,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Стефко Оробэць: «Языковая ортодоксия меня уже достала!»
  • 19 сентября 2010 |
  • 15:09 |
  • irenasem |
  • Просмотров: 46130
  • |
  • Комментарии: 4
  • |
0
Вместе с тем общественность не обратила никакого внимания на критические оценки относительно украинцев и галичан, которые были сделаны в самом Львове. Около года в «столице Галичины» спокойно распространяется книга «Кпинтуз» («тузовый шутник»), изданная объединением творческих деятелей Львова «Гільдія галицьких гумористів» («Гы-гы-гы»). В этом альманахе тьма мест вроде такого микродиалога: «— Чому серед українців мало гоміків? — Бо українець не любить українця». Или, скажем, в разделе «Конституція України по-галицьки» находим следующее: «Стаття 58. Правдивий галичанин цілодобово палить газ на кухні, економлячи на сірниках, і щоб у москалів менше газу лишилось».

Все эти «неподобства» собрал и опубликовал наследник древнего священнического (греко-католического) рода, выпускник Львовской консерватории (классический пианист) львовянин Стефко Оробэць. Он же — лауреат первой «Червоної рути», артист и один из основателей здорово нашумевшего в свое время театра политической сатиры «Не журись!», шоумен, кабаретмен, издатель, председатель «Гы-гы-гы» и проч.

«Фана»* — как ширма для дерибана

— Маэстро Оробэць, как вы думаете, почему изданная вашими усилиями книга не вызвала достойной гневной реакции со стороны сознательных украинцев (галичан)?

— Точно сказать не могу. Могу предположить, что книга в смысле резонанса выглядит каплей в море. 500 экземпляров никто не заметил. Вот если бы что-то из этого юмора попало на центральные телеканалы, тогда реакция не заставила бы себя ждать.

— Но все же издание наверняка попало в руки кому-то из проукраинских политиков, общественных и культурных деятелей...

— Я бы хотел думать, что те лица, которых вы сейчас перечислили, понимают, что содержание «Кпинтуза» не является антиукраинским или антигалицким. Авторы этой книги любят украинца и галичанина, но им не нравятся некоторые черты наших соотечественников. Я и мои коллеги посредством юмора-сатиры пытаемся сделать их лучше. Не все в человеке плохо от природы: что-то — от недовоспитания, что-то — от ошибочного воспитания.

На самом деле политики или иные «серьезные люди», обеспокоенные чистотой образа украинца, просто проигнорировали эту книгу. И с политической точки зрения правильно сделали. Ведь критика привлекает внимание к критикуемым. А зачем из нас делать мучеников, повышать нас в весе!

— Что авторам «Кпинтуза» не нравится в земляках?

— Многое. Ну, например, то, что «наши» политики, назвавшиеся демократами и национал-демократами, «разводят» украинцев-простолюдинов как лохов. А простолюдины довольствуются только «фаною» (флагом), тризубом и «Ще не вмерла...» Нам не нравится превращение национального начала в бесплодную догму, в ширму для дерибана. Как в свое время сказал советский сатирик, самые большие в мире глупости делаются с серьезным выражением лица. То, что в Украине политиками делается последние двадцать лет, делается именно с серьезным выражением лица.

Франко, Стефаник, как и Сердючка, творили на суржике

— Вы посетовали, что содержание «Кпинтуза» не получило общеукраинской телевизионной огласки. Почему?

— Я пытался пробить наш юмор на центральных каналах. Но всякий раз наталкивался на определение «неформат». Прежде всего телевизионных руководителей не устраивает то, что юмор, культивируемый участниками «Гы-гы-гы», написан, как в Киеве говорят, суржиком. Это, дескать, и непонятно, и некрасиво. Но ведь Верка Сердючка также юморила «на суржике» и ничего — выходила в эфир на одном из наиболее рейтинговых каналов!

— Если говорить только об аспекте понятности, видимо, нужно учитывать то, что Верка юморила на русско-украинском суржике. А он понятен, потому что в школах учили как украинский, так и русский язык. Суржик же, который презентуете вы, возник на другой почве...

— Во-первых, то, что киевские продюсеры называют «западенским суржиком», у нас называется «галицькою гварою»... («Галицька» — понятно, «гвара» — однокоренное слово от «говорить».) Во-вторых, эта «гвара» действительно имеет иное происхождение. Она возникла в результате слияния украинского, польского, армянского, венгерского, итальянского, немецкого языков, идиш...

— Что ж вы хотите! Все эти языки, кроме украинского, в среднестатистической нашей общеобразовательной школе не преподавались. Отсюда — и непонимание.

— Насчет этого спорить не буду. Но по части того, что суржик неэстетичен, готов драться. Между прочим, на «галицькій гварі» писали и издавали литературные произведения такие корифеи, как Иван Франко и Василий Стефаник! Причем обращаю внимание на то, что Франко и Стефаник на «галицькій гварі» писали и издавали именно литературные произведения. А раз так, значит, мы имеем дело с литературным языком. Другое дело, что «галицька гвара» не получила развития как государственный язык, язык делопроизводства, язык бюрократии.

И я не настаиваю на том, что только «галицька гвара» имеет свой шарм. Я получаю эстетическое удовольствие и от того суржика, на котором творила Сердючка, — с большим артистическим уважением отношусь к тому, что в разговорном жанре делала «эта дама». Я, почти шестидесятилетний дядька, получаю кайф от подросткового сленга, на котором общаются ровесники моих пацанов. Диалекты — отдельное удовольствие. Скажем, закарпатский или гуцульский диалект готов слушать целыми днями. Суржик, диалект, сленг, жаргон — все это уникальные памятки культуры и источники обогащения нормативного литературного языка! Их нужно оберегать. А наши ортодоксы от украинского языка эти памятки подвергают жесточайшей дискриминации! Это все равно, что в биологии защищать только «самые совершенные виды», — маразм! Эта языковая ортодоксия меня уже достала!

Литературный украинский язык в его нынешнем состоянии хорош при написании законов, научных трудов. Но в литературе, а тем более в юморе художнику нельзя навязывать жесткую языковую норму. Возьмите юмор Павла Глазового или Остапа Вишни! Неплохо. Но с моей точки зрения — бесцветно...

— Стерильные?

— Не я сказал — вы сказали... Юмор должен быть сочным, полным жизни — как в народе, без купюр. А народ далековат в своих шутках от литературной нормы. И литератор, уверен, отражая реальность, не имеет права ее искажать, выхолащивать какие-то моменты. Представьте, что, скажем, Хоткевич или Коцюбинский (между прочим, «східняки») описали бы гуцульские реалии исключительно полтавским диалектом!

В нормальных странах это осознают — только у нас никак! Я часто бываю в Польше. И вижу, как поляки «любуються в різнослів'ї». На их телевидении — совершенно иное отношение к диалектам и суржикам. Они целенаправленно ищут на роль ведущих в какие-то массмедийные проекты людей, которые бы в речи имели что-то специфическое... «Ты хто естесь?» «Шльонзакем естем». Или «з Мазура»... Они ищут такие «гвары». Это очень оригинально — они балдеют от этого. Меня, например, когда я приезжаю в Польшу, всегда зовут куда-то и просят: «Стефцю, розмав'яй по-польску так, по староцю, як то было вэ Львове кьедесь!» Они очень любят, чтобы я «шлябизував» по-польски. Им даже неважно, о чем я говорю, — они тащатся от самой «гвары»! «Шлябизування» всегда срывает аплодисменты. Мои гастроли там проходят очень хорошо.

— Что такое «шлябизування»?

— «Шлябизувать» — «неправильно говорить», «кокетничать с языком», «показывать язык из необычного ракурса».

Галицкий юмор — это не только украинцы...

Стефко Оробэць: «Языковая ортодоксия меня уже достала!»


— По части суржика и ему подобных абсолютно с вами солидарен. Суржик — естественное проявление языка, и он имеет право быть объектом искусства, эстетического осмысления. Более того, по сути все, скажем, современные романские языки начинали в качестве суржика. Итальянский язык, мелодичностью которого сегодня все восхищаются, вырос из «вульгарной латыни». До Данте произведения, написанные не на «высокой латыни», у тогдашних интеллектуалов вызывали кислую улыбку. Пушкинский «Евгений Онегин» по существу является свидетельством суржика русского и французского языков — это произведение едва ли не на четверть состоит из французских слов и фраз. Без суржиков, жаргонов и диалектов русская литература не имела бы таких имен, как Зощенко, Эрдман, Бабель, Шолохов, Жванецкий... Тем не менее, если на украинском телевидении наблюдается недоброжелательное отношение к суржикам и если «Гы-гы-гы» намеревается попасть на это ТВ, может, вашей творческой компании имеет смысл адаптировать свой юмор к литературному языку?

— Это слабо делу помогает. Вынужден признать, что галицкий юмор в Киеве и дальше на восток Украины воспринимается с трудом и из-за ментальных моментов.

— Вы здесь не уникальны. Некоторые советские юмористы выезжали в Штаты и там многое из советского юмора не воспринималось — эмигранты не знали реалий, над которыми потешались те, кто не имел возможности выехать. А воспринимающие должны быть в том контексте, в котором этот юмор создан.

— Все правильно. Ведь галицкий юмор — не только «галицька гвара», но и те культурные особенности, которые с собой на земли нынешней Западной Украины принесли поляки, венгры, евреи, немцы, австрийцы, итальянцы... Например, у нас все понимают устойчивое словосочетание «работать, как пленный итальянец». И при каждом упоминании этой фразы нашим людям становится весело. Потому что в их памяти через пересказы сохраняется представление о том, как пленные итальянские солдаты «выполняли» поставленное перед ними трудовое задание: их посылали копать — они возле лопаты стояли, посылали подметать — возле метлы стояли; они делали вид, что работают, но дела не делали. Конечно, в Киеве этого не знают, поскольку там пленных итальянцев не было, поэтому киевлянам от такого юмора не смешно.

— Видимо, не одной этой фразой отметились итальянцы в галицком юморе?

— Конечно, нет. Итальянские, точнее — венецианские мигранты, которые активно начали заселять Львов с эпохи Возрождения, дали нашему юмору широту, безалаберность.

— А какой след оставили другие упомянутые вами народы?

— Немцы дали «кирхен, кюхен, киндер» — свои приоритеты для женщины. Галичане в этой тематике нашли нескончаемый источник юмора. Последний, кто потешался над данными немецкими ценностями, был мой коллега Богдан Волошин — он это очень красиво вывел в «Галицком синопсисе».

Поляки дали тематику полярного характера — фривольность, секс. В наш галицкий юмор они привнесли то, что характерно для французского юмора.

От австрияк в галицком юморе — некий набор тем, связанных с образом «цісаря Франца Йосифа» и его подданных вроде Швейка. Стилистически Гашек со Швейком нам очень близок и понятен. Читая Гашека, мы все «тішимося», как будто он о нас написал — это наша книжка. А вот у киевского читателя эта книга особого эстетического возбуждения не вызывает. Помимо этого, австрияки дали культуру... И я даже не говорю о том, что при них во Львове построена опера, казино или канализационный коллектор, — я прежде всего имею в виду культуру общения. Подчеркнутая вежливость, обращение на «вы» даже к представителям неаристократических сословий и т. д. Вместе с тем за фасадом этой напускной культуры очень часто может прятаться столько всего некрасивого!.. И это противоречие между культурой внешней и внутренней нашло отражение как в юморе народном, так и в юморе профессионалов, объединившихся в «Гы-гы-гы».

Галицкие евреи ничем особенным от, скажем, одесских не отличаются. Так что можете сами составить представление о их вкладе в галицкий юмор...

Меньше всего галицкому юмору дали украинцы. Украинцы дали дремучее украинское село. Единственные украинские персонажи — «кум», «кума». Хотя раньше этих понятий в галицком юморе не было вообще — это уже «вклад последних десятилетий». Тут такого чистого украинского не было.

«Отсоединение Галичины? Я — за, но не с кем!»

— «Галицкая гвара» и культурные традиции ограничивают хождение галицкого юмора на территории всего нескольких западноукраинских областей. Однако в последнее время деятельность «Гы-гы-гы» и здесь не столь уж активна. А помнится, в конце 80-х вы и ваши коллеги в составе театра «Не журись!» имели ошеломляющий успех. Почему вы его не закрепили? На заре украинской независимости возникло много новых творческих коллективов, и многие из них сумели формализоваться, добиться бюджетного финансирования, а кому-то посчастливилось стать академическим и национальным.

— «Не журись!» оказался востребованным в перестройку — мы были, как я теперь это понимаю, одним из инструментов ломания старой системы. Собирали толпы народу. Не воспользоваться такими оказиями национальносознательные политики не могли. В конце наших выступлений они появлялись на сцене, брали слово. В числе тех выступающих был и Вячеслав Черновол. Поначалу эти политики как бы в знак благодарности обещали помочь с созданием стационарного театра юмора и сатиры. Но потом как-то за кулисами Вячеславом Максимовичем мне было сказано: «А кого вы собираетесь критиковать?! Все! Тех, кого вы критиковали, уже нет! К власти пришли мы!»

Способствование оказали театрам драматическим. Новой власти по вкусу постановки, занимающиеся «вечными проблемами», обращающие свои взоры в историю. Причем чем дальше в глубь веков, тем лучше. «За двома зайцями», «Король Лир», «Царь Эдип» — вот та драматургия, которая нужна... Даже не так... Вот та драматургия, которая не мешает новым властям. А позволить широко освещать нынешние проблемы да еще средствами смеха... Это уж слишком! Юмор и тем более сатира сегодня отодвинуты на маргинес. И это касается не только «Не журись!» Директора клубов и зрительных залов отказываются предоставлять любым серьезным юмористам и сатирикам залы — боятся последствий. Единственное, где еще юмор и сатира приемлемого уровня как-то «жевріють», это — издательская ниша и нечастые юморины где-то на лоне природы.

— А можно, как говорят в нынешнем американском кино, с этого места о политиках конца 80-х поподробнее?

— Можно, но не сейчас. Я попросил старшего сына, чтобы мои воспоминания об этих господах и организациях, в которые эти господа входили, он опубликовал после моей смерти. Одно могу сказать, что реальные люди и пропагандируемые сегодня их образы серьезно отличаются. Я имел несчастье видеть всех этих «наших политиков» в Америке в 1987 г. Это были обыкновенные люди, которые там выпрашивали у диаспоры деньги на свои нужды, подводя под это все тему Украины. Я и тут на них насмотрелся сполна (в том числе — и как шоумен). Не хочу называть их имена, чтобы они или их потомки не затаскали меня по судам.

— В начале нашего разговора вы выразили сожаление, что в силу исторических событий «галицька гвара» не стала государственным языком. Но сегодня, похоже, мадам история поворачивается к «западенцам» иной частью тела, т. е. лицом. Предметом широкого обсуждения стали сценарии о федерализации Украины, затем — о ее развале и создании на территории Западной Украины самостоятельного государства. Возникновение последнего потребовало бы, в частности, и учреждения государственного языка. Вот здесь «галицька гвара» и получила бы свой исторический шанс...

— Если бы среди так называемых проукраинских политиков, в том числе и наделенных властью, были действительно «державотворчі» люди, то такой сценарий можно было бы разыграть за три дня. Предлагает вам Москва отделиться — сразу в четырех западноукраинских областях собрались бы областные советы (в каждом из которых наблюдается национально ориентированное большинство), проголосовали бы за соответствующую декларацию — и «до побачення»! Кстати, Черновол был федералистом.

Но, увы, я сегодня не вижу ни одной партии, которая была бы проукраинской или «державницькою». «Край боронити нема з ким». На одном из первых пленарных заседаний последней сессии Львовского облсовета депутаты национальной направленности пытались было перехватить исполнительную власть у губернатора-«регионала», создав при «областном парламенте» исполком. Но на следующем пленарном заседании оказалось, что для такого переворота «законодательной базы недостаточно». Депутаты Ивано-Франковского облсовета так и не собрали кворум, когда нужно было голосовать против Табачника.

— Чем вызвано ваше желание отделиться от Большой Украины — нелюбовью к «східнякам»?

— Упаси Боже! Я с большой симпатией отношусь к «східнякам» и даже к «москалям». Когда-то, работая в филармонии, я объездил весь СССР. Т. е. нет такого города или села на бывшей «одной шестой суши», где бы не ступала моя нога, — при советах я имел возможность исполнять классическую фортепьянную музыку для широкой публики. Я очень хорошо знаю, что такое Горький, Ярославль, Суздаль, Тамбов, Луганск и т. п. Там живут добрые, бесшабашные, доступные, простые и бесхитростные люди. Сегодняшние «западенці» — хитрее, увертливее и, я бы даже сказал, сволочнее. Тут, у нас, дал слово — забрал слово («хозяин своему слову»). Там за такие дела «б'ють писок». Тем не менее мы имеем право на существование и они имеют право на существование.

Мои сепаратистские настроения имеют другое происхождение. Просто я как артист выступаю за разнообразие — в этом вижу богатство. А такое большое унитарное государство, как Украина, волей-неволей вынуждено вести политику, прошу прощения за тавтологию, унификации регионов. На Ющенко наши патриоты возлагали надежду, что он унифицирует «східняків» под «западенців» — «не оправдал надежд». Сегодня маятник унификаторских желаний качнулся в противоположном направлении. Я же против любой унификации.

Евгений ГУЦУЛ



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх