,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Есть ли будущее у национального государства?
0
В статье рассматриваются проблемы, с которым сталкивается государство в эпоху глобализации, и три основные парадигмы будущего национального государства.

Для сторонников традиционного изучения международных отношений, особенно для тех, кто опирается на реалистическую или неореалистскую школу мысли, есть одно определяющее понятие – национальное государство. Это сплав нации (одного народа) с государством (единым правительством).
Каждое национальное государство «равно» другому в отношении суверенитета (самоопределения) и права использовать законную силу внутри своих границ. Считается, что другие игроки на международной арене, такие как транснациональные компании, международные правительственные и неправительственные организации имеют значительно меньшую важность, чем национальное государство. Они представляют «низкую» политику в отношении торговли и бизнеса, в отличие от «высокой» политики национальных государств в отношении защиты суверенитета и поддержания стабильности.
Глобализация меняет наше традиционное представление о мировой организации. Понимаем ли мы ее как ускорение глобального капитализма и успех неолиберального экономического проекта, либо как более глубокую и сложную взаимосвязь политики, культуры и финансов, мы исходим из того, что мир это уже не просто собрание государств, плывущих по морю анархии. Сама идея глобализации – как и чего-либо глобального, противоречит традиционному представлению о мировых делах и верховенстве национального государства, подразумевая возможность того, что негосударственные структуры играют роль не менее, а возможно и более важную, чем национальные государства.
Действия негосударственных структур, такие как переток капиталов, изменение курса валют, создание или ликвидация рабочих мест затрагивает интересы людей, живущих в том или ином государстве, в то же время уходя из-под контроля государства. Любое глобальное движение затрагивает суверенитет национального государства, проходя в неподконтрольной ему сфере.

Вызовы глобализации, брошенные национальному государству
Глобализацию можно понимать как «усиление глобальной взаимосвязанности», пересекающей границы государств и обществ, порой меняющей даже самые основные формы социальной активности. Гражданство – если оно вообще что-то значит, –становится «глобальным гражданством», роль государства снижается, а такое явление как национализм становится и вовсе неуместным. Глобализация ставит перед государством три серьезные проблемы.

Снижение способности регулировать экономику. Как писал Холтон, «поток инвестиций, технологий, коммуникаций, поток извлеченной прибыли через национальные границы является самым важным вызовом, брошенным глобализацией национальному государству». Регуляторная способность государства падает, поскольку оно сталкивается с глобальными рыночными силами, которые сильнее любой, даже самой мощной державы. Государство теряет контроль даже над теми капиталами, которые необходимы для поддержания его самого, его власти и его суверенитета. В глобальной экономической системе государство становится чем-то вроде «местной власти». Национальное государство утрачивает роль главного субъекта международных отношений, становясь структурой социального обеспечения, частью глобального бизнеса.
Глобализация приводит к тому, что государство утрачивает контроль над рынками внутри страны, что усиливает, в свою очередь, влияние на него рыночных сил. Все это приводит к тому, что оно оказывается в сложной глобальной системе, где действуют различные силы, но нет четкой иерархии.

Рост транснациональных структур. «Суть государства, и основное практическое условие его жизненности, лежит в его способности как суверенного и автономного политического института поддерживать законность, опираясь на своих граждан, живущих на определенной территории» (Ф.Черни). Если суверенность или автономия государства ограничена, то возникает вопрос, что приходит на его место, какие формы правления, особенно на глобальном уровне?
Такие транснациональные организации как ООН, ЕС, МВФ и ВТО представляют серьезный вызов суверенитету национальных государств. Неправительственные организации «Гринпис» или «Международная амнистия» обходят государства и угрожают их границам благодаря сложности своего устройства и способности объединять людей с общими интересами.
Подобные им организации могут объединять людей из многих стран в группы по интересам, которые, в совокупности, имеют весьма существенное глобальное финансовое и политическое влияние, особенно через лоббистские группы, воздействующие на правительства и ограничивающие автономию государства.
Наконец, есть мировой бизнес, транснациональные корпорации, которые часто оказываются сильнее любого правительства и существенно ограничивают автономию и суверенитет государств, преследуя свои цели. Транснациональные корпорации способны добиться от правительств существенных и разнообразных уступок в обмен на размещение своего производства или своего подразделения в этой, а не в какой-то другой стране.

Наднациональные и субнациональные центры власти. Как выразился Дениэл Белл, «национальное государство становится слишком малым для решения больших проблем и слишком большим для малых проблем». Национальное государство становится все менее способным решать глобальные проблемы, с которыми сталкиваются люди, и плохо справляется с локальными задачами, такими как образование в конкретном регионе, региональное управление, региональные социальные проблемы.
«Главный парадокс глобализации состоит в том, что вместо создания одной большой экономики или одной большой политической структуры, она разделяет, фрагментирует и поляризирует» (Ф.Черни), сдвигая управление на наднациональный или субнациональные уровни.
На международном уровне это уже упомянутые ООН, ЕС, МВФ, ВТО, обладающие определенной силой принуждения. На субнациональном уровне суверенитет государства ограничивают всевозможные местные советы, региональные правительства (вроде шотландского парламента или ассамблеи Уэльса в Британии) и другие формы децентрализованного управления. Так, человек, живущий в Глазго, может быть гражданином Евросоюза, иметь британский паспорт и считать себя шотландцем. Это позволяет предположить, что государство становится всего лишь источником власти – причем одним из многих, как это и было раньше.

Что ждет национальное государство?
Есть три основных ответа. Первый из них состоит в том, что поскольку государство устарело, оно просто растворится и исчезнет. Другое мнение состоит в том, что его важность возрастает, и оно усилится благодаря тенденциям глобализации. Наконец, есть те, кто думает, что национальное государство реструктуризируется, превратится в «продвинутое» образование, чья роль будет существенно отличаться от той, которой обладало кейнсианское государство всеобщего благосостояния, знакомое нам в 20-м веке.

Нео-медивализм: растворение национального государства. Вполне возможно, что национальные государства будут подчинены другим органами и структурам власти, что сделает его «неестественным, и даже невозможным образованием в глобальной экономике» (Ohmae in McGrew, 1998). Из-за растущей активности транснациональных организаций и других глобальных или локальных сил национальное государство постепенно станет чем-то архаическим и устаревшим. Произойдет то, что «вместо самодостаточного государства придет сеть, созданная транснациональными фирмами, свободными от территориального порядка и представляющими открытую систему без границ» (Dittgen, 1999). Таким образом, национальное государство и его экономика успешно растворится, а «мир станет ближе к тому, каким он был в средневековой Европе, к сетям торгующих городов» (Barry Jones, 2000).
Как уточнил Стивен Кобрин, нео-медивализм не значит возвращения в эпоху лордов и крестьян. Нео-медивализм подразумевает то, что «государственная» политика как таковая вообще была исторической аномалией. Вестфальский договор 1648 года отметил начало возникновения современной государственной системы, и становление мира глобальной взаимосвязанности отметило ее конец. Это значит, что «четкие и охраняемые границы, сама идея разделения внутренней территории и внешнего мира может стать аномалией».
Существовавшее в средневековье наложение и пересечение сфер влияния и власти, множественные и пересекающиеся лояльности вполне могут вернуться, хотя и в существенно измененной форме. Эти лояльности и сферы власти могут создать новый международный порядок, подрывающий суверенность государств, или вообще ликвидировать их.

Гибкое национальное государство. Для реалистов (и оптимистов) национальное государство еще далеко не исчерпано, и «важность государства в некоторых сферах растет, особенно учитывая необходимость повышения международной конкурентоспособности, развития науки и технологий, оказания помощи своему производителю» (Gilpin, 2001).
По их мнению, вызовы глобализации для государства вовсе не выглядят чем-то непреодолимым, она может даже способствовать развитию государства. В процесс интернационализации вовлекаются все страны мира, хотя бы только для того, чтобы увеличить выгоды или снизить вредное действие глобализации.
Глобализация вовсе не обязательно должна ослаблять автономию государства. Некоторые полагают, что национальные державы могут использовать международные организации в своих собственных интересах, добиваясь получения выгод, которых они иначе не могли бы добиться самостоятельно.
Более того, они считают, что государство нельзя ничем заменить и даже существенно реконструировать, оно «остается наиболее мощным институтом, направляющим и обуздывающим энергию рынков» (Boyer, 1996). Государство остается и самым эффективным способом организации международных отношений, в то время как такие структуры как ООН или ЕС обладают лишь ограниченной властью на международном уровне. Короче говоря, «национальное государство остается самым важным институтом, обеспечивающим власть закона в нашем взрывающемся мире» (Dittgen, 1999).

Измененное национальное государство. Известный сторонник этой точки зрения Филипп Черни считает, что роль государства изменится – оно перестанет быть системой управления, сосредоточенной на жизнеобеспечении граждан, став системой, сосредоточенной на конкуренции. Неудивительно, что он назвал его «государством конкуренции». Конкурентное государство возникает в мире усиливающейся фрагментации и глобализации. Ему свойственно сокращение государственного сектора и расширение частного. Такое государство, являющееся смесью государственных и частных интересов и организаций, в основном будет занято привлечением инвестиций. В долгосрочной перспективе оно «превращается в ассоциацию предприятий, обладающую ключевыми гражданскими, общественными и конституционными функциями, подчиненную глобальному рынку».
Еще один пример такого «измененного государства» предложил Лео Панич (Leo Panitch). Он считает, что «давление глобализации даже на промышленно развитые страны ведет к реорганизации структурных отношений власти, однако не снижает роль государства». Государство меняется, однако не утрачивает суверенитет. Панич считает глобализацию продуктом деятельности самих национальных государств, причем их роль в сборе налогов, обеспечении безопасности, обладании монополией на законное применение насилия в пределах своих границ остается неизменной. Другими словами, глобализация и изменение роли государства является попыткой гарантировать «глобальные и местные интересы капитала», а вовсе не растворением государственного аппарата, как считают сторонники нео-медивализма.

Заключение
Будущее национального государства в эпоху глобализации остается весьма спорным вопросом. У нас есть три весьма разные парадигмы.
В будущем «совершенной» глобализации мы почти наверняка увидим закат национального государства и появление мирового государства или локальных «политий». В иной версии будущего, лишенного международных или региональных организаций, национальное государство сохраняется в своей нынешней, почти неизмененной форме. Оба варианта выглядят маловероятными. Нации и страны могут столкнуться с мировыми рыночными силами, которые сильнее их, однако только национальное государство остается структурой, обладающей суверенной законной властью. Как мы считаем, наиболее вероятным будет частичная глобализация некоторых аспектов управления, локализация других, и изменение государства для адаптации к таким переменам.
Если глобализация есть нечто, что действительно имеет место, тогда и наше понимание отношений между людьми и организациями должно измениться, сместившись от акцента на национализме к глобальному обществу.
Необходимо создать новые парадигмы человеческих отношений, политики, культуры, которые бы давали ответы на проблемы, возникшие в мире, где все стало взаимосвязанным. Это и есть то, что предсказывают нам нео-медивалисты, объясняя, почему «смерть национального государства» является полезным концептом для понимания сути международных отношений.
Однако, сторонники «гибкого» и «измененного государства» утверждают, что глобализация вовсе не является вызовом национальной державе. Они считают, что национальное государство может сохраниться – либо в измененной, либо в более высокой форме. Более того – именно оно является основной движущей силой тенденций глобализации.
Будущее государства в эпоху глобализации является вопросом, важным для всех, и он становится еще важнее из-за глобальных тенденций, влияющих на повседневную политическую риторику. Однако какие бы грандиозные изменения ни ждали наши структуры управления, для нас жизненно важно понять, как политические, экономические или социальные взаимосвязи влияют на управление людьми в отдельных странах, регионах или континентах.

Перевод Андрея Маклакова

Текст документа доступен по адресу:

http://www.shaneland.co.uk/academic/ma/globalisationessay1.pdf



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх