,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


По России на поезде
  • 3 января 2012 |
  • 12:01 |
  • XPEHA |
  • Просмотров: 1183
  • |
  • Комментарии: 11
  • |
-1
Отправление из Москвы

По России на поезде
Семь часовых поясов, почти 6000 миль и много чая и борща. Это только начало рассказа о долгом путешествии Дэвида Грина (David Greene), московского корреспондента NPR. Он живет в России уже два года, и ради своего последнего репортажа он совершит поездку по Транссибирской железнодорожной магистрали от Москвы до Владивостока.
Во время своего путешествия по самой большой в мире стране из Европы в Азию он будет делать остановки, чтобы уловить особый дух времени России и ее культуру на важном этапе ее истории – через два десятилетия после развала Советского Союза.
Транссиб сыграла значительную роль в российской истории, культуре и жизни, объединив в себе и хорошее, и плохое.
С момента строительства в начале 20 века вдоль железных дорог Транссиба стали появляться заводы. С ростом численности населенных пунктов вдоль него Транссиб превратился в главную железнодорожную магистраль советской промышленности.
Однако эта железная дорога также была символом страха, потому что по ней людей перевозили на восток в ссылку или в лагеря ГУЛАГа, где они погибали.

В настоящее время Транссиб остается главной магистралью России в области перевозок людей и торговли. И путешествие по всей протяженности железной дороги предоставляет исключительную возможность познакомиться со страной в важнейший момент ее истории – через 20 лет после распада Советского Союза на Рождество в 1991 году.

Сам поезд – это уже целая история. В течение долгих часов путешествия русские зачастую заводят новых друзей, разговаривая о политике и угощая друг друга едой (и, да, иногда водкой). В стране, где у людей низкие зарплаты, поездки к родственникам в удаленные города часто совершаются на поезде, потому что авиаперелеты слишком дорого стоят.
Рядом с меткой «Нулевой километр» на Ярославском вокзале в Москве пассажиры садятся на поезда, которые проследуют до восточных рубежей страны. Один ветеран Транссиба, Сергей Трахов, профессор геологии, дал несколько советов.

«Эти поезда делают множество остановок,- сказал он.- На платформах всегда стоят местные продавцы – можно купить местную еду». Он предложил поесть оладьи на Урале, монгольской и китайской еды, когда поезд углубится в Азию, и тихоокеанские морские деликатесы во Владивостоке. Это меню свидетельствует о том, как много культурных пластов пересекает этот поезд.

Никто не знает суть Транссиба лучше, чем Тамара Остравская. Закутавшись с шубу и в окружении переполненных чемоданов, она ожидала своего поезда в Красноярск – это трехдневное путешествие на восток. Но такое путешествие ее не пугало.
«Красивая природа и хорошие люди,- сказала она через переводчика.- В вагонах приятные люди, поэтому мы хорошо проводим время в течение нашего долгого путешествия».
А что в этих переполненных сумках?
«Здесь у меня коврик, маленький коврик, моя одежда и еда, а там у меня подарки для родственников»,- объяснила она.
На замерзшей железнодорожной платформе стояли две русские бабушки, Тамара и ее свояченица Альбина Островская. Тамара приехала в Москву, чтобы жить вместе с Альбиной – она потеряла мужа десять лет назад, когда ей было 49 лет.
Для российской действительности это очень характерно: продолжительность жизни мужчин едва превышает 60 лет в силу тяжелого труда и алкоголизма, и женщины часто проживают свои последние годы в одиночестве. Многим людям в России жизнь кажется тяжелой – это одна из многих черт этой страны и ее культуры, которые Дэвид и его команда будут исследовать в течение своего двухнедельного путешествия.

Транссибирские традиции

Транссибирский поезд может показаться пустынным местом.

В одну из ночей, на четвертом часу 24-часового участка пути от Ярославля до Екатеринбурга, я стоял в коридоре возле нашего купе, глядя в умиротворяющую пустоту. Полумесяц освещал простирающееся вдаль снежное покрывало.

Иногда захаживают случайные гости.

Молодой работник поезда шумел, разнося pivo – «пиво» по-русски. Его шатающаяся походка намекала на то, что пить pivo ему гораздо более по нраву, чем делать свою работу - продавать его.

Затем громко прошел товарный поезд с вагонами и цистернами. Ночью и днем другие поезда проходят, наверное, каждые пять или десять минут. В эти моменты вы вспоминаете, что это оживленная трасса, перерезающая в остальном спокойный ледяной пейзаж.

Теперь я понимаю, почему «транссибирское настроение» описывалось в литературе - люди проводят долгие странствия, глядя в окно и размышляя. С нетерпением ждете следующей остановки, где даже малейшие вещи заставляют трепетать: будет ли babushka - пожилая россиянка - продавать вкусную сушеную рыбу? Или варенье? А домашние пирожки?

Это обстановка, которая заставляет вас знакомиться с людьми, что в самом деле является транссибирской традицией.

Где-то к западу от Ярославля(?!) мы отважились заглянуть в соседнее купе, где у окна, с двумя другими пассажирами, сидела Жанна Руцкая. «Мы познакомились только что, часа два назад», - рассказывает она мне.

У них купе с четырьмя спальными местами. Днем две нижние койки служат диванами.

Руцкая совершала беспересадочное пятидневное путешествие из Москвы к себе домой в Читу, город на российском Дальнем Востоке. Это граница России - город, который вырос на добыче серебра и серьезно охранялся во время холодной войны - иностранцам въезд был запрещен, - потому что там базировалось много военных.

Руцкая работает в гостинице в Чите, а ее муж был военным. Москва для нее была лишь промежуточной остановкой - она ездила в отпуск дальше на запад, в бывшую советскую республику Белоруссию, первый раз за два года навещала своих родителей.

Лететь самолетом, чтобы повидать своих родных, слишком затратно. Билет на поезд тоже достаточно дорогой, потому она на родине в Белоруссии она бывает очень редко.

«Долгие поездки на поезде, -говорит она, - время, чтобы расслабиться и позволить себе насладиться любимым времяпрепровождением - чтением детективов». Кроме того, ей нравится заводить знакомства.
Мы некоторое время поболтали, и я сказал ей и ее соседям по купе, что у нас есть какая-то еда, если вдруг им захочется есть. Сам того не осознав, я просигнализировал о начале претворения в жизнь русской традиции, Руцкая улыбнулась и сказала: «Мы тоже за».

Делиться в поезде едой - так закрепляется дружба.

Она открыла баночку khren and smetana – «хрена со сметаной». Он был домашний, от ее родителей. Жанна отрезала кусок белорусской копченой колбасы, намазала его хреном и протянула мне попробовать. И это был мой первый из множества последующих кусков - очень вкусно.

Я пошел в наше купе за тем, что мы могли предложить - виноград из магазина на московском вокзале и шоколадки Clif bar из Америки.
Наши новые друзья вежливо приняли угощение и поблагодарили нас. Но я знаю, что нам повезло больше.

Нашему купе следует стараться лучше. Найти что-то свежее и вкусное, чем можно было бы поделиться - главная задача, когда в следующий раз поезд остановится на станции.

Любовь к кипятку

В американских офисах стоят кулеры с (охлажденной) водой.

А в российских поездах? Тэны – баки с кипятком.

Сюда подходят пассажиры, чтобы сделать себе чай, кофе, заварить овсянку, суп или вермишель быстрого приготовления, или какое-нибудь еще блюдо быстрого приготовления, для которого нужна горячая вода.

Тэн, гордо красующийся рядом с купе проводника в каждом железнодорожном вагоне, - это просто небольшой металлический бак, в котором вода постоянно поддерживается в состоянии кипения, и которым можно воспользоваться в любое время суток.

Люди, редко оказывающиеся в роли пассажиров поезда, и я в том числе, иногда называют это устройство «самоваром».

Однако такая вольность может задеть чувства приверженцев этой давней традиции.

Вообще-то этот нагреватель выглядит довольно солидным промышленным агрегатом, похожим, скорее, на пивной чан. «Самоваром» русские называют более старинную, более декоративную антикварную утварь; самовары нагревали дровами (в поезде используется электричество). В классическом самоваре греют воду для чая, для многих жителей России – важного источника жизненных сил. Предположение, что самовар можно использовать для заварки какого-нибудь супа из пакетика, было бы оскорбительным для ценителей чая в этой стране.

Урок один относился к проблемам терминологии. Урок два? Он гласит, что жизнь в поезде без тэна с кипятком была бы просто невыносима.

Я наведывался к нему раз по десять в день.

Это место для общения. Однажды утром во время нашего путешествия мы с моим коллегой, Сергеем Сотниковым, подошли сюда одновременно и поговорили о том, как величественно выглядит за окном поезда озеро Байкал – мы ездили туда в прошлом году, чтобы написать репортаж.

Нас свел бак с кипятком.
И одна из причин того, что это место столь популярно, заключается в том, что другие возможности поесть в поезде намного менее надежны.

Возьмем, например, вагон-ресторан.
По правде говоря, я его обожаю.

В вагоне-ресторане российского поезда есть бар, и по восемь, кажется, кабинок с каждой стороны от прохода. Обычно тут играет забавная, несколько одуряющая музыка - от русских плясовых до Gipsy Kings.

Это уютное место с не зависящим от времени суток меню – что-то типа обеда в Нью-Джерси.
Беда в том, что на самом деле ничего из этого меню нет.
«Борщ, пожалуйста». «Извините, нет». «А, ну тогда говяжью вырезку». «Извините, нет».
Читайте меню, но потом мы вам скажем, какие три блюда у нас есть – проблема, до сих пор существующая во многих ресторанах, как это было и в советские времена.
Однако особенно характерно это для российских поездов.
Не то, чтобы еда была плохая. Мне вполне понравился «царский суп», бульон с водкой, в котором плавали куски форели. Вкусным показался и цыпленок, тушеный в сыре и сметане.

Конечно, можно извинить ресторан, находящийся много дней в пути, за отсутствие полного набора продуктов.
Однако скудость выбора и высокие цены (11 долларов за цыпленка) побуждают большинство пассажиров брать еду с собой: хлеб, колбасу, сыр; и полагаться на бак с кипятком.

Другие варианты?

По вагонам ездит тележка с фаст-фудом: газировка, соки, пиво. Женщина, которая возит тележку из вагона в вагон, выглядит несколько устрашающе. Она движется очень быстро, и бутылки в тележке страшно гремят.

Холодные, покрытые льдом металлические перила между вагонами ей не страшны. Кажется, она смотрит на эти препятствия так, словно она - участник чудовищной гонки грузовиков; тележка бесстрашно подпрыгивает на намерзших кусках льда, громко возвещая о своем прибытии в ваш железнодорожный вагон под аккомпанемент грохочущей стеклянной посуды.
Я заранее решил не покупать у нее бутылки с пивом и газировкой, укупоренные под высоким давлением.

И есть еще Наташа.
Она ходит по поезду, продавая русские пирожки с луком и капустой; пирожки и правда бывают очень вкусными – это что-то особенное, деликатес, которым я не раз лакомися за два года своей жизни в России.
Но у Наташи я больше ничего не покупаю.
Вскоре после того, как началось наше шестидесятичасовое путешествие из Екатеринбурга в Улан-Удэ, Наташа появилась в нашем купе и предложила свои пирожки. В других поездах они стоили примерно рублей по тридцать – около доллара за штуку.
Наташа предложила нам дать ей 400 рублей, а она сделает нам «подарок». Недолго думая, предвкушая, как мы сможем порадовать наших проводников, я вручил ей деньги, а она сгрузила целый поднос пирожков на наш столик в купе.
Она поблагодарила нас. Мы поблагодарили ее, и она ушла.
Пирожки были холодные. И в них не было ни лука, ни капусты.
Нам не только дали партию вчерашних пирожков; как подсказали наши попутчики, сталкивавшиеся с этим фокусом раньше, мы стали счастливыми обладателями пирожков, изготовленных на наташиной кухне после того, как у нее закончилась начинка.

Так что, по крайней мере, в этом поезде я держусь поближе к баку с кипятком.

Лютый сибирский холод

Начиная поездку по дальним просторам Сибири, соблазнительно списать холод со счетов, как очередной штамп в представлениях о России. Как водка, как меховые шапки.
Конечно, водка тут будет – но не каждый раз, как вы сядете за стол. Может быть, я куплю меховую шапку в качестве сувенира – но вообще-то я не собираюсь ее носить.
Вот холод – это не штамп. В Сибири и впрямь холодно.

Я знаком с холодом. Я люблю холод. Я вырос в Питтсбурге, ходил на лыжах, катался на санках, сидел на трибунах стадиона во время футбольных матчей в январе, когда пиво и газировка замерзали в пластиковых стаканчиках, стоявших рядом с нами.

Последние два года я жил в Москве, и у меня выработалась совершенная великолепная устойчивость к холоду.

И вот я в Улан-Удэ. Городе, затерявшемся в горах между самым глубоким в мире пресноводным озером Байкал и границей с Монголией.

Когда мы только прибыли в Улан-Удэ, первые несколько часов температура держалась где-то на уровне минус двадцать пять градусов. За десять минут на воздухе мои пальцы на руках и ногах полностью онемели.

В какой-то момент я вставил в перчатки утеплители для рук. На лыжных курортах Вермонта эта штука прекрасно работает.
Но не тут. Наш местный гид, Алиса Сукнева, мельком взглянула на мои утеплители. Я объяснил ей, что это такое и что я пытаюсь сделать.

«А, - сказала она. – У нас здесь такие не продаются».

Если учесть, насколько они бесполезны – это вполне естественно.
Эти края имеют свою историю устрашения людей холодом.

В XVIII веке появились «староверы». Староверы – это религиозная община, до сих пор не согласившаяся с реформой Русской православной церкви 1666 года. Многих из них сослали в эту часть Сибири и, видимо, дикий холод оказался для них тяжелым испытанием. Они научились способам выживания у бурятов, кочевого азиатского племени, привыкшего к суровому климату.
Дух помощи новичкам с тех пор не ослаб.

В наше первое утро в Улан-Удэ мы наняли гида, Юрия Бронникова, чтобы он показал нам окрестности. Юрий – инженер-конструктор на пенсии, был одет в коричневую меховую шапку; однако перчаток он, кажется, не носил ни при какой температуре.

У него был одиннадцатиместный минивэн травянисто-зеленого цвета. Как многие российские водители, Юрий не поленился украсить интерьер своей машины – повесил на окна зеленые занавески с бахромой, обил перегородку между местом водителя и салоном зеленой тканью.
Однако обогреватель в машине Юрия не работал. Этот факт стал удручающе ясен через несколько минут после того, как мы выехали с гостиничной парковки. Из-за нашего дыхания украшенные занавесками Юрия окошки покрылись корочкой льда. Подошвы ботинок не защищали от холода, идущего от пола фургона; пальцы ног полностью потеряли чувствительность; поездка должна была продолжаться часа два.
Через полчаса мы остановились, чтобы выпить чаю. Тут-то Юрий и увидел мои ботинки - черные ботинки, купленные в нью-йоркском магазине. Выражение смущения и сочувствия на лице Юрия было похоже на выражение на лице Алисы, когда она заметила утеплители для рук.
Юрий немедленно обошел свой фургон и достал из багажника пару валенок – так называется российская обувь специально для больших холодов.
Каждый такой сапог высотой до колена, «валенок», изготовлен из войлока, плотно сбитого, «свалянного» в форме сапога.
Юрий широко улыбнулся. Его щедрость согрела мое сердце не меньше, чем его валенки – мои ноги.

Не буду утверждать, что валенки выглядят так уж стильно. На самом деле, случайно или нет, слово «валенок» имеет в русском языке второе значение. Оно означает также «деревенщина», «лапотник».
Но в тот день валенки помогли мне выстоять против холода. И они показали мне, как знание некоторых секретов позволяет выжить в Сибири.

О русской картошке

Я из штата Айдахо. Здесь родилась и выросла. И поверьте, я ЛЮБЛЮ хороший картофель. Я пекла его всеми возможными способами, жарила, тушила, делала пюре, варила, и т.д., и т.п.

И при этом я никогда не ела столько картофеля в такой короткий промежуток времени, как во время поездки по России. Картошка в каждом блюде. У меня был жареный картофель. Картофельные блины. Картофельные пельмени. Были даже жареные пирожки с картошкой – хотя и вкусные, но, похоже, здесь убойный перебор с крахмалом. Я попыталась заказать блюда без картофеля, по крайней мере, в соответствии с меню, но он все равно как-то появлялся на моей тарелке.

Мне говорили, что придется есть много картофеля. Это факт. Если употребление картофеля делает вас русским, то тогда я точно местная с этой позиции.

Хотите еще фактов? Водки много. Сибирь холодная. Россия очень большая.

Последнее я осознала, просто взглянув на карту. Но поездка по Транссибирской магистрали дала мне совершенно иное ощущение. Она просто бескрайняя. Выехав из Москвы на поезде, мы добрались до отметки середины пути через 64 часа, и до Владивостока на Тихоокеанском побережье оставалось еще где-то 80 часов пути.

Так как же россияне во Владивостоке ощущают свою взаимосвязь с москвичами? Люди в Айдахо говорят об ощущении оторванности от Вашингтона (округ Колумбия), и все же это не так далеко, как расстояния в России.

Как отметил один пассажир, сейчас 21 век – есть и скайп, и интернет, и все чудеса техники, которые упрощают связь.

Многое из этого, как правило, помогает в личном общении, но мне интересно: касается ли это формирования или укрепления национального самосознания? Конечно, если я живу во Владивостоке, я могу прочитать о том, что происходит в Москве или с правительством, но чувствую ли я себя частью этого? Или меня больше беспокоит то, что происходит в Китае, который находится практически у меня на заднем дворе?

Вопрос не только в физическом расстоянии, но еще и во времени. По мере движения поезда на восток, мы постоянно меняли часовые пояса, прибавляя один час, затем другой, а потом еще. К тому времени, как мы приедем во Владивосток, мы будем на семь часов опережать московское время. В короткие зимние дни солнце на Дальнем Востоке России садится еще до того, как люди в Москве пьют на работе свою первую чашку кофе. Этот бескрайний пейзаж переносит людей в другое место не только физически, но и ментально.

В этом грандиозном путешествии, помимо всего прочего, мы надеемся понять, что же все-таки объединяет Россию. Из разговора с россиянами получается: это, похоже, сплав власти, истории, культуры и языка. И, судя по всему, общая привычка кушать слишком много картофеля.

Путешествие завершилось

В центре железнодорожной платформы во Владивостоке стоит монумент с надписью: «9288».
Это число километров от Москвы, примерное расстояние, которое вы только что одолели на поезде, проехав через крупнейшую в мире страну. Больше девяти тысяч километров, почти шесть тысяч миль.

Мы в Азии.

В гостинице Hyundai толпятся южнокорейские бизнесмены.
Возводятся два новых моста – Владивосток заботится об улучшении своего имиджа и инфраструктуры в преддверии того, что в 2012 году тут состоится конференция Организации Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (AТEC).

А еще есть кафе Пхеньян.

Официантки разносят северокорейское барбекю и поют караоке. Наша официантка, 22-летняя кореянка, говорит, что у нее есть трехлетняя рабочая виза, которую она получила в Северной Корее. Она говорит, что ждет-не дождется возвращения домой, к своей семье в Пхеньяне, когда время ее пребывания в России подойдет к концу.
Нигде не чувствуешь себя дальше от европейской части России, чем здесь. И живущие здесь русские очень слабо ощущают свою связь с Москвой.
Все это поднимает такой вопрос: если антиправительственные протесты этого месяца в Москве возвестили начало эры политических изменений, какую роль в этом будут играть россияне, живущие за девять тысяч километров от столицы? Может ли это стать началом подъема настоящего национального движения, которое бросит вызов Владимиру Путину, премьер-министру, который вскоре, как ожидается, станет президентом?
Здесь на российском Дальнем Востоке, безусловно, ощущается раздражение – и Путин тут вызывает очень мало симпатий.
Люди здесь все еще переживают, что Москва во время экономического спада наложила жесткие тарифы на импорт подержанных автомобилей.

Кому-то нравится

Во Владивостоке на дорогах преобладают японские автомобили. Водить праворульные машины, когда у тебя руль справа, сложно. (Наблюдать, как водитель такси пытается разглядеть машины перед ним, чтобы безопасно проехать, у отважных пассажиров может вызвать сердцебиение).

Но это не имеет значения – людям нравятся «Тойоты». В 2008 году протесты в этом портовом городе достигли такого накала, что Кремлю пришлось направить сюда сотрудников правоохранительных органов из Москвы, чтобы успокоить волнения.
Люди во Владивостоке жалуются и на то, что Путин задушил экономическое развитие в этом регионе, отказавшись, как они считают, позволить Дальнему Востоку идти своим путем и расширять торговые и деловые связи с Китаем.
Однако остается неясным, куда ведет это раздражение региональными проблемами

Вялые протесты на Дальнем Востоке

Как и десятки городов по всей России, Владивосток стал ареной протестов против оспариваемых результатов парламентских выборов в этом месяце. Однако это событие собрало не тысячи людей, как в Москве, а всего лишь сотни.
На этой неделе местные члены коммунистической партии – одной из ведущих партий оппозиции в России – попытались поддержать импульс во Владивостоке. Они провели антипутинское собрание у морского порта возле советской подводной лодки времен Второй мировой войны, которая ныне функционирует в качестве музея.
В этом митинге участвовали человек двадцать; они столпились вокруг антипутинских плакатов. Фотографов из новостных агентств было едва ли не больше.
Следующий шанс отправить послание может быть 24 декабря, когда лидеры оппозиции в Москве планируют провести новую антиправительственную демонстрацию. Люди во Владивостоке получат свой шанс присоединиться и заставить услышать голоса Дальнего Востока.

В кафе в центре Владивостока на этой недели Максим Москвитин нечаянно услышал, как наша группа разговаривает по-английски, и спросил, можно ли ему посидеть с нами и поговорить. Максим заканчивает в этом году университет – он учится на инженера. Он пристально следит за политикой – в стране и за рубежом; он с гордостью продемонстрировал закладку BBC на своем планшетнике.
Он устал от российского правительства, у которого, по его словам, слишком много власти и оно слишком сильно вмешивается в жизнь своих граждан. Он переживает, что многие члены его семьи живут в обнищавших деревнях.
Он думает, что изменения грядут.
Однако уличные протесты в декабре, по его словам, привлекли больше внимания за границей, чем у себя дома. Мир, говорит Максим, может быть, и хочет, чтобы в России произошла революция, однако слишком многие россияне, и он сам в том числе, боятся полномасштабной революции, которая бы ослабила страну.
Он надеется в ближайшем будущем найти работу в Соединенных Штатах Америки или в Австралии. «Я просто хочу жить в стабильной стране, которая может обеспечить комфортные условия», - говорит он.

А как же будущее России? Максим предсказывает, что, когда подрастет молодое поколение, население, вероятно, окажется гораздо менее способным выносить лидеров путинского образца. Но если сегодня в российском воздухе и впрямь повеяло политическими волнениями, Максим все же не слишком надеется на быстрые перемены. И он еще не готов присоединиться к борьбе.

1. 2. 3. 4. 5. 6.
Отредактировал XPEHA (3 января 2012)
Причина: ?!



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх