,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Рыночная мистификация в капиталистических обществах и обществах рыночного социализма ч.2
  • 10 октября 2011 |
  • 11:10 |
  • Fess |
  • Просмотров: 550
  • |
  • Комментарии: 7
  • |
0
Разумеется, существуют важные различия между тем, что планируется для рыночного социализма и современным рыночным капитализмом. Любое общество с рыночным социализмом распределяет множество таких благ, как образование, медицинское обеспечение и, возможно, даже некоторый инвестиционный капитал, на основе социальной потребности, а не прибыли предприятий. Также можно ожидать более справедливого обращения с группами, угнетёнными в данный момент, и более широкой амортизации для проигравших в конкуренции. И всё же опыт, который люди получают, продавая свою рабочую силу и покупая товары, соединенный с новым опытом, полученным ими как совладельцами предприятий, скорее будет создавать образ мыслей и чувств, очень похожий на существующий при капитализме. Подобно тому, как это происходит сегодня, мистификация накроет и другие стороны жизни — семью, политику, культуру и образование. Попытка научить людей того времени социалистическим ценностям достигнет весьма скромных результатов по сравнению с каждодневным опытом участия в обмене, который преподаёт совсем другие уроки. Сбитые с толку по поводу денег, конкуренции, человеческой природы и рынка самого по себе, их реального прошлого и возможностей для изменений, люди не смогут ни построить социализм, ни жить согласно его принципам.

Даже допуская, что определённые капиталистические мистификации будут продолжать существовать при рыночном социализме, защитники этой теории доказывают, что может быть достигнут баланс про- и антисоциалистических качеств и что полученный результат будет по крайней мере частично социалистическим. Чтобы разрешить этот вопрос, мы должны понимать, что именно за смесь здесь предлагается, и насколько она неустойчива. В конце концов, существуют вещи, которые хорошо смешиваются, как соль и перец, и вещи, которые не смешиваются совсем, как огонь и вода. На какую пару больше похожи рыночные попытки смешать противоположенные качества, на соль и перец или на огонь и воду? Тот же вопрос может быть направлен социал-демократам, которые защищают смешанную экономику, например, частную собственность, работающую по рыночным правилам и общественную собственность, управляемую по государственному плану. В обоих случаях их защитники верят, что возможно более или менее устойчивое сосуществование между социалистическими и капиталистическими формами.

Ни рыночные социалисты, ни социал-демократы, однако, не уделяют достаточного внимания логике рынка и тому, что можно назвать «динамикой когнитивного диссонанса». Рынок, как я пытался показать, не только место и практика, но и набор правил, которые определяют эту практику. Правилами устанавливаются цели, пути их достижения и перечень наград и наказаний, чтобы держать игроков в форме. Победа требует накопления денег, которые люди могут получить, только инвестируя капитал, продавая рабочую силу и товары. Из-за конкуренции то, что кажется стабильным, сокращается, поэтому капитал ищет расширения, продвигаясь в новые области, когда это только возможно. Необходимо не только увеличивать прибыль, но и сохранять её перед лицом возрастающей конкуренции. Все ищут то, что ещё можно продать. Другое поведение не только жестоко наказывается — материальными лишениями, безработицей, банкротством. Хуже: оно теряет смысл. Неизбежный результат этого — всё большее и большее расширение рынка, которое захватывает то, что раньше находилось за его пределами, включая, в случае смешанных экономик, общественный сектор.

Рынок функционирует за счёт того, что люди могут продать и могут позволить себе купить, в то время как общественный сектор зависит от расчёта социальных потребностей. В смешанной экономике, однако, не требуется много времени для того, чтобы поддержка именно частного сектора стала интерпретироваться как самая важная общественная потребность. Когда рынку отдаётся наиболее привилегированное место и роль в обществе, когда фирмы, работающие по рыночному критерию, обеспечивают социум львиной долей рабочих мест и товаров, у государства нет другого выбора, кроме как помогать рынку исполнять эту роль. Так, во всех смешанных экономиках государство берёт на себя большое количество затрат на ведение бизнеса (через субсидии, налоговые льготы, займы под малые проценты, общественно финансируемые обучение и исследования, то есть «социальные пособия» всякого рода), минимизирует некоторые из его рисков (через предоставление, часто за счёт общественного сектора, гарантий и даже защиты наиболее прибыльным возможностям для инвестирования, покупок и продаж), и пытается держать потенциальные угрозы для прибылей под контролем (через антирабочее законодательство и управление и внешнюю политику, направленную против заграничной конкуренции). Частные компании, находящиеся в собственности капиталистов или наёмных работников, всегда требуют такого рода помощи, и обычно получают её из рук социал-демократов так же, как и от либеральных и консервативных правительств, поскольку потребность в сильном частном секторе ни у кого из них не вызывает вопросов.

Совсем недавно с огромным ростом производства во всём капиталистическом мире, и, следовательно, ростом инвестиционного капитала и товаров для продажи, достаточная ранее помощь государства оказалась неудовлетворительной, и правительства стран со смешанной экономикой оказались заняты переработкой смеси, чтобы ещё больше увеличить размер и расширить преимущества частного сектора. Прогрессирующее сворачивание государства всеобщего благосостояния, дерегулирование и приватизация многих общественных предприятий — главные формы предпринятых преобразований. Итогом всех партийных баталий, выигранных и проигранных на политической арене, стало это изменение, произошедшее исключительно из-за самой сущности рынка, из-за его логики, той же логики, которая указывает на невозможность долгого стабильного сосуществования рыночных и социалистических черт в будущем обществе рыночного социализма.

А наше мышление, вдохновленное рынком? Совместимо ли оно с мышлением, чувствами и способом принятия решений, необходимых для функционирования социализма? Проще говоря, могут ли люди развить взаимную заботу, необходимую для эффективного взаимодействия, и в тоже время поддерживать взаимное безразличие и жажду личного успеха, которые дают им преимущества в конкуренции? И хотя в любой момент, вероятно, можно найти такие противоречивые качества внутри одной личности, это соединение чрезвычайно неустойчиво. Время, отведённое для «рыночных мыслей», вскоре будет просто занимать целый день, и не только потому, что проблемы, на которые эти мысли направлены, никогда не будут полностью решены, но также потому, что эмоции, которые их сопровождают, особенно жадность, страх и беспокойство, не могут просто включаться или выключаться по желанию. Ни надежды, ни ценности, ни эмоции нельзя просто отделить от других чувств, и когда они приходят в столкновение со своими противоположностями, обычно начинается битва за доминирование. Развивается когнитивный диссонанс, и в этой битве победитель заранее известен. Политический теоретик Роберт Гудин убедительно доказал, что способность людей отвечать на моральные стимулы (такие, которые делают социализм возможным) уменьшаются с увеличением материальных стимулов (деньги и тому подобное). «Базовые стимулы», заключает он, «вытесняют благородные»[15]. Такова динамика когнитивного диссонанса. Китай показывает нам пример того, насколько быстро и, кажется, полномасштабно может произойти такая трансформация. Пока рыночные способы мышления и восприятия получают ежедневную подпитку в рыночном опыте людей, развитие социалистических качеств и социалистических практик в любой сфере не может зайти очень далеко.

Если рыночный социализм не может привести к социализму, как мы должны характеризовать тех, кто его защищает? Перед тем как ответить на этот вопрос, важно отметить, что теоретическая школа, которая называет себя «рыночным социализмом», подразделяется на несколько разных направлений, в зависимости от того,
1. Подразумевает ли цель — рыночный социализм — только предприятия, которыми владеют рабочие, или же комбинацию предприятий — управляемых рабочими, находящихся в частном владении, национализированных и т.д.;
2. Последует ли за рыночным социализмом коммунизм, или первый сам по себе конечная стадия общественного развития, обозначающая границу, до которой общество будет прогрессировать в направлении кооперации;
3. Может ли рыночный социализм начать развиваться уже сейчас внутри капитализма, или необходима некая социальная революция и правительство рабочих, чтобы начать его строить (несмотря на то, что сейчас разворачиваются некоторые социалистические эксперименты).

Те, кто понимает рыночный социализм как комбинацию предприятий, которыми владеют наёмные рабочие, и находящихся в частном владении, считают: это всё, чего человеческое общество может достигнуть. Они верят, что мы можем начать строить такое общество прямо сейчас при капитализме. Их лучше рассматривать как реформаторов, а не социалистов, так как их рыночный социализм есть на самом деле лишь реформа капитализма. Более точным названием их цели будет «экономическая демократия», а их самих — «радикальные демократы»[16].

С другой стороны, рыночные социалисты, которые отстаивают экономику, где будут доминировать предприятия в собственности наёмных рабочих, и которые рассматривают рыночный социализм как переход к коммунизму, и верят, что изменения такого рода потребуют социалистической революции и рабочего правительства, действительно являются определенным видом социалистов[17]. Но, поскольку их решение, как я доказываю, неработоспособно, их лучше понимать как утопических социалистов и их цель — как разновидность утопического социализма. Один из ведущих рыночных социалистов, философ Дэвид Швейкарт отрицает утопичность рыночного социализма, в частности, потому, что «понятно, что на текущей стадии нашего развития ни одна из наших ценностей не может быть полностью реализована»[18]. Моё обвинение, однако, мало относится к тому, насколько экстремально чьё-либо видение будущего (драматические изменения действительно происходят в обществе, как и в природе), но к возможности его реализации. Умеренность рыночного социализма не спасает его от нереализуемости, и именно поэтому он утопичен.



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх