,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Иностранные военные базы в Украине возможны
  • 2 октября 2008 |
  • 21:10 |
  • vvetrov |
  • Просмотров: 20822
  • |
  • Комментарии: 14
  • |
0
Иностранные военные базы в Украине возможны

«Если Черноморский флот уйдет из Украины, вместо него в Севастополе будет базироваться флот американский». Этот тезис Леонида Грача и его единомышленников воспринимается не всеми противниками вступления Украины в НАТО. Логика тех, кто не разделяет этого мнения, такова. Конституция запрещает размещение иностранных военных баз на территории Украины. Следовательно, для того, чтобы американский или какой-либо другой натовский флот получил возможность базироваться в какой бы то ни было точке на украинской территории, надо сначала изменить соответствующую конституционную норму, что хотя и возможно теоретически, но достаточно сложно.

Кроме того, с прагматической точки зрения американцам вовсе не обязательно было бы размещать — тем более сразу после ухода российского — свой флот в Севастополе. Существуют и другие методы контроля над черноморской акваторией, тем более что все прибрежные государства — либо члены НАТО, либо стремятся в этот альянс. А закрытый характер Черного моря при господстве флота НАТО в море Средиземном таким методам контроля только благоприятствует.

Что касается прагматического аргумента, то он выглядит основательным на сегодняшний момент. Но вот аргумент правовой на поверку оказывается не слишком убедительным.

С одной стороны, ч. 7 ст. 17 действительно гласит: «На території України не допускається розташування іноземних військових баз». С другой стороны, существует пункт 14 переходных положений Основного Закона, сформулированный следующим образом: «Використання існуючих військових баз на території України для тимчасового перебування іноземних військових формувань можливе на умовах оренди в порядку, визначеному міжнародними договорами України, ратифікованими Верховною Радою України».

Принято считать, что такой пункт вводился исключительно с целью создать правовую возможность для решения вопроса о легитимности пребывания Черноморского флота РФ на украинской территории. Да, собственно, так оно и было. Но любой правовой документ трактуется прежде всего исходя из прямого смысла его текста. А в тексте не говорится об «использовании существующих баз Черноморского флота Российской Федерации» или «использовании существующих иностранных военных баз на территории Украины».

Чтобы понять, как это получилось, нужно вспомнить историю заключения договоренностей по Черноморскому флоту. После того как независимой Украине не удалось привести к присяге моряков ЧФ (в отличие от абсолютного большинства находящихся на ее территории военнослужащих), этот флот стал официально подчинен двум государствам в лице их президентов как Верховных главнокомандующих. 9 июня 1995-го в Сочи Леонид Кучма и Борис Ельцин подписали соглашение о Черноморском флоте. Оно определило параметры раздела кораблей и военного имущества, а в статье 2 документа сказано: «Основная база Черноморского флота Российской Федерации с размещением в ней штаба Черноморского флота Российской Федерации находится в г. Севастополе.

Черноморский флот Российской Федерации использует объекты Черноморского флота в г. Севастополе и другие пункты базирования и места дислокации корабельного состава, авиации, береговых войск, объектов оперативного, боевого, технического и тылового обеспечения в Крыму».

Однако этот документ не содержал конкретного перечня кораблей и военного имущества, отходящих каждому государству, а главное — перечня российских баз в Крыму. На решение этого вопроса ушло почти два года. И уже ровно через 11 месяцев после принятия украинской Конституции, 28 мая 1997-го премьерами двух стран Павлом Лазаренко и Виктором Черномырдиным было подписано соглашение «О параметрах раздела Черноморского флота», где были следующим образом конкретно закреплены места базирования ЧФ РФ.

«Статья 2

1. Основная база Черноморского флота Российской Федерации находится в г. Севастополе.

2. В основной базе Черноморского флота Российской Федерации размещаются его штаб и другие органы управления, а также воинские формирования, предприятия, организации и учреждения Черноморского флота Российской Федерации. Перечень и параметры объектов, используемых Черноморским флотом Российской Федерации в г. Севастополе, содержатся в Приложении № 2.

Статья 3

1. Черноморский флот Российской Федерации использует также следующие пункты базирования и места дислокации:

31-й испытательный центр с соответствующими объектами обеспечения;

аэродром «Гвардейское» с объектами обеспечения;

военный санаторий «Ялта» — в г. Ялта;

830-й пост связи и ретрансляции в г. Ялта и 1001-й пункт высокочастотной связи в населенном пункте Прибрежное Судакского района, порядок использования которых определяется отдельным соглашением между министерствами обороны Сторон;

2436-й склад ракетного топлива на станции Мамут.

2. Перечень и параметры указанных объектов, пунктов базирования и мест дислокации содержатся в Приложении № 3».

Одновременно было заключено и соглашение «О взаиморасчетах, связанных с разделом Черноморского флота и пребыванием Черноморского флота Российской Федерации на территории Украины». В статье 2 этого документа говорилось:

«Украинская Сторона передает Российской Стороне в аренду земельные участки и размещенные на них объекты береговой инфраструктуры, а также акваторию бухт в г. Севастополе и Феодосийском порту, указанные соответственно в приложениях № 2 и № 3 и картах № 1 и № 2 к Соглашению между Российской Федерацией и Украиной о параметрах раздела Черноморского флота».

Таким образом, из текста этого соглашения вытекает, что формально Украина передала России военные базы в Крыму только начиная с 28 мая 1997 года, хотя де-факто Черноморский флот РФ использовал эти же объекты и раньше — начиная с июня 1995-го (до этого, напомню, юридически он являлся не российским, а совместным, хотя фактически после распада СССР это был флот российский), и об этом использовании напрямую идет речь в соглашении двух президентов.

Однако следует ли из данного соглашения, что Россия уже в 1995 году официально имела в Крыму военные базы? Приведенные выше формулировки соглашения о взаиморасчетах («Украинская Сторона передает Российской Стороне...») как раз и свидетельствуют о том, что не имела.

Ибо субъект может передать только то, что юридически контролирует. В противном случае соответствующий пункт документа формулировался бы примерно так: «Черноморский флот РФ продолжает использовать земельные участки и находящиеся на них военные объекты, упомянутые в приложениях № 2 и № 3. Российская Федерация платит за их использование арендную плату...». Но записано в соглашении именно то, что в нем записано.

Конечно, фактически российская сторона использовала все упомянутые в соглашениях объекты и до подписания этого документа. Но юридически наличие военных баз России в Крыму правомерно отсчитывать лишь от мая 1997-го. Да и формулировка пункта 14 переходных положений Конституции показывает, что украинский парламент в 1996 году исходил из того, что юридически на момент принятия Основного Закона российских баз в Украине нет, однако их появление возможно на временной основе с целью перевода существовавшего на тот момент фактического положения дел в юридическое.

Таким образом, с одной стороны, размещение на украинской территории иностранных военных баз действительно запрещено Конституцией, а с другой — иностранные военные базы в юридическом смысле появились в Украине уже после принятия Конституции, на основе пункта 14 ее переходных положений.

Но если российские военные базы формально появились в Украине уже после конституционного запрета размещения иностранных военных баз, то какие же есть основания для уверенности в невозможности появления на украинской земле американских, польских, турецких и прочих баз на основании того же пункта переходных положений?

Давайте внимательно вчитаемся в соответствующий текст.

Во-первых, в нем, как мы уже отмечали, речь не идет ни о ЧФ, ни о российских воинских формированиях, а говорится об иностранных формированиях вообще.

Во-вторых, там говорится не об иностранных базах на территории Украины, а об использовании иностранными формированиями существующих баз на территории страны. И ничего не сказано о том, что иностранные формирования могут использовать лишь те базы, где их войска находились и до принятия Конституции.

В-третьих, пункт 14 — в отличие от большинства других пунктов «переходных положений» — не имеет срока действия, т. е. теоретически может действовать бессрочно (как, например, и пункт 1 тех же положений, гласящий, что все ранее принятые законы действуют, если они не противоречат Конституции).

Да, могут возникнуть различные толкования понятия «существующие военные базы». То ли это лишь базы, которые уже были на момент принятия Конституции, то ли это любые военные базы. Но на практике эти расхождения в интерпретации не имеют принципиального значения, ибо фактически все существующие сейчас в Украине объекты военной инфраструктуры появились во времена СССР. Куда более важно то, что понятие «военная база» украинским законом никак не определено (но об опасностях этой неопределенности поговорим далее).

Из текста Конституции совершенно ясно лишь одно: запрещается создание новых военных баз специально для иностранных войск. Но вот могут ли иностранные государства получить в пользование существующие на территории Украины базы на условиях переходных положений Конституции, даже если их войска ранее вообще не находились на украинской территории?

На мой взгляд, анализ текста Конституции показывает, что такая возможность имеется. Следовательно, правовая лазейка — даже дыра — для размещения в Севастополе и любой другой точке Украины баз НАТО существует, особенно с учетом как наличия желающих это сделать, так и того явления, которое кто-то из моих коллег назвал «полуденным правом».

И указы Ющенко о роспуске Верховной Рады 5-го созыва, о переподчинении внутренних войск, о приостановке действия многих постановлений как прошлого, так и нынешнего Кабминов имеют под собой меньше правовых оснований, чем имела бы попытка создать в Украине иностранные базы, опираясь на переходные положения Конституции.

Спешка или тайный знак?

Почему же Конституция создала «черную дыру» для появления любых военных баз в Украине? Легко объяснить все случайностью, вызванной спешкой, которой сопровождалось принятие Основного Закона. Ведь пункта 14 переходных положений изначально не было в редакции, которая выносилась на второе чтение Конституции.

Он возник как реакция на появление положения о запрете иностранных военных баз, которое отсутствовало и в тексте, выработанном Конституционной комиссией, и в тексте, принятом Верховной Радой в первом чтении, — а вынырнуло лишь перед вторым чтением. Ясно, что необходимо было избежать межгосударственного конфликта и согласовать этот запрет с реальным пребыванием ЧФ в Украине и с возможностью сохранения статус-кво на достаточно долгое время.

Кстати, как зафиксировано в стенограмме заседания ВР, 25 июня 1996-го данный пункт переходных положений выносился Конституционной комиссией Рады на голосование в редакции, предусматривавшей, что срок пребывания иностранных войск не может превышать 20 лет со дня вступления в силу Конституции Украины, а некоторые депутаты предлагали меньшие сроки. Но ни один вариант проголосован не был, а в итоге нынешняя редакция этого пункта была принята утром 28 июня без обсуждения — вместе с переходными положениями в целом.

Но показательно, что хотя именно слова «Россия» и «ЧФ» сразу приходят в голову при чтении этой части Конституции, а предложения по ограничению сроков пребывания иностранных войск явно имели в виду российский флот, в ходе дебатов никто не предлагал ввести эти слова в текст. В результате получили документ, с одной стороны как бы более выгодный для Черноморского флота, так как исчезли временные рамки, а с другой — также в силу исчезновения временных рамок — дающий лазейку и всем желающим заиметь базу на украинской территории.

Случайно ли это? Да, все политики и эксперты, которые комментировали тогда новую Конституцию, применяли данный пункт лишь к Черноморскому флоту. Но с учетом декларируемой тогда многовекторности и того обстоятельства, что военные и крымские вопросы при подготовке Основного Закона курировал такой натовец, как Евгений Марчук, нужно всерьез подумать и о том, что такой текст мог планироваться и как сознательный сигнал для Запада: дескать, мы не выгоняем ЧФ, но не думайте, что мы такие уж пророссийские — ведь и для вас оставляем на будущее лазейку для базирования.

Пока размещение иностранных баз в Украине остается сугубо абстрактной возможностью, можно, конечно, обратиться в КС за официальной трактовкой пункта 14 переходных положений, а еще лучше — устранить двусмысленности его текста в новой редакции Конституции. Однако даже если таким образом будет признано, что никаких иностранных военных баз, кроме ЧФ в Крыму, Украина иметь не может, значит ли это, что их появление на ее территории действительно исключено? Ведь у нас никак не определено законодательно, что такое «военная база».

Базы фактические, но не юридические

Принято говорить, что американцы в 2005—2006 годах создали военные базы в Болгарии и Румынии. Но ведь формально-то они именуются не военными базами, а объектами совместного использования. О подобных объектах наша Конституция ничего не говорит. И разве невозможно было бы их появление у нас даже без изменения Конституции?

Как следует из разъяснений посольства США в Софии, согласно американско-болгарскому соглашению о военном сотрудничестве (http://bulgaria.usembassy.gov/shared_facilities_faq.html), «в Болгарии нет американских военных баз. Там есть и будут болгарские военные базы под болгарским флагом и под болгарским командованием. Болгарские военные объекты совместно используются американскими войсками в тренировочных целях». При этом численность американских войск в Болгарии по документу не должна превышать 2500 человек, но в течение 90 дней в году она может быть вдвое больше (это, как правило, происходит в периоды ротации контингента). Однако при условии согласия болгарских властей документ допускает и увеличение их численности свыше 5000.

Как и на полномасштабных американских базах, военнослужащие США в Болгарии и Румынии в случае совершения преступлений подлежат юрисдикции американских судов. Отличие, однако, состоит в том, что если в Германии, США, Японии служат одни и те же американские солдаты, которые сменяются так же, как на военных объектах на территории США, то в Болгарии и Румынии предусматривается частая ротация джи-ай. Прилетели, потренировались (т. е. познакомились с потенциальным театром военных действий у Черного моря) — и, улетев обратно на постоянную базу, освободили место для нового контингента.

А самое интересное в соглашениях США с Румынией и Болгарией — это вопрос оплаты использования территории последних. У нас «оранжевые» плачутся, что Россия мало платит за флотские объекты в Крыму, а вот американцы за свои базы золотом осыпают. А оказывается, они румынам и болгарам вообще не платят!

Об этом ясно сказано в тех же разъяснениях посольства США в Софии. Младшие партнеры американцев лишь получают все построенные теми сооружения — но только после того, как старшие потеряют интерес к их использованию. Зато американцы имеют право использовать эти объекты для миссий в третьих странах без санкции болгарских и румынских властей.

На практике же местная юрисдикция вообще является фиктивной, ибо она не помешала появлению в Румынии тайных тюрем ЦРУ, в первую очередь на базе Михаил Когэльничану. Как сообщалось в знаменитом докладе о тайных тюрьмах, подготовленном в ПАСЕ швейцарским депутатом Диком Марти, его американский информатор, «показывая зону, контролируемую ЦРУ в этой стране, очертил на карте эллипс между Тулчей и Констанцей, достигавший максимальной ширины в 100 километров». То есть речь идет об американском контроле над территорией, которая занимает большее пространство, чем российский ЧФ в Крыму.

Добавлю еще такое соображение: поскольку в Болгарии населения в шесть раз меньше, чем в Украине, логично предположить, что заключи американцы подобное соглашение с нами, они бы пожелали постоянного присутствия на нашей земле 15 000 своих военнослужащих (т. е. одной дивизии) с возможностью увеличивать это число до 30 000 на время ротации (тогда как Черноморский флот в Крыму насчитывает 14000).

И самое главное — все это у нас можно сделать, не изменяя положений Конституции о запрете размещения военных баз и даже без использования более чем двусмысленного пункта 14 ее переходных положений. Достаточно обычного законодательного регулирования. Но о такой опасности антинатовские политики не то что не говорят, а даже и не думают, производя впечатление людей, не только не видящих скрытых подводных камней правовых норм, но и не замечающих вещей очевидных.

Так, сейчас в украинском политикуме существует единогласие по поводу того, что соглашения с РФ о Черноморском флоте истекают в 2017 году. Это подчеркивают и представители нынешней власти, и оппозиционеры от ПР и КПУ (в частности, Георгий Крючков в недавней статье в «2000»), и экс-президент Леонид Кучма. Разница между «оранжевыми» и остальными состоит лишь в том, что первые хотят запустить процесс подготовки к выводу флота уже сейчас, а вторые полагают, что об этом говорить пока не время.

Однако и сторонники спокойного подхода не говорят о том, что соглашение «О статусе и условиях пребывания ЧФ РФ на территории Украины» (а на его срок действия рассчитано и действие других соглашений по ЧФ) ясно предусматривает возможность продления договоренностей — причем даже автоматического.

Одно дело, если бы все эти политики прямо сказали: «Да, договор допускает возможность продления, но мы считаем его маловероятным независимо от того, какая будет власть в Киеве» или даже «считаем нецелесообразным». Но нет — они ведут себя так, словно не знают принципиальных положений договора.

Кстати, формулировки американско-болгарского соглашения о военном сотрудничестве относительно его автоматического продления весьма схожи с формулировками соглашения по ЧФ, только там речь идет о первоначально 10-летнем периоде. И никто в Болгарии не спешит заявить, что в 2016-м американские солдаты навсегда покинут эту страну.

Более того, мы уже писали, что формулировки продления соглашения по ЧФ и Большого договора Украины и России практически идентичны. Следовательно, Россия 2 марта 2009 года может сказать: «Срок действия этого договора истек, если подходить к нему так, как вы подходите к договору по флоту. А дипломатия основана на принципе взаимности». Такая логика более убедительна и выигрышна, чем территориальные претензии. И то, что Россия, по крайней мере публично, этот аргумент не использует, никак не означает, что в итоге она к нему не прибегнет.

Юбилей самого ненужного закона

Раз не будет договора «О дружбе, сотрудничестве и стратегическом партнерстве» с Россией, то будет ли само это партнерство? И будет ли тогда выполнено условие закона «Об основах национальной безопасности», где среди основных направлений государственной политики в области безопасности (ст. 8) называлось «забезпечення повноправної участі України в загальноєвропейській та регіональних системах колективної безпеки, набуття членства у Європейському Союзі та Організації Північноатлантичного договору при збереженні добросусідських відносин і стратегічного партнерства з Російською Федерацією, іншими країнами Співдружності Незалежних Держав, а також з іншими державами світу».

Но, разумеется, специалисты по полуденному праву будут доказывать, что непродление договора о стратегическом партнерстве не означает отсутствия этого партнерства, ибо оно, дескать, закреплено еще в декларациях Ельцина и Кравчука в 1992-м, которые никто не отменял, а посему стремиться в НАТО необходимо.

Кстати, упомянутый закон отметил 19 июня свой юбилей — пять лет. Удивительно, как по случаю этой даты Виктор Ющенко не наградил своего политического отца Леонида Кучму, тогдашнего спикера парламента Владимира Литвина, а также депутатов, голосовавших за принятие данного акта. Ибо именно этот документ является основой официальной позиции президента относительно вступления в НАТО. Мол, еще при прошлой власти утвердили, что мы должны идти в этот блок, а я лишь обеспечиваю выполнение закона.

А обращалось ли внимание на то, что никаких положений этого документа, кроме связанных с НАТО, у нас не упоминают? И это не случайно. Ведь что представляет собой данный закон? Это документ, включающий в себя 12 статей, из которых наибольший объем имеют 7-я («Угрозы национальным интересам и национальной безопасности Украины») и 8-я («Основные направления государственной политики по вопросам национальной безопасности»). А длинны они оттого, что содержат перечень соответствующих угроз и направлений.

Например, «нелегальная миграция», «тенизация экономики», «демографический кризис» и многое другое — это угрозы. А «обеспечение продовольственной безопасности», «создание условий для преодоления бедности», «трансграничное сотрудничество с другими государствами» и тому подобное — это направления. Ясно, что для борьбы с упомянутыми угрозами и для реализации упомянутых направлений необходимы очень детализированные меры нормативного характера, т. е. особые законы.

Ведь что такое закон с общепринятой точки зрения? Это не просто декларация, которая утверждает, что такое-то явление — положительное, а такое-то — отрицательное и с ним надо бороться. А нормативный акт, который устанавливает, что, например, кража карается лишением свободы на такой-то срок, что ветераны войны получают такие-то льготы, что такая-то часть прибыли предприятия идет государству как налог.

Но ведь никаких норм в упомянутом законе нет. В нем содержатся декларации, которые в основном излагают то, что людям умным и без того хорошо известно. В нем отсутствует даже перечень других законов, которые необходимо принять или усовершенствовать для его реализации. Впрочем, законы по многим проблемам, упомянутым в этом акте, уже существовали до его принятия.

Так является ли закон «Об основах национальной безопасности» по сути законом, несмотря на свое название? Думаю, было бы весьма актуально применить к нему выводы, которые в 2006-м научно-экспертное управление Верховной Рады применило к законопроекту Ющенко «О Голодоморе 1932—33 годов в Украине»: «Наибольшее сомнение вызывает целесообразность решения указанных вопросов законом. Ведь закон — это нормативно-правовой акт, который регулирует наиболее значимые, наиболее важные общественные отношения путем установления общеобязательных правил поведения (норм права). То есть закон, по крайней мере его основная часть, должен состоять исключительно из положений нормативного характера, а не из конкретных предписаний, рассчитанных на одноразовое применение. Вместе с тем большинство положений этого законопроекта содержат либо декларативные положения, либо конкретные поручения органам государственной власти и органам местного самоуправления».

Только вот закон «Об основах национальной безопасности», в отличие от упомянутого законопроекта президента Ющенко, не содержит даже конкретных поручений органам власти — одни декларации. В чем же его смысл? Да только в одном: заявить, что Украина стремится в ЕС и НАТО. А почему нельзя было заявить об этом на уровне какой-либо декларации?

А потому, что «закон» — звучит солиднее, и в Украине только правовой акт данной категории выражает единую позицию парламента и президента. Так Кучма в преддверии выборов-2004 пытался навести мосты с США и другими западными странами и избежать революции, а пронатовское лобби в его окружении решало свои задачи.

В результате лобби, перейдя на службу другой власти, преуспело, цитируя строки из закона о НАТО по любому поводу, а Кучма — не преуспел (хотя и катастрофы для него не произошло).

А все антинатовское большинство народа Украины должно теперь отдуваться за ошибки экс-президента. И только потому, что у представителей этого большинства в украинском парламенте нет никакой политической воли, чтобы поставить вопрос об отмене этого закона. Закона, который в сущности и законом не является, ибо ничего не регулирует, а лишь декларирует. Ведь ни одно цивилизованное государство не решает проблемы своей политики безопасности принятием подобных законов-деклараций.

Между тем и обстановка в стране и мире не стоит на месте, вследствие чего многие положения закона постепенно превращаются в анахронизм. Ведь если в 2003-м могло казаться, что возможно и членство в НАТО, и стратегическое партнерство с Россией, то сейчас, во многом благодаря новым членам Альянса, ясно, что одно противоречит другому. А после провала евроконституции на референдуме в Ирландии и будущность ЕС может оказаться под вопросом. И угрозы новые появляются, а старые трансформируются.

Кроме того, несмотря на всю объемность закона-декларации, ряд серьезнейших угроз безопасности Украины в нем не перечислены. К ним, на мой взгляд, относятся, во-первых, правовой нигилизм представителей власти, видящих в юридических нормах лишь то, что они хотят видеть, во-вторых, неумение (или нежелание) политиков создавать недвусмысленные правовые акты и понимать двусмысленность уже созданных.

Однако данное замечание — отнюдь не предложение доработать закон «Об основах национальной безопасности», ибо документ этот все равно останется бесполезным. Куда важнее срочно заделать черные ходы в законодательстве, благодаря которым в Украине вполне легально можно устроить натовские базы.

[23.06.08]
Алексей Попов

Взято отсюда



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх