,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


«Зэки поржут неделю, а потом забудут»
0
«Зэки поржут неделю, а потом забудут»

25 февраля Мещанский суд Москвы должен рассмотреть иск Александра Кучмы, обвиняющего Михаила Ходорковского в сексуальных домогательствах. На этот суд противники экс-главы ЮКОСа, вероятно, возлагают не меньшие надежды, чем на новое дело против Ходорковского и Платона Лебедева, которое на прошлой неделе поступило в Хамовнический суд Москвы. Корреспондент "Власти" Сергей Дюпин попытался оценить перспективы дела Кучмы. Помог ему в этом бывший начальник Ходорковского, в недавнем прошлом бригадир швейного цеха Краснокаменской колонии N10 Денис Юринский по прозвищу Червонец.

Свой первый и единственный срок житель Читинской области Денис Юринский получил в 17 лет. В 1999 году он забил до смерти прохожего, отказавшегося добровольно отдать ему свою кроличью шапку. "Здоровый тогда был, горячий, таких "кабанов" валил с одного удара. И неудивительно, весил-то тогда 96 килограммов, не то что сейчас — всего 76 и осталось". Убийце и грабителю Юринскому дали предельный для малолетки срок — 10 лет. Благодаря принципиальности читинских судей он и получил закрепившуюся на всю жизнь "погонялку" Червонец.

Оказавшись после следственных изоляторов и колонии для несовершеннолетних во взрослом исправительном учреждении N10 Читинского УФСИН, расположенном в городе Краснокаменске, Юринский, которому светила блестящая уголовная карьера, пошел, тем не менее, по административной линии. В разное время он был завхозом, бригадиром швейного цеха, а под конец срока и вовсе расконвоированным ночным сторожем промзоны, на которую обычные зэки попадали только в рабочее время. После освобождения Денис Юринский обзавелся семьей, зарабатывает деньги "таксовкой" на арендованной праворульной Mazda, а пройденную в лагерях школу жизни старается без крайней необходимости не вспоминать. Он признался, что на встречу со мной согласился лишь потому, что его экс-подчиненного "самым сучьим образом подставили", и он, как бывший бригадир и наставник, посчитал своей обязанностью восстановить справедливость.


— Денис, а как ты, осужденный за тяжкое преступление, попал в восьмой отряд "десятки", который администрация называла реабилитационным, предназначенным для адаптации в зоне новичков-первоходов?

— Да не был этот отряд реабилитационным. В восьмой барак начальство всегда сгоняло тех зэков, которые соглашались занять какие-нибудь должности, показывая, что встали на путь исправления: завхозов, библиотекарей, подсобных рабочих столовой, бригадиров...

— А как происходил заезд на зону Михаила Ходорковского?

— Примерно месяца за два до его приезда к нам в "десятку" зачастили комиссии из Читы и Москвы. Всего их перебывало, не соврать, побольше сотни — в иной день не успевала закончить свою проверку одна комиссия, как ей на смену уже ехала другая. За это время зона преобразилась — отделали кафелем столовую, починили крышу в душевой, а всем зэкам, которые ходили в чем попало, выдали новенькую черную форму с темно-синими полосами на груди, спине и гачах (брюках.— "Власть"). Режим, правда, ужесточился: исчезло спиртное, перестали давать левые свиданки — только с женой или матерью, категорически запретили ходить из отряда в отряд.

— Знали ли зэки о причине происходящих перемен?

— Я уверен, что о приезде Ходорковского до последнего момента не знали даже сотрудники администрации. Во всяком случае, еще накануне его приезда охранники на полном серьезе говорили нам, что в Краснокаменск, мол, идет спецэтап из 25 сдавшихся чеченских полевых командиров, и все ждали появления в колонии банды террористов, о которых мы знали только из новостей. Неприятно было. В общем, когда привезли одного только Миху, мы, можно сказать, вздохнули с облегчением.

— Миха — это Ходорковский?

—Ну да. Ну, я так, уважительно. Вообще, Борисычем звали.

— Ходорковский попал к тебе в бригаду?

— Да, я бригадиром швейников тогда был. Но только швейника из него не получилось. Как научишь человека, если с самого начала было видно, что он в своих руках, кроме бумаг и денег, ничего не держал? В общем, к машине Миху не подпускали, он так и остался на должности упаковщика готовой продукции, или по-нашему пачковщика. В обязанности Борисыча входило принять от швейников верхонки (рукавицы.— "Власть"), медицинские халаты и простыни, которые мы шили, стряхнуть с них пыль и обрывки ниток специальной щеткой, затем разложить готовые изделия по стопкам и связать пачки бечевкой — отсюда и пачковщик. Надо сказать, что свою работу Миха выполнял аккуратно и быстро. Во всяком случае, претензий к упаковке продукции у меня ни разу не возникало.

— А как ты познакомился с Александром Кучмой?

— На малолетке еще первый раз пересеклись. Потом постоянно встречались в читинских тюрьмах и лагерях. Мы же с ним оба из Читинской области и возраста примерно одного. Дрянь-человек.

— За что ты его так?

— Проблемы у него начались еще на малолетке, когда в их бараке образовался труп. С Кучмы тогда уже спросили — общество не любит, когда просто так убивают. Но ему удалось как-то оправдаться. Потом, уже оказавшись на свободе, Кучма, числившийся в молодняке, при людях ударил по лицу бывшего смотрящего за 3-й колонией Стаса Калину. Сам он тогда говорил, что это наши старшие поручили ему наказать Стаса за то, что тот подсадил на дурь одного человека, но ему мало кто верил. Через некоторое время наказали уже самого Кучму. В Читу специально для этого приехал Женя Ким, друг Стаса, решительный такой пацан... Он поймал Кучму и буквально раскрошил ему обе коленки бейсбольной битой. Тот после этого случая долго с больничек не вылазил, но как только подлечился, сразу побежал жаловаться вору, и проблемы возникли уже у Жени. В общем, накосячил он много по жизни. Я вообще удивился, когда узнал, что Кучма до сих пор живой.

— Почему же такой агрессивный зэк оказался в вашем административном восьмом бараке? Он что, тоже встал на путь исправления?

— Насчет исправления не знаю, а в восьмом бараке Кучма был по праву. Он занимал должность дневального — командовал шнырями (уборщиками.— "Власть").

— Какие отношения сложились между дневальным Кучмой и пачковщиком Ходорковским?

— Никаких не было. Борисыч все свободное время читал, мы все к этому как-то привыкли и старались ему не мешать. Кучма же как будто набивался к нему в друзья — начинал приставать с разговорами или просто садился рядом и смотрел, как тот читает. Миха, правда, быстро научился пресекать эти попытки. Он откладывал книгу в сторону и вежливо так говорил: "Если у вас ко мне какое-то дело, то обращайтесь, пожалуйста, я вас слушаю. А если вы хотите просто поболтать, то поговорите, пожалуйста, с кем-нибудь другим. Вы же видите, что я сейчас занят".

— Как ты сам думаешь, Ходорковский мог приставать к Кучме?

— Бред полный! Услугами пидоров в зонах, конечно, пользуются, но только от полной безысходности. У зэка, к которому каждые три месяца приезжает на долгосрочную свиданку жена, никогда не возникнет даже мысли мацкать-цацкать за жопу своего соседа.

— Долгая жизнь в неволе, наверное, может круто изменить человека, в том числе и его сексуальные пристрастия.

— Не настолько, чтобы он стал рисковать своим здоровьем и даже жизнью. Ведь хлопнуть честного арестанта по жопе — значит нанести ему смертельное оскорбление, которое только кровью можно смыть. Это всем известно. Первоходам в "десятке" обязательно рассказывают одну историю, хотя не знаю, может, и байка... Было это, как рассказывают, лет десять тому назад. Двое друганов столкнулись в узкой калитке на выходе из рабочей зоны, и один подтолкнул другого: проходи, мол, быстрее. Неудачно подтолкнул — не в спину, а пониже. Может, задумался или засмотрелся куда-то человек. Но главное, что он тут же, в этой же калитке, был убит. Тот, которого хлопнули по жопе, выхватил заточку и всадил ее прямо в сердце кенту, с которым не один год делил пайку. Я уверен, что знал об этом случае и Борисыч, а Кучму просто надоумили написать эту заяву, чтобы с ее помощью загадить Михе УДО.

— Чем можно объяснить нападение Кучмы на Ходорковского? Почему еще 17 марта 2006 года они мирно пили вдвоем чай в комнате отдыха отряда, за что отсидели по семь суток в ШИЗО, а всего через месяц после этого, 14 апреля, Кучма ударил спящего Ходорковского ножом в лицо?

— Кучма в тот момент оказался в довольно сложной ситуации. Примерно в начале 2006 года на краснокаменскую зону заехал его враг Женя Ким, на которого Кучма все время жаловался ворам и создавал ему гимор по жизни. Женя быстро освоился, сколотил свою команду и взял под себя третий, пятый и еще несколько рабочих отрядов. Дотянуться до нашей "восьмерки" он не мог, но регулярно передавал Кучме через людей, что добьется его перевода из дневальных в работяги и порвет его, как только он окажется в рабочих отрядах. Кучма понимал, что рано или поздно Женя своего добьется, и постоянно думал, как отскочить из этой проблемы. Он, кстати, консультировался по этому поводу и с Михой. Тот, кажется, посоветовал ему тогда, не оставляя поста дневального, занять освободившуюся должность библиотекаря, закрепив таким образом место в восьмом отряде. Однако до библиотеки Кучму не допустили, и он решил, видимо, вообще соскочить из "десятки" под крышу (в тюрьму, следственный изолятор.— "Власть").

"Кучма, на мой взгляд, совершил самую большую глупость в своей жизни"
— Почему в качестве жертвы он выбрал именно Ходорковского?


— Попавшие в непонятки зэки часто совершают в зоне какое-нибудь мелкое преступление, рассчитывая вписаться в новое уголовное дело, перебраться из зоны в СИЗО и ждать там суда, получив как минимум отсрочку от правилки. Кучма, наверное, думал, что дело гарантированно возбудят, если он порежет не кого-нибудь, а Миху, вот и коцнул его ножом, которым на промзоне обрезают сапожные подметки. Поступок, кстати, по нашим понятиям относится к категории гадских или даже блядских. С него еще спросят за то, что поднял нож на арестанта, не имея для этого абсолютно никаких оснований. Как позже выяснилось, зря вскинулся. Уголовку против Кучмы возбуждать не стали, а угроза рассосалась сама собой — Женя Ким вскоре освободился и, как говорят, ударился в религию, в монастыре каком-то буддийском живет на Байкале.

— Пытался ли Ходорковский защититься от нападения сокамерника?

— Дело было в пять утра, когда мы все спали. Кучма просто подобрался незаметно к шконке Борисыча, резанул его и тут же убежал.

— А шрам остался?

— Маленький совсем. Ему тогда и наложили-то всего два или три шва.

— Так или иначе, но организаторы голубой пиар-акции своего, как мне кажется, добились: иск подан, заседание суда назначено, а Ходорковский оказался замешан в сексуальном скандале, о котором уже раструбили телевидение и газеты. Как отразится этот скандал на его репутации?

— Да никак не отразится. Зэки поржут неделю, а потом забудут.

— Изменится ли отношение к Кучме?

— Кучма, сочинивший эту историю, на мой взгляд, совершил самую большую глупость в своей жизни. Он сам себя признал похлопанным. А такого зэки, скорее всего, поставят под вопрос, могут и законтаченным посчитать.

— Опущенным?

— Не совсем. Законтаченному дают отдельную посуду с просверленной сбоку дыркой, перестают здороваться с ним за руку, чифирить, брать у него еду или сигареты. Личное дело законтаченного в оперчасти обычно перечеркивают красной полосой — такие автоматически попадают в категорию суицидников и побегушников, поэтому им делают усиленный надзор. Вернуться обратно к людям он сможет, только если предоставит убедительные доказательства, что он нормальный пацан, и если за него скажут серьезные люди. Но сделать это трудно, гораздо вероятнее его перелет за ситцевую занавесочку в цветочек — в пионерлагерь под названием "Козленыш".



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх