,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Почему Россия отстала от Европы.
  • 7 января 2014 |
  • 02:01 |
  • polvic |
  • Просмотров: 1294
  • |
  • Комментарии: 12
  • |
-26
Вопрос неверно поставлен. Для начала: Россия не была Европой, утверждает Николай Усков, который продолжает серию своих публикаций о русской истории, начатую в сентябре («Существует ли русская нация?»). У Старого Света было два сына: Соединенные Штаты Америки и Россия — страны одинаково неевропейские. Один оказался умным, другой… решайте сами

Почему Россия отстала от Европы.


Вопрос, вынесенный в заглавие, предполагает, что когда-то, во времена оны Россия была не хуже Европы, шла с ней в ногу, и только затем что-то застопорилось. Вину за отставание России уже в XIX веке возложили на три столетия Ордынского ига. C тех пор считается, что татары остановили поступательное развитие Руси, погрузили ее в пучину разорения и неволи, образовали пропасть между нею и остальным цивилизованным миром, которую затем титаническим прыжком попытался преодолеть Петр Великий, но все равно чуть-чуть не допрыгнул.

В свою очередь коммунисты изображали упырей вроде Ленина и Сталина очередными «европейскими модернизаторами» лапотной Руси и скрупулезно высчитывали, сколько электроплугов с молотилками произвела Страна Советов к уровню 1913 года. Электроплугов с молотилками мы произвели действительно много, но до Европы снова не допрыгнули, а плюхнулись мордой в грязь еще похлеще. Путин прыгать вовсе запретил и объявил местную грязь «уникальной цивилизацией» и «русским миром», который во все времена был величественно прекрасен, хоть всякий раз и по-разному. По мысли придворных идеологов, наша грязь не просто ничего общего с Европой не имеет, она является грязью живительной, так сказать, бальнеологической, ни много ни мало духовной и нравственной альтернативой загнивающей Европе.

Почему Россия отстала от Европы.


Правда, свободный полет русского ума остановить трудно, особенно в той части общества, которую Ключевский назвал «тонким, вечно подвижным и тревожным слоем». Не все согласны считать грязь «уникальной цивилизацией». Вот и наш новый Карамзин — Борис Акунин — полагает, что до всякой грязи Русь была настоящей Европой. Он так и озаглавил свой первый том «Истории российского государства», посвященный Киевской Руси, — «Часть Европы». Это потом в связи с Ордынским игом ее сменило государство-метис — Евразия или Азиопа, кому как больше нравится.

Вообще говоря, Киевская Русь еще в русском фольклоре превратилась в «золотой век» нашей истории. В народной памяти, пожалуй, ни один период не вспоминался с такой теплотой и лаской. Прошла тысяча лет, сгинули и татары, и ляхи, и коммунисты, Киев уже давно не «Русская земля», а все еще жива наша древняя поговорка «Язык до Киева доведет»: дескать, всякий встречный укажет путь в Киев. Это как «Все дороги ведут в Рим». Киев — наш мифологический Рим. Там вечно будет пировать князь Владимир Красно Солнышко — «веселие на Руси есть пити», — а богатырь Илья Муромец будет снова и снова побеждать Соловья Разбойника и богатыря Жидовина.

Почему Россия отстала от Европы.


Не удивительно, что эта золотая легенда повлияла и на нашу историографию, причем Киевская Русь была «хорошей» и для западников, и для славянофилов. Все прочие периоды русской истории вызывали у них диаметрально противоположные оценки. Для западника Акунина государство, основанное норманнами, воспринявшее религию из Восточного Рима, связанное брачными узами своих князей и княгинь с королевскими и императорскими домами Европы, — это европейское государство. Для славянофилов в оценке Киевской Руси важно примерно то же. Нет, они, конечно, решительно опровергнут рассказ летописи о призвании варяжских князей и будут виться мошкой вокруг лампы, чтобы доказать, что «русь» — это не варяжский род Рюрика, а древнее самоназвание славянского племени. Ведь не может же быть так, чтобы наше великое государство основали какие-то западные варвары, да еще и дали ему свое имя. А раз не может, то и не было этого, чего бы там темный монах ни набрехал в своей «Повести временных лет».

В остальном разница между западником Акуниным и славянофилами почти не прослеживается. Киев был не хуже, а иногда даже лучше Европы, чаще, конечно, лучше. Анна Ярославна умела писать, а ее муж, французский король, — нет. Из этого обстоятельства поколения российских и советских историков делали далеко идущие выводы о едва ли не поголовной грамотности Древней Руси, упуская из виду, например, такой простой факт. От эпохи Каролингов — на ее исходе и возникает Киевская Русь — сохранилось около 8000 оригинальных рукописей. От всего периода Киевской Руси до нас дошло 149 русских рукописей, а ведь по размерам Русь была чуть ли не больше Каролингской империи — «географические фанфаронады» у нас всегда популярны.

Почему Россия отстала от Европы.


В этом неудобном месте обычно принято вспоминать о татарском нашествии, якобы уничтожившем все и вся, будто в Западной Европе не было ни войн, ни варварских нашествий, ни пожаров, ни революций, ни крыс с мышами, весьма, надо сказать, охочих до пергамента, а была вечная Швейцария с коровами, незабудками и тысячей сортов сыра. Ограничусь тут одним примером. В знаменитой битве при Вальми в 1792 году солдаты революционной Франции набивали ружья каролингскими грамотами, на которых в том числе покоился ненавистный им «старый порядок». И теперь он с порохом и свинцом летел в контрреволюционных интервентов-пруссаков, лишая историков будущего ценного источниковедческого материала. Но сколько ни стреляли революционные солдаты, все не расстреляли. К тому же ружья они набивали по преимуществу документами, которые не включают в список из 8000 рукописей, хотя, как знать, кто тогда разбирался: грамота это, хроника или трактат Аристотеля.

Отечество в опасности. Какое уж тут источниковедение? Итак, 8000 против 149, если говорить об оригиналах. А сколько рукописей восходят в основе своей к каролингским, не сохранившимся по разным причинам, подсчитать не представляется возможным. Сам шрифт каролингских рукописей — каролингский минускул — стал с изобретением книгопечатания господствующей латинской гарнитурой, которая известна пользователям компьютера как Times New Roman. Дело в том, что боготворившие античность интеллектуалы эпохи Возрождения знакомились с античной литературой преимущественно по каролингским рукописям и сочли их стиль письма образцовым, подлинно «римским», «античным».

Почему Россия отстала от Европы.


Расцвет Каролингской империи к моменту возникновения у нас государства с центром в Киеве был уже позади. И тем не менее до XIV века насчитывают всего 960 русских рукописей, то есть за шесть веков на Руси было создано в 25 раз меньше рукописей, чем за два века эпохи Каролингов. Кстати, в XIV веке Европа уже была покрыта густой сетью университетов. В Московии на тот момент нам не известно ни одной школы, хотя они наверняка и существовали. При монастырях по крайней мере.

Так было ли «отставание»? Нет, был сравнительно поздний старт. Эт-то раз (как сказал бы всеми нами любимый герой Бориса Акунина). Славяне просто поздно вышли из лесов — так в свое время заметил Монтескьё. Многим европейским странам к моменту появления Древнерусского государства исполнилось уже тысяча лет минимум, если начинать их историю с завоеваний Юлия Цезаря в I веке до н. э., хотя европейская культура, конечно, гораздо древнее. Ее корни уходят в Египет, возникший в III тысячелетии до н. э. Собственно, первая европейская культура — древнегреческая — стала формироваться уже на рубеже III–II тысячелетий до н. э. Славяне были замечены европейцами не ранее конца V–VI вв. н. э., то есть три с половиной тысячелетия спустя. А еще через триста лет, во второй половине IX века, наконец, появилось Древнерусское государство. К фразе Монтескьё я бы только добавил, что славяне — предки русских — не просто поздно вышли из лесов, они не туда вышли. И в конечном итоге не туда ушли. Эт-то два (слава Эрасту Петровичу!). Норманны ведь тоже вышли из лесов или, точнее, из фьордов всего лишь на столетие раньше нас, но Швеция или наша бывшая Финляндия, вообще кровнородственная с русским народом, никак на Россию не похожи, а скорее похожи на Германию или Англию. Эт-то три.

Итак, правильнее говорить не об отставании России от Европы, а о стремлении догнать Европу. Это стремление вовсе не сопутствовало истории нашей страны с момента ее возникновения. Многие столетия русские жили себе не тужили, не особо интересуюсь тем, как устроены соседние страны. Почему Русь не была Европой, хотя ее образовали европейцы-норманны, ее вера пришла из Восточного Рима (закатывающейся, но все еще блистательной империи), ее алфавит, наконец, был создан на базе греческого, одного из древнейших языков европейской культуры? Когда и зачем русские осознали потребность в европеизации? Для ответа на все эти вопросы надо прояснить, что собственно такое была Европа.

Почему Россия отстала от Европы.


Европа и не-Европа: география

Считается, что границу между Европой и Азией образуют Уральские горы. Якобы именно здесь столкнулись дрейфующие в мировом океане материки «Европа» и «Азия», отчего буквально вздыбилась земля и появились горы. Произошло это сотни миллионов лет назад, когда разве что дух Божий носился над водами. На протяжении умопостижимой человеческой истории граница между Европой и Азией не имела такого отвлеченного научно-кабинетного характера. Ее пролагали не геологи, а кривая азиатская сабля и прямой европейский меч.

На среднем Дунае острым клином в самый живот Европы вонзается огромный, тянущийся от северного Китая степной коридор, по которому на протяжении тысячелетий проносились волны миграций и завоеваний. Когда-то этой дорогой в Европу пришли и индоевропейцы, предки всех современных народов континента. Этот степной коридор сильно моложе Уральских гор и является дном огромного моря, от которого сегодня остались Черное, Азовское и Каспийские моря. Усыхание древнего моря началось 6-5 миллионов лет назад, но не исключено, что оно закончилось уже на памяти людей, во всяком случае глухие упоминания морского пути через Каспий в северную Европу встречаем и у Гомера, и у Геродота. Важно, что будущая Южная Русь вовсе не была конечной точкой этого грандиозного степного пути, пролегавшего по дну моря. Запомним это обстоятельство, чтобы вернуться к нему позже.

Западная оконечность древнего моря находилась в Паннонии, на месте нынешних Венгрии и Румынии. Паннонское море сначала обособилось от «Южнорусского» Карпатскими горами на Востоке, а затем, около 2 миллионов лет назад, ушло вовсе, образовав Среднедунайскую низменность. Его реликтом считают озеро Балатон. Западнее Cреднедунайской низменности мы уже не встретим степей или хоть сколько-нибудь обширных равнин. Географическая Азия упирается здесь в Альпы на западе и Татры на севере. Когда-то они были скалистыми берегами моря. Не удивительно, что именно Паннония столетиями была плацдармом для вторжений в Европу, которые, словно волны доисторического моря, то разбивались о скалистый берег, обагряя его брызгами крови, то переваливали через него и неслись мощными потоками в Норик, Рецию, Галлию, на Средний Рейн, Италию, Испанию и даже в Африку. Там, оказавшись в совершенно других природно-климатических и цивилизационных условиях, завоеватели постепенно забывали привычки своего прежнего образа жизни и растворялись в других народах. Точку в этой бесконечной кровавой схватке Азии с Европой, начавшейся с расселения индоевропейцев в Европе в V–IV тысячелетии до н. э., поставила Венская битва 1683 года, в которой польский король Ян Собесский разбил войска османского визиря Кары-Мустафы.

Почему Россия отстала от Европы.


Правда, помимо бесчисленных бедствий через евразийский степной коридор в Западную Европу пришла лошадь, седло с передней лукой и, наконец, довольно поздно подковы (римляне обували лошадей в подобие сандалий) и железные стремена, которые сделали возможным в частности кавалерийский бой. Рим его практически не знал, зато в Средние века именно конные воины составили социальную и политическую элиту Западной Европы (от латинского caballum — «лошадь» — происходят шевалье, кавалер, кабальеро; от германского глагола reiten — «ездить верхом» — Ritter, рейтер или, по-русски, рыцарь).

Итак, если мы мысленно взглянем с высоких берегов древнего Паннонского моря на запад и на восток, то увидим два совершенно разных ландшафта. На западе нашему взору откроется невероятное разнообразие природных форм, не наблюдаемое более нигде в мире: горные хребты, плоскогорья, равнины сменяют друг друга стремительно, даже на очень небольших пространствах. Обернувшись на восток, туда, где потом возникнет Русь, мы вслед за Гоголем только и сможем посетовать: «открыто-пустынно и ровно все в тебе», «не развеселят, не испугают взоров дерзкие дива природы», «не опрокинется назад голова посмотреть на громоздящиеся без конца над нею и в вышине каменные глыбы». Плоскость и однообразие ландшафта, где бесконечная лесная равнина сменяется бесконечной же степью, — отличительная черта России, роднящая ее с Азией. Достаточно сказать, что огромное Иранское плоскогорье почти вдвое меньше Русской равнины.

Другой важный компонент азиатского ландшафта — удаленность от моря. Среднее соотношение единиц площади материкового пространства и побережья в Европе составляет 30 к 1, в Азии — 100 к 1. Даже Российская империя, обосновавшаяся на морях и океанах, добилась промежуточного соотношения: 41 к 1, хотя по этому критерию, очевидно, она уже была больше Европой, чем Азией. Но у самых своих истоков географически Россия была не-Европой. Как повлияли эти исходные условия на судьбу нашего народа?

Почему Россия отстала от Европы.


Битва моря и суши

Киевская Русь вела довольно оживленную морскую торговлю с Византией, но так и не сумела установить надежный контроль над Причерноморьем и в конечном итоге была поглощена кочевой степью. Первый тревожный сигнал прозвучал для Киева на самой заре этого государства, в 972 году, когда второго по счету великого князя Киевского Святослава Игоревича убили печенеги. Он возвращался из Болгарии и встретил свою смерть у днепровских порогов, где суда по естественной причине вынуждены были идти очень медленно. Из черепа Святослава печенежский хан Куря, по древнему, известному со скифских времен обычаю, велел сделать чашу: «Оковавше лоб его, и пъяху из него». Уже во второй половине XII века торговые пути в Византию были окончательно расстроены набегами новых степных пришельцев — половцев. Вес серебряной гривны кун, при Ярославе Мудром и Владимире Мономахе содержащий в себе около полуфунта серебра, с половины XII века уменьшился вдвое — до одной четверти фунта.

Некогда полноводный поток византийского и арабского серебра постепенно иссякает. Примерно тогда же черноморскую торговлю, упущенную киевскими князьями, монополизируют сначала генуэзцы, потом венецианцы и снова генуэзцы, обосновавшиеся в Крыму, а также по восточному побережью Черного моря, пока их фактории не захватили в во второй половине XV века турки. Одним из основных товаров здесь вплоть до конца XVII века являются рабы, пригоняемые степняками из Польши, Литвы и, конечно, Руси в таких количествах, что один поздний очевидец недоумевал, остались ли в тех странах еще люди. Правда, академик Карпов считает, что в лучшие годы, в самом начале XV века, из главной генузской фактории в Крыму, Каффы, вывозили в среднем 113 рабов в месяц. При турках эта цифра должна была сильно возрасти. Считается, что в Крыму за два столетия было продано более трех миллионов рабов.

Почему Россия отстала от Европы.


С XIII по самый конец XVI века, когда в Европе формировался торговый капитализм, начали чеканить золотой флорин, появились крупные акционерные и страховые компании, банки и биржи, русские земли были почти полностью отрезаны от морей. Первым торговым портом в Архангельске Московия обзавелась лишь в 1584 году, когда европейские державы уже успели несколько раз переделить земной шар, а банкиры из рода Медичи, обогатившиеся в том числе на транснациональной торговле, три раза занимали папский престол. Марии Медичи, которой суждено было стать королевой Франции и родить героя всеми нами любимого романа «Три мушкетера», в год основания первого российского порта исполнилось 9 лет.

Россия уже в XVI–XVII веках вполне ощутила мощь европейского капитализма, располагавшего гибким кредитом, обширным торговым флотом и значительными наличными капиталами. Это позволило европейским купцам почти полностью монополизировать торговлю с Россией. Между тем в транснациональной торговле истинная прибыль, как известно, ожидает купца в конечной точке обмена. Например, килограмм перца, стоивший при производстве в Индии 1-2 грамма серебра, достигал цены 10-14 в Александрии, 14-18 — в Венеции и 20-30 граммов в потребляющих его странах Западной Европы. От подобных прибылей в конечной точке обмена русские были отлучены не только в XVI–XVII веках, но, пожалуй, весь XVIII и значительную часть XIX веков в силу относительной финансовой слабости своего купечества и неразвитости кредита. Пушкин справедливо писал про Петербург: «Все флаги в гости будут к нам». Не было в Петербурге только русского торгового флага. Крупный финансово-промышленный капитал складывается в России уже после отмены крепостного права в 1861 году, примерно через 450 лет после появления первой товарной биржи в Брюгге (на самом деле первые биржи появились в Италии еще в XIV веке) и через 100 лет после начала английской промышленной революции. Правда, история отвела русской буржуазии чуть более полувека. Октябрьская революция обнулила этот запоздалый, медленный и трудный процесс накопления частных финансово-промышленных богатств. Впрочем, слабость русской буржуазии сама была одной из причин поражения Февральской революции и всех предшествующих ей проектов демократических преобразований.

Задолго до всякого Путина начинает проступать сырьевое лицо российской экономики, которое приросло к ней, кажется, навсегда. Такова c XVI века ниша России в международном разделении труда — питать ресурсами быстро растущего европейского соседа, который был уже достаточно богат наличностью, чтобы сориентировать российский рынок на обслуживание своих интересов. На Запад из России идет прежде всего пушнина, конопля, лен, смола, корабельный лес и продовольствие. В обратном направлении текут деньги, столь необходимые для создания Московского царства, затем Российской империи, а с XVIII века устремляются многочисленные предметы роскоши, отвечающие новым вкусам европеизированного дворянства. Это сейчас мы экспортируем нефть в обмен на условный «брегет», а тогда был мех, лес и зерно в обмен на тот же «недремлющий брегет», чтобы было чем по-европейски изысканно прозвонить обед Евгению Онегину и Александру Пушкину. Задолго до душегубов-большевиков — впервые, кажется, в 1775 году — Россия даже в состоянии голода, охватившего большую часть страны, принуждена разрешать экспорт хлеба ради пополнения казны звонкой монетой. В 1932–1933 годах именно эта практика, среди прочего, приведет к гибели примерно 8 миллионов человек и многочисленным случаям людоедства.

Почему Россия отстала от Европы.


В 1819 году отставной генерал-губернатор Москвы граф Федор Ростопчин пишет из Парижа своему другу, бывшему послу в Лондоне графу Семену Воронцову: «Россия — это бык, которого поедают и из которого для прочих стран делают бульонные кубики». Бедный граф тогда еще не мог представить, какие бульонные кубики из его народа сделает Сталин во время организованного большевиками голода 1932–1933 годов, да и вообще. Любопытно, что к своим грустным выводам генерал от инфантерии Федор Васильевич пришел в годы, казалось бы, величайшего триумфа Российской империи, которая после победы над Наполеоном стала безусловным лидером Европы. Экономическое первенство Англии оказалось, однако, более надежным фундаментом гегемонии, чем примерно триста тысяч российских штыков. Ситуация повторится и после следующей великой победы России, в 1945 году. Характерно, что лидерство Российской империи в XIX веке продлится 37 лет, а лидерство Советского Союза в XX веке немногим более того — 46 лет. Экономическая слабость, которая, конечно же, имела самые разнообразные причины, а не только сырьевой характер экономики, в обоих случаях приведет к политическому краху. В XIX веке это будет Крымская война, в XX — развал Советского Союза.

Евразийцы и прочие сторонники третьего пути любят рассуждать о том, что всемирная историческая миссия России состояла в том, чтобы быть посредником между Востоком и Западом. Звучит, конечно, красиво, но это неправда. Россия, как мы видели, исторически была обречена на роль сырьевого придатка Западной Европы. Могла ли она действительно стать посредником между Востоком и Западом? Скорее нет, как в силу существования степного коридора, на многие столетия отрезавшего ее от рынков Китая, Средней Азии и Восточного Средиземноморья, так и по причине той же финансовой слабости собственного купечества. По мере укрепления южных границ России, начавшегося с завоевания Астраханского ханства Грозным, вроде бы складываются благоприятные условия для развития торговли с Азией, но эта торговля вновь отходит к иностранцам, теперь уже к грекам, индусам, армянам, персам, которые буквально наводняли и Астрахань, и Казань, и Москву, и ярмарки Сибири, торгуя даже в Архангельске. В 1722 году русские купцы были изгнаны из Пекина. В 1727 году русско-китайская ярмарка была учреждена южнее Иркутска в Кяхте, и хотя несколько казенных караванов еще какое-то время доходили до Пекина, китайцы держали русских далеко от своего внутреннего рынка, а соответственно от максимальных прибылей транснациональной торговли. Всего с 1689 года, когда был заключен первый договор с Китаем о границе по Амуру, и до 1727 года, когда появилась Кяхтинская приграничная ярмарка, в Пекин проследовало 50 караванов русских купцов, груженных опять-таки сырьем — пушниной. Чтобы замкнуться в Москве, этой цепочке обменов требовалось минимум три года. Каравану предстояло преодолеть 4000 км, в том числе по пустыне Гоби. Морские пути были неизмеримо более быстрыми. Васко да Гама, первооткрыватель морского пути в Индию, в 1497–1498 годах преодолел расстояние от португальского Лиссабона до индийской Калькутты за восемь месяцев. Предприимчивые англичане поначалу, в середине XVI века, пытались было проложить торговый путь от Белого моря до Каспия, чтобы с суши обойти португальцев и голландцев, контролировавших торговлю пряностями в Индийском океане. Но магистральными оказались все равно морские пути.

Неторопливая суша проиграла стремительному морю, и тот, кто контролировал море, контролировал мировую торговлю. В 1661 году английский король Карл II получил от португальцев в качестве приданного за Екатериной Браганской Бомбей и Калькутту, а после объединения Англии и Голландии под властью штатгальтера Голландии Вильгельма Оранского в 1688 году Индия окончательно отходит в сферу интересов британской торговли. Британская Ост-Индская компания уже к 1720 году обогнала голландцев по оборотам, и это она скорее может претендовать на роль глобального посредника между Востоком и Западом, Югом и Севером, чем громадная сухопутная Россия, к тому же отрезанная от конечных звеньев цепочки обменов на всех своих главных торговых направлениях. Так работало европейское соотношение материка к морскому побережью в рекордные для мира 30 к 1.

Почему Россия отстала от Европы.


С раскосыми и жадными очами

Не менее судьбоносным для истории нашей страны оказалось действие и другого географического фактора не-Европы, а именно наличие гигантских равнинных пространств, занятых либо лесом, либо степью. Я совершенно не склонен выводить из этого обстоятельства широту русской души, будто бы воспитанную гигантскими просторами. И не намереваюсь связывать приписываемую нашему характеру угрюмость, закрытость и подозрительность с теми предками, которые жили в дремучих бесконечных лесах Северо-Восточной Руси. Изначальная структура русского ландшафта имела иные, гораздо более важные последствия для развития страны. Я бы разделил их на политические и социальные.

Как я уже писал прежде, судьба будущей Руси во многом была предопределена задолго до появления человека на Земле, а именно 6-5 млн лет назад, когда началось усыхание древнего моря и формирование грандиозных степных пространств, соединяющих Северный Китай через южнорусские степи и Паннонию с Западной Европой. На протяжении столетий этот коридор использовали орды кочевников в поисках новых территорий для выпаса своего скота или грабежа прилегающих к степной полосе оседлых культур, но чаще всего для того и другого. Фернан Бродель назвал степной пояс Евразии «бесконечной длины запальным шнуром. При малейшей искре он воспламенялся и сгорал по всей своей длине. Когда у этих коневодов или верблюдоводов, которые так же суровы к самим себе, как и к прочим, начинаются столкновения, наступает засуха или демографический подъем, это побуждает кочевников покинуть свои пастбища и вторгнуться к соседям. По мере того как проходят годы, последствия этого движения сказываются за тысячи километров». Многие ученые говорят поэтому об «эффекте домино». Достаточно двинуться одному сколько-нибудь крупному племени, как лавиной понесутся все остальные, либо спасаясь бегством от новых пришельцев, либо вливаясь в их орды, тем самым увеличивая убойную массу этой взрывной человеческой стихии. В промежутках между сходом людских лавин с Востока на Запад отдельные кочевые племена, даже стоя на одном месте, продолжали постоянно двигаться в поисках корма и легкой добычи — такова была логика кочевого образа жизни. Поэтому и после того, как около 1400 года сход лавин меняет свое направление на восточное, переориентируясь на Китай и Индию, оставшиеся в междуречье Волги и Днестра кочевники продолжают рвать зубами своих северных оседлых соседей, прежде всего Московию, Польшу и Литву.

Ближайшим следствием соседства с Великой степью стало не только разорение и в конечном итоге гибель Киевской Руси в середине XIII века под ударами татар, но и масштабные миграции древнерусского населения на северо-запад и северо-восток Русской равнины, где надолго разошлись дороги некогда единого древнерусского этноса. Западнорусские земли стали частью Польско-Литовского королевства — здесь сформировались украинская и белорусская нации, — а северо-восточные были подчинены Золотой орде. Если бы не Золотая орда, то эти земли продолжали бы мельчать при бесконечных семейных разделах и усобицах, пока не достались бы Польше или Господину Великому Новгороду. Тогда бы русская история выглядела совершенно иначе. Даже не понятно, как бы эта история называлась и где бы находился ее центр или центры. Ведь единого государства могло и не сложиться. Но в 1327 году московский князь Иван Данилович Калита во главе татарско-московского войска сжег взбунтовавшуюся против Орды Тверь и в награду получил от хана ярлык на великое княжение Владимирское, хоть являлся младшим в роде и по всем обычаям рассчитывать на него никак не мог. Владения Калиты в этот момент были меньше нынешней Московской области. Но точка невозврата была пройдена: с тех пор московским князьям как наместникам татар предстояло подчинить себе русские земли, а затем вступить во владение и обширным наследством Золотой орды, когда сама Орда во второй половине XV — начале XVI веков распалась на несколько ханств. Так степь возвращала свои долги за столетия кровавых стычек и разорений.

Почему Россия отстала от Европы.


Громадное пространство, политически разобщенное или вовсе дикое, стало теперь работать на поднимающуюся Московию. То, что прежде едва не поставило русские земли на грань исчезновения — сколько всяких народов растворилось в тех же степях от Паннонии до северного Китая, — теперь открывало перспективы продвижения нашего народа на Юг и Восток сначала для защиты своих границ от грабежей и набегов, а потом и корысти ради. После смерти Тамерлана в 1405 году в разгар его похода на Китай, а затем распада Орды Московия действительно остается единственной потенциально могущественной силой на всем пространстве от Москвы до самых до украин.

Первоначально украинами именовали земли, граничившие с Великой степью или Диким полем. Граница эта — ее еще называли Берегом — действительно долго проходила по берегу Оки, местами в ближнем Подмосковье (по нынешним меркам). И только к концу XVI — началу XVII века достигла наконец областей по Северному Донцу, то есть дошла до той страны, название которой сохранило собственно память об этой многовековой борьбе Московии с Диким полем. Русскоязычное население Восточной Украины — в значительной степени потомки тех, кто в XVII веке нес сторожевую службу на южных подступах к Московии.

Итак, будущая территория России начиная с XV–XVI веков являла собой бесхозную добычу, которая ждала своего завоевателя. Им и стал московский царь. После разгрома Казанского, Астраханского и Сибирского ханства при Иване Грозном лишь упорная борьба с вылазками крымских татар занимает весь XVII век. С начатым при Екатерине Великой освоением Новороссии и покорением Крыма в 1783 году Дикое поле окончательно кануло в Лету, оставив по себе кулинарные воспоминания вроде тартара, шашлыка и пельменей, да великое множество важных русских слов, например, бардак, балаган, деньги и дурак. Стремительность, с которой Россия захватывает всю громаду своей будущей территории, поражает. Вслед за походом Ермака в Сибирь в 1583 году русские двигаются на Восток со скоростью 100 тысяч квадратных километров в год, и в 1648 году они уже достигают Аляски. Такое ощущение, что страна просто задержала выдох на пару-тройку столетий, а когда выдохнула, то пронеслась цунами по всем бескрайним лесам и степям Сибири, Дальнего Востока и даже Дикого Запада. Проглотив Великую степь, Россия словно обрела скорость ее быстрых низкорослых лошадей, ее вековую жажду войны и добычи, которые за четыре столетия превратили Московию в империю, занимающую 1/6 часть суши.

Почему Россия отстала от Европы.


Кстати, что-то такое про кровь Дикого поля, текущую в жилах новой империи, почувствовали европейцы. В эпоху наполеоновских войн их особенно поразило зрелище русской легкой кавалерии, набранной в поволжских степях — «Тартарии». В частности, они называли башкиров «северными амурами» за скорость передвижения — те летели словно на крыльях — и мастерское использование лука, удивительное в век огнестрельного оружия. Французский генерал барон де Марбо писал: «Потери, вместо того чтобы охладить их исступление, казалось, только его подогрели. И так как они двигались без всякого построения и никакая дорога их не затрудняла, то они носились вокруг наших войск, точно рои ос, прокрадываясь всюду. Настигнуть их было очень трудно!» По дороге в Париж «северные амуры» встретились в Веймаре и с Гёте. 5 января 1814 года он сообщает: «Кто бы еще несколько лет назад мог предвидеть, что в аудитории нашей протестантской гимназии будет совершаться магометанская служба и читаться суры Корана. Но это произошло, и мы присутствовали на башкирской службе, видели их муллу и приветствовали их князя в театре. В виде особой чести мне преподнесли лук и стрелы, которые я, на вечную память, повешу над очагом». (На самом деле они, насколько мы знаем, отправились в чулан.) После похода Батыя на Западную Европу в 1241 году — тогда его отряды стояли в 10 милях от Вены, и в них наверняка были предки башкир — прошло 573 года. И как теперь все переменилось!

Жуткое чувство пустынности

Правда, русский простор был не только благословением для страны, хоть и запоздалым, но и ее проклятьем, на этот раз бесконечным.

My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх