,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Андрей Ермолаев: В Украине некий феодальный деграданс
0
Андрей Ермолаев: В Украине некий феодальный деграданс
ГлавRed
22 октября 2009 года


Украинцы ведут себя, скорее, как подданные, чем как сознательные граждане

Информационная волна вокруг событий в лагере «Артек» навела директора Центра социальных исследований «София» Андрея Ермолаева на размышления о нашем больном обществе, о его перспективах и дальнейшей судьбе – физической, интеллектуальной, духовной.

Предлагаем вашему вниманию мнение Андрея Ермолаева на этот счет, высказанное им во время пресс-конференции в «Главреде».

«Зачастую для больного общества скандалы в политике компенсируют собственные болезни.

Украина, к сожалению, в числе условных лидеров по социальным болезням. У нас не получается серьезно поставить вопрос о том, почему в украинском обществе сейчас, на втором десятилетии независимости, поражены сами базовые социальные институты: институт семьи, поколенческий институт. Почему на фоне пропаганды христианского возрождения христианская нация позволяет себе такие вещи, которые являются тотальным явлением? Почему мы в региональных лидерах по СПИДу? Почему в региональных лидерах по болезням, присущим малоразвитым обществам, - по туберкулезу и прочему?

И тут политики - лишь элемент, часть этой грязной жизни. Но не парламентарии или высокопоставленные чиновники сами по себе творят это. Это болезнь, ставшая следствием полураспада нормативной культуры, морального кризиса, который до сих пор не преодолен в украинском обществе. Это серьезный вызов развитию.

В свое время мы очень робко обсуждали эту проблему. Есть вопрос не утвердившихся национальных государств, а есть проблема наций, которые не способны утверждаться как субъект.

Эти социальные болезни свидетельствуют о том, что у нас очень болен социальный организм, который скорее распадается, чем сформируется вновь.

Это вопрос не с парламентских трибун. Это, возможно, именно тот случай, когда должен быть ответ гуманитариев, интеллектуалов, социологов, которые должны сами эту повестку дня предложить обществу как проблему для преодоления.

А если это будет использоваться адресно только политическими силами, я думаю, что, с одной стороны, это станет компрометирующим инструментом перед выборами. С другой стороны, только усилит в обществе представление, что все, что с ним происходит, - это исключительно по вине политиков. Самокритичность, саморефлексия будет еще ниже.

Это серьезный вызов для нас с вами – в состоянии ли мы эту шоковую проблему перевести в иную плоскость в качестве самолечения, или будем радоваться тому, что политики обливают друг друга этими ведрами с грязью?

Я приветствую обращение журналистов, что в отношении, собственно, этого дела нужно налагать своеобразное табу с точки зрения характера обсуждения. В конце концов, есть рамки, переступив которые, мы можем потерять контроль над этой проблемой».

«Есть мнение мудрого Гегеля, который, будучи влюбленным в Великую Пруссию, говорил о том, что «народ достоин правителя, которого он имеет». У нас, правда, это по-другому обыгрывают.

Есть одна проблема, которая вообще не связана с политикой. Этот дискурс не востребован в разговорах с журналистами. Кризис нормативной культуры, который органичен после распада Советского Союза, советской цивилизации может быть остановлен и преодолен только в том случае, если в обществе сознательно формируется новая общая социокультурная платформа развития, поскольку именно она задает норматив.

Что такое норматив? Это рамки - что хорошо, что плохо. Но в условиях, когда постоянно продуцировались социальные и гуманитарные политики, ограничивавшие все общество и предлагавшие развивать общество только на основе идеала его части, приводило к тому, что общий слой культурного сосуществования разрушался.

Как говорят культурологи, когда снимается верхний слой культуры, то появляется не будущее, появляется прошлое. Потому, как это ни парадоксально, «лозинщина» как индустриальный феодализм и поведение избирателей, - а избиратели очень часто, хоть мы их и хвалим как гражданское общество, ведут себя, скорее, как подданные, чем как сознательные граждане, которые не осмеливаются дать себе право на выбор, - к сожалению, это продукт вот такого затянувшегося кризиса нормативной культуры. Тут ни одна партия, на мой взгляд, не в состоянии как политический субъект дать универсальный ответ. Это дело всей политической элиты как субъекта.

Но в текущей ситуации общество в плане своих возможностей восприятия политики адекватно политикам. Общество устраивает, что политики своей борьбой, порой даже грязной борьбой, компенсируют то, что переживает каждый. Многих устраивает, что все, что они переживают в своей жизни со своей семьей, на своем месте работы, подается через телевидение. Поскольку это компенсирует, объясняет, что «у меня так плохо не потому, что я этого не решил, а потому, что посмотрите, какая ерунда нами руководит». Это классическая компенсация. Поэтому проблема гражданского общества самокритичности и саморефлексии - ключевая.

Я не сторонник аристократических теорий, но иногда думаю о том, что к власти в Украине пришел второй эшелон. Этот эшелон, у которого был опыт управления большими социальными системами, либо дискредитирован, либо остался только в имперском центре – в Москве. Посмотрите: многие постсоветские республики скатываются во всевозможные суррогатные исторические формы самосуществования, - одни возрождают ханство, другие фактически полубандитские государства. А у нас некий феодальный деграданс, при котором страна разделена на регионы, на вотчины, на предприятия, где культивируются подданичество, право-левый популизм вместо политических идеологий.

Рационального годичного выхода тут нет, это настойчивая социокультурная работа по конструированию нового общества. Для этого нужно: первое - признать, что мы не являемся обществом, упавшим в ХХІ век из XVII, что мы стоим на плечах поколений ХХ века. Присвоение ХХ века – ключевая социокультурная задача.

Если Армения из-за своей гордыни, из-за своих травм идет навстречу Турции, потому что понимает, что судьба уникальной транстерриториальной нации зависит от этих отношений, то в Украине культивируются факты, разрушающие понимание ХХ века.

Второй момент - культура политического диалога. В политике есть лишь политические победители, но нет физических победителей. Понимание того, что пришедший к власти получит право придумать страну по своему желанию – это порочное представление, это феодальное представление. Таким образом в свое время только знатные семьи в Европе формировали новые королевства, исходя из того, как они желают, на какой территории распространить свою веру, свой герольд, свое влияние. Но в демократических обществах политическая победа не тождественна физической, это, скорее, ответственность за то, что ты теперь получаешь право, но сосуществовать со всеми. Ты получаешь право, и не более того.

Я, к сожалению, скептик в отношении тезиса о смене элит, потому что у нас он снова рассматривается сквозь призму физического возраста и карьеризма. Смена элит – это смена парадигм. Очень простой пример: сейчас в России делается огромная ошибка, они пытаются объяснить развитие ХІХ столетия увлечением российской интеллигенции, философов, литераторов идеей амбициозной мессианской нации. Проблема заключается в том, что тогдашнее интеллектуальное движение, связанное с формированием идеи «Русской нации», которая погибла в горниле Первой мировой революции, - это было формирование контрэлиты, контрзапроса. Они были сторонниками «Великой России», но противниками Российской империи. А соответственно, их идеалом была новая Россия, национальная Россия, демократическая Россия.

В Украине делается та же ошибка, но еще более примитивно. Мы даже не возрождаем гуманитарные авторитеты. Мы возрождаем сугубо политические символы – казачество, достаточно контраверсийное с точки зрения явления и с точки зрения психологии, сословный феномен, потому что казачество легло в основу рождения специфического малорусского дворянства и так далее.

Такой подход к социокультурному конструированию, в действительности, только разбалансирует систему. Чем больше таких конструктов, тем больше у нас вождей, думающих: «если и это возможно, то я и свой вариант страны предложу».

Правда заключается в том, что в 1991 году на этой территории было высоко индустриальное, но не консолидированное общество с разными цивилизационными платформами, с разной исторической памятью - у кого-то двести лет, а у кого-то тысяча лет, кто-то с Магдебургским правом, а кто-то максимум, что помнит, это советы 17-го года. Искусство заключалось в том, как объединить это на новой платформе. Это новый проект. Но политическая сила или тот политический альянс, который действительно будет позиционировать Украину как новый проект, а не как возрождение или как не примирение, - тот будет иметь историческую перспективу. Если вас интересуют годы, то нам до этого еще лет десять, как минимум».
Источник



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх