,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Письмо Сталину
  • 10 января 2011 |
  • 08:01 |
  • JheaD |
  • Просмотров: 76751
  • |
  • Комментарии: 135
  • |
В марте 1937 г. простая русская женщина Анна Алексеевна Павлова, 1894 г. рождения, портниха из Санкт-Петербурга, получившая образование до 1917 г. в сиротском приюте, направила письма одинакового содержания Иосифу Сталину, в НКВД Ленинградской области и в германское консульство в Ленинграде. В результате последовал скорый арест, судебное разбирательство, закончившееся вынесением приговора, осудившего А. Павлову на десять лет лагерей. В декабре 1937 г. новое судебное разбирательство изменило приговор на смертную казнь. Приговор был приведен в исполнение 21 февраля 1938 г. Письмо Анны Павловой Сталину было обнаружено А.Я. Разумовым в архиве КГБ и опубликовано в 9-м томе «Ленинградского мартиролога» в 2008 г.

"Секретарю ЦК ВКП(б) Сталину

Да неужели тебе не надоело, тиран русского народа, со своими паразитами-коммунистами играть комедию?

Кричите на всех перекрестках, пишите, что весело живется только в СССР, больше нигде.

За рубежом: голод, холод, нищенство, — а что делается у тебя под носом, ты ничего не видишь. Ты выйди из святых стен Кремля да посмотри, до чего довел народ бедный, ходят как тени загробные от твоей весёлой жизни: оборванные, разутые, голодные и холодные.

Пишете, что в Германии снизили зарплату рабочим, мол, на что им хватит этой зарплаты при существующей дороговизне; а на что хватает нам зарплаты, что ты нам, беднякам, — платишь, только у других все видите, а у себя ничего не видите; если им и снизили зарплату, то получали все, что заработали, а мы заработаем 30 р. — 15 р. отдай на блядовство феодалам-коммунистам. Иpoд ты проклятый, ведь ты весь народ поработил, хуже, чем на барщине, сейчас русскому бедняку живется, всех обратили в рабов-батраков и заставляете на себя, паразиты-бандиты, работать. Кричите, что наша, мол, единая коммун[истическая] партия ВКП(б); что Вы — (б) лучшего названия себе придумать и не могли, за то все поотъелись на народной крови, ходите, как борова отъевши[еся] йоркширской породы, от нечего делать занялись блядовством, переблядовались и других заставляете, а кто не блядует, тому нет житья.

Уж Вы с пьяных глаз не знаете, чего Вам еще выкинуть, чем бы помучить народ.




Письмо Сталину
На фото: И.В.Сталин, речь на VIII съезде ВЛКСМ.



Пишете, что в фашистской Италии на женщину смотрят как на существо низшего порядка, — а как Вы смотрите на женщину, в особенности твои паразиты, враги народа русского. Ты дал им власть на местах, что хотят то и творят. Вот я себя в пример возьму. С 1930 г. я лишилась площади, потому что моей сестры муж работал на военном заводе, я все время жила с сестрой. Наша квар[тира] была в Ленинграде на Сергиевской ул[ице] (Ленинград наша родина); в 1918 г. завод эвакуировался, сперва в Нижний потом в Москву, я проживала вместе с ними [на] ст[анции] Подлипки завод № 8 за Москвой. Сестры муж — паразит, коммунист, — прожив с ней 13 л[ет], развёлся, перешёл на другую работу, ему дали помещение, а нам пришлось освободить помещение з[аво]да, так как мы не имели никакого права жить на территории з[аво]да; вернулись в Лен[инград]д обратно и с 1930 г. не можем получить площадь. Прошли все инстанции в Лен[ингра]де. Писали в Москву на неправильные действия. Ни один паразит-бандит не пошел навстречу. Почему — очень ясно:

1) я русская,
2) не могу дать взятку, так как у нас в свободной стране без взяток ничего не делается,
3) площадь есть для русских только за 2000 р. и дороже,
4) площадь есть: жидам, кавказцам и русским, кто продал душу свою чёрту,
5) или иди блядовать с коммунистами, иначе площади нет.

На все просьбы ответ один: площади без денег нет, площадь для демобилизованных и для 25-т[ысячников], или жди, кто умрет.

Это защита русской одинокой женщины в СССР. Такого безпутства и наглости ни в одной стране не встретишь, я ни одной страны не знаю, где так мучают народ, как в СССР.

Кричите, что народная власть. Я дочь народа. Отец мой николаевский солдат,— а разве я могу приветствовать такую бандитскую власть, когда с 1930 г. с меня все жилы вытянули, высчитывают на ком. строит. по 5-6 — 7 руб. в месяц, а площадь не дают. На заем и другие общества подписывайся, а кто не подписывается, со свету сживают путевок ни в дом отдыха, ни в санаторию не дают. Вот моя сестра-паразитка раз была замужем за коммунистом. Благодаря ее замужества хулиганского, что ее пожалела да с ней вместе поехала с родины в Москву, сижу без площади. Я её заела из-за этого. Но её в пример поставлю, тоже мучается, как и я, но только она уже вся разбитая нервно, врачи не лечат, говорят, нужно санаторное лечение. В 1936 г. не подписалась на заём, потому что правление не идёт навстречу в получении площади, за это ее не посылают в санаторию, а строит[ельный] сбор ежемесячно 6 — 7-8 р. высчитывают, — где же справедливость? Это называется в СССР все делается добровольно, насилия нет, — а это не насилие над человеком: сиди голодной раздевши, не говоря о лечении; а Вам отдай, сними последние штаны.

Вот я и дожила до ручки, осталась юбка да спецхалат; свалится, и останешься в чем мать родила. Вот сейчас работница шьет. Платье стоит 50 р.: две части правлению, 1 часть работнице, а ей дан хулиганский план 750 р.; да разве это не барщина, не издевательство над личностью, сколько же ей надо выработать, а кто не вырабатывает, у тех душу всю вытягивают, мол, почему один вырабатывает, а ты не можешь. Очень просто: Бог лес не ровнял, а людей и подавно, вот твоя poжа рябая, а у другого нет, так и в плане.

Ты со своим хулиганским стах[ановским] движением перемутил весь народ, сделал народ зверем, один другого поедом ест;тебе это на руку, но не безпокойся, возмездие всегда бывает, лопнешь и ты от народной крови. Кричите, что Пятаков и др. враги народа. Да Вы и есть единые враги русского народа, изверги, иезуиты, вампиры народные, а тех, что расстреляли, есть мученики правды. Ты думаешь, один ты умен, как поп Семен, а все дураки, ничего не понимают, — не думай, люди терпят из-за своих близких; у кого мать, отец, дети, муж, жена, а у меня никого — вот и пишу; не думай, что так все довольны Вашим хулиганским распорядком, но всем приходится молчать и приветствовать Вас, паразитов, ублюдков, душегубов народа. За что за спинои штык и плеть кавказская. Ты только вспомни, сколько замучил народу; подожди, будешь подыхать, все тобою замученные обступят тебя и дашь ответ перед Богом за свои злодеяния; что бы твои бандиты ни натворили, всегда отвечает их атаман, так как даешь им на местах творить всякие беззакония. Еще в 1930 г., будучи на ст[анции] Мытищи, Kor да работала в суде, видела, сколько ты гнал эшелонов, набитых, так сказать, кулаками Летом жара; дети, мужчины, женщины все точно cкoт забиты в вагоны, меня жуть бра ла, думаю, и других, кто видел эти картины, — а сколько еще не видели замученных тобою людей!? Это называется в своб[одной] стране, слово скажешь в застенок на пытку. Настали времена Бирона и Потёмкина; читая раньше эти книги, как-то не верилось, неужели были такие изверги людского мучения, а теперь сама дожила до счастливого времени. Дом смерти на Литейном. Крестьян разогнал, все разбрелись по городам, а основным жителям жить негде, а еще пишете, что троцкисты хотели разогнать колхозы. Да крестьяне перекрестились бы, что их избавили бы от барщины, — разве это не издевательство над крестьянином: он не может распорядиться своим хозяйством, понабили в каждый колхоз этих паразитов коммунистов, а батраки их обрабатывай,— это только может поступать так единая справедливая ВКП(б).

Работая в суде, заставляли посещать политкружок, раздали политграмоту на 8-9 стр[аниц] — картина, как безработный в Германии сидит с женой в углу, стоит кухон[ный] стол и 7-лин. лампа, — а я — трудящаяся, да так же живу (вычеркнуты несколько слов.— Ред.), 2-е лиц ютятся в углу на проходе, мимо ходят все, пол ходит ходуном, потолок достаёшь рукой, воздуху мало, а в особенности сестре нервнобольной; иди работать, всегда не выспавши, не отдохнувши, выполняй план хулиганский, крысы по тебе бегают, да к этой весёлой жизни разувши и раздевши; сядешь есть, так этот ком[мунальный] ребенок на горшок. Не поймёшь, что ешь, — хлеб или из горшка, и такая жизнь с 1930 г. Какой же может быть человек здоровым, где же Ваша культурная жизнь, о которой пишите, в театр забыла как и дверь открывается, живешь как лешак. Нет, чёрт твою пусть душу возьмет, кровопийца проклятый, тебя, родного отца, забить со своим ЦК в угол на проход, где я живу, да посмотреть, как бы ты пожил на этом месте. Заелись и забыли, чем щи хлебали, где ты со своим ЦК был до смерти Ленина, выглядывали, чья возьмет, а потом появился как диавол и замучил весь народ; кричишь, что ты в конституции дал все народу. Да чего ты нам мог дать, мы больше имели от батюшки-царя. Ты отнял нашу родину, закон справедливости наших отцов, веру в человечество, честь и совесть, сделал из порядочных людей ворами, хулиганами, убийцами, будучи сам убийцей. Дать ничего ты нам не мог, это всё наше было, так как ты сам пришелец со своими бандитами-каторжниками забрал в свои руки все и издеваешься над народом.

Дураки будут те страны, которые у себя сделают революцию, неужели ещё не научились на наших страданиях, что значит свобода. Верно подметил Андрэ Жид, что у народа ничего своего нет, что велят, то и говорят, твоя конституция есть настоящая проституция, ни больше ни меньше. Ты мучаешь народ, а Вас паразитов, ублюдков, разит Господь. По очереди дохнут твои yблюдки: издохнет бандит — сейчас вывешиваете флаги, комедианты проклятые.

Кирова убили — за одного ублюдка сколько пролито крови и разорено семейств, а кричите, что гнев народа, народ требует смерти.

Врете, бандиты, кровопийцы, это Ваши слова, а не народа. Народу этого не надо, народу нужна здоровая, сытая жизнь и культурная, а это твои слова, чтобы удержаться у власти.

Всё равно рано или поздно под жoпу тебя поддадут и всех твоих холуёв. Чуть что за границей заговорят, сейчас процесс, знаю Вашу комедию, комедианты проклятущие, — недаром больше 17 лет работала в суде, все Ваши подходы изучила.

Теперь тобою ещё не учтены одни сортиры и там не висят твои портреты, а то твоей рожей завешены все дыры. Теперь повесить в сортир, и будешь следить, сколько каждый сходит, тогда всё будет на учете, наверное, это забыли.

Пишете, что фашисты ни в розницу, а оптом распродают родину, — а Вы нашу русскую родину по клочьям разорвали, и нам ничего не осталось. Ты только ублаготворяешь штыки да коммунистов, одним словом, собрал банду вокруг себя, всем все дал, а народ бедный в кабалу закрепостил, хуже в тысячу раз, чем было в крепостное право; а поэтому заткните свои грязные глотки, не суйте нос в чужие страны, где правят господа, Вам, хамам, далеко до них, сидите-ка лучше на своем вонючем коммунистическом навозе. Ваша коммуна — кому да, кому нет.

Мне лично от Вас, бандитов, ничего не надо, я требую, чтобы меня этапом отправили в одну из фашистских стран, где бы я могла остаток своей жизни отдать на пользу господам, а на Вас, бандитов, больше работать не хочу. Вы от меня отняли молодость, здоровье своей проклятой революцией. Ушли лучшие годы молодости, не жила как человек и устала жить в такой бандитской стране. Почему при царе жилось хорошо и сыто, я получала 15 р., была одета, обута и сыта, понятие не имела, как ходить побираться с получки до получки: день поешь, а 2 дня так живи, это — свободная страна. В театр ходили чуть ли не каждый день, а теперь [с] 1930 г. ни разу в театр не ходила, все от веселой жизни. Все проклятия народа лягут не только на тебя, а и на твоих выблядков, от тебя рожденных, дети отвечают за грехи родителей.

Я знаю, меня не направите этапом к господам. Я требую себе расстрела и с радостью умру, чтобы глаза не видели этой нищенской жизни. Заранее предупреждаю-расстреливайте сразу, так как на Ваших каналах, куда Вы ссылаете народ (без насилья, как кричите), я работать не буду, на месте убьете, а я палец о палец не ударю для бандитов. Народ живет не для себя, а живет для коммунистических ублюдков-паразитов. Может быть, Ленин был бы жив, не мучил бы русский народ, а может бы сам попал в оппозицию или — его бы по-кавказски придушили в Кремле.

8/III А. Павлова
Мой адрес: Ленинград,
Мойка, д. 10, кв. 35 Павлова А.А."


Цитаты по:
*История России. ХХ век: 1894-1939. Под редакцией профессора МГИМО А.Б.Зубова. (стр.959-962)
*Мученица правды. Дело портнихи Анны Павловой // Ленинградский мартиролог, 1937-1938: Книга памяти жертв политических репрессий. Т. 9: март — апрель 1938 г. / Отв. ред. А.Я. Разумов. Спб.: Российская национальная б-ка, 2008)

Письмо Сталину
На фото: Дом №10 по набережной Мойки (современное состояние), где и жила Анна Павлова


Павлова Анна Алексеевна, 1894 г. р., уроженка и жительница г. Ленинград, русская, беспартийная, портниха 24-го пункта артели "Конфекцион", проживала:, наб. р. Мойки, д. 10, кв. 35. Арестована 19 апреля 1937 г. Спецколлегией Леноблсуда 28 ноября 1937 г. приговорена по ст. 58-4 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстреляна в г. Ленинград 17 февраля 1938 г. Место захоронения - г. Ленинград.




"Ленинградский мартиролог" 15 томов о расстрелянных и приговоренных
Мы перевыполнили план по смерти. 2007-й — год 70-летия начала массовых репрессий. В Санкт-Петербурге в середине октября выходит очередной том «Ленинградского мартиролога»


Составители и издатели стараются собрать имена всех жертв политических репрессий советской власти. Анатолий Яковлевич Разумов, историк, сотрудник Российской национальной библиотеки, составитель и редактор мартиролога, рассказал корреспонденту The New Times о страшных фактах, найденных в процессе работы над мартирологом.

Сколько имен в вашем мартирологе?
Имен, связанных с Петроградом-Ленинградом и Ленинградской областью, в этих 15 томах будет около 60 тысяч. И это до 1954 года. А в электронном виде, на сайте, мы постепенно помещаем имена и всех других репрессированных. Это восьмой том. Всего будет 15 томов о расстрелянных и приговоренных к расстрелу, но по разным причинам не расстрелянных — к примеру, умерших до приведения приговора в исполнение.

Тема расстрелов — это и тема мемориальных кладбищ. Под Петербургом — Левашовского, под Москвой — Бутовского. А где еще хоронили расстрелянных?
Это один из самых сложных вопросов. Наше Левашовское кладбище единственное в окрестностях признано как место захоронения репрессированных. Но хоронили не только там, теперь это уже понятно по свидетельским показаниям, по косвенным документам. И не только у нас, но и по стране: сколько лет уже прошло, а места захоронения отдельных людей практически не удается определить, за редким исключением.
В четвертом томе «Ленинградского мартиролога» опубликована история священника Алексея Чужбовского, он служил на кладбище Памяти жертв 9 января, бывшем Преображенском. Работники кладбища, конечно, знали, что туда по ночам привозят расстрелянных. Потом поступили агентурные донесения в органы, что работники кладбища обсуждают с посетителями эти ночные захоронения. Арестовали цветочницу при кладбище и священника. Допросы по этим двум делам отличаются кардинально от остальных дел: обычно протоколы допросов по 1937 году — полный бред, а тут дотошно расспрашивали: кто еще знал, кому вы еще говорили, кто свидетель? Обоих расстреляли за «антисоветскую пропаганду». Священника привезли хоронить именно на то кладбище, где он служил, его опознал могильщик, похоронил отдельно и рассказал его дочерям. Со старшей дочерью я познакомился в начале 90-х годов, и только благодаря этому случаю и отдельному человеку мы теперь точно знаем, где еще хоронили в то же время, что и в Левашове. По самым приблизительным оценкам, в течение 1937—1938 годов, за полтора года, в стране были арестованы полтора миллиона.

Ведь следователям надо было что-то написать в бумагах более или менее здравое, осмысленное.
Да ничего здравого не нужно было! К приказу прилагались образцы телеграмм и образцы следственных дел, шаблон протокола допроса. Добавляешь какие-то мелкие детали для разнообразия... Можно было придумывать что угодно — лишь бы выполнить план!

Следователям требовалось только время для оформления бумаг...
Иногда и этого не нужно было. Параллельно шла кампания по ликвидации «шпионов, диверсантов, вредителей», по всей стране была разослана разнарядка, в каком районе каких шпионов искать. К Ленинграду и области были «приписаны» диверсанты-соседи из Польши, Финляндии, Эстонии, Латвии. Присоединили еще Германию, Иран, Японию («харбинцев» — японских шпионов), Русский общевоинский союз («шпионов» — военных старой армии). По всей стране с вариациями разворачивались чистки: в Ленинграде греков было мало, поэтому больше «ударяли по грекам» где-нибудь на Украине. Только по спискам польских шпионов в Ленинграде и области были расстреляны за полтора года почти 6 тысяч.

Человеческое в бесчеловечном

Работая с документами, находили ли вы проявления хотя бы чего-то человеческого во всем этом чудовищном процессе, какие-то проблески человеческой души?
Разглядеть за всеми этими казенными документами проблески души практически невозможно. Редкость. Такое не могло сохраниться в документах, только в воспоминаниях людей. В протоколах 1937 года нет ничего человеческого. А в более ранних документах встречаются живые слова. Сотрудница нашей библиотеки еще в 20-е годы, Медведовская, была дочерью полковника царской армии. Первый раз ее арестовали в начале 30-х годов. В протоколах допросов есть ее подлинные слова: «Мой отец был георгиевский кавалер, и я ничего не боюсь. Заявляю, что все большевики — лжецы, доносчики и недостойные люди. Мне известно, что моя родина находится под властью лжецов. Я их глубоко и сознательно ненавижу. Вы меня, дочь офицера, пытаетесь пугать, шантажировать? Да я отказываюсь с этой минуты вообще произносить здесь хоть единое слово!» После этой записи — ничего, ни одного допроса. Она получила по своей статье максимальный срок, вышла в 1937-м, ее снова арестовали и сразу расстреляли. Сейчас мы подготовили к публикации историю Бобрищева-Пушкина. Известный адвокат, политический деятель, блестяще играл в шахматы, выступал на драматической сцене, его предок был декабристом. В революцию эмигрировал, но эмиграция ему не понравилась и он стал одним из организаторов движения «Смена вех». Вернулся, успел получить амнистию еще от Ленина, работал адвокатом, публиковался. Но с 1927 года начались конфликты: он же умный человек, видел, что все не туда идет. Его выгнали из адвокатуры. Он выступил против раскулачивания, против закона о хищениях — публично заявил, что это антирабочий закон, что рабочие получают мизерную плату. В конце концов арестовали его сына в 1933 году и расстреляли. После этого он запил, стал сочинять едкие стихи «контрреволюционного характера», к примеру:
Дети, не верьте, всё врет вам Маршак,
Мистер Твистер совсем не дурак,
Быть не могло этой глупой истории
Ни в «Англетере» и ни в «Астории»...

Строчки сохранились в памяти его соузника
по Соловкам.
Бобрищева-Пушкина осудили, приговорили к расстрелу, но он написал кассационную жалобу во ВЦИК и прошение о помиловании на имя Сталина. Его помиловали, направили в Соловки, он там просидел до 1937 года, когда его просто включили в расстрельные планы и расстреляли.

Заслуженные убийцы

Неужели у этих следователей, палачей ничего даже не мелькало человеческого? Хотя бы простая психологическая усталость...
Документы этого не сохранили, зато из некоторых протоколов становится понятно — среди них были скоты из скотов. Ведь были созданы условия, чтобы самое страшное, самое низменное в человеческой природе расцветало без всякого осуждения и ограничения: били женщин, издевались над стариками и инвалидами. И не специально вымуштрованные чекисты, а, например, рабочий с завода направлен как передовик производства на укрепление рядов, он получает к юбилею ВЧК наградное оружие за проявленную верность. Я уж не говорю о палачах, их было немного, их берегли, об их «работе» даже в органах знали немногие, это была строжайшая тайна.

И как такой палач мог прийти потом домой и хотя бы чисто по-человечески пожаловаться на усталость жене или матери? Что можно в этом случае сказать? Что палец устал нажимать на курок?
Сказать он точно ничего не мог, это была секретнейшая работа. В наградных документах писали — «За особые заслуги в охране социалистической законности». Есть воспоминания одного бывшего разведчика Быстролетова, который в камере в Москве сидел с бывшим наркомом внутренних дел Белоруссии Наседкиным. Быстролетов записал, что ему Наседкин рассказал в последние свои дни, как он действовал как нарком Белоруссии: выпивал, потом слал в Москву эту шифр-телеграмму о количестве расстрелянных, опять выпивал. «И вы знаете, — говорил Наседкин, — сколько кубометров земли надо выкопать, чтобы уложить столько тел в могилу?»

В этом потоке страшных фактов вы сами что-то для себя выделяете?
Самое тяжелое впечатление, это когда я сидел на дне раскопа в Бутово (исследование Бутовского полигона проводилось по благословению Патриарха), расчищал скальпелем кисть руки. И вдруг понимаю, что пальцы переплетены, что это две руки, протянутые навстречу друг другу: видимо, люди были еще живы, когда их засыпали.

600 книг убитых

У меня ощущение, что в последние годы поиск имен репрессированных — сильно непопулярная тема.
Мы этим постоянно занимаемся, поэтому для нас тема актуальна. И в обществе, я думаю, тоже. В 2004 году мы издали указатель по всем книгам памяти жертв политических репрессий. Там указаны 600 книг, изданных с 1989 года. Сейчас готовим новый указатель — по сравнению с 2004 годом он увеличился более чем на треть по количеству изданий, почти вдвое. Ничего не заглохло, не ушло. Раз не может этим заниматься все общество, должны заниматься те, кто чувствует, знает и понимает. Пусть делают свое дело. Страна в беге времени от страха или по каким-то другим причинам пока не поняла и не осознала, что произошло в ее истории. Но это случится.

Сейчас нередко проводят параллели между фашизмом и советским коммунизмом — во всяком случае, того, сталинского периода. Между идеологией, методами, принципами.
Можно назвать происходившее у нас еще более иррациональным и особенно ужасным, потому что на словах, на газетных полосах наш строй, вся советская жизнь рядилась в белые одежды, сюда, через границу, в Советский Союз, бежали рабочие и крестьяне из других государств в надежде найти здесь свободу, рабочее счастье. Они сразу же становились иностранными шпионами и теперь лежат по всем этим могильникам! А последствия войны? Ну где в истории было такое, чтобы в первые четыре месяца войны три с половиной миллиона солдат оказались в плену? И это при том, что страна готовилась к войне.

Что для вас все-таки страшнее — фашизм или то, что происходило в нашей стране?
Наверное, то, что было у нас. Во всяком случае, фашизм более понятен, он сам себя откровенно декларировал. А в стране рабочих и крестьян больше всего перебито рабочих и крестьян!.. И только в 1989 году сказали правду о расстрелах. И могил не найти. И пока не восстановлены ни имена всех погибших в массовых репрессиях, ни имена погибших и пропавших без вести в войну. Без этой памяти Россию не поднять.

newtimes.ru



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх