленные и на военных заводах работать не будем". В ответ всех начали избивать, а затем загнали в небольшой зал, в котором от тесноты нельзя было ни сесть, ни двинуться. Так стояли почти сутки. А потом непокорных отправили в Равенсбрюк. Этот женский лагерь был создан в 1939 году. Первыми узницами Равенсбрюка были заключенные из Германии, а затем из европейских стран, оккупированных немцами. Всех узниц остригли наголо, одели в полосатые (в синюю и серую полоску) платья и жакеты без подкладки. Нижнее белье — рубашка и трусы. Ни лифчиков, ни поясов не полагалось. В октябре на полгода выдавали пару старых чулок, однако не всем удавалось проходить в них до весны. Обувь, как и в большинстве концлагерей, — деревянные колодки.

Барак делился на две части, соединенные коридором: дневное помещение, в котором находились столы, табуретки и небольшие стенные шкафчики, и спальное — трехъярусные нары-лежаки с узким проходом между ними. На двоих узниц выдавалось одно хлопчатобумажное одеяло. В отдельной комнате жила блоковая — старшая барака. В коридоре находилась умывальная, уборная.

Узницы работали в основном на швейных предприятиях лагеря. В Равенсбрюке изготавливалось 80% всего обмундирования для войск СС, а также лагерная одежда для мужчин и женщин. Первые советские женщины-военнопленные — 536 человек — прибыли в лагерь 28 февраля 1943 года. Вначале всех отправили в баню, а затем выдали лагерную полосатую одежду с красным треугольником с надписью SU — Sowjet Union.

Еще до прибытия советских женщин эсэсовцы распустили по лагерю слух, что из России привезут банду женщин-убийц. Поэтому их поместили в особый блок, огороженный колючей проволокой. Каждый день узницы вставали в 4 утра на поверку, порой длившуюся несколько часов. Затем работали по 12—13 часов в швейных мастерских или в лагерном лазарете. Завтрак состоял из эрзац-кофе, который женщины использовали в основном для мытья головы, так как теплой воды не было. Для этой цели кофе собирали и мылись по очереди.

Женщины, у которых волосы уцелели, стали пользоваться расческами, которые сами же и делали. Француженка Мишлин Морель вспоминает, что "русские девушки, используя заводские станки, нарезали деревянные дощечки или металлические пластины и отшлифовывали их так, что они становились вполне приемлемыми расческами. За деревянный гребешок давали полпорции хлеба, за металлический — целую порцию". На обед узницы получали пол-литра баланды и 2—3 вареные картофелины. Вечером получали на пятерых маленькую буханку хлеба с примесью древесных опилок и вновь пол-литра баланды.

О том, какое впечатление произвели на узниц Равенсбрюка советские женщины, свидетельствует в своих воспоминаниях одна из узниц Мюллер: "...В одно из воскресений апреля нам стало известно, что советские заключенные отказались выполнить какой-то приказ, ссылаясь на то, что, согласно Женевской конвенции Красного Креста, с ними следует обращаться как с военнопленными. Для лагерного начальства это была неслыханная дерзость. Всю первую половину дня их заставили маршировать по Лагерштрассе (главная "улица" лагеря. — Авт.) и лишили обеда. Но женщины из красноармейского блока (так мы называли барак, где они жили) решили превратить это наказание в демонстрацию своей силы. Помню, кто-то крикнул в нашем блоке: "Смотрите, Красная Армия марширует!". Мы выбежали из бараков, бросились на Лагерштрассе. И что же мы увидели? Это было незабываемо! Пятьсот советских женщин по десять в ряд, держа равнение, шли, словно на параде, чеканя шаг. Их шаги, как барабанная дробь, ритмично отбивали такт по Лагерштрассе. Вся колонна двигалась как единое целое. Вдруг женщина на правом фланге первого ряда дала команду запевать. Она отсчитала: "Раз, два, три!" И они запели: "Вставай, страна огромная, /Вставай на смертный бой...". Я и раньше слышала, как они вполголоса пели эту песню у себя в бараке. Но здесь она звучала как призыв к борьбе, как вера в скорую победу. Потом они запели о Москве. Фашисты были озадачены: наказание маршировкой униженных военнопленных превратилось в демонстрацию их силы и непреклонности... Не получилось у СС оставить советских женщин без обеда. Узницы из политических заблаговременно позаботились о еде для них".

Советские женщины-военнопленные не раз поражали своих врагов и солагерниц единством и духом сопротивления. В феврале 1944 года около 60 женщин-военнопленных из Равенсбрюка перевели в концлагерь в город Барт на авиационный завод "Хейнкель". Девушки и там отказались работать. Тогда их выстроили в два ряда и приказали раздеться до рубашек, снять деревянные колодки. Много часов они стояли на морозе, каждый час приходила надзирательница и предлагала кофе и постель тому, кто согласится выйти на работу. Затем троих девушек бросили в карцер. Две из них умерли от воспаления легких…

…Постоянные издевательства, каторжная работа и голод приводили к самоубийствам. В феврале 1945 года бросилась на проволоку защитница Севастополя военврач Зинаида Аридова. И все-таки узницы верили в освобождение, и эта вера звучала в песне, сложенной неизвестным автором:

Выше голову, русские
девочки!
Выше головы, будьте
смелей!
Нам терпеть остается
недолго,
Прилетит по весне
соловей...
И откроет нам двери
на волю,
Снимет платье в полоску
с плечей
И залечит глубокие раны,
Вытрет слезы с опухших
очей.
Выше голову, русские
девочки!
Будьте русскими всюду,
везде!
Ждать недолго осталось,
недолго —
И мы будем на русской
земле…

…Бывшая узница Жермена Тильон в своих воспоминаниях дала своеобразную характеристику русским женщинам-военнопленным, попавшим в Равенсбрюк: "...Их спаянность объяснялась тем, что они прошли армейскую школу еще до пленения. Они были молоды, крепки, опрятны, честны, а также довольно грубы и необразованны. Встречались среди них и интеллигентки (врачи, учительницы) — доброжелательные и внимательные. Кроме того, нам нравилась их непокорность, нежелание подчиняться немцам".

В годы войны в Красной Армии служили 20 тыс. евреек. Многие из них пошли на фронт добровольцами. Они служили во всех родах войск. 44% — в сухопутных войсках, 29% — военными медиками, 11% — в войсках связи, 10% — в войсках ПВО, 6% — в авиации. В плену женщины-еврейки чаще подвергались особым издевательствам и как женщины, и как еврейки. Например, Циля Тверская, 23 лет, выпускница ускоренного курса мединститута, военврач, в 1944 года попала в плен. Кто-то донес, что она еврейка. Немцы привязали ее к двум танкам и разорвали...

В то же время женщинам, не похожим на евреек, было намного легче, чем мужчинам-евреям, скрыть свое происхождение в силу невозможности определить их национальность по бесспорному половому признаку. Выходившая из окружения Хая Дыхне была задержана в Василькове Киевской области. Она назвалась Галиной Гулько. Немецкий офицер, заподозривший, что она еврейка, цинично заметил: "Мужчин-евреев мы сразу определяем, снимаем с них штаны, если сомневаемся, и все видно... А с женщинами? Где их проверить? В постели. Ха-ха, фу, противно, и потом — это запрещено нашим военным...".

…К сожалению, после освобождения из лагерей узницы столкнулись с несправедливостью, подозрением и презрением к ним, прошедшим ад немецких лагерей. Груня Григорьева вспоминает, что красноармейцы, освободившие Равенсбрюк 30 апреля 1945 года, на девушек-военнопленных "...смотрели как на предателей. Это нас потрясло. Такой встречи мы не ожидали. Наши больше отдавали предпочтение француженкам, полькам — иностранкам".

После окончания войны женщины-военнопленные прошли все муки и унижения во время проверок "СМЕРШ" в фильтрационных лагерях. Александра Макс, одна из 15 советских женщин, освобожденных из лагеря Нейхаммер, рассказывает, как советский офицер в лагере для репатриантов отчитывал их: "Как вам не стыдно, в плен сдались, вы...". А я спорить с ним: "А что же мы должны были сделать?". А он говорит: "Вы должны были себя расстрелять, а в плен не сдаваться!". А я говорю: "А где же у нас пистолеты были?" — "Ну вы могли, должны были повеситься, убить себя. Но не сдаваться в плен".

Многие фронтовики знали, что ожидает бывших пленных дома. Одна из освобожденных женщин, Курляк, вспоминает: "Нас, 5 девушек, оставили работать в советской военной части. Мы все время просили: "Отправьте домой". Нас отговаривали, упрашивали: "Побудьте еще немного. На вас будут смотреть с презрением". Но мы не верили"…

…И уже через несколько лет после войны женщина-врач, бывшая пленная, пишет в частном письме: "...Мне порой очень жаль, что я осталась жива, потому что всегда ношу на себе это темное пятно плена. Все-таки многие не знают, что это была за "жизнь", если можно это назвать жизнью. Многие не верят, что мы там честно переносили тяготы плена и остались честными гражданами Советского государства". Пребывание в фашистской неволе неисправимо отразилось на здоровье многих женщин. У большинства из них еще в лагере прекратились естественные женские процессы и у многих так и не восстановились. Некоторые, переведенные из лагерей военнопленных в концлагеря, были подвергнуты стерилизации: "У меня не было детей после стерилизации в лагере. И так я осталась как бы калекой... Многие из наших девушек не имели детей. Так некоторых мужья бросали, потому что хотели иметь детей. А мой муж меня не бросил, как есть, говорит, так и будем жить. И до сих пор мы с ним живем". Или уже жили?..

Арон ШНЕЕР



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх