,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


модели развития в постнациональной ситуации
0
Общество и государство: модели развития в постнациональной ситуации
Демократия «после нации»

Продолжительная лояльность общества по отношению к национальному государству объясняется тем, что именно при этой форме политического устройства был наиболее убедительно институциализирован демократический процесс (самоуправление общества).

Не все национальные государства были или являются демократическими, но повсюду, где возникли демократии западного образца, они приняли форму национального государства. Из этого, по словам Юргена Хабермаса, следует, что национальное государство отвечает важным предпосылкам для успеха демократического самоуправления общества, формирующегося в его границах [3].

Чтобы эти предпосылки реализовались, а демократическое самоуправление общества стало ассоциироваться в массовом сознании исключительно с национальным государством, необходим был активный интервенционизм послевоенного социального государства. Как замечает Валерий тишков, богатые национальные государства с социально благополучным населением и с либеральными свободами легче добиваются лояльности своих граждан, поскольку большинство членов этих сообществ безоговорочно предпочитают пребывать в достигнутых условиях социального комфорта [2].

Таким образом, возникнув как государство управления и сбора налогов из «рационализации и упорядочивания первичного элементарного грабежа» (М.Манн, Ч.Тилли), современное государство, наделенное суверенитетом на определенной территории, развивалось «в рамках национального государства по направлению к демократическому правовому и социальному государству (Ю.Хабермас). Однако в условиях глобализации государство постепенно лишается названных выше базовых своих характеристик.

Прежде всего, в связи со свободой движения капиталов национальное государство все в большей степени утрачивает способность собирать налоги. Соответственно, оно уже не способно к активному социальному интервенционизму, сглаживающему имущественные различия. Скорее наоборот, стремясь создать для капитала наиболее комфортные условия, правительства национальных государств сознательно сокращают свою налоговую базу, что ведет к имущественному расслоению и, соответственно, лишает постепенно массовую демократию экономического базиса. Теоретики постмодерна открыто постулируют, что вместе с национально-государственной организационной формой должна потерять свою основу и политика социального государства.

Национальное государство утрачивает также абсолютный контроль над собственным экономическим и политическим пространством: часть его функций переходит «наверх», в ведение международных правительственных и неправительственных организаций, часть – передается «вниз», на уровень общественных структур гражданского общества, с которыми правительствам приходится считаться и сотрудничать. Так на региональном, международном и глобальном уровне возникают «режимы», делающие возможным «правление вне рамок национального государства» (М.Цюрн) и хотя бы отчасти компенсирующие утрату национальной дееспособности в нескольких функциональных сферах.

Если же государство уступает часть своего суверенитета, если границы становятся прозрачными, не отграничивая самоопределяющиеся коллективы, а объединяя неструктурированные массы индивидуумов, центральные принципы либеральной демократии (самоуправление, демос, консенсус, представительство и народный суверенитет) становятся явно проблематичными. Отсюда и возникает для общества необходимость поиска подходящих для демократического процесса форм вне рамок национального государства.

Лояльность «после нации»

Легитимность современной государственной власти базируется на формировании убеждения, что последняя представляет некую целостность (нацию) и осуществляет управление от ее имени и с ее согласия.

С помощью идеи нации, – этого социального конструкта и воображаемого коллектива, члены которого лично не знают друг друга и не взаимодействуют, но, тем не менее, рассматривают себя как единую общность с общими характером, надеждами и судьбой, – творцы государств Нового времени культурно интегрировали разношерстное население. Затем политически его мобилизовали и, наконец, реконцептуализировали в массовом сознании политическую общность в качестве национального государства.

По мнению Валерия Тишкова, нации-государства могут считаться конечными общностями только временно, в смысле внешней защиты и отсутствия внутренних вызовов, в виде «клиентов на культурный партикуляризм или на ирредентизм», утверждающих, что «мы – другие» [2].

Тем временем, на пике развития демократического правового и социального государства почти все европейские нации идут к поликультурным обществам, – ведь глобализация принуждает национальное государство внутренне открыться, впустив множество чужих или же новых культурных образов жизни. Именно сопутствующие глобализации ослабление государства, уменьшение социальных прав и либерализация экономики все чаще воспринимаются в качестве причины возрождения национальных идентичностей и этнизации различных социальных секторов общества, вымывающих остатки социальной солидарности национального типа (Г.-Р.Уикер).

Отгораживание «мнимо гомогенных субкультур» (Ю.Хабермас) друг от друга, идет ли речь о реальных или воображаемых сообществах, в свою очередь, усиливает центробежные силы в рамках национального государства вплоть до отказа от принципа территориальной целостности государств и признания самопровозглашенной сецессии.

С одной стороны, государство с демократической конституцией в нормативном отношении лучше, нежели другие политические порядки, вооружено для решения интеграционных проблем такого рода. С другой же стороны, «поликультурализм» и «индивидуализация» фактически бросают вызов национальным государствам классического типа, вынуждая их отказаться от симбиоза конституционного государства с «нацией» как от будущего сообщества.

Следовательно, задача современного государства состоит в том, чтобы выделить разросшуюся до уровня национальной культуры культуру большинства из своего исторически обусловленного сплава с всеобщей политической культурой. При этом все граждане страны должны иметь возможность идентифицироваться с политической культурой собственной страны в равной степени. По мере успешного осуществления процесса отрыва политической культуры от культуры большинства, исторический симбиоз республиканизма с национализмом упраздняется, а солидарность граждан перестраивается на абстрактной основе «конституционного патриотизма» [3].

Постнациональное мироустройство

попытки нациеориентированных обществ и государств реагировать на вызовы современности постепенно приводят к размыванию устоев модели мира, политическое ядро которой составляло национальное государство.

На сегодня видится три наиболее вероятные модели будущей организации мирового политического пространства, которые можно условно определить как «мировая сеть», «мировая империя» и «мировое государство».

«Мировая сеть». Постмодернисты и неолибералы видят грядущий миропорядок как поле деятельности пересекающихся и перекрещивающихся транснациональных корпораций и всевозможных сетевых структур. Последние, по словам Марка ван Кревелда, «способны превзойти большинство государств своим богатством; или перехватить некоторые их функции; или избежать государственного контроля, создавая филиалы-«колонии» и перемещая свои ресурсы через границы; или влиять на общественное мнение в недоступной правительствам степени; или успешно сопротивляться государствам с оружием в руках; или, нередко, делать все это одновременно в разных комбинациях» [цит. по: 1].

С точки зрения сторонников сетевой модели, жизненные миры индивидов и малых групп, подобно монадам, рассеиваются по протянувшимся на весь мир и функционально скоординированным сетям. Вместо того, чтобы взаимно сочетаться на путях социальной интеграции, они образуют многослойные и крупные политические единства.

Недостаток этой модели состоит в том, что умозрительный мир сетевых структур может существовать лишь в условиях почти ненарушаемого всеобщего мира и благоденствия, чего не наблюдается.

«Мировая империя». По мнению ряда российских и западных исследователей, мировое политическое пространство организовывается (но не реконцептуализируется в массовом сознании) как империя (Запада), организованная иерархически и концентрически, от центра к периферии, где составляющим ее сообществам присваивается различный статус, дается разный объем прав и обязанностей, а т.н. национальные (периферийные) элиты включаются в зону имперских культурных и политических стандартов и лишь переводят для местного населения на локальные языки поступающие из центра сигналы («местное самоуправление в государственном масштабе») [1].

Политической культуре построенной по принципу матрешки глобальной империи недостает пока этико-политического измерения, которое необходимо для соответствующей глобальной общности и образования глобальной идентичности. Или, как это формулирует один из крупнейших исследователей имперских перспектив глобального развития Святослав Каспэ: «Вопрос состоит в том, сможет ли империя, не изменяя себе, достичь экзистенциального переживания своих ценностей и своей миссии, достаточно острого и напряженного для того, чтобы противопоставить своим противникам не только силу и технику, но и внутреннюю правду» [1].

С точки зрения интересов общества, в случае выбора имперского пути, важна перспектива мирного развития (памятное «империя – это мир»). Однако единства взглядов в этом вопросе отнюдь не наблюдается. По мнению одних исследователей, постепенно выкристаллизовывается «небоевая, негероическая, на первый взгляд, даже невнятная» «глобальная социал-демократическая культура европейского типа» (Г.Дерлугьян). По мнению других, – построение глобальной империи «означает конец дебатов о политике и культуре и начало сражений, поскольку и политика, и культура, вновь подключенные к сфере абсолютных ценностей и через них тесно сопряженные, будут отныне полем боя, на котором решится судьба империи» (С.Каспэ).

«Мировое государство» (или «мировая федерация»). Сторонники этой модели (т.н. «гуманистические пацифисты») ратуют за отказ национальных государств от части своего суверенитета (в первую очередь, связанной с обеспечением национальной безопасности) и передачу ее некоему единому всемирному органу («мировому правительству»), которое с помощью сил международного сообщества будет поддерживать порядок во всем мире. Иными словами, основная задача мирового правительства видится в поддержании мира и безопасности на планете. Однако при этом сразу же было оговорено, что со временем функции этого правительства могли бы распространиться и на другие сферы и, тем самым, привести к подлинному образованию принципиально отличной от империи формы политического устройства.

В основу модели мирового государства легли аргументы следующего характера:

*

политического – суверенитет наций является причиной гонки вооружений и международных конфликтов (Г.Кларк и Л.Сон, Н.Казинс и др.);
*

социально-психологического – приверженность людей своим нациям обусловливает враждебное отношение к другим народам (Ч.Осгуд, Р.Уайт и др.);
*

социологического характера – концепция «единого индустриального общества» ведет к нивелированию различий в устремлениях государств (Р.Энджелл, А.Этциони и др.).

Неразрешенной в этой модели остается проблема «аутореференциального понятия коллективного самоопределения» (Ю.Хабермас), если, конечно, речь идет о демократическом мировом государстве. Ведь мировое государство будет вынуждено отличаться от национальных государств условием всеобщей включенности, не проводя социальных границ между внутренним и внешним. В то же время любое политическое сообщество обязано отличать своих членов от тех, кто ими не является. Т.е., даже если мировое сообщество, руководствуясь универсалистскими принципами, образует мировое государство с демократической конституцией, этому инклюзивному сообществу будет недоставать этико-политического самопонимания граждан.

Характерно, что ни одна из трех предложенных моделей не исключает (по крайней мере, в ближайшей перспективе) существования национального государства, но предполагает, что оно утратит базовые характеристики (форма в ущерб содержанию). Это хоть как-то объясняет стремление украинского незрелого государства и неструктурированного общества отстроить в Украине нацию-государство по образцу стран «золотого миллиарда». Но в условиях глобальной деконструкции эта модель обрекает страну на бессмысленную «догоняющую модернизацию». И, что особенно болезненно, снимает с общественной «повестки дня» (если таковая вообще имеет место?!) вопрос разработки адекватных ситуации форм демократического самоуправления и управления обществом.

Библиографические ссылки:

1.

Каспэ С.И. Империя под ударом: Конец дебатов о политике и культуре // http://www.nlo.magazine.ru/politican/79.html
2.

Тишков В. Забыть о нации (Пост-националистическое понимание национализма) // http://old.iea.ras.ru/Russian/personnel/Tishkov/forget.html
3.

Хабермас Ю. Постнациональная констелляция и будущее демократии // Логос. – 2003. – № 4-5 (39). – С. 105-152 (http://www.ruthenia.ru/logos/number/39/09.pdf).



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх