,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Бельгийский кризис европейского федерализма
0
Будоражащая умы ряда украинских политиков идея федерализма, выдаваемая за панацею для украинского общества, была реализована в Бельгии еще в 1962 году.

Итак, получив в 1830 году независимость, Бельгия стала унитарным государством, в котором вся реальная власть сосредоточилась в руках Парламента и Правительства.

Появление Бельгии на свет в 1830 году было компромиссом для посленаполеоновского «европейского концерта», определявшего характер и содержание международной политики до середины XIX века.

Компромисс — тот феномен, который определяет суть внутренней и внешней политики Бельгии с момента ее создания и по сей день, что позволяло бельгийцам считать себя бельгийцами, невзирая на национальные, языковые и политические различия. В то же время противоречия на оси «Фландрия — Валлония», которые во второй половине XX века вылились в откровенный сепаратизм, были заложены изначально, в момент создания бельгийского государства.

То, что по меркам международной политики выглядело выгодным компромиссом, с точки зрения внутренней политики стало основой культурного конфликта между фламандцами и валлонами. Уже в 1847 г. возникло фламандское культурное движение, требовавшее языкового равенства фламандского и французского языков, «превозносившее фламандское прошлое и его славные исторические традиции». В 1898 г. был принят закон, подтверждавший принцип «двуязычности», но не равенство языков. Тексты законов, надписи на почтовых и гербовых марках, денежных банкнотах и монетах появлялись на двух языках.

В свою очередь, законы 1920—1930-х гг. установили равенство фламандского и французского языков. Фламандский стал языком управления во Фландрии. Во-вторых, в 1948 г. женщины в Бельгии получили избирательное право. В-третьих, высокий уровень рождаемости на севере способствовал увеличению доли фламандцев в структуре населения Бельгии.

Однако все эти обстоятельства стали довеском, отягчающим общий фон той экономической рокировки, которая произошла в Бельгии после Второй мировой войны. Именно экономические изменения 50—60-х гг. XX века обусловили усиление фламандского сегмента в хозяйственном комплексе страны и всплеск фламандского сепаратизма.

Здесь необходимо учитывать, что сепаратизм в Бельгии никогда не был валлонским. Валлонские националисты активизировались лишь в ответ на деятельность сепаратистов из Фландрии. Например, по данным 1995 г., сепаратистские движения франкофонов набрали в общей сложности 6% голосов избирателей.

С момента создания Бельгии и до Второй мировой войны Валлония в бельгийской экономической структуре занимала ведущие позиции. Валлонская экономика являлась ядром промышленной революции, добывая уголь, производя сталь, строя железные дороги6. За счет Валлонии Бельгия до 1870 г., наряду с Великобританией, лидировала среди промышленно развитых стран. Фландрия же оставалась вспомогательным элементом в экономической системе Бельгии. Ее порты использовались для экспорта продукции валлонской промышленности, а сама она, будучи аграрным регионом, воспринималась не более как «бельгийский огород».

Вплоть до начала 1960-х гг. экономическая ситуация по-прежнему складывалась в пользу Валлонии. Однако в дальнейшем Валлония утрачивает экономическое преимущество над Фландрией. Существует точка зрения, согласно которой причина тому состояла в том, что основные посты в правительстве Бельгии заняли фламандцы. Именно из-за позиции центральной власти и финансовых структур — считает валлонский экономист Ив де Васейж — Валлония пропустила вторую промышленную революцию (развитие нефтяной промышленности, автомобилестроения, строительство автодорог).

Объективно же на ситуацию влияли иные причины. Происходило осознание того факта, что базирующаяся на угледобыче и металлургии промышленная структура Валлонии постепенно устаревает, инвесторы изымали капиталы из традиционных отраслей и вкладывали в новые, более перспективные.

Тут следует обозначить вторую причину экономического лидерства Фландрии, которая как раз на полную мощность воспользовалась второй промышленной революцией. Удачное географическое положение, близость морских портов (Антверпен, Гент, Зебрюге, Остенде), политическая стабильность привлекали во Фландрию иностранные и бельгийские инвестиции. Возводились заводы по сборке автомобилей, нефтеперерабатывающие заводы, и так далее. Новая экономика Фландрии потеснила традиционную индустрию Валлонии.

Окончательный же раскол политического поля произошел в 1960-е гг. Трехпартийная система (католики, либералы, социалисты) переросла во многопартийную: партии разделились по лингвистическому и региональному признакам. Этот процесс был обусловлен экономическим перевесом Фландрии, вызвавшим рост фламандского национального сознания, что вкупе с демографическим перевесом Фландрии — 5,5 млн фламандцев на 10 млн жителей— вызвало подъем массового национального движения.

Точкой отсчета федерализации Бельгии принято считать 1962 г., когда был принят Закон о фиксации лингвистической границы. Однако региональная обособленность усиливалась и, несмотря на лидерство демохристиан и социалистов в политической жизни страны на протяжении 1960-х гг., фламандские и валлонские федералисты продолжали добиваться успехов на всеобщих выборах.


Законы 1962 и 1963 установили точную лингвистическую границу, но вражда сохранилась, а региональная обособленность усилилась. И фламандцы, и валлоны выступали против дискриминации при приеме на работу, а в университетах Брюсселя и Лувена вспыхнули волнения, что в конце концов привело к разделению университетов по языковому принципу. Хотя на протяжении 1960-х годов демохристиане и социалисты оставались главными соперниками за власть, как фламандские, так и валлонские федералисты продолжали добиваться успехов на всеобщих выборах, в основном за счет либералов. В конце концов были созданы раздельные фламандские и валлонские министерства образования, культуры и экономического развития. В 1971 пересмотр конституции подготовил почву для введения регионального самоуправления в решении большинства экономических и культурных вопросов.

В 1970 г. была произведена первая ревизия конституции страны. В ней законодательно закреплено существование трех общин: фламандской, франкофонной и германоязычной (все три языка стали государственными) и трех регионов: Валлонии, Фландрии и Брюсселя. Однако границы этих регионов не были определены.

В 1971 г. общины получили широкие культурные права. На первом этапе общины получили культурную автономию. Поворотным событием на первом этапе государственных реформ 70-х годов стало учреждение новых образований, сообществ и регионов, и поэтапное наделение их компетенцией. Сообщества оформились в субъекты федерации, воплощающие культурную автономию, а регионы - в субъекты федерации - носители территориально-экономической автономии.

В составе Бельгии было образовано шесть субъектов федерации: три сообщества (Французское, Фламандское и Германоязычное) и три региона (Валлонский, Фламандский и Брюссельский). В Конституции было закреплено деление страны на четыре лингвистические области.

Однако компетенция регионов в экономической сфере оказалась незначительной. Что самое важное, лидерство Фландрии, уже состоявшееся в области экономики, не было закреплено в политической области.

В 1980 г. была вторично пересмотрена конституция. Фландрия и Валлония получили статус автономии. Дополнительные поправки к конституции незначительно расширили финансовые и законодательные полномочия регионов. Затем последовало создание двух региональных ассамблей, формировавшихся из существующих членов национального парламента от избирательных округов в соответствующих регионах.

На этапе реформ 80-х годов было осуществлено институциональное оформление сообществ и регионов - созданы новые их собственные законодательные и исполнительные органы (советы и правительства). Все советы сообществ и регионов избираются прямыми выборами, за исключением совета Французского сообщества, который формируется исключительно непрямым голосованием. Из всех субъектов только совет Французского сообщества, Валлонского региона и Фламандский совет наделены правом учредительной автономии.

Остался нерешенным вопрос о статусе Брюссельского региона, о его географических границах и экономических полномочиях. Обострение национальных противоречий в небольшом округе Ле-Фурон привело в 1987 г. к отставке правительства Мартенса, лидера Христианской народной партии, возглавлявшего правительство Бельгии с 1979 г. Мартенс сформировал новое правительство и продолжил курс на дальнейшую федерализацию страны.

В 1989 г. Брюссель получил права региона. Там была создана региональная ассамблея и правительство. Однако парламенты регионов формировались из депутатов национального парламента из соответствующих регионов. Следовательно, они не удовлетворяли требованиям автономии валлонской и фламандской сторон.

Наконец, правительственная реформа вошла в заключительную стадию. В 1993 г. ведущие политические группировки фламандцев и франкофонов подписали Сен-Мишельские соглашения. Они закреплены в Конституции Бельгии 1994 г., статья 1 которой гласит: «Бельгия — федеративное государство, состоящее из сообществ и регионов». Одновременно с этим, чуть ли не единственная консолидирующая роль в стране отводилась монарху

Как видно, бельгийская федеративная модель предусматривает два типа субъектов федерации — культурные сообщества (фламандское, французское, немецкое) и экономические регионы (Фландрия, Валлония, Брюссель).

Регионы и сообщества имеют свои законодательные ассамблеи, избираемые прямым всеобщим голосованием, и органы исполнительной власти. Они обладают широкой автономией, в частности, в сфере международных связей, вплоть до права заключать международные договоры по вопросам, отнесенным к их исключительной компетенции.

В итоге Бельгия превратилась в своеобразную «тестовую площадку» «европейского федерализма», реализовав на практике модель децентрализованного и «регионализированного» государства, основанного на принципе этнического и лингвистического плюрализма. Бельгийский опыт территориального реформирования выглядел достаточно привлекательно и перспективно — пока идея регионализма, подкрепленная идеологией национализма, не поставило под сомнение само существование национального государства Бельгия.

В этом отношении весьма показательным оказался недавний конфликт. В результате «фламандской инициативы» страна более 150 дней переживает острый правительственный кризис. Комиссия по внутренним делам Палаты представителей после недельных дискуссий вынесла на голосование предложение депутатов-фламандцев, предполагающее отделение электорального и судебного двуязычного округа Брюссель-Хал-Вилворде. Данный округ представляет собой своеобразную «гибридную целостность», объединяющую 19 коммун региона Брюссель и 35 коммун от провинции фламандский Брабант. В итоге округ является своеобразной «надстройкой» над «лингвистической границей», разделяющей «одноязычную» Фландрию и двуязычный Брюссель. Данная граница, пересекающая страну с Востока на Запад, разделяет сегодня территорию Валлонии и Фландрии. Она была установлена в 1962-1963 годах, еще до федеративной реформы.

В течение уже долгого времени, фламандское большинство в общебельгийском парламенте ставило вопрос об отделении округа Брюссель-Хал-Вилворде с целью достижения «языковой гомогенности» фламандской территории. Франкофоны же, напротив, утверждали, что фламандцы стремятся лишь «забетонировать» границу между регионами, имея в виду будущую независимость Фландрии. Одновременно с этим они были обеспокоены судьбой проживающего в округе франкоговорящего меньшинства (около 150 тысяч человек), проживающего на этой территории, особенно в тех муниципалитетах, где франкофоны являются большинством (Jean-Pierre Stroobants. Vote historique des Flamands contre la minorit francophone // Le Monde. 08.11.07).

Отделение Брюссель-Хал-Вилворде, заявленное в 1999 году региональным парла-ментом Фландрии, является прелюдией к реализации масштабного плана реформирования институтов бельгийской федерации, продвигаемого фламандскими христианскими демократами (лидеру которых Иву Летерму было поручено формирование федерального правительства по итогам последних парламентских выборов). Партии франкофонов, участвовавшие в дискуссии о судьбах округа, изначально оппонировали этой инициативе и пытались приостановить рассмотрение фламандской инициативы в парламенте.

В результате заседания комиссии по внутренним делам, одобрившей данную инициативу Фландрии, четыре ведущих партий франкофонов, заявили в совместной декларации «о целенаправленной политической агрессии», которая «разрушает национальное единство». В итоге парламент франкоговорящей общины проголосовал за постановление, определяющее «конфликт интересов», который позволяет заблокировать прохождение данной инициативы на 120 дней. Одновременно был задействован и другой предусмотренный федеральным законодательством инструмент — так называемый «тревожный звонок», позволяющий франкофонам «заморозить» рассмотрение данного законопроекта в течение двух месяцев.

В итоге предпринятое фламандским большинством голосование за законопроект не будет иметь юридических последствий в течение достаточно долгого времени.

В то же время, «фламандская инициатива» незамедлительно скажется на процессе переговоров, ведущихся лидером парламентского большинства Ивом Летермом: либеральные и центристские партии франкофонов приняли решение приостановить свое участие в процессе создания нового кабинета. Они планируют определить свою политическую политическую позицию в начале следующей недели.

Г-н Летерм, таким образом, вторично потерпел неудачу в своих попытках инициировать формирование проправительственной коалиции. В итоге он был вынужден был отправиться 8 ноября с докладом к королю Альберту Второму с докладом в его резиденцию во дворец Лекен.

В итоге этой встречи король потребовал от Ива Летерма приложить все необходимые усилия к тому, чтобы новое федеральное правительство было сформировано в как можно более короткие сроки. Король также уполномочил председателя Палаты представителей и Сената инициировать дискуссию о будущем федерации и взаимоотношениях фламандской и валлонской общин. Последнее скорее выглядит скорее попыткой сделать «хорошую мину» при плохой игре (Leterme poursuit, le Roi consultera // Le Soir. — Jeudi 08 novembre 2007).

При этом сам Летерм не склонен говорить о своей возможной отставке, поскольку выдвинувшие его фламандские демохристиане подтвердили, что «пойдут во власть» только при условии, если премьер-министром станет их нынешний лидер. При этом фламандский кандидат на пост премьера, не взирая на остроту сложившейся ситуации, подтвердил свое намерение провести в жизнь реформу институтов федерации в случае своего утверждения на этом посту.

Сама же система разграничения компетенции в бельгийской федерации рассматривается в общем контексте государственных реформ с учетом сегодняшнего законодательного регулирования и практики Конституционного суда и Государственного совета. Целесообразно выделить следующие основополагающие принципы разграничения компетенции.

Вертикальный характер разграничения компетенции: с 1980 года компетенция в законодательной сфере передается сообществами и регионам одновременно с соответствующей компетенцией в исполнительной сфере.

Центробежный характер образования бельгийской федерации обусловил специфическую систему, в которой субъекты федерации наделяются фиксированной компетенцией, а Федерация обладает остаточной компетенцией. Данный принцип призван обеспечивать исчерпывающий характер разграничения компетенции.

Следует отметить производный характер компетенции субъектов федерации: сообщества и регионы обладают только теми полномочиями, которые переданы им Федерацией и специально закреплены за ними Конституцией и специальными законами.

Сообщества - субъекты федерации, осуществляющие культурно-лингвистическую автономию.

Регионы - субъекты федерации, осуществляющие территориально-административную и хозяйственную автономию.

Федерация осуществляет полномочия, не отнесенные Конституцией и специальными законами к компетенции сообществ и регионов, а именно две категории полномочий:

1) полномочия в рамках остаточной компетенции, такие как: правосудие, социальная безопасность, оборона, поддержание правопорядка, внешняя политика, связь, правила о гражданском состоянии и гражданстве и др.

2) так называемые «зарезервированные» полномочия - сравнительно узкий круг вопросов, который прямо закреплен за федеральной властью в Конституции и Специальном законе «Об институциональных реформах» 1980 года внутри сфер фиксированной компетенции сообществ и регионов. Это - полномочия регулировать употребление языков в двуязычной области Брюссель-столица и коммунах со специальным статусом, систему гарантий доходов пенсионеров, органическое законодательство в отношении больниц и других вопросов, здравоохранения, национальные и международные центры исследований и федеральные научные учреждения, федеральные культурные учреждения, продовольственную безопасность, атомную энергетику, автономные государственные федеральные учреждения и др.

Такова сегодняшняя ситуация. Вместе с тем, после конституционного пересмотра 17 февраля 1993 года в тексте Конституции Бельгии появилась статья 35, которая приводит к коренному пересмотру действующей системы распределения компетенции, а именно, введет принцип остаточной компетенции субъектов бельгийской федерации.

Данный принцип является неработоспособным и полностью противоречащим всей действующей нормативной базе, поскольку сам принцип заявлен, но пока нет ответов на важнейшие вопросы, каков будет характер, содержание и способ осуществления фиксированной компетенции федеральной власти, какова будет судьба подразумеваемых полномочий, ныне признаваемых за субъектами. Неясно, за кем будет закреплена остаточная компетенция: за сообществами либо за регионами, либо это будет «плавающая» остаточная компетенция. Очевидно, что вся система разграничения компетенции кардинально изменится, что может повлечь перераспределение центра концентрации компетенции и порядка её осуществления.

Принцип исключительности компетенции Федерации, сообществ и регионов означает, что исключается возможность для федеральной власти вмешиваться в сферу компетенции субъектов федерации, и, наоборот.

Что означает происходящее для Бельгии?

1) Вдохновленный идеями культурно-исторического и политического реванша фламандский национализм (в лице правых фламандских партий, наиболее влиятельной из которых является «Влаамс беланг» Филиппа де Винтера с опорной базой в Антверпене, а также все более склоняющихся к принятию аргументов правых фламандских «центристов»), утвердив себя в качестве монопольно доминирующей политической силы во Фландрии и преобразовав под себя ее политическое и культурное пространство, приступил к переделу влияния в масштабах всей Бельгии и к попытке демонтажа федеративных механизмов.

2) Федеративная реформа, начатая в 1970-е годы с целью сохранения единства федерации, привела к ослаблению политических позиций валлонов на уровне федеральной власти (подтверждением чему стали последние волюнтаристские действия депутатов-фламандцев в общебельгийском сенате). В результате представители Фландрии, занимающие руководящие посты на федеральном уровне власти (подобно лидеру фламандских демохристиан Иву Латерму), которому сегодня поручено формирование правительства, испытывая все большее давление со стороны «своих» праворадикалов, неизбежно пойдут на дальнейшее ослабление (и фактически — демонтаж) институтов бельгийской федерации.

3) Общебельгийские институты и символы власти крайне ослаблены и постепенно сводятся к «реликтовому» состоянию. С 1970-х годов в Бельгии отсутствуют общенациональные партии, король Альберт Второй (в отличие от своего действительно авторитетного в глазах всех бельгийцев отца Бодуэна) значительным политическим авторитетом не обладает, а федеральные институты, подверженные постоянным трансформациям, теряют свой авторитет. В итоге продолжает разрушаться и общебельгийская идентичность (подтверждением чему стали итоги недавно проведенного центральными каналами бельгийского ТВ конкурса «Великие личности в истории Бельгии», когда нидерландоязычная и франкофонная аудитории продемонстрировали практически взаимоисключающие приоритеты);

4) Движение франкофонов Бельгии (ведущей партией которого является Демократический фронт франкофонов) заметно уступает своим фламандским конкурентам в политической силе и пассионарности, и не в состоянии выдвинуть и противопоставить экспансивному национализму ясную стратегию как общебельгийского строительства, так и защиты культуры, языка и идентичности франкофонов. Определенная вина в подобном положении дел лежит и на «материнской» для бельгийских франкофонов Франции, в которой десятилетиями практиковалось пренебрежительное отношение к бельгийской нации (без различения на фламандцев и валлонов), что лишило франкоговорящую общину страны столь необходимой для нее моральной и политической поддержки.

5) В итоге активно продвигаемая сегодня Германией концепция «европейского федерализма» с учетом национально-региональной специфики (с постепенным ослаблением института национальных государств) (См: Glotz P. Der Irrweg des Nationalstaats: europaische Reden an ein deutsches Publicum. — Stuttgart, 1990. — S. 89-125) на уровне Бельгии берет верх над французской по происхождению идеей государства-нации, до последнего времени отстаиваемой валлонской общиной.

Бельгия, изначально являвшаяся продуктом идеологем ХІХ века, своим вполне возможным распадом может подтвердить данную закономерность.

Каковы перспективы? Один из лидеров бельгийских франкофонов Поль-Анри Гандебьен в своей опубликованной в 2006 году в Брюсселе книге «Бельгия: последняя четверть часа», считая неизбежным распад Бельгии вследствие дальнейшей экспансии фламандского национализма, призывает франкоговорящую общину готовиться к разделу страны с переходом Валлонии под юрисдикцию Франции, будучи готовыми «забрать с собой» исторически и де-факто сегодня франкофонный Брюссель.

Из двухполярности бельгийского федерализма и вытекает его нестабильность, так как на федеральном уровне управление страной требует постоянного поиска компромисса между двумя основными полюсами, а действенного механизма достижение компромисса до сих пор федеральная модель не дает, что систематически парализует деятельность федеральных органов.

Таким образом, федерализация Бельгии лишь привела к обострению национальных противоречий и поставила Бельгию на грань распада.

Следует отметить, что и сегодня остается все тот же неразрешенными ряд проблем между культурно-лингвистическими общинами ради решения которых и начинался эксперимент федерализации страны 58 лет назад. Более того из-за выделения лингвистических областей усилились сепаратистские настроения и проявления национализма, исходящих в основном от фламандских политических партий.



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх