,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Манифест украинского фундаментализма
  • 10 августа 2009 |
  • 20:08 |
  • bayard |
  • Просмотров: 25742
  • |
  • Комментарии: 9
  • |
0
«Коллективный», и просто украинец

«Коллективный украинец» состоит, естественно, из множества индивидуальных украинцев. Коллективный и единичный украинец заинтересованы в существовании друг друга. Индивидуализм вне коллектива теряет всякий смысл. В свою очередь, как отмечал цитированный уже Грамши, «коллективизм неизбежно предполагает индивидуалистический период, на протяжении которого индивиды приобретают качества, нужные для того, чтобы производить независимо от всякого давления извне, постигают на своем опыте, что на каждого возлагаются точно определенные задачи».

Как общественное нуждается в индивидуальной инициативе, так и индивидуальное становится значимым лишь на фоне коллективного. Свобода индивида - это не «свобода от коллектива». Вот, что писал один из основоположников либерализма Томас Гоббс: «Свобода и необходимость совместимы. Вода реки, например, имеет не только свободу, но и необходимость течь по своему руслу».

Речь идет о свободе выбора внутри течения по общему руслу. Свою мысль Гоббс развил далее: «Свобода есть отсутствие всяких препятствий к действию, поскольку они не содержатся в природе и во внутренних качествах действующего объекта. Так мы говорим, что вода свободно течет, или обладает свободой течь по руслу реки, ибо в этом направлении для ее течения нет никаких препятствий; но она не может свободно течь поперек русла, ибо берега препятствуют этому. И хотя вода не может подниматься вверх, никто никогда не говорит, что у нее нет свободы подниматься, можно лишь говорить о том, что она не обладает силой подниматься, потому что в данном случае препятствие заключается в самой природе воды».

Эту разумную мысль нетрудно продлить дальше. На самом деле, вода может выйти из берегов, подняться вверх, но только вместе со всей рекой. Большей свободы добиться можно, но лишь путем коллективного действия. Как его результат. Свобода единичного и общего тесно связаны между собой. Это очевидно даже с чисто эгоистической точки зрения. В гегелевской «Философии права» об этом говорится прямо: «В гражданском обществе каждый для себя - цель, все остальные суть для него ничто. Но без соотношения с другими он не может достигнуть объема своих целей… Целое есть почва опосредствования, на которой дают себе свободу все частности».

Но, предположим, что каким то образом частица воды, все же поднимется вверх индивидуально. В этом случае, она просто испарится. Абсолютная свобода от общества (прежде всего в национальном смысле) - это свобода от породившей индивида среды, свобода от его истинной природы, а как следствие и потеря того стержня, который и есть сама индивидуальность.

Если говорить конкретно, то «поднявшись» над народом Украины, индивид, как вода, переходит в другое агрегатное состояние, испаряет свою «украинскость» и перестает быть украинцем.

Украинизм стремится привести каждую украинскую каплю к пониманию своей тождественности со всей рекой, с коллективным «сверхчеловеком». Более того, когда-нибудь, каждый украинец, с полным на то основанием, сможет сказать: «Народ - это Я». Так будет.

Два крыла одной птицы

Национальная и социалистическая идеи - это колоссальные силы, даже сами по себе. Соединение же их, приводит к образованию просто-таки гремучей смеси. В Украине, национальная идея, до последнего времени, никогда не отделялась от идеи социальной справедливости. От гайдамацких восстаний, до УНР, Директории и даже, в какой-то мере и ОУН. Практически, эти идеи невозможно было разделить. Быть может, именно в этом тайна нашей силы? Быть может потому и гибнет Украина, что украинская идея разорвана на части, поделена на «лево» и «право»?

Украинская идея - птица с обращенной к Богу душой и двумя крыльями - социальным и национальным. Птица не может лететь с одним крылом. Но и крыло претендующее быть всей птицей - тоже что-то неестественное.

То, что сегодня предлагают нам под видом социализма и национал-патриотизма - не более чем суррогат, грубая подделка. Да в Украине и не существует в чистом виде ни того, ни другого. Это лишь две поверхности одной медали - украинской идеи как таковой.

Идея социализма, неизбежно предусматривает наличие собственно социума (общества). Общество, грубо говоря, это совокупность людей имеющих нечто общее. Но что есть это общее? Марксисты определяли общность по классовому признаку. На определенном этапе, этот признак представлялся доминирующим и соответственно, доминирующим был и марксизм, как разновидность социализма. Классовая общность отвергала национальный признак. Однако уже первая мировая война и крах 2-го Интернационала показали, что когда национальные и классовые интересы входят в открытое противоречие, последние не имеют шансов.

Деление на классы вообще уходит в прошлое. Уже при СССР были стерты материальные и образовательные грани между социальными группами. Все общество стало одним средним классом, над которым была тонкая прослойка элиты (причем, элитарность нельзя было передать по наследству), а под ним - незначительная группа люмпенов. В результате либеральной революции, бывший средний класс постепенно перетекает в люмпены. Бесклассовость просто превращается в деклассированность. И классовой борьбы как не было, так и нет, хотя, вроде бы, и эксплуататоры появились.

Те редкие выступления шахтеров и бюджетников, которые все же имеют место, направлены не против бизнесменов, а против безответственной государственной власти. Лидер российских коммунистов Г. Зюганов отмечает: «…главное противоречие сегодня состоит не в противоречии между основными классами и социальными слоями, а в антагонизме между правящим режимом и остальным населением». Продавшаяся интересам Запада власть, одинаково не приемлема ни рабочему, ни предпринимателю, вкладывающему деньги в национальное производство. Власть стала обоюдоострой. Одинаково опасной и для бедных, и для богатых.

Классовое общество ушло в прошлое. А значит, перестало существовать само основание марксизма. Догматичный советский социализм не смог перестроиться. Его идеология обращалась к никому. И сам он теперь уходит в никуда.

Социалистической идее необходимо общество, которое может стать ее носителем. С другой стороны, стремительно деградирующему национальному обществу необходима идея, способная остановить его разрушение. Такой идеей может стать только то, что уже является традицией. Национал-патриоты должны смириться с тем, что нравится им это или нет, а социализм является одной из наших традиций. Прошлое нельзя любить избирательно. Уважать одних предков и ненавидеть других.

Социальная справедливость является ключевым моментом. Процветающая Украина не возможна без экономической стабильности, которая, в свою очередь, не возможна без стабильности политической, для чего необходимо гражданское согласие в обществе по основным фундаментальным ценностям. Но согласие без социальной справедливости не возможно. Существует последовательность: социальная справедливость - гражданское согласие - политическая стабильность - экономическая стабильность. Танцевать надо от печки.

Инициатива должна прийти слева. Левые имеют большее влияние в массах, но и их ответственность перед этими массами должна быть соответствующей. Это ответственность перед народом, а не перед существующим лишь в их воображении классом.

Главная беда украинских коммунистов в том, что они так и не осознали себя как национальная партия. Не поняли то, что стало очевидно еще со времен краха 2-го Интернационала: порочность марксистского тезиса, будто «пролетарии не имеют отечества». Имеют. Человек может поменять профессию, политические убеждения, религию и даже пол, но он никогда не изменит своей национальности.

Время не стоит на месте. Строить, как ни в чем не бывало, современный социализм по догмам написанного 150 лет назад Манифеста, значит расписаться в политической импотенции. Показательно, что нет ни одного капитального труда написанного лидерами левых. Все уже видимо, написано Марксом. Конечно, гораздо проще смотреть на мир через пенсне Энгельса, чем что-то создавать самостоятельно. Пламенные брежневцы ничего не забыли, и ничему не научились.

Хотя учиться есть у кого. Например, у «братской» компартии России. Украинские коммунисты видят в основе всего «классовую борьбу и ее кульминации в виде революций». А вот цитата не кого-нибудь, а лидера КПРФ Геннадия Зюганова: «Новые коммунисты… отвергли экстремистские тезисы о классовой борьбе, грозившие «народному телу» расколами и внутренними конфликтами, был сделан решающий шаг на пути идеологического оздоровления. Другим шагом стал возврат к исконным национальным ценностям». Отказ от классовой борьбы означает отказ от марксизма вообще. Что и проделал Зюганов.

В остальном мире, социализм обрел национальное лицо еще раньше. Начиная с 60-х годов, марксизм уступает место различным версиям национал-коммунизма. В 70-80-х годах главное обвинение китайской компартии со стороны правоверных марксистов из Кремля было как раз в «национал-коммунизме». Время поставило точку в этом споре.

Каждый народ понимает социализм по-своему. Общим для всех является стремление к равенству. Но что есть равенство? Социализм не отрицает собственности и индивидуальной инициативы. Его цель - гарантировать равный доступ к собственности. Не уравниловка, а равные возможности проявить способности, в не зависимости от стартового положения (происхождения, денег и т.д.). Равенство в социализме - это не конечный результат, а стартовое условие развития. Результат же обязан быть разным - «Каждому по способностям, каждому по труду».

В современном мире, и в частности в экономике, важнее не владеть чем-либо, хотя бы и средствами производства, а управлять ими. Важно не владеть, а участвовать. Буржуазная революция перерастает в социалистическую потому, что провозгласив свободу, она не дает массам возможности ею воспользоваться. Социализм - это реакция масс не на сами реформы, а на их (масс) исключение из этого процесса. Если кто-то и создает сегодня революционную ситуацию, то это либералы со своими корявыми реформами, а не упитанные секретари райкомов, салонные «большевики», оккупировавшие своими тушками половину Верховной Рады.

Социализм становится настоящей силой только тогда, когда начинают рушиться демократия и национальная идея. Но его истинная цель не «толкнуть падающего». Наоборот, народные массы, таким образом, подставляют плечо ослабевшей демократии. Социализм призван запустить механизм демократии.

Социализм, оторванный от своего демократического содержания, как показал опыт СССР, очень быстро вырождается в обреченную догматичную систему. Но и демократия в чистом виде, вырождается в олигархию не менее быстро. Не потому ли в Европе, обладающей богатейшим опытом демократии, во всех ее проявлениях, доминирует именно социал-демократия - туземный вариант синтеза социализма с демократией.

Социализм выполняет функцию «народного контроля». Чем грубее нарушение демократии, тем беспощаднее реакция. Ослабление социализма - это ослабление инстинкта самосохранения демократии. Но страшно если социализм становится дубиной в руках невежественных людей, не знающих цену демократии. Левым, и не только им, пора вспомнить ленинский лозунг - учиться, учиться и еще раз учиться. Учиться демократии. Как бы кто не относился к перестройке, ее лозунг «Больше демократии, больше социализма», был абсолютно верен.

Но есть еще один момент: демократия, как и социализм, имеет ценность, только как инструмент в национальных руках. Демократия - продукт внутреннего потребления нации. Сегодня, это очевидно как никогда - строительство либерального глобального рынка не сопровождается построением глобальной демократии. В идеально демократических Афинах, не все население города составляли греки-демократы. Демократов обслуживала огромная армия рабов. Демократия - привилегия сильных. Это надо помнить.

Геополитика Украины

Странным является желание быть ферзем в шахматной
партии, когда необходимо быть игроком.

Д. Корчинский

Геополитика - дисциплина сегодня столь модная, что избежать ее просто не представляется возможным. Тем более что в судьбе Украины она действительно играет важнейшую, быть может, самую важную роль. В том, кстати, и трагизм, что не мы играем в геополитику, а она играет нашей судьбой.

Бытует мнение, что Украина обладает выгодным стратегическим расположением. Стратегическим - это да, но выгодным? Украина, согласно Збигневу Бжезинскому, является важнейшей геополитической осью Евразии. Но помимо стратегического географического положения, геополитические оси - это еще и «государства, чья важность происходит не из их силы и мотивации, а скорее из уязвимого расположения…». Какая выгода в уязвимости? Что выгодного в том, что в «братской» России, геополитику в военных академиях, изучают по учебнику, изданному при содействии самого российского Генштаба, где говорится: «…факт существования «суверенной Украины» является на геополитическом уровне объявлением России геополитической войны»?

На шахматной доске геополитики, Украина - важная фигура, но ни как не «геостратегический игрок». Роль ферзя не гарантирует ничего, кроме постоянного нахождения под прицелом. В большой игре, ферзь легко становится разменной фигурой. Пока Украина сама не станет игроком, анализировать ее политику нет смысла. Это все равно что искать мотивы куклы-марионетки в ее действиях. От себя мы можем добавить только окраску абсолютной абсурдности в том или ином случае. Чего стоит только ориентация на Польшу - глухую провинцию Европы, политику которой Черчилль сравнивал с «жадностью гиены», и с которой у нас старые исторические счеты.

Проблема превращения в геостратегического игрока упирается во все тот же проклятый вопрос: «Кто мы?» До его решения, география - важнейший компонент геополитики, уходит на третий план. То, что без контроля над Украиной невозможно полноценно контролировать ни Черное море, ни Кавказ, ни Балканы, ни, самое главное, Восточно-Европейскую равнину - «heartland», сердце Евразии - не значит для нас ничего. Все равно, контролируем не мы.

Сегодня еще спорят, что именно означает термин «геополитика», но для нас здесь вопросов быть не может. Украинизм понимает геополитику так, как видел ее сам изобретатель этого термина Р. Челлен: «Это - наука о Государстве как географическом организме, воплощенном в пространстве». Государство, кроме всего прочего - это географическая проекция «коллективного украинца», одна из форм его жизнедеятельности.

Понемногу, списывается в утиль и подход, связанный с теорией «столкновения цивилизаций» С. Хантингтона. Столкновение цивилизаций - этап пройденный. «Холодная война» - это и была война цивилизаций. Евро-советской, приватизировавшей идеологию социализма, и евро-атлантической, вооруженной либеральным капитализмом. СССР был, прежде всего, цивилизацией. Признак цивилизации - историческая и, особенно, культурная общность. «Советской нации» никогда не было, но отрицать существование советской культуры и истории - абсурд. Советская культура - главный символ советской цивилизации. Идеологический, и даже этнический фактор, не значил ничего - вспомните поведение наших социалистических «братьев-славян».

Этот подход лишь тем и близок украинизму, что его основание - культурно-исторический признак. Посмотрите на географические границы предлагаемых Хантингтоном «цивилизаций». Китайская, японская, индийская и русско-православная цивилизации лишь кое-где слегка выходят за границы одноименных государств. Что же касается западной цивилизации, то Западная Европа всегда ощущала себя чем-то единым, а Америка, в том числе и Латинская, это ее продолжение. Но и здесь есть база в виде одного государства. Исламская и африканская, похоже, вообще не смогут оформиться, ибо там такого базового государства нет.

Главными персонажами геополитики являются «коллективные индивиды», взявшие на вооружение «цивилизационную» риторику и методологию. Единственный смысл теории «столкновения цивилизаций» в том, что она сбивает с толку молодые поднимающиеся нации.

Всю жизнь, Украина пыталась сделать мучительный выбор, разрываясь между тягой к Европе и близостью к России. Невозможность сделать выбор, рвала нас на части, и выбор делали за нас. Хотя по здравому размышлению, задача эта бессмысленная и противоестественная. Мы есть именно «украинцы». Если бы мы были европейцами или евразийцами, то мы и ощущали бы себя соответственно.

Опасно глупой, является идея Украины - «моста между цивилизациями». Мост в результате, оказывается разводным. Что мы и видим, как противоестественный конфликт между Восточной и Западной Украиной.

Лишь осознав себя «самих по себе», а не как часть чего-то, можно увидеть не только отличие от других, но и сходство. Определить, кто брат родной нам, кто двоюродный. Отследить свои корни. Сегодня, незаметно для нас, начинается война нового поколения - война за культурные, духовные, исторические корни украинского народа. Война за «киевское наследство». Нас постепенно подводят к мысли о нашей идентичности с Речью Посполитою, о ее некоем «едином» польско-украинском народе. Вспомните хотя бы фильм «Огнем и мечем» (очень показательно, что роль «неразумного раскольника нации» Богдана Хмельницкого, играет нынешний министр культуры Украины). Нас хотят убедить отказаться от своих киево-русских корней. А это неизбежно, если мы согласимся с этой версией.

Кому это выгодно? Это выгодно Западу, который хочет, захватив важный плацдарм, ослабить своего геостратегического противника Россию. Это выгодно тоталитарной Москве. (Ее тоталитарность вовсе не в ее политическом устройстве - в конце концов, каждый народ сам выбирает свой образ жизни. Тоталитарность заключатся в отрицании любых альтернатив, там даже демократы какие-то оголтелые, расстреливающие из танков своих оппонентов в парламенте. Они умудрились даже демократию сделать тоталитарной. Экспортеры российских избирательных технологий - главные враги украинской демократии.) Москва всегда пыталась представить себя единственным продолжением Киевской Руси. Украинцы же рисовались лишь ветвью от московского ствола. Это выгодно и полякам - людям, презирающим самих себя за свое славянское происхождение. Приятно будет сознавать, наверное, что есть кто-то еще более ущербный, чем ты. И только нам это невыгодно. «Пятая колона» в Украине, это не коммунисты, «агенты» несуществующего СССР, а те «национально-сознательные» идиоты, которые думая о европеизации, достигают лишь убогой полонизации. Или еще лучше - выдумывают нам в предки каких-нибудь «рутенов», и, лишь бы откреститься от родичей-«москалей», даром отдают им тысячелетнее наследие Киева.

В XVII веке украинская нация вовсе не «зародилась», а только приобрела свои современные черты. Очевидно, мы наследники альтернативного «русского проекта». В XIV-XV столетии, два русских государства, Московское княжество и Великое княжество Литовское, боролись за наследие Киевской Руси. Причем, по мнению Грушевского и других историков, Великое княжество Литовское, начало «собирание земли русской» раньше Москвы, и «сберегло традиции Киевской Руси в большей мере, чем Московия». Пусть не смущает название государства, которое, в самой российской дореволюционной историографии именовалось Русско-Литовским. Литовским в нем было только происхождение его правителей, которые, как пишет Грушевский, «принимали православную веру, местную культуру, язык, одним словом - становились украинскими или белорусскими князями, только из литовской династии». Украинцы и белорусы, составлявшие подавляющее население княжества, именовались «русинами» (в то время как собственно россияне - «московитами»). Государственный статус имели украинский язык (именовавшийся тогда «руским» и бывшим общим для обоих государств) и православие. Город Киев, даже будучи политической провинцией, оставался главным культурным центром, в том числе и для Московии.

Победила московская версия «русской идеи». Здесь не о том, хорошо это или плохо, но ведь не зря, наверное, писал великий русский философ Николай Бердяев: «Киевская Россия… была восприимчивее и свободнее, чем Московское царство, в удушливой атмосфере которого угасла даже святость…». Даже после своей победы, и в XVII веке, «Москва не была центром просвещения. Центр был в Киеве». Русский орел, как известно, имеет две головы. Одну, смотрящую на Восток, зовут Москва. Другую, обращенную к Западу, зовут Киев. Более сильная голова заклевала более умную и культурную. Русская целостность лишилась важного элемента. Не потому ли русским присуще ощущение какой-то ущербности, недоделанности? Нам, впрочем, важно следующее: существует Другой путь. Не западноевропейский, но и не московский. Путь от незамутненного киевского истока. Пусть спорят историки о правомерности приведенной версии, главное, что он вообще существует.

Вполне возможно, что наша миссия и не русская, а восточноевропейская - миссия объединения срединной Европы, с чем, в свое время, не справилась Австро-Венгрия. И если правда, что желто-голубой флаг лично сшила и передала украинским военным частям австрийская императрица, то это очень символично. Умирающая Австрия передала эстафету молодой Украине. В этом свете, наличие в Украине католического меньшинства уже не минус, фактор раскола, а плюс, важный инструмент достижения цели. Слабость обращается в силу. Здесь есть над чем подумать.

Пока мы не разберемся, «кто мы?», мы остаемся только наблюдателями большой геополитики. Однако с внутренней географией надо работать уже сегодня. Украина выглядит географическим пространством, простирающимся по широте. Взгляд скользит по карте от Карпат до Дона, спотыкаясь о трещину Днепра, раскалывающего ее на Запад и Восток. Даже прогноз погоды на ТВ ведется таким способом. Пора смотреть на Украину по вертикали. Днепр не линия раздела, а стержневая ось Украины от северного Киева до «наносной земли украинских рек» - Крыма. Понятие Южной Украины, имеющее смысл только как символ анархической нестабильности, необходимо стереть из сознания.

Посмотреть по-новому на карту Украины - это один из первых шагов к тому, что бы увидеть в истинном свете самих себя. Географическая карта - как зеркало. Большое начинается с малого.

Любить по-украински

Счастье бегает за мной. Это потому, что я не
бегаю за женщинами. А счастье - это женщина.

Ф. Ницше

Сила - вот одна красота в мире…

В. Розанов

Николай Бердяев писал о «вечно бабьем» в душе русского народа, история которого никогда не знала такого явления как рыцарство. У нас не так. Помимо киевских витязей, Украина создала еще и казачество - явление особо ценное тем, что, казаки стали такими не по рождению. Они сделали себя рыцарством сами. И не путайте запорожцев с казенным российским казачеством.

«Коллективный украинец» имеет мужское начало. Хотя, нельзя не признать, что за последние три сотни лет жизни под юбкой Матери-России, наш «лыцарь» здорово обабился. Теперь опять пришла необходимость мужества.

Жизнь - это женщина, которая дает начало всему в этом мире. Вся жизнь - борьба, потому что это заложено в самой женской природе. Нельзя «дружить с жизнью». Лучше всех это прочувствовал великий немец Ницше: «Слишком долго таились в женщине раб и тиран. Поэтому не способна она к дружбе: ей ведома только любовь». Но женщины любят победителей. Жизнь хочет покориться сильному, более того - она сама готова дать ему силу. Надо только любить ее. Любить жизнь. Силу дает любовь. Любовь сильнее даже смерти, ибо лишает смерть ее главного оружия - страха. Любовь - это когда не страшно и умереть.

Мы должны любить жизнь со всей своей мужской страстью. Именно мужской. Любовь, к сожалению, рождает не только силу, но и насилие. Мало кто знает, что маркиз де Сад, (тот самый который «садизм»), прямой потомок - праправнук, Лауры де Нов, той самой Лауры, которую воспел Петрарка. Символ любви оказался прародителем символа насилия. Украина - страшный, сильный, чубатый казак. Хватит рисовать ее дивчиной-крипачкой. Красота и беззащитность, лишь провоцируют к насилию своих неозабоченных рассуждениями о гуманизме соседей. Хватит лелеять свой исторический «комплекс жертвы». Достаточно уже мазохизма.

Настоящая любовь вовсе не светлое и слащавое книжное чувство. Настоящая любовь - как река. Какой бы чистой ни была бы в ней вода, глубина все равно сделает ее темной до мрачноты. Положа руку на сердце, - заслуживает ли сегодня Украина что-нибудь кроме презрения? Нет. Но, с другой стороны, «что может знать о любви тот, кто не презирал именно того, кого любит?» Разве не так говорил Заратустра?

ссылка



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх