,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Львов, который не является Львовом
+13
Львов, который не является Львовом


Чем дольше Львов находится в теле такого больного и проблемного образования, как Украина, тем чаще львовяне прибегают к фейкированию содержаний. Мы себя окружили комнатами искривленных зеркал. Во всех реперных точках львовского мировоззрения – подмена понятий. Еще чаще – подделка понятий. Как правило – деформированные или заведомо искаженные толкования. Изменено большинство точек зрения. Да и само львовское зрение, кажется, не способно передать один к одному оригинал. Большинство событий, явлений и тенденций (то ли прошлого, то ли настоящего) львовский глаз видит по-своему. Не так, как есть на самом деле.

В.И. Ленин в свое время завещал: «форма сущностна, а сущность формирована». Львовяне невольно идут по стопам Ленина и загоняют все сущности в выгодные, поддельные формы. Львов – столица формы. Здесь все, что думается и выражается, должно соответствовать определенным параметрам и заданным пропорциям. Это может называться ласково: соответствовать духу Львова, быть верным традиции мышления, безоговорочно разделять распространены ценности, – но это не что иное, как подгонка содержания под уже готовую форму. Поэтому инакомыслие во Львове клеймится, здоровый украиноскептицизм обзывается украинофобией, а попытка расшатать ретроградные взгляды воспринимается как богохульное посягательство на святая святых. Львов из кожи вон лезет, чтобы для других (не для себя) быть Львовом. То есть – понятием. То есть – четко очерченным списком черт и свойств. То есть – подвёрстанным под чужие ожидания. Как минимум – не собой. Как максимум – самодуром.

Есть достаточно оснований переживать за львовский глаз. Способен он видеть объективную действительность без поправки на собственные интерпретации? Способен ли Львов буквально оценить действительность, в которой находится? Или все-таки, львовский глаз порождает лишь миражи, иллюзии и оптические девиации? Я склонен считать, что Львов в попытках быть детерминированным понятием, не желая этого, притупляет свое собственное чутье реальности. У меня есть знакомая дама, которую за глаза называют «с приветом». Когда она находится на своей волне, внешне это выглядит очень забавно и причудливо. Она что-то из себя корчит, представляет себя кем-то значимым, упивается собственной уникальностью – и за это ее снисходительно любят люди из ее окружения. Взаимоотношения этой дамы с окружающим миром мне очень напоминает взаимоотношения Львова с Украиной. Для остальных регионов, лишенных восторженного горения во имя абстракций, Львов выглядит где-то так – забавным в своем величии, убежденным в собственной неповторимости и с претензией на понты и миссионерство. Ну и, конечно, – на своей волне, очень львовской и очень отличной от объективной украинской реальности. А именно:

Пример 1. Этот Львов не способен ни увидеть, ни признать крах соборности.
Расхристанную, насильно централизованную страну мы упорно называем унитарной – и закрываем глаза на Крымскую автономию, какой бы формальной она не была. Львовский глаз радуется филькиной соборности и отказывается видеть вопиющие антагонизмы, заложенные в саму конструкцию Украины. Свидетельством настоящей, действенной унитарности является равенство (или хотя бы соразмерность) шансов. Одессит должен иметь равные шансы купить украиноязычную прессу, как и львовянин. А единый согласованный кандидат от оппозиции должен иметь равные шансы быть избранным что в Одессе, что во Львове. О единой соборной Украине обычно говорят те львовяне, которые дальше Киева нигде не бывали. Разность Украины настолько очевидна, глубокая и непреодолимая, что ни одна региональная практика не может стать общегосударственной. Львовяне не научат «схидняков» водить «гаївки», колядовать по униатскому обряду, готовить кутью из пшеницы вместо риса, жениться в вышиванках, фотографировать молодоженов возле обелиска воинам УПА, читать Юзя Обсерватора и Прохасько, топтать и жечь красный флаг, 4 часа пилить на Макивку ради того, чтобы воткнуть национальный флаг, 3 часа стоять к плащанице, 2 – к исповеди, собираться вечером у памятника Шевченко и сельскими голосами фальшиво заводить народные песни, танцевать сальсу возле Ратуши, выбирать депутатом городского совета бодибилдера-националиста. И еще множество кое-чего, что делает Украину привлекательно разной. Вера в соборность – это отголосок отработанного мифа о самопожертвовании Львовом ради Украины. Двуязычной и протофедеративной.

Пример 2. Этот Львов не способен ни увидеть, ни признать двуязычие Украины. Для Львова это – какое-то недоразумение, отклонения от нормы, поэтому термин «билингвизм» для львовского уха звучит слишком по-медицински. С точки зрения Львова двуязычие – это то, что надо лечить и преодолевать как недостаток. Хотя странно слышать это от города, на улицах которого веками звучала полифония польского, немецкого, идиш, русского, армянского. Современный Львов, который стал украинским только благодаря Советскому Союзу, настаивает на моноязычии Украины – и такимобразом он маргинализируется, собственноручно выбрасывается за борт современной украинской действительности. Желая быть в Украине, Львов должен акцептировать двуязычие как аксиому. Собственно говоря, отрицание двуязычия – это актиукраинская позиция. Один депутат городского совета с тремя рахитичными пальцами на лацкане пиджака с восторгом рассказывал мне о том, что, оказывается, украинский язык постепенно побеждает в Крыму, – на том основании, что таксист просил говорить по-украински («красива звучит»). Это то же самое, если бы дрессированная обезьянка после выступления на манеже цирка вернулась в свой вольер и знакомым гамадрилам хвасталась о том, что большинство зрителей, которые аплодировали ей стоя, решило вернуться к обезьяньей жизни.

Пример 3. Этот Львов не способен ни увидеть, ни признать двунациональное государство. Не многонациональное – а собственно двунациональное. То есть с двумя четко выраженными и структурированными титульными нациями – укр. и рус. Представителей остальных национальностей во внимание можно принимать только по соображениям сухой статистики. Однако совершенно ясно, что титульными нациями, которые совместно создали государство, есть две упомянутые. На момент зачатия нашего государства и украинцы, и русские были полноправными и основными субъектами строительства государства. Они отчетливо артикулировали свои потребности и интересы. И сейчас украинские украинцы и украинские русские (к орбите которых тяготеют украинские русскоязычные) являются двумя равносильными силами, которые определяют вектор развития. Неонацистский римейк лозунга «Украина для украинцев», звучащий из Львова, – это полностью проигрышная позиция. Очень часто Львов исповедует биологическое понимание человека и гуманитарных явлений. Определенные львовские среды, недовольные властью и своей половой жизнью, отрицают универсальный для всего мира институт гражданства. Национальность начинает заслонять и профессиональные навыки, и равные права, и законопослушность. Пропагандируется мнение, что этнический украинец имеет преимущество над гражданином Украины. С одной фейсбучной коллегой я поссорился относительно Валида Арфуша. Она распиналась, что тот не имеет права работать на госдолжности из-за того, что ливанец. Я доказывал, что Арфуш имеет полное право работать, поскольку юридически он является гражданином Украины, поэтому имеет те же конституционные права, что и другие. И хотя я на дух не переношу Арфуша, все же считаю, что проблема не в том, что он ливанец по происхождению, – а в том, что он профнепригодный. А, как известно, профессионализм не имеет национальности. Беря шире, львовский глаз не хочет видеть других создателей нынешнего государства, кроме себя. Львов в который раз мыслит категориями формы: мол, раз Украина – значит украинское. А почему же украинцы не хотят быть поляками в Польше, аргентинцами в Аргентине, или чехами в Чехии? Мирное будущее Украины зависит от глубины переосмысливания формулы двунационального государства. А значит, выгонять москалей в Москву и паковать им чемоданы может только враг Украины. Или в львовском случае – слепой.

Пример 4. Этот Львов не способен ни увидеть, ни признать истинного значения эпитета «Украинский Пьемонт». Здесь или не знают, или не хотят знать того, что современные жители итальянского Пьемонта мыслят себя как отдельную субэтнических группу, отличную от итальянцев. Назвались Пьемонтом – пожалуйста отгораживайтесь от Украины, при этом не отрицая своего административного пребывания в ней. Зато травмированная Украиной галицкая идентичность безвозвратно утапливается в большом котле, и каждый год пребывания в составе Украины превращает галичан в суррогат существ, которые обожают гуцульские Карпаты потому, что там нет «тилифона», «телика», есть свежий воздух, брынза стоит «пиисят рублив», а «тёлки» на дискотеку ездят на лошадях. Львовяне как огня боятся своей обособленной идентичности. Они так панически хотят быть украинцами, что не замечают, как впитывают эрзац-образцы укрмаскультуры. И рафинированное львовство, которым хотелось гордиться, куда-то испаряется – так в австрийских сецессийных домах прорастают неорганические украинского кабачки с аппетитными поросятами миргородской породы, а на месте встреч польскоязычной богемы теперь заседает радикальное крыло адидасних нациков. Украина во Львове такая же привнесенная, как и на Дерибасовской. Если бы Львов действительно был Пьемонтом, то очень активно развивал бы свою отличную от украинской идентичности. А также культивировал бы свой отдельный язык, так как Пьемонт – свой язык пьемонтезе. Весь шарм львовских «філіжанок», «коліжанок», «п’єців», «аґрафок», «пателень», «андрутів», «калабань», «студенин» и тому подобного – как раз в их неукраинскости. Украинизация Львова делает его типичным и неинтересным. Сейчас Львов – это анти-Пьемонт, который с точностью до наоборот положил свой собственный колорит и непохожесть на алтарь иллюзорно соборной Украины, двуязычной и двунациональной.

Пример 5. Этот Львов не способен ни увидеть, ни признать, что национализм – это инвариант человеконенавистничества. Не перестану повторять, что миром движут две энергии: любовь и ненависть. Национализм – явление с территории ненависти. Львовское ухо глухое к словам Любомира Гузара: истинный христианин не может быть националистом. Львовяне, которые без знания дела и из соображений тренда зовутся националистами, боятся признать, что их национализм – насквозь реваншистский. Он базируется на мести, на памяти нанесенного зла. Все реваншистские течения апеллируют к образу врага, который или назначается, или придумывается. Так появляются допотопные приветствие «Слава нации – смерть врагам!». Любой национализм является тоталитарным, поэтому неслучайно горячие националисты – самые нетерпимые, фобные, категоричные, ультимативные, гневные. Любовь к своей земле – это прикрытие ненависти к антиподу. Украшается все это неонацистской стилистикой. Факельные марши, черные намордники, парамилитарная форма, жестикуляция «Хайль», скандирование агрессивных лозунгов – это эстетика Третьего Рейха. Его бессознательные (или?) адепты радостно едят египетский чеснок и голландскую картошку, но обожают украинское село. Зарплату предпочитают брать в евро. Одежду покупать импортную. Отдыхать в «загнивающей аморальной» Европе. В какой-то момент я себя успокоил, что эти люди просто заблудились в собственной беспомощности. Националистический Львов – это технология уничтожения Львова; это добровольный аборт из украинского тела и, в принципе, это должно было бы устроить тех, кто хочет ускорить конец проекта «Украина».

Пример 6. Этот Львов не способен ни увидеть, ни признать самообман в утверждении, будто мы европейцы. Львовяне является, возможно, более советскими, чем некоторые братья с берегов Днепра. Потому что, как никто другой, тяготеют к жизни в стиле моно-, Львов спит и видит Украину монотонным, равномерным государством, где есть один язык, одна нация, одна религия, одна культура. Добавить сюда еще одну партию, одного лидера – и будем иметь сине-желтую реинкарнацию советизации, которая тоже основана на создании моно-сред и моно-стандартов. Советскость Львова проявляется также и в голосовании за доктринально левых эсеров («Свобода»), и в люмпен-большевистской практике пренебрежения капиталистами (богатыми собственниками). А еще – в бытовом патернализме, который мы ошибочно списываем на банальную пассивность. Я заметил, что дело не в пофигизме – а в постоянном ожидании решения наших проблем кем-то сверху. Львов семимильными шагами направляется в неосоциализм, декорированный вышивкой (ибо так приятнее глазу). Успех «Свободы» опирается прежде всего не на идеологическую устойчивость электората, как некоторые думает, – а на его глубоко советское и откровенно левое экономическое мышление. Имена Бандеры и Шухевича прорастают только в почве бедности, социального унижения и нереализованности. Чем левее электорат, тем выше проценты набирает такая же левая «Свобода». Вкус денег, доходов, возможностей получать удовольствие от работы и жизни моментально умножает на ноль Бандеру и Шухевича. Чем выше уровень жизни, тем меньше националистических перверсий. Цивилизованные европейцы не могут одновременно исповедовать этнический национализм с налетом неонацизма, быть агрессивными гомофобами, невинно выдавать антисемитские спичи, одевать носки с «дзюрами», мыть голову раз в неделю, идти к людям без антиперспиранта, халявить всегда и везде, покупать детям дипломы. К сожалению, львовяне не воспринимают европейскость как задачу для себя, как шанс поработать над собой и улучшить себя, как возможность себя изменить. Им нужна Европа без очередей на границе – чтобы право свободного пересечения получило нетерпимое, фобное «оно» с дырявыми носками и немытой головой. Европейскость пока ни к чему не обязывает. Опять же, нам импонирует Европа формы, а вот Европу содержания мы, высоконравственные, хотели бы слегка прокатать. Выглядит это так: откройте перед нами все границы, а мы потом подумаем, становиться нам цивилизованными, толерантными и модерными – или все-таки оставаться украинцами.

Львов, тем, чем он является, – должен посмотреть в зеркало. Чтобы стать собой.



Остап Дроздов

My Webpage





Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх