,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Друг России сердечный, таракан запечный!
  • 14 октября 2011 |
  • 16:10 |
  • OkO55 |
  • Просмотров: 543
  • |
  • Комментарии: 0
  • |
-6
Мир стремительно меняется. Геополитические установки и принципы, казавшиеся прочными еще десятилетие назад, сегодня разрушены. Сферы интересов разных стран приобретают глобальный масштаб. Создаются новые блоки и союзы. Вспыхивают военные конфликты и революции. Как все это отразилось на международном положении России? Что может противопоставить страна внешнеполитическим угрозам?
Друг России сердечный, таракан запечный!

Дружеский расклад СНГ

Бывшие республики СССР, ставшие в 1991-м независимыми государствами, до сих пор воспринимаются российским имперским сознанием как «свои». Иначе и быть не может: большинство людей, населяющих постсоветское пространство, говорят по-русски и воспитаны на русской культуре. Можно ли записать их в друзей, рассуждает заместитель директора Института стран СНГ Владимир Жарихин.

«СП»: — Владимир Леонидович, давайте начнем с Украины. Наши отношения можно назвать дружескими?

— Наши отношения за последнее десятилетие трансформировались, в целом, в лучшую сторону. Все-таки во времена президента Леонида Кучмы были иллюзии, что он «наш», да? На деле, Кучма говорил о многополярности украинских интересов, публично заявлял, что Украина — не Россия, и так далее. Во времена Виктора Ющенко отношения были хуже всего. Ющенко исходил не из прагматизма, а из идеологии, и отношения с Россией строил исходя из того, что чем дальше от России, тем лучше.

Сейчас на Украине к власти пришла прагматичная команда. Да, работать с ней будет непросто, потому что никакая она не пророссийская. Команда Януковича — проукраинская: там, где интересы совпадают, она готова сотрудничать, где противоречат — спорить.

«СП»: — Но мы вроде бы пытаемся давить на Украину, ведем «газовые» войны...

— Юлию Тимошенко осудили за «газовый» договор 2009 года. Так вот, именно выполнение условий этого договора полностью отметает возможность давления на Украину со стороны России. Цена газа в договоре рыночная, газ, который поставляется на Украину и тот, что прокачивается через ее территорию в Европу — полностью разделен.

Но Украина говорит: мы хотим газ дешевле. Россия на это резонно спрашивает: а наши интересы вы готовы учитывать? Вы позволили Черноморскому флоту базироваться в Севастополе до 1942 года — мы даем скидку. Хотите еще дешевле? Ради Бога: давайте вместе управлять украинской газотранспортной системой, либо милости просим в Таможенный союз. Не хотите ни того, ни другого — платите по мировым ценам. Где же здесь давление?!

«СП»: — Приговором Тимошенко недоволен Запад. Значит ли это, что обстоятельства теперь толкают Украину а объятия России?

— Не нужно иллюзий — не толкает. Евросоюз только рад этому приговору: теперь есть основания отказать Украине в приеме в ЕС. Знаете, какой анекдот на эту тему ходит в Европе? Евросоюз готов принять в свои ряды Украину сразу после Турции, но Турцию не примет никогда. Реальность такова, что членство Украины в ЕС — только приманка. В 2004-м, сразу после «оранжевой» революции украинский вице-премьер по европейской интеграции Олег Рыбачук лично и убежденно говорил: «Увидишь, через три месяца мы будем в Евросоюзе»... В целом, на мой взгляд, наши отношения с Украиной в последнее время стали проще и благоприятнее.

«СП»: — А как обстоят дела с Белоруссией?

— Российско-белорусские отношения прошли за 10 лет путь от демонстративных, но мало значащих объятий, до жесткого прагматизма. У России есть резоны иметь Беларусь в качестве ближайшего союзника, и наоборот. На этот расклад не влияют даже непростые, мягко говоря, отношения между лидерами двух стран.

Яркий пример — Александр Лукашенко, в самый разгар ухудшения личных отношений с Дмитрием Медведевым, не поехал в Питер подписывать документы о вступлении в Таможенный союз. Однако потом остыл, и, сцепив зубы, поехал в Астану подписывать необходимые бумаги. Словом, любви в наших отношениях стало меньше, но, как ни парадоксально, они устраивают сейчас обе стороны.

«СП»: — Значит ли это, что в Белоруссии мы однозначно нуждаемся в Лукашенко? Что если он потеряет позиции, мы тоже их потеряем?

— Это распространенная легенда. Если Лукашенко потеряет позиции, его место займет отнюдь не нынешняя оппозиция, а ребята из окружения «батьки». Представить в свержение Лукашенко по сценарию Каддафи невозможно. Скорее, это будет уход через переворот внутри команды. Думаю, новая команда будет не меньше заинтересована во взаимодействии с Россией, чем Лукашенко.

«СП»: — На западном направлении есть еще Молдавия...

— Молдавия — заложница Румынии, во многом из-за нее страна разделилась на две части (я имею в виду Приднестровье). В этих частях нет религиозных и языковых проблем, близкий этнический состав населения. Просто Приднестровье, грубо говоря, не захотело идти в Румынию, куда до сих пор стремиться определенная часть политической элиты Молдовы. Если говорить об российско-молдавских отношениях, для нас они — будем говорить прямо — находятся на периферии. Молдова страна маленькая, и особого стратегического интереса не имеет.

«СП»: — Взглянем на южное направление. Как складываются отношения там?

— России удается — а это непросто — поддерживать достаточно близкие отношения как с Арменией, так и с Азербайджаном. И армянская, и азербайджанская стороны признают нас в качестве полноценного посредника в переговорах по Нагорному Карабаху. Это безусловный плюс.

Что до врагов... Конечно, ухудшились отношения с Грузией. Но в этом, скорее, «заслуга» самой Грузии, а не России. Между нашими странами — огромная проблема признания Абхазии и Южной Осетии. Но надо понимать, что это был вынужденный шаг после войны 2008 года. Признание потребовалось, чтобы в условиях разрушения миротворческих соглашений иметь возможность защищать обе республики. В целом, Грузия резко переоценила свои возможности игры между великими державами — и за это поплатилась.

«СП»: — Какие у нас проблемы в Центральной Азии?

— Отношения с Казахстаном — внешне — самые благоприятные. Нурсултан Назарбаев, хотя его и критикуют за недемократичность — наиболее стратегически мыслящий лидер стран СНГ. Его идея интеграции на постсоветском пространстве связана отнюдь не с тем, что он был членом Политбюро во времена СССР. Назарбаев прекрасно понимает ситуацию в нынешнем мире, где глобализация пошла по пути формирования достаточно замкнутых экономических кластеров. Ни в один из кластеров Казахстан — как и другие страны СНГ — не зовут.

Украина, например, толкается в двери Евросоюза не первый год, но мы видим, что результат — нулевой. Существующие кластеры — Евросоюз, NAFTA, ASEAN — отталкивают от себя страны, которые в них не вписываются, и отводят странам Третьего мира скромную роль источника сырьевых и дешевых трудовых ресурсов. В этой ситуации единственное, что остается — формировать собственный кластер, пусть плохонький, но свой. Исходя из этого прагматичного понимания Назарбаев считает, что нужно взаимодействовать с Россией.

Российско-казахские отношения определяет и еще один фактор — геополитический. Альтернативой совместному существованию России и Казахстана может быть только абсолютно разорительное для обеих стран обустройство общей границы — в 7 тысяч километров длиной. Эта граница проходит по чистому полю, без рек, гор и других естественных препятствий. Это обстоятельство тоже заставляет Казахстан быть другом России.

Зато непростые отношения складываются с Узбекистаном. Казахстан и Узбекистан соперничают за лидерство в регионе, и многие, казалось бы, нерациональные действия узбекского президента Ислама Каримова вызваны этим фактором — например, сначала вход в ЕврАзЭС, потом демонстративный выход из него.

Имеется еще один серезный конфликтный фактор во взаимоотношениях стран Центральной Азии — это вода. Только две из них — Киргизия и Таджикистан — имеют избыток водных ресурсов, но практически не имеют органических энергоресурсов. Другие страны имеют, наоборот, испытывают недостаток водных ресурсов и избыток органических энергоресурсов. Логичная идея — наладить обмен одного на другое. Но проблема в том, что на Лондонской бирже органические ресурсы котируются, а вода не имеет цены. Поэтому справедливый обмен совершить невозможно. В итоге, Киргизия и Таджикистан строят плотины ГЭС, которые создают проблемы для стран, которые находятся ниже по течению.

Кстати, Киргизия и Таджикистан заявляют о желании вступить в Таможенный союз Беларуси, Казахстана и России. Но есть проблема. Таможенный союз имеет смысл только в случае наличия четких границ. А границы Киргизии и Таджикистана с Китаем и Афганистаном очень прозрачны. Поэтому Россия в Центральной Азии, прежде всего, делает ставку на Казахстан.

Главный враг — США

Западное направление во времена СССР считалось безусловно вражеским. Сегодня вероятность военного конфликта с НАТО сведена к нулю, европейские лидеры ходят в закадычных друзьях лидеров российских, а США мигрирует из друзей в партнеры, и никак не ниже. Соображениями, друг ли нам Запад сегодня, делится ведущий эксперт Московского центра Карнеги Николай Петров:

— За 10 лет в отношениях России и США наблюдается большая динамика. К теракту 11 сентября 2001 Америка эволюционировала из большого нашего друга в потенциального врага. После 11 сентября со стороны России была предпринята попытка «перезагрузки». Предполагалось, что мы сможем строить отношения на новой основе: американцы не вмешиваются в то, что мы считаем внутренними делами, и мы вместе сотрудничаем по ряду сюжетов, представляющих взаимный интерес. Были большие ожидания, но во многом они так и остались не реализованными.

Перед приходом Барака Обамы наши отношения с Америкой ухудшились максимально. 2008-й год, когда мы едва не вступили в открытый конфликт с НАТО из-за Грузии, был низшей точкой в наших отношениях.

Потом была уже «перезагрузка» со стороны Америки. Тут уже мы считали, что американцы были неправы в свое время, а теперь, когда они позиции пересмотрели, мы готовы продолжать сотрудничество. Словом, в одном случае «перезагрузка» была с нашей стороны, в другом — с американской, но взаимного движения не получилось.

Сейчас у нас стабильные отношения, хотя потенциально они могут серьезно ухудшиться. В Америке предстоит смена власти. Хотя не исключено, что даже если на смену Обаме придут республиканцы, сохранится подход нынешней администрации: не акцентировать внимания на моментах, где у нас есть расхождения в позициях, и сотрудничать там, где интересы совпадают.

«СП»: — Насколько сильно влияние Америки на постсоветском пространстве?

— Мы по умолчанию считаем, что постсоветские страны входят в зону наших жизненных интересов. Однако какое-то время эти страны были интересны и Америке. Сейчас, в силу острого внутреннего кризиса, и бурного развития событий на арабском Востоке, у США остается меньше времени и сил на отношения вовне. Да и приоритеты в этих отношениях сильно сдвигаются.

Мы видим, что вовлеченность Америки в отношения с Украиной и Грузией естественным образом уменьшилась. Это радует Кремль. Но надо понимать: это не какое-то принципиальное изменение позиций, а лишь временное явление. Вполне может статься, что когда острота экономического кризиса уменьшится, активность Штатов на постсоветском направлении восстановится.

«СП»: — Европе тоже не до России и постсоветского пространства?

— В Европе еще больше заметен эффект внутренних проблем — и экономических, и отчасти политических. Процессы интеграции Европы, выстраивания наднациональных органов и превращения ЕС в единый монолит существенно замедлились. В этом виноват кризис и попытки национальных правительств спастись в одиночку. Поэтому ситуация развивается в сторону, которая России всегда представлялась благоприятной. А именно — в уход от отношений с ЕС как с единым целым, со всеми вытекающими проблемами. В частности, с необходимостью учитывать мнения новых членов ЕС (стран Балтии, Польши), которые рассматривали США в качестве сильного союзника.

Дело идет в сторону возврата к двусторонним отношениям, которые нам всегда нравились — между нами и Германией, нами и Францией. В целом, это развитие можно считать благоприятным для России. Но это не магистральное направление, а временный поворот вспять.

В отношениях Россия-ЕС есть еще важный фактор. Наш недавний комплекс сверхдержавы, который выливается в гремучую смесь из мании величия и комплекса неполноценности, постепенно слабеет. Мы все еще требуем, чтобы к России относились как к стране, которая недавно была второй сверхдержавой, и которая, в любом случае, остается великой державой и постоянным членом Совета Безопасности ООН. Но это уходит в прошлое — ощущение, что раньше мы были сильнее, что нас боялись и уважали. Уходит заодно и чувство, что после распада СССР все в мире хотят нас обидеть. Постепенно у нашей политической элиты развивается адекватное представление о России и ее месте в мире — без фантомных болей, связанных с величием СССР. Это, мне кажется, позитивный фактор.

«СП»: — А как с Прибалтикой, она по-прежнему наш враг?

— Наши отношения прошли цикл от резкого неприятия и почти конфронтации до относительной стабилизации и нормализации. В последние два года Россия явно двинулась навстречу странам Балтии и Польше. На мой взгляд, это объясняется пониманием Россией новых реалий, и готовностью корректировать внешнюю политику с учетом этих реалий.

My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх