,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Об антисемитизме и его причинах ч.2
  • 13 июня 2010 |
  • 23:06 |
  • Fess |
  • Просмотров: 21701
  • |
  • Комментарии: 6
  • |
Оглавление

Предисловие.

Глава 1. Краткий обзор объяснений антисемитизма.

§0. Попытки классификации.
§1. Объяснения политической или экономической конъюнктурой.
§2. Взгляд на антисемитизм как на разновидность ксенофобии.
§3. Обьяснения «враждебностью евреев нееврейским религиям и (или) культурам» или «еврейским партикуляризмом»
§4. Теория Лурье.
§5. Иудаизм и религиозно-просветительская миссия евреев как причина антисемитизма.

Глава 2. Особенности обвинений против евреев.

§1. Гиперхимеры..
1.1. Ослиная голова в Святая святых.
1.2. Осквернение гостии.
1.3. Отравление колодцев.
1.4. Кровавый навет.

§2. Попарно взаимоисключающие обвинения.
§3. Обвинения, в которых еврейский народ фигурирует как обладающий свободой воли субъект.
§4. “Odium humani generis”.

Глава 3. Причины антисемитизма.

§1. Непосредственная причина антисемитизма: иррациональный страх. Антисемитизм как рационализация посредством иррациональных фантазий.
1.1. Гиперхимеры как порождения иррационального страха.
1.2. Объект порождающего антисемитизм страха.
1.3. Израиль как объект иррационального страха.

§2. Об «изначальной причине» антисемитизма.
§3. О «материальных причинах» антисемитизма.
§4. Причина иррационального страха.
4.1. «Случаи иммунитета».
4.2. Свидетельства избранности еврейского народа как причина иррационального страха
4.3. «Странные компромиссы» и «странная бескомпромиссность».
4.4. Основной фактор.
4.5. Египет как родина антисемитизма.


Заключение.


Глава 2. Особенности обвинений против евреев


Цель данной главы – осветить те особенности антисемитских утверждений о евреях, которые, как мы полагаем, наиболее важны для выяснения природы антисемитизма и попыток найти его причину. Среди этих особенностей – специального рода химерический характер, свойственный ряду этих утверждений (§1), внутренняя противоречивость всей совокупности утверждений (§2), мистическая аттрибуция евреям единого управляющего волевого механизма (§3) и фантастическая генерализация предполагаемого объекта еврейских посягательств (§4).

Во избежание недоразумений нужно сказать, что мы не руководствуемся здесь целью «разоблачения» антисемитизма и рассматриваем указанные особенности антисемитских обвинений не для того, чтобы еще раз продемонстрировать их несостоятельность. Единственная аудитория, которой имело бы смысл адресовать такую апологетику – это те евреи и неевреи-неантисемиты, которые под давлением универсальности антисеметизма склонны отыскивать в нем «рациональные зерна» или «объективную составляющую», обусловленную какими-то еврейскими погрешностями; но полемика с такими взглядами не входит в задачи этой работы. Далее, хотя приводимый здесь материал иллюстрирует уникальность антисемитизма, т. е. тот факт, что он – sui generis и не сводится к простой разновидности ксенофобии, данная глава написана не ради дополнительного подтверждения этого факта, ибо он никогда не подвергался сомнению в серьезных исследованиях и для его иллюстрации достаточно беглого рассмотрения, проведенного выше в гл. 1, §2.

§1. Гиперхимеры


Если химера – это представление, не отображающее никакой реальности (пример – Химера в Илиаде, «спереди лев, сзади змея, а посредине коза»), то гиперхимерой мы будем называть представление, которое приписывает некоторой реальности свойства, противоположные ее хорошо известным из опыта сущностным свойствам (таковы, например, представления о мертвых телах как о способных двигаться, коммуницировать с людьми, сосать их кровь и т. п.). Производство и культивирование гиперхимерических представлений о евреях всегда было характерно для сознания антисемита. Отметим, что такие представления (в отличие от многих других, «утверждавшихся на высшем уровне») часто были вынуждены двигаться «народными тропами», ибо они в большинстве случаев не находили прямой поддержки у верховных авторитетов власти и у ряда солидных образованных антисемитов;42 впрочем, это отнюдь не убавляло им живучести. Ниже мы приводим образцы гиперхимер.


1.1. Ослиная голова в Святая святых


Античный слух о том, что в Святая святых Храма (куда нельзя было входить никому, кроме как первосвященнику в Судный день, и где в период Второго Храма не могло быть никаких предметов) находится золотая голова осла, как предмет культа, очевидным образом относится к гиперхимерам, ибо таким образом евреям приписывался тайный культ наивысшего статуса, идущий вразрез с самыми фундаментальными основами иудаизма – учением о едином Боге и запретом идолопоклонства. Иосиф Флавий пишет (Против Апиона, II, 79 с.):

«Я удивляюсь также и тем, кто снабдил его [Апиона] такого рода материалами, а именно Посидонию и Аполлонию Молону; ибо в то время как они осуждают нас за то, что мы не признаем богов, почитаемых другими, сами, измышляя богохульную и нелепую ложь о нашем Храме, не думают, что поступают нечестиво. Между тем любая ложь в высшей степени недостойна свободного человека, но особенно гнусна ложь о Храме, почитаемом у всех людей и исполненном столь великой святости. И вот Апион имел наглость объявить, что в эту святыню ‘евреи поместили голову осла и поклоняются ей и удостаивают ее великих почестей’, и он утверждает, что она была обнаружена при разграблении Храма Антиохом Епифаном, причем якобы оказалось, что она сделана из золота и стоит огромных денег.»43

Это – одно из немногих антисемитских измышлений древности, не переживших античной эпохи. С разрушением Храма оно утратило актуальность, а с нею и популярность. Но оно стало исключением и в другом отношении: в отличие от прочих гиперхимер, слух о культе осла вошел и в авторитетные академические круги, хотя его формы варьировались – например, Посидоний Апамейский помещает на место ослиной головы статую Моисея верхом на осле; об изображении осла в Святая святых пишет и Тацит (История, V, 4), «объясняя» этот культ тем, что осел указал еврееям в пустыне дорогу к источнику, и очевидно не смущаясь собственными же указаниями на монотеизм евреев, на их концепцию неантропоморфного и нематериального Бога, а также на то, что они «не допускают никаких изображений в своих городах и храмах» (там же, V, 5).

Другой особенностью измышления о культе осла является сравнительно невинный, с точки зрения тогдашнего нееврейского общества (см. замечание Иосифа Флавия в сноске 45), характер приписываемого евреям обычая – в отличие от других гиперхимер, имеющих тенденцию обвинять евреев в самом ужасном, что только можно вообразить и в том, что посягает на самые основы существования нееврейского общества.44 Вероятно, именно в силу этой особенности данная гиперхимера была некритически принята серьезными историками (такими, как Плутарх и Тацит) за этнографический факт: в самом деле, могли они думать, зачем было бы измышлять такое на евреев? Между тем основная психологическая мотивация здесь та же, что и у прочих гиперхимер. Это – мотив «разоблачения»: «оказывается», эти непонятные, внушающие недоверие и страх верования и обычаи евреев, представляемые ими как верх богопочитания и человеколюбия – это лишь видимость, «пыль в глаза» неевреям, а «на самом деле» у них есть тайные обычаи, существо которых противоположно этой видимости. Такие «разоблачения» ставят иррациональный страх и недоверие на «законную» рациональную основу; это – рационализация через посредство иррациональных фантазий.

1.2. Осквернение гостии


Это обвинение меньше освещалось в литературе, чем, например, кровавый навет, поэтому стоит привести некоторые справочные сведения.

Гостия (лат. hostia – букв. жертвенное животное) – изготовленная из теста облатка (просфoра в православной церкви), подлежащая освящению евхаристией. Последняя представляет собой церковный обряд или таинство, в результате которого, согласно католической, православным и некоторым протестанским традициям, облатка («хлеб») превращается в тело, а вино – в кровь Иисуса из Назарета (т. е., согласно христианской доктрине, в «тело господне» и «кровь господню» соответственно). В основе евхаристии лежат евангельские слова Иисуса, с которыми он обратился к ученикам на т. н. Тайной вечере (Ев. Матф. 26:26-28): «И, когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил, и, раздавая ученикам, сказал: примите, ядите; сие есть тело Мое. И, взяв чашу, и благодарив, подал им, и сказал: пейте из нея все; ибо сие есть кровь моя Нового завета, за многих изливаемая, во оставление грехов.» Освященные таким образом хлеб и вино используются для обряда (таинства) причастия (лат. communium); вкусивший облатки и вина причащается искуплению от греха, получаемому в результате мученической смерти Иисуса – жертвы, принесенной им за человечество.

Соглано принятому в 1215 г. католическому догмату, при евхаристии происходит транссубстанциация (transubstantiatio, «перемена сущности»), т. е. фактическое, сущностное превращение хлеба и вина в тело и кровь Христову соотвестственно (прежняя, «хлебная» или «винная» сущность перестает быть таковой и становится акциденцией, т. е. привходящим, не обязательным для данной сущности качеством, как, например, для Ленина наличие кепки на голове). Православная доктрина тоже говорит о превращении по существу, но избегает схоластической рационализации, предпочитая делать упор на представлении о таинстве, которое не может быть вполне доступно человеческому разумению. Лютеранство заменило транссубстанциацию на консубстанциацию, согласно которой обе сущности – хлеба (вина) и тела (крови) заключены в освященной облатке (вине). Большинство же протестантских церквей отвергло принцип транссубстанциации радикально и трактует причастие в символическом смысле, как обряд, совершаемый в память (commemoratio) об искуплении.45

Рассматриваемое обвинение заключалось в том, что евреи якобы оскверняют предназначенную для причастия гостию, а именно крадут ее и «подвергают пыткам» – протыкают иглой или ножом, топчут ногами, выбрасывают в нечистоты, сжигают или пригвождают к дереву, «вторично распиная Христа».

Приведем некоторые из случаев таких обвинений; все они заимствованы из Еврейской энциклопедии (EJ, Encyclopaedia – CD 1.0, 1997; ст. Host Desecration и Rindfleisch) и из книги William Nichol, Christian Antisemitism: A History of Hate,1995 (N), отмечающего «100 документированных случаев этого обвинения» (цитируется по www.religioustolerance.org).

1021 г.: Рим пострадал одновременно от землетрясения и урагана, случившиxся на Страстную пятницу. Несколько евреев были обвинены в том, что они вызвали эти бедствия, украв гостию и проткнув ее гвоздем. Их пытали, пока они не признались, и затем сожгли заживо. (N)

1243: евреи Берлица (недалеко от Берлина) сожжены на костре за то, что они якобы украли и подвергли пыткам гостию; впоследствии это место получило название Judenberg («Еврейская гора»). (N, EJ)

1298: 20-го апреля в Реттингене, небольшом городе во Франконии, 21 еврей был убит толпой во главе с Риндфлейшем, немецким рыцарем, который призывал отомстить за якобы учиненное осквернение гостии. Риндфлейш затем водил жадную до добычи толпу из города в город, призывая бюргеров уничтожать евреев. Волна массовых убийств прокатилась по Франконии, Швабии, Гессе и Тюрингии и дошла до Гейльбронна (19 октября 1298 г.). Покровитель евреев император Альберт II Австрийский был тогда занят войной с Адольфом Нассавским, и только после победы над ним он объявил «мир на земле» (Landfriede) с распоряжением прекратить погромы. Но это едва ли возымело действие, и евреев продолжали убивать в Готе (1303), Ренхене (1301) и Вейссензее (1303). Евреи Аусбурга и Регенсбурга были спасены благодаря защите муниципалитетов. В Нюрнберге 728 евреев были убиты когда толпа штурмовала замок, в котором они пытались обороняться при поддержке гарнизона. Среди жертв был Мордехай бен Гиллель, его жена и дети. Впоследствии городской совет присудил 20 человек к вечному изгнанию. (EJ)

1308: епископ Страсбурга обвинил евреев Зульцматта и Руфаха в осквернении гостии; они были сожжены на костре. (N)

1337-1338: дело «осквернении гостии» в Деггендорфе (Бавария), приведшее к ряду массовых убийств евреев региона и до сих пор празднуемое на ежегодном местном фестивале (“Deggendorf Gnad”)46. (EJ)

1370: дело об «осквернении гостии» в Бельгии, приведшее к уничтожению бельгийского еврейства; это событие праздновалось в течение длительного времени и отражено на сохранившихся артефактах в церкви св. Гудула в Брюсселе. (EJ)

1389: в Праге евреи обвинены в нападении на монаха, несшего гостию. Всем евреям города был предложен выбор между крещением и смертью; все они были убиты. (N; согласно Э. Фланнери47, играющие еврейские дети сыпнули в монаха песком; убито было 3000 евреев.)

1399: раввина и 13 старейшин в Познани (Польша) обвинили в том, что они наносили раны гостии и бросили ее в яму. Их сожгли на медленном огне. (N)

1415: дело об «осквернении гостии» в Сеговии (Испания), завершившееся казнью старейшин, конфискацией синагоги и до сих пор празднуемое на местном фестивале Тела Христова. (EJ)

1510: дело о похищении гостии в Кноблаухе под Берлином, 38 евреев варварски казнены, евреи изгнаны из Бранденбурга (впоследствии установлено, что кража совершена обычным вором). (EJ)

1671: в Лиссабоне украдена освященная гостия (опять же, как впоследствии оказалось, простым нееврейским вором). Королевский двор объявил траур, и был издан указ об изгнании из страны всех марранов (т. е. крещеных евреев, или «новых христиан»; открытых евреев в Португалии к тому времени уже давно не было). (EJ)

1761: еврей из Эльзаса подвергнут мучительной казни за «осквернение гостии». (EJ)

1836: дело об «осквернении гостии» в Бисладе (Румыния). (EJ)

Обвинение в осквернении гостии (как и в том, «что пьют они кровь христианских младенцев», а также и «что очень давно они Бога распяли») было новшеством христианской эпохи по форме, но не по существу. С. Лурье пишет (op. cit. с. 23; выделено мною; перевод цитаты из Иосифа уточнен – Ш.):

«Если своеобразие еврейских религиозных обычаев показалось александрийским грекам недостаточно для того,чтобы объяснить, чем оправдывается ненависть к евреям, и пришлось придумать новые ритуальные обвинения, то, с другой стороны, и нежелание евреев принять участие в местном культе, как мы видели, не носило столь резкого и оскорбительного характера, чтобы вызвать ненависть местного населения. И здесь пришлось этот характер присочинить. Египетский жрец и историк Манефон (Иосиф Флавий, Против Апиона I, 249 с.) сообщает, что евреи уже во время их пребывания в Египте ‘не довольствовались тем, что только грабили святилища и оскверняли изваяния богов, но и использовали эти самые изваяния как дрова для поджаривания неприкосновенных священных животных, и принуждали [египетских] жрецов и пророков закалывать этих животных и приносить их в жертву, после чего выгоняли их наружу нагишом’. Александрийский ученый Лисимах (там же, I, 309), живший в начале I в. до н. э., сообщает, что Моисей дал евреям наставление уничтожать все храмы и алтари, какие они ни встретят во время странствования.48 Тацит дает ряд не имеющих ничего общего с еврейской традицией и несомненно родившихся в кругах александрийских антисемитов объяснений еврейских обрядов (История V, 4): евреи приносят в жертву барана для поношения Аммона, быка – потому что египтяне обоготворяют Аписа. Далее тот же автор сообщает, что первое наставление, которое получают переходящие в еврейство, это поносить богов. Последнее место дает нам указание на происхождение навета о еврейском кощунстве.»

Популярность навета об осквернении гостии была существенно подорвана Реформацией, отвергшей догмат о транссубстанциации, а в новейшее время вовсе сошла на нет: ввиду возобладания светских основ общественного устройства христианских стран и параллельной модернизации христианства и христианского сознания представление об осквернении облаток уже «не брало за живое».

Гиперхимерический характер обвинения евреев в осквернении гостии очевиден из того, что учения о божественности Иисуса и его тела, об искуплении Иисусом грехов человечества, о восприятии этого искупления через причащение к «плоти и крови Христа» и о превращении облаток в эту плоть принадлежат христианству, а не иудаизму, и противоречат наиболее фундаментальным основам последнего; таким образом, злодейства в отношении облаток не только лишены для евреев какого-либо смысла, но и противоречили бы букве и духу их религии. Но важно и другое: евреи всегда лезли из кожи вон, чтобы избежать обострений на религиозной почве с населением стран своего проживания, и это их действительное, а не показное стремление должно было бросаться в глаза любому христианину; никакого знакомства с идеями иудаизма для этого не требовалось. Именно это обстоятельство, прежде всего, ставит обвинение в осквернении гостии в разряд гиперхимер.

1.3. Отравление колодцев


Обвинение евреев в отравление колодцев и других водных ресурсов во время великой эпидемии чумы («Черной смерти») в середине XIV века выдвигалось почти повсеместно в Европе. Приведем справку EJ (из ст. “Black Death”).

«Первый случай, когда евреев подвергли пыткам с целью заставить их признать свою роль в распространении Черной смерти, произошел в сентябре 1348 г. в замке Шильон на Женевском озере. Согласно вынужденным таким образом ‘признаниям’, обвинители стремлись доказать, что евреи задались целью отравить колодцы и пищу, ‘чтобы перебить и уничтожить весь народ христианский’. Распространителем болезни якобы был еврей из Савои, действовавший по инструкции раввина, который сказал ему: ‘Вот, я даю тебе маленький пакет, в полладони величиной, внутри которого положен убийственный яд в узком прошитом кожаном мешочке. Ты должен распространить его по колодцам, цистернам и источникам в Венеции и других местах, по которым ты будешь проходить, чтобы отравить людей, пользующихся этой водой...’ Как видно из этого обвинения, обвинители знали, что чума распространялась с юга на север. По ходу дела ‘вскрывались’ дальнейшие подробности о совещаниях евреев, о посланниках из Толедо... При подведении итогов, 3 октября 1348 г., было сделано заключение, дававшее основание для полного уничтожения еврейства: ‘Перед казнью евреи признались и поклялись своим законом, что все евреи начиная с семилетнего возраста к этому причастны, ибо все они без исключемия знали об этих действиях и несут вину за них.’

Эти ‘признания’ были разосланы по городам Германии. Обвинение евреев в отравлении колодцев распространялось там как лесной пожар, раздуваемый общей атмосферой ужаса. Аристократы Страсбурга пытались защитить евреев на собрании представителей эльзасских городов в Бенфельде, но большинство отвергло их призыв, возражая: ‘Если вы не боитесь отравления, почему вы сами закрывали и охраняли свои колодцы?’ Сохранилась переписка на эту тему между властями разных городов. В целом из нее видно, что было принято решение изгнать евреев навсегда из обсуждаемых местностей и немедленно приступить к их истреблению пока они еще остаются. В Базеле аристократы также безуспешно пытались защитить евреев. В различных городах евреев подвергали пыткам, вынуждая у них признания в причастности к заговору. Обвинения, убийства и изгнания распространились по всем королевствам Франции, Германии и христианской части Испании, а также в Польшу–Литву; всего пострадало около 300 еврейских общин. 26 сентября 1348 г. папа Клементий VI издал буллу в Авиньоне с осуждением этого навета, в которой говорилось, что ‘некоторые христиане, соблазненные этим лжецом – дьяволом – обвиняют евреев в распространении чумы посредством отравления’. Это обвинение и последовавшие за ним массовые убийства евреев было охарактеризовано папой как ‘ужасное дело’. Он пытался убедить христиан, что ‘поскольку чума распространилась почти повсеместно и по таинственному велению Бога поразила и продолжает поражать как евреев, так и многие другие народы в различных областях земли, где о евреях и не слыхали, обвинение евреев в том, что они послужили причиной такого бедствия или способствовали ему лишено всякого правдоподобия’. Император Карл IV и король Петр IV Арагонский также пытались защитить евреев от последствий этого обвинения... Однако, все попытки воззвать к разуму были безуспешны. Массовые убийства евреев и конфискации их имущества продолжались. Несмотря на свою политику протекции евреев, император Карл IV формально амнистировал бюргеров Хеба (Ебер) в Богемии за убийства и грабежи евреев... Во многих местах евреев убивали еще до прихода туда чумы.»


Психология «выворачивания реальности наизнанку», ввиду которой данное обвинение следует отнести к гиперхимерам, здесь та же, что и с «осквернением гостии»: евреям, стремящимся избежать малейших трений с нееврейским населением, приписывается чудовищная противоположность такому поведению.49

Поскольку навет об отравлении колодцев свирепствовал главным образом во время «Черной смерти», его можно было бы не касаться в этой работе, относя его на счет всеобщего ужаса и потрясения, вызванного эпидемией (ср. холерные бунты в России). Но, во-первых, этот навет распространялся более чем за четверть века до чумы.50 Во-вторых, в слегка измененной форме он жив и сейчас, например в виде обвинения израильтян в том, что они распространяют среди арабских детей отравленные конфеты.

Так, в мае 2001 г. «палестинская газета ‘Аль-Хайат Джадида’ обвинила Израиль в новой кампании убийств палестинских детей посредством сбрасывания с самолетов отравленных сладостей в местах расположения начальных и младших средних школ полосы Газы. Газета утверждает, что по школьным дворам было разбросано большое количество разноцветных конфет, некоторые из которых имели вкус кокосового ореха. Ссылаясь на сообщение представителя администрации одной из палестинских больниц, газета сообщает, что восемь детей были госпитализированы с приступами острой боли в животе, рвотой и высокой температурой, и главный врач госпиталя сказал, что лишь вмешательство Аллаха спасло им жизнь. Хамас на Интернете добавляет, что сладости также сбрасывались с самолетов и вертолетов на Западный берег, что они были обнаружены в Наблусе, Рамалле и Хевроне и было установлено, что они отравлены... Даже секретарь Палестинской администрации Тайеб Абдель Рахим присоединил свой голос, утверждая, что Израиль не только бомбит палестинский народ, но и сбрасывает с самолетов отравленный шоколад. Полиция, заявил он, собрала все сладости» (M. Dudkevitch, Jerusalem, May 23, 2001).

1.4. Кровавый навет


Документированная история кровавого навета восходит к I в. до н. э. и продолжается по сей день. Наибольшее распространение получила христианская версия кровавого навета, утверждающая, что евреи совершают ритуальные убийства христиан – как правило, детей, – при этом обычно выпускают из жертвы кровь и используют ее в ритуальных же (но иногда и иных) целях, в частности, для пасхальных обрядов и в частности, при изготовлении мацы. Многие из современных мусульманских вариантов кровавого навета, публикуемых в средствах массовой информации арабских стран, не посягают на авторитет «исторической» традиции и также говорят о крови именно христианских детей.

Из всех гиперхимер кровавый навет, пожалуй, «самый гиперхимерический», поскольку он предлагет вниманию публики наиболее устрашающую противоположность одним из самых коренных основ еврейской религии и культуры – не только запрету (под страхом смертной казни) на убийство или человеческие жертвоприношения, но и запрету на употребление в пищу крови животных, систематизируемому и усугубляемому правилами о кошерности мяса. При этом утверждается, что евреи совершают эти наихудшие согласно иудаизму злодеяния именно в религиозных (ритуальных) целях.

Кровавому навету посвящена обширная литература. Сведения о различных версиях кровавого навета51 и краткие исторические данные можно найти, например, в Еврейской энциклопедии (EJ, ст. Blood Libel). Мы здесь остановимся лишь на одном, дохристианском примере кровавого навета, так как он показывает, что несмотря на очевидные христианские аксессуары возобладавшей затем версии (Песах как противоложность христианской Пасхи и, соответственно, ритуальное убийство в сопоставлении с жертвеннической смертью Иисуса; кровь христианина и «пролитая евреями» кровь Иисуса, отданная им «во искупление человечества»; ребенок-жертва как символ беспорочности Иисуса – «ведомого на заклание Агнца Божия»; маца, замешанная на крови, как ужасная параллель гостии52), кровавый навет, включая даже ежегодную повторяемость ритуала, был не изобретен, а заимствован христианами у предшествующей антисемитской традиции. Введенное при этом заимствовании «смена декораций», изменение внешних деталей, подчинено принципу, лежащему в основе большинства антисемитских наветов: объектом преступных еврейских посягательств и надругательств должно быть то, что наиболее дорого и свято для современного нееврея. Таким образом, обвинение евреев в ритуальном пролитии крови христианских младенцев отражает не специфически христианский предрассудок, а существенно более общие стереотипы мышления.

Ниже мы приводим рассказ Иосифа Флавия (Против Апиона, II, 90 с.с.) с длинным фрагментом одного из писаний Апиона.

«Ибо эти авторы53, вознамерившись стать адвокатами Антиоха [Епифана] и покрыть его вероломство и святотатство54, учиненное им над нашим народом по причине пустой казны, сочинили еще один лживый навет на нас. Глашатаем прочих стал Апион, который рассказывает:

Антиох обнаружил в [Иерусалимском] храме ложе, на котором возлежал человек. Перед ним стоял стол, уставленный всевозможными яствами из животных, населяющих моря, сушу и воздух, и он глядел на них в оцепенении. Этот человек тотчас воззвал к вошедшему царю, как если бы ожидал от него великого облегчения; он пал пред царем ниц и, касаясь правой рукой его колен55, умолял об избавлении. Царь приказал ему довериться и рассказать, кто он и почему здесь находится, и для чего эти кушанья. Тогда этот человек со стонами и слезами стал жалобным голосом рассказывать о своем несчастье. Он сказал, что что он грек и что, путешествуя в поисках заработка по этой провинции, он был внезапно схвачен иноплеменниками и отведен в храм. Здесь его заперли, запрещают с кем бы то ни было видеться, но зато потчуют всевозможными и обильными яствами. Поначалу эти неожиданные благодеяния внушали ему радость, затем подозрение, затем растерянность; наконец, обратившись к подававшим ему слугам, он услышал от них о тайном законе евреев, о котором запрещено говорить вслух и во исполнение которого его и откармливают, причем все это повторяется ежегодно в установленное по календарю время: а именно, евреи хватают греческого путешественника, откармливают его в течение года, а затем отводят в лес и убивают. Тело его приносится в жертву с соблюдением особых торжественных обрядов, евреи вкушают внутренностей убитого и клянутся над ним, что пребудут врагами греков, а затем бросают его останки в яму. Этот человек, продолжает Апион, говорил, что жить уже ему осталось всего несколько дней, и молил царя, чтобы тот, из уважения к греческим богам, пресек это посягательство евреев на его жизнь и кровь и вызволил его из этого ужасного положения.»

Итак, мы видим, что основные мотивы, входящие в христианскую версию кровагого навета – ритуальный характер убийства, еврейское надругательство над религией, моралью и культурой страны проживания, ненависть к нееврейскому большинству ее населения как вдохновляющий фактор – звучали уже в дохристианской античности.56 Эта видимая преемственность не означает, однако, что некие злостные, но лишенные фантазии христианские клеветники сознательно и хладнокровно заимствовали кровавый навет у дохристианской традиции, подставив христианского ребенка на место греческого путешественника и еврейскую ненависть к христианам и Христу на место еврейской ненависти к грекам и их богам. В действительности автору или авторам первого документально засвидетельствованного христианского обвинения евреев в ритуальном убийстве (Норвич, Англия, середина XII в.), по-видимому, не был известен рассказ Апиона или вообще какая-либо античная версия кровавого навета.57 Сходство античных и христианских обвинений прежде всего отражает всегда существовавшее подозрение, что за богопочитанием и человеколюбием иудаизма, его уважению к жизни – в нашем случае, за возведение убийства в ранг смертного греха и запретом даже на употребление крови животных – скрывается нечто этому всему противоположное.
§2. Попарно взаимоисключающие обвинения

Особенностью антисемитских взглядов всегда было то, что на их основе невозможно составить сколь-нибудь определенного, пусть и весьма отрицательного, представления о евреях. Если различные ксенофобические стереотипы, в результате создания негативных типовых моделей поведения «чужаков» и враждебно-гротескной интерпретации культурных и этнических особенностей, приводили к таким определенным, хотя и нереально карикатурным образам, как пустые и заносчивые «полячишки» (Достоевский), бездушно-расчетливые немцы, обнаглевшие идиоты-американцы, нецивилизованные, вечно пьянствующие русские, то из всей совокупности антисемитских инвектив можно лишь усмотреть, что евреи гораздо хуже всех вышеперечисленных, но какого-либо целостного или просто конкретного образа не получается. Евреи – то низменно-трусливый сброд, то свирепые и фанатично-самоотверженные вояки; то не интересующиеся ничем, кроме выгоды, деляги, то фанатики идеи; и т. д. Обвинения против евреев либо носят слишком общий характер, не проясняя ничего, кроме крайней зловредности этого народа («ненавидят род человеческий», §4; «распяли / не приняли Христа»; «устроили революцию», §3; «хотят завладеть» или «уже завладели» миром); либо настолько фантастичны, что лишь пугают и тоже не дают никакой этнографической картины (гиперхимеры, §1); либо, как мы видели, взаимно противоречивы и в совокупности напоминают о той же гомеровской Химере – одновременно льве, козе и змее.

Эта противоречивость проявилась уже в античную эпоху и неоднократно привлекала внимание историков и публицистов. С. Лурье (op. cit., с. 65) писал: «У Аполлония [Молона, сноска 43] мы находим длинный список еврейских недостатков и преступлений, настолько полный, что некоторые из них несовместимы и взаимно исключают друг друга».58 Далее он пишет о том, что евреев обвиняли как в бунтарстве и нелояльности сначала персидской, затем греческой и затем римской власти (см. также ниже, §4), так и в верноподданической службе этим властям, рассматриваемым уже как тирании (с. 52–56).59

Дж. Сакс пишет60: «Aнтисемитизм не является согласованной системой верований или идей. В XIX веке и в начале XX евреев ненавидели за то, что они богаты и за то, что они бедны; за то, что они капиталисты и за то, что они коммунисты; за то, что они держатся особняком и за то, что они распространились повсюду; за то, что они религиозны до суеверия и за то, что они – безродные космополиты, не верящие ни во что».61

Разумеется, противоположные обвинения обычно приходят с разных сторон: говоря упрощенно, правые, консерваторы и националисты обвиняют евреев в левизне, подрыве устоев и космополитизме, в то время как левые, либералы и интернационалисты предпочитают обвинения в засилье еврейского капитала,62 в национализме и религиозной нетерпимости евреев и их нежелании «следовать нормам международного сообщества».63 При достаточном воображении, однако, возможно диалектическое «единство противоположностей»; так, С. Резник отмечает64: «Черносотенная печать... широко пропагандировала версию о том, будто ‘евреи поджигают Россию с двух сторон: с одной стороны – социализмом, а с другой – капиталом’. (Так ‘объяснялось’ расслоение среди евреев, якобы маскирующих свое полное единство и сплоченность)».

Таким образом, совокупность антисемитских взглядов потому содержит попарно взаимоисключающие характеристики и не дает никакого вразумительного представления о евреях, что антисемитские образы евреев подобны орвелловской «комнате 101»: это «то, что хуже всего на свете»65 – следовательно, для каждого свое. Даже если обвиняющий не склонен к химерам и (в отличие, например, от верящих в измышления о ритуальном убийстве или ослиной голове) может указать на конкретные лица, соответствующие его представлениям о евреях и «подтверждающие» их – евреев-ростовщиков, евреев-революционеров, евреев-фанатиков и т. д. – его взгляды все равно химеричны, поскольку они иррационально проецируют его собственные представления о наиболее опасных видах общественного зла на подходящих для этого представителей еврейского народа, а затем так же иррационально отождествляют эту выборку с образом евреев как целого. Второй из этих шагов характерен для любой ксенофобической стереотипизации; первый – только для антисемитизма.

§3. Обвинения, в которых еврейский народ фигурирует как обладающий свободой воли субъект


Рассмотрим одно из наиболее известных христианских обвинений: «евреи распяли Христа»66 («богоубийство»).

Распространенное возражение на это обвинение – это что «на самом деле Иисуса распяли римляне». Это возражение особенно популярно среди евреев реформистской ориентации, а также ряда направлений, которые можно условно называть либеральными.67 Мы, разумеется, не будем здесь вдаваться в обсуждение вопроса о том, «кто распял Христа». Отметим, однако, что исторически осмысленная постановка этого вопроса может сводится лишь к тому, несет ли действительную (или бóльшую) ответственность за вынесение смертного приговора Иисусу группа членов синедриона во главе с первосвященником или же верхушка оккупационной администрации во главе с римским прокуратором (но и в такой постановке этот вопрос не представляет интереса для целей данной работы).

Общий вопрос о коллективной ответственности еврейского и нееврейских народов также выходит за рамки этой работы.68 Здесь важно лишь заметить, что высказывания вроде «русские нехороши тем, что погубили Рауля Валленберга», «французы – преступный народ, ибо они отправили Лавуазье на гильотину», «афиняне виновны в том, что они принудили Сократа выпить яд» звучат странно и вызывают подозрение в некоторой недоразвитости говорящего (идет ли речь о сталинском СССР, как в первом примере, или о демократических Афинах, как в последнем). Даже высказывание «немцы виновны в том, что принесли миру нацизм и Гитлера» звучит как-то нецивилизованно, несмотря на демократическое избрание Гитлера и добровольное участие многих немцев в преступлениях нацизма. Между тем обвинение в «христоубийстве», в котором евреи явно фигурируют как целое, способное сделать и сделавшее сознательный выбор, передавалось (и передается, несмотря на недавнее «снятие обвинения» церковью) из поколения в поколение без каких-либо психологических затруднений. Возражения же («на самом деле это сделали римляне») подразумевают лишь, что эта обладающая единой волей общность евреев в действительности не совершала этого преступления (в кавычках или без), а совершено оно было кеми-то другими; сама когнитивная модель обвинения, с евреями в качестве «юридического лица», подлежащего осуждению или оправданию, при этом не затрагивается.

Подобным же образом обстоит дело с обвинением евреев в том, что они «устроили революцию» 1917 года в России. При возражении на это обвинение иногда вычисляют долю евреев в большевистском руководстве и заключают, что она ниже даваемых антисемитами оценок, хотя и выше, чем доля евреев в населении страны (что не опровергает и не доказывает ничего, кроме того, что антисемиты обычно недобросовестны и что им удобно пользоваться завышенными оценками), и указывают на то, что революцию делали «не одни евреи» (что легко парируется: «что ж, у евреев всегда были нееврейские пособники»). Более серьезным является указание на то, что большинство российских евреев в революции вообще не участвовало, а занимало нейтральную или «контрреволюционную» позицию, и что больше евреев пострадало от большевиков, чем участвовало в их делах. Но и это возражение не производит впечатления на обвинителей: «для достижения своих целей евреи без колебаний идут на то, чтобы часть их собственного племени пострадала». Легко видеть, что и вообще любая основанная на фактах защита евреев от этого обвинения неэффективна. Ибо среди революционеров действительно было много евреев, и если принять (всегда подразумеваюмую здесь антисемитами) аксиому, что евреи представляют собой управляемый единой волей организм, а Троцкий, Зиновьев и др. суть послушные этой воле органы, то требуемое доказано (евреи, употребив указанные органы, а также своих нееврейских пособников, добились своей цели, т. е. победы революции).

С тех пор, как была установлена подложность «Протоколов сионских мудрецов» и подобных им документов, многие антисемиты любят говорить, что не важно, подлинны эти документы или нет, а важно, что они отражают подлинные устремления евреев (т. е. заговор с целью установить господство над миром).69 Перефразируя их, можно утверждать: не важно, верят ли антисемиты в подлинность (или просто адекватность) «Протоколов», а важно, что они отражают действительные представления антисемитов о евреях как о едином организме, обладающем свободной волей и потому являющимся субъектом права и законным объектом обвинения и наказания.

§4. “Odium humani generis”


Тацит, сообщая о пожаре в Риме и последовавших преследованиях христиан при Нероне, пишет (Анналы, XV, 44:4), что христиан обвиняли в “оdium humani generis” – «ненависти к роду человеческому». Однако, как отмечает С. Лурье (op. cit., с. 55), такая формулировка выражала «классическое обвинение против евреев».

Действительно, как пишет П. Шефер (P. Schäfer, Judeophobia. Attitudes toward the Jews in the Ancient World, Harvard University Press , 1998, p. 191), «Хотя Тацит, несомненно, знал о различии между евреями и христианами, христианское ‘суеверие’ в его описании весьма напоминает еврейское. Он не только указывает на Иудею как на ‘origo eius mali – корень этого зла’ [т. е. христианства – ‘пагубного суеверия’ (там же, XV, 44:3)], но и добавляет, что христиане были казнены ‘не столько по обвинению в поджоге, сколько за ненависть к роду человеческому (оdiо humani generis)’. Это – хорошо известное обвинение евреев в misanthrōpia [букв. человеконенавистничество], и точно такие же выражения он использует в «Истории» [Historiae V, 5], сообщая, что ‘ко всем остальным народам они питают вражду и ненависть’ (adversus omnes alios hostile odium, букв. ‘враждебную ненависть’). Отсюда можно заключить, что христиане для него – по существу евреи, только хуже, потому что они подвергались справедливым преследованиям, а евреи (пока еще) нет. Так или иначе, Тацит, утверждая, что христиане были осуждены за ‘ненависть к роду человеческому’, ‘явно не имеет в виду юридических оснований для приговора христианам, каковыми вряд ли могла служить ненависть к человечеству’ (M. Stern, Greek and Latin Authors on Jews and Judaism, v. 2, p. 93), но прилагает старое обвинение евреев в человеконенавистничестве к христианам, т. е. представляет последних как низших евреев и, что еще более важно в контексте, в конце концов вменяет преступления христиан в вину евреям».70

Хотя приведенная латинская формула впервые встречается у Тацита, само обвинение евреев в человеконенавистничестве, враждебности ко всем иным народам и каждому инородцу в отдельности, восходит к более ранним источникам. Иосиф Флавий, излагая события, известные по книге Эстер (издание персидским царем указа об истреблении всех евреев в империи), пишет: «И [Аман] обратился к царю и обвинял [евреев], говоря: ‘Есть зловредный народ, и этот народ рассеян по всем подвластным тебе землям; народ, сторонящийся общения и родства с другими, не приемлющий религиозного служения других народов и не употребляющий законов, подобных законам других, и враждебный по нравам и обычаям твоему народу и всем людям. И если ты желаешь оказать благодеяние своим подданным, ты повелишь истребить их под корень, всех без остатка, не обращая никого из них в рабство и не беря пленных’».71 То же обвинение мы находим в 3-й книге Маккавеев (7:3-4), а также у Аполлония Молона 72 и др.

С наступлением христианской эпохи рассматриваемое обвинение получило новый контекст и обрело новую форму, освободившую его от некоторой расхолаживающей абстрактности и тем самым обеспечившую ему бóльшую популярность. «Ненависть к роду человеческому» нашла конкретное выражение в «ненависти к Христу» – спасителю и искупителю человечества, «Сыну Человеческому».73 Проявившись изначально в «богоубийстве», преступлении из преступлений, эта «ненависть» затем выражалась в упорном неприятии христианской веры и разнообразных злодеяниях, учиняемых (воскресшему) Иисусу и его пастве – таких, как ритуальное убийство с воспроизведением распятия (п. 1.4), осквернение гостии (п. 1.2) и отравление колодцев (п. 1.3).

Kогда же традиционная христианская религиозность начала уступать идеям Просвещения и светского гуманизма, первоначальная «общечеловеческая» формула зазвучала вновь. По Вольтеру, евреи – «невежественный и варварский народ, который издавна сочетает самую отвратительную жадность с самыми презренными суевериями и с самой неодолимой ненавистью ко всем народам, которые их терпят и их же обогащают»74; «я нимало не удивлюсь, если когда-нибудь эта раса принесет гибель человеческому роду».75 Фихте писал: «Почти по всем странам Европы распространяется могущественное враждебное государство, ведущее непрекащающуюся войну со всеми остальными государствами, и во многих из них оно накладывает ужасающие тяготы на граждан: это государство – евреи. Я полагаю, и надеюсь далее это доказать, что это государство страшно не тем, что образует отдельный и цельный в своем единстве организм, а тем, что оно основано на ненависти ко всему роду человеческому».76

Но все это принадлежит к жанру филиппики. Следующая цитата – из крупнейшего исторического труда XVIII века, «Истории упадка и крушения Римской империи» (1776-1781) Гиббона (гл. 16): «Во времена от Нерона до Антонина Пия евреи проявляли яростное недовольство владычеством Рима. Это недовольство неоднократно выражалось в жесточайшей резне и мятежах. Человечество содрогается от рассказа об ужасающих жестокостях, которые они совершали в городах Египта, Kипра и Kирены [следует сноска с цифрами жертв и стереотипным перечислением зверств],77 где они жили в предательской видимости дружбы с ничего не подозревавшими коренными жителями78; и у нас возникает искушение рукоплескать суровому возмездию, принесенному оружием легионов этой расе фанатиков, ибо их жестокое и неразумное суеверие, похоже, превратило их в непримиримых врагов не только римской власти, но и всего человечества».79

Вновь обретшеее светскую форму, обвинение евреев в человеконенавистничестве было некоторое время вынуждено довольствоваться такими не вполне надежными «теоретическими обоснованиями», как критика иудаизма и (или) религии вообще или даже, в либеральном варианте, ссылками на преследования евреев 80 и их культурную отсталость, обусловленную вынужденным замыканием в общинах и гетто.81 Но в XIX веке подоспела расовая теория, и обвинение в человеконенавистничестве обрело, наконец, «научную» (биологическую) почву, так что в начале ХХ депутат российской думы Марков 2-й мог объявить: «Мое мнение об еврейской расе всем известно: это преступная раса – человеконенавистническая!»,82 и далее: «Права евреев были урезаны в прошлом не по злому умыслу других народов, включая и русский народ, а потому, что все государства и народы должны были защищать свое благополучие, да и спасение души, против преступной еврейской расы. Русский народ не в силах защищать себя от евреев их же методами. Сила евреев невероятна, почти сверхъестественна».83 Дальнейшее известно.

Copyright © 2004 Д. Шейнин
Copyright © 2004 Б. Левит


источник, ссылки



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх