,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Александр ЗБРУЕВ: «Читая в архивах НКВД протоколы допросов отца..."
  • 7 ноября 2010 |
  • 17:11 |
  • Stalker |
  • Просмотров: 77175
  • |
  • Комментарии: 4
  • |
«СРОК МАМЕ ЗАМЕНИЛИ ССЫЛКОЙ»


Как по мне, Александр Викторович, зрители любят вас не только за многочисленные актерские достоинства, но прежде всего — за сильное мужское начало. Как вы считаете, это качество приобретенное или гены все-таки сказываются?

Не знаю, за что любят, — не думал об этом, но если за роли, сыгранные в кино или театре, большое спасибо.

Ваш отец занимал пост заместителя наркома связи СССР: в 37-м, когда кошмарная сталинская метла мела чуть ли не всех подряд, после возвращения из служебной командировки в Соединенные Штаты он был арестован и вскоре как враг народа расстрелян. Скажите, вы задумывались над тем, почему именно вам выпала такая судьба?

Дело в том, что она не только мне выпала, — я ее с миллионами людей разделил. По малолетству это просто не понимал, да и знал, честно говоря, немного — тогда все скрывалось. Позже какая-то картина по рассказам сложилась — я ведь отца никогда не видел. Родился уже после того, как его расстреляли, и для меня слово «папа» было чужим, не вызывало никаких эмоций и ассоциаций. Мать заменила всех — она была самым-самым родным, любимым, близким мне человеком.

Совсем недавно меня допустили к архивам НКВД, и когда я взял в руки папку с протоколами допросов отца, мне стало не по себе: за их корявыми строчками явственно проступало его лицо. Кстати, об этом был снят документальный фильм, но не знаю, выйдет он на экраны — не выйдет... Наверное, впервые в жизни я, читая во время съемок эти жуткие документы, не выдержал и расплакался. Пришлось даже остановить работу, потому что от прочитанного меня колотило.

Там были доносы?

Разумеется, ну куда же без них, но самое страшное другое... Судили, как было тогда заведено, три человека, так вот, я обратил внимание, в котором часу они начали и когда был оглашен приговор, — на все про все ушло 15 минут. Потом, на суде, от показаний, данных на допросе, отец отказался, потому что...

...били?

Естественно, чтобы заставить человека оговорить себя, энкавэдисты применяли всякие методы воздействия.

Я где-то читал, что ваши родители познакомились в театре — оба состояли к тому времени в браке, но расстаться было выше их сил...

К сожалению, вместе они прожили совсем недолго. Когда отца забирали, он успел маме шепнуть: «Знаешь, Тата, если родится девочка, назови ее Маша, а если мальчик — Саша»... Я появился на свет в знаменитом роддоме Грауэрмана, находившемся неподалеку от нашего дома на Арбатской площади. Маму как жену «врага народа» должны были отправить в исправительно-трудовые лагеря, но сжалились и заменили срок ссылкой. Позволили даже меня взять с собой, и я, как теперь понимаю, по сути, спас ей жизнь. Ради ребенка она все это вынесла — в Москву вернулись мы лишь через пять лет.

Куда вас сослали?

Под Рыбинск.

Вы были маленьким, тем не менее какие-то обрывочные воспоминания о том времени сохранились?

Почти ничего. Помню только двухэтажный барак, в котором мы жили, печь типа буржуйки — вряд ли сейчас знают, что это. Ну (улыбается), пусть почитают в литературе...


«НА ШКОЛЬНОЙ ЛИНЕЙКЕ, ПЕРЕД СТРОЕМ, С МЕНЯ СНЯЛИ ПИОНЕРСКИЙ ГАЛСТУК»


Как же вы вернулись в Москву — ведь у вас там ни кола ни двора не осталось?

До ареста наша семья жила в огромной пятикомнатной квартире. У отца было все: и своя машина, и служебная, но часть имущества конфисковали, остальное разворовали, а квартира стала коммуналкой — в ней поселились другие люди. Слава Богу, одну комнатку выделили моему старшему брату. (Мама у нас одна, а отцы разные, поэтому его не тронули). Женя, которому было тогда 14 лет, остался один в этих стенах среди костюмов моего отца и книг — того, что уцелело от прежней жизни. После возвращения мама, красивая женщина, окончившая актерский факультет, вынуждена была работать контролером на электроламповом заводе...

Клеймо сына «врага народа» мешало вам жить?

Долгое время я этого не осознавал, потому что по натуре человек вольный. Мне было хорошо на улице, среди друзей — шпаны, голубятников, — я обожал гитару и дворовые танцы под патефон. Не осознавал еще, что не такой, как все...

... Сколько мне было: 10 или 11 лет, когда в пионеры приняли? Тогда это делали просто: выстраивали третьеклассников, повязывали им красные галстуки, и все дети хором повторяли за кем-то из вожатых дурацкую клятву. Через дней пять, может, раньше, школу опять созвали на линейку. Никто не понимал, что происходит, и я в том числе. Перед строем громко скомандовали: «Збруев, шаг вперед!»... Вместе со мной вызвали еще какого-то парня — к нам подошли и сняли с нас галстуки...

Я был в недоумении и воспринял это как наказание за плохие оценки, прогулы. Может, думал, они к моим двойкам придрались, но потом мне все объяснили. У нас была замечательная завуч, которая, похоже, тоже каким-то образом пострадала. Она моей маме сказала: «Ну а что вы хотите — такое время».

Как ни странно, память у людей короткая, поэтому и сегодня не перевелись краснобаи, которые рассказывают, как было хорошо при Союзе, и призывают вернуться к коммунистической идеологии. При этом они забывают, что человека могли за 15 минут приговорить к расстрелу и ни за что ни про что казнить... Хочу процитировать ваше высказывание в одном из интервью: «Люблю ли я свою родину? Увы, безответно. Мы ее любим, а она нас нет — напротив, делает все, чтобы затруднить жизнь, поставить новые проблемы. Я даже не знаю, за что к ней так привязан. Может, за место, где родился и вырос? За Арбат, по которому ходила моя мать, по которому отца повели на расстрел? За друзей, голубей и первую блатную песню? Не представляю, за что еще любить родину, которая только отбирает»...

Послевоенное ваше детство было, я так понимаю, полубеспризорное — мать не имела возможности за вами присматривать, и формировала вас улица...

Ну, в общем-то, да.

Трудно поверить, что вы росли хулиганистым парнем, от учебников сбегали на тренировки по боксу и гимнастике и дважды оставались в школе на второй год...

Вы очень хорошо все обо мне знаете, и я благодарен за это, хотя... Мне почему-то кажется, что, если зрители артиста и впрямь любят, воспринимают его не столько по эпизодам биографии, сколько по экранным и театральным образам. «Ах, какой счастливый человек!» — говорят они о кумире. Наверное, когда речь идет о профессии, о ролях, это правильно, но есть рядом с нами еще то, что до сих пор царапает, и довольно сильно... Главное — не замкнуться, не озлобиться, не стать злопамятным. Cуществуют все-таки солнце, голубое небо, замечательная литература — да много чего интересного!



Источник



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх