,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Так оставьте ненужные споры, он себе уже все доказал...
  • 11 августа 2013 |
  • 15:08 |
  • MozGoPraV |
  • Просмотров: 1182
  • |
  • Комментарии: 7
  • |
0
Так оставьте ненужные споры, он себе уже все доказал...


9 августа Президенту Украины (1994 — 2005 г.г.) Леониду Даниловичу Кучме исполнилось 75 лет. Сегодня о нем говорят друзья и соратники


История меняет человека или человек — историю? Второй Президент Украины Леонид Кучма знает ответ на этот сакраментальный вопрос не из учебников. Из первых полутора десятков лет независимости Украины 13 лет связаны непосредственно с его деятельностью: год на посту премьера, год — наиболее рейтинговый лидер оппозиции и без малого 11 лет — Президент.

В бытность премьером на пресс-конференции его спросили: «Президент Кравчук хорошо играет в шахматы, спикер Плющ — в преферанс. Кому бы вы составили партию?». И услышали: «Обоим». Может, именно желание сыграть по-крупному подвигло его, авторитетнейшего ракетчика, лауреата Ленинской и Государственной премий, генерального директора «Южмаша», оставить налаженную жизнь и шагнуть в непредсказуемую, коварную, неблагодарную политику?

Обычно юбиляра поздравляют, адресуют ему добрые, приятные слова. Если он человек известный, о нем говорят не только друзья и близкие, но и все подряд. А если круглую дату отмечает Президент, отмотавший на своем посту два срока, слова звучат разные. Поэтому мы попросили людей, которые в разное время вместе с Кучмой обыгрывали политических соперников, реформировали Украину, полемизировали, работали и отдыхали, высказаться о Леониде Даниловиче объективно.


МИНИСТР ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ ДМИТРИЙ ТАБАЧНИК: «КАЖДОЕ УТРО Я МЧАЛСЯ К ЛЕОНИДУ ДАНИЛОВИЧУ, ЧТОБЫ ПРЕЗИДЕНТ ПОВЯЗАЛ МНЕ, НЕУМЕХЕ, ГАЛСТУК — ТАК ПРОДОЛЖАЛОСЬ ГОДА ПОЛТОРА-ДВА, ПОКА ЕМУ НЕ НАДОЕЛО. «СЛУШАЙ, — СКАЗАЛ, — ДАВАЙ УЧИСЬ САМ» — И НЕСКОЛЬКО УРОКОВ МНЕ ПРЕПОДАЛ»


Так оставьте ненужные споры, он себе уже все доказал... Дмитрия Табачника называют «типичным представителем эпохи Кучмы». Бок о бок с юбиляром он работал шесть лет: с октября 1992-го по май 1998-го. Руководил пресс-службой Кабмина, возглавлял избирательную кампанию Кучмы на президентских выборах, был главой Администрации Президента Украины и советником Президента Украины.

Как историк дал в 2006-м исчерпывающее определение понятию «кучмизм», за которое ухватились политологи и которое охотно цитируют энциклопедии. И теперь мы знаем, что «кучмизм — это политически стабильный режим с элементами авторитаризма, характеризующийся успешным реформированием общества, высокими темпами роста экономики и социальных гарантий, обеспечивший формирование и поступательное развитие гражданского общества на протяжении 10 лет и превративший Украину из государства де-юре в державу де-факто».


ПОЛИТИЧЕСКАЯ МОРОЗОУСТОЙЧИВОСТЬ

— «Боевое крещение» мы с Леонидом Куч­мой получили зимой 1994-го, когда он баллотировался второй раз в депутаты Верховной Рады по Черниговщине. Объехали тогда практически каждый участок самого большого в Украине по территории избирательного округа — Новгород-Северского. Ночевали в селах, у родственников Леонида Даниловича в деревенском доме. Но особенно мне запомнилась экстремальная ночь на турбазе, предназначенной только для летнего отдыха. Нас туда занесло в лютый мороз.

Прикрепленный (офицер охраны) говорит: «Мы с водителем будем спать на первом этаже — для безопасности, мимо нас никто не проскочит, а вы вдвоем (Леонид Данилович и я) пойдете на второй». Поднялись по лестнице. «Что так холодно?» — думаю. Оказалось, что в крохотной комнатке было шесть градусов. Потом уже я понял, что этот домик деревянный стоит на берегу Десны и его ветром насквозь продувает, а на первом этаже окошки занесены снегом и все более-менее нормально.
Фото УНИАН

Весь вечер я с Леонидом Даниловичем воевал — заставлял его надеть спортивный костюм и ук­ры­ться двумя одеялами.

Но характер у него не подарок. Когда свет потушили, слышу — возится. Включаю свет возле себя — так и есть, он ногой тихонько спихнул второе одеяло и плед. Встал и говорю: «Это же детский сад. Хотите простудиться, выйти из строя?!».

Помните, в марк­тве­­но­вском «Принце и ни­щем» король Эдуард даровал подданному, спасше­му его от ран, плетей и позора, пра­во сидеть в присут­ствии короля в шля­пе? Так и у меня после пройденных избирательных кампаний, этой де­пу­та­т­с­кой и пер­вой президентс­кой, была осо­бая приви­легия — спорить, не соглашаться с Президентом. И все три года, пока я возглавлял Администрацию, высказывал точку зрения на разные вопросы, даже не дожидаясь, когда Лео­нид Данилович спросит. Это не созда­вало ему комфорта, но, на мой взгляд, улучшало качество принятых реше­ний, подготовки документов.


КРУТОЙ РАКЕТЧИК ИЗ ДНЕПРОПЕТРОВСКА

— Мне кажется, уникальность этой фигуры в том, что Кучма был совершенно нетипичным руководителем на постсоветс­ком простран­стве. Он практически единственный, кто пришел не из партийно-комсомольской элиты, как большинство первых, вторых президентов в странах СНГ, не из национально-радикальных движений, как в Прибалтике или в Закавказье, а из технократического круга, где профессионализм, точность, аккуратность и умение безумно много работать ценились превыше всего. Я имею в виду ракетно-космический комплекс, который даже в инженерной элите был элитой.

Уже в 27 лет Леонид Данилович был техническим руководителем испытаний на кос­модроме Байконур. Он рассказывал, что когда приехал туда, дали ему самую потрепанную «волгу» с солдатом сверхсрочной службы за рулем. Впереди ручка была оторвана: дверь захлопывалась, и изнутри открыть ее было нельзя. И вот приезжает Кучма на совещание. Стоят генералы и маршалы-ракетчики, а он сидит, потому что не может выйти. Ждет, пока солдат выбежит, обойдет машину и, как послу, откроет ему дверь. «Потом уже я понял, — смеялся Леонид Данилович, — что мне это прибавило авторитета: вот, мол, какой крутой ракетчик из Днепропетровска». На самом деле, просто машина была старая.


«ТЕПЛАЯ» ВСТРЕЧА

— В 1994-м, когда Кучма, избранный Президентом Украины, прилетел из Днепропетровска на южмашевском, поскольку другого за ним не прислали, самолете в Киев, никто из силовиков, из руководителей правительства не встречал его в аэропорту Жуляны. Там собрались только соратники по избирательному штабу: я, Валерий Павлович Пустовойтенко, Александр Михайлович Волков, Петр Васильевич Лелик. И Леонид Данилович сразу после вручения ему удостоверения, до инаугурации, поехал не на Банковую, а в родную деревню на могилу матери, которую боготворил. Она, вдова солдата, подняла и одна вывела из землянки в люди троих детей.

Так оставьте ненужные споры, он себе уже все доказал...

С женой Людмилой Николаевной и дочерью Еленой. «Супруга Президента мне как-то в сердцах сказала: «Последние три года ты общался с Леонидом Даниловичем больше, чем все члены нашей семьи, вместе взятые. Он редко бывает дома, а у него внук растет»


НИКТО НЕ ПОПАЛ В ОЛИГАРХИ

— Мне сложно разложить годы его правления на разные периоды: ранний Кучма, эпохи расцвета, поздний... Безусловно, как каждый человек, он менялся. Думаю, власть каждого портит. Это сказалось и на Леониде Даниловиче. Например, в 1994-1997 годах он всегда был очень работоспособен, прагматичен, как хороший политический игрок, неплохой аналитик, умел сдерживаться, а потом у него стала появляться авторитарность, вспыльчивость, непреодолимое желание настоять на своей точке зрения, что не всегда было правильно.

В первый состав Администрации Президента входили в значительной степени соратники, которые с ним прошли избирательную кампанию. Поэтому такая привилегия — отстаивать свою точку зрения — была у разных людей в силу знакомства с Леонидом Даниловичем до президентской власти. В это мало кто верит, но у нас в Администрации в первые годы практически отсутствовали материальные интересы. Никто из тогдашних руководителей не стал не только богатым, но и по-настоящему состоятельным человеком. Они не занимались лоббированием, поскольку чувствовали личную ответственность за результат. Словом, как были волонтерами в избирательной кампании, так волонтерами в какой-то степени и остались.

Я вспоминаю своих заместителей по Администрации Президента: Владимира Яцубу, Леонида Подпалова, Владимира Литвина, Василия Кремня, Петра Теренчука... Никто из них не попал в олигархи, никто не имеет заводов, фабрик... То есть эта команда участвовала во власти не ради обогащения, что очень важно, были совсем другие цели и задачи. И моделирование шло совсем по-другому, так как работали не от факта, реагируя на события, а на перспективу. Готовилось все: план экономических реформ, серьезные изменения законодательства по приватизации, создание новой Конституции, прорыв в международных отношениях. Было действительно перспективное, перенятое Леонидом Даниловичем в ракетном комплексе и привитое нам среднесрочное и стратегическое планирование.

МАЛЕНЬКАЯ ТАКТИЧЕСКАЯ ХИТРОСТЬ

— Супруга Президента Людмила Николаевна мне как-то в сердцах сказала: «Последние три года ты общался с Леонидом Даниловичем больше, чем все члены нашей семьи, вместе взятые. Он редко бывает дома, а у него растет внук»...

Действительно, на посту премьера и в первые годы на посту Президента Леонид Данилович очень много работал. Он по заводской привычке безумно рано приезжал и редко когда раньше 22-х, а то и 23 часов покидал кабинет. Для меня это была трагедия, потому что мне еще потом минимум час нужно было приводить в порядок бумаги и раздавать полученные задания, а утром за час до него быть на месте. И тогда я придумал маленькую тактическую хитрость, чтобы выиграть час на аппаратную руководящую работу.

В небольшой комнате прямо в Администрации, там, где заходил Президент, мы сделали что-то вроде спортивного зала и приохотили Леонида Даниловича к этому самому положительному наркотику. Он полчаса занимался спортом — разминка, снаряды... Естественно, после этого он, как любой человек, должен принять душ. Все это занимало 50 минут, а то и час. Кучма по-прежнему приезжал рано, но у меня появился зазор между восемью и девятью часами. Кстати, я ему до сих пор никогда не признавался, что это было придумано, чтобы чуть-чуть его отвлечь от работы...

ПРОСТЯТ ЛИ ЗЕМЛЯКИ?

— Все считали, что он как представитель директорского корпуса будет в первую очередь лоббировать интересы директората. Да, отчасти так и произошло. Леонид Данилович действительно переживал за судьбу тяжелой индустрии в Украине, добивался ее возрождения. Но называть его Президентом директорского корпуса, конечно, нельзя, потому что он выступал за продуманную приватизацию, за развитие новых направлений экономики.

Некоторые решения принимал очень тяжело. Например, при Кучме впервые крестьянин получил свой земельный пай. Да, где-то местная власть или местные предприниматели, богатые люди, обманули крестьян, выдурили землю, но идея-то была правильной. Я помню, как мучительно ему далось решение, по сути, о сворачивании колхозного строя. Он был, что называется, на распутье мыслей, чувств, потому что первые 17 лет прожил в селе.

Там, на бедных, не очень-то плодородных черниговских почвах, колхоз был всем. Вечером того дня, когда Леонид Данилович подписал указ о том, что органам власти надлежит организовать распаевание, перенесение паев в натуру и наделение крестьян участками, мы обсуждали это. И он вздохнул: «Представляю, как даже земляки из моего села костерить меня будут». И это по-человечески понятно — они привыкли за долгие годы к колхозам...

Леонид Кучма действительно был Президентом трудных решений. Ему таких приходилось принимать много. Ведь когда он пришел на этот пост, зарплата в Украине, по официальной статистике, была семь с половиной-восемь долларов США, инфляция — свыше 10 тысяч процентов, 90 процентов предприятий стояли, вокруг сплошной бартер — с людьми рас­плачивались мешками с сахаром, галошами, оконными рамами. А в 2004 году, когда Кучма сдавал пост, средняя зарплата по стране составила более 200 долларов, темпы роста промышленности — 15 процентов, рост реального валового продукта — 13. И цена на газ составляла 50 долларов, а не 500, как сделал Виктор Андреевич со своими любими и нелюбими друзями. В значительной степени благодаря этому в Украине начался экономический подъем, плодами которого воспользовались многие другие.

ВСТРЕЧИ БЕЗ ГАЛСТУКОВ

— Несколько слов о реальном наполнении модного термина «человеческое измерение». В 1994-1995 годах во время официальных визитов каждое утро я хватал три-четыре галстука и мчался к Леониду Даниловичу, который в своем номере гостиницы или в резиденции тоже собирался... Для чего? Чтобы Президент повязал мне, неумехе, галстук. Замечу, что у Кучмы хороший вкус: он всегда здорово подбирает галстук к рубашке, причем без китча. У него вкус аристократа. Вот последующему Президенту это не дано: у него шелковый платочек в кармашке — для Африки, галстук — для Европы, а костюм, так сказать, из третьего действия.

Леонид Данилович ничего не делал кое-как: завяжет галстук — к зеркалу: «Нет, это плохо. Давай еще раз». И повторял все, добиваясь идеального узла. Так продолжалось года полтора-два, пока ему не надоело. «Слушай, — говорит, — давай учись сам» — и несколько уроков мне преподал. Из трех узлов я освоил только один, но мне, в принципе, достаточно.

А если серьезно... Я считаю абсолютно неотъемлемой его заслугой то, что за годы своей работы Леонид Кучма вошел в круг узнаваемых мировых политиков и был там на равных. Не каждому из государств-гигантов, не входящих в большую восьмерку или двадцатку, удавалось так себя поставить на мировой арене.

МАРКСИЗМ, ЛЕНИНИЗМ, ГОЛЛИЗМ, КУЧМИЗМ...

— Этот ряд в разговоре с журналисткой из «Комсомолки» выстроил в шутку пять лет назад Леонид Данилович.

Я бы сравнил Кучму с лидером Четвертой и Пятой французской республики генералом де Голлем. Потому что его постулаты о большой Европе от Атлантики до Урала, о «национальной обороне по всем азимутам» (генерал по-военному это излагал) и особой политической роли Франции очень близки к концептуальной позиции Президента Кучмы, которая предполагала многовекторность и попытку интегрироваться именно в большую Европу, в Евро-азиатское пространство, то есть одинаково хорошие отношения с Западной Европой и Европой Восточной. А Россия, что бы там бандеровцы ни говорили, — это европейское государство. Она самое мощное из европейских государств, поскольку шире и мощнее их по потенциалу экономическому, военному, политическому.

Поэтому все те, кто получал высокие зарплаты, весь тот офисный планктон, который выплыл потом с оранжевыми шарфиками, должен понимать, какими усилиями Президенту Кучме удавалось удерживать цену на тысячу кубометров газа в параметрах 50 долларов — в четыре-пять-шесть раз дешевле, чем покупали европейские страны. Вот откуда рост экономики. Ну как это объяснить планктону, который читает только «Интернет-неправду» и «Трюмо недели»?

Что, «Газпром» тогда не был сверхмощной монополией? Разве Россия не хотела положить себе в копилку несколько дополнительных миллиардов? Может, в то время было меньше силы у Путина, который только пришел к власти и находился на пике популярности? Нет. Значит, была жесткая, гибкая, прагматичная позиция, претворяемая в первую очередь Президентом Кучмой, которая привела к тому, что Россия считалась с Украиной как с партнером и позволила обеспечить такой огромный рывок в экономике.

ПО ФОРМУЛЕ ХIХ ВЕКА

— Были ли у Кучмы ошибки? Были. Я, например, субъективно считаю таковыми заигрывание с национал-патриотами, которые его не любили, не любят и любить не будут, постоянное одаривание звездами Дмитра Павлычко, Ивана Дзюбы et cetera, которые даже сейчас приходят в Фонд Кучмы на какие-то фуршеты, вкушают закуски, а за спиной шепчутся в своем традиционном стиле.

Он чрезмерно старался вознаградить, что называется, не по чину, это крыло украинской интеллигенции в ущерб своим искренним соратникам и друзьям. И те, кто его клевал явно и тайно, злобствовал, носят золотые звездочки Героев Украины, а до народного артиста Михаила Резниковича, единственного из крупных деятелей культуры, кто не побоялся стать его доверенным лицом в первой президентской кампании, до ученого-политолога Ивана Кураса очередь так и не дошла. Наверное, потому, что они меньше толкались в приемной.

А самой большой его политической ошибкой я считаю назначение в 1999 году совершенно неработоспособного премьера со, скажем так, очень средненькими человеческими качествами (в декабре 99-го на этот пост был назначен Ющенко. — Авт.).

Последние 50 лет истории Украины советской и независимой позволяют сделать печальный вывод. Когда во главе республики или государства оказываются выходцы из неиндустриальных областей, такие, как Алексей Кириченко, Леонид Кравчук, Виктор Ющенко, воцаряется и торжествует «шароварщина» во всем: в политике, идеологии, во взглядах, в экономических решениях. И наоборот. Когда руководителями республики или страны оказываются выходцы из крупных индустриальных регионов, такие как Владимир Васильевич Щербицкий, Леонид Данилович Кучма, Виктор Федорович Янукович, появляется совершенно другая динамика развития общества.

Село на разных этапах и в ХХ веке, и в ХХI пыталось «оккупировать» город и навязать ему свои взгляды и свою ментальность. Очень жаль, что Кучма не выполнил своего, наверное, основного предвыборного обещания — не решил вопрос государственного двуязычия. Давно бы улеглись все страсти вокруг этого, я считаю, безальтернативного для Украины вопроса. Давно бы никто не вспоминал бы об этой проблеме и она никого бы не волновала и не разделяла. Это очень важно, потому что де-факто мы понимаем, что две трети Украины говорят и мыслят на русском языке. И прятать голову под одеяло и делать вид, что этого не происходит, по меньшей мере, неумно.

Мне кажется, если значительная часть общества удовлетворена своим гуманитар­­ным, языковым и духовным состоянием, это гораздо больший бонус и вклад в укрепление государственности, нежели если она чувствует себя обойденной, не­удовлетворенной или в какой-то степени дискриминируемой. Нельзя в век информационных технологий жить замшелыми представлениями, что для успешного государства обязательно нужно все заковать по формуле ХIХ века: примат государства обязательно только один язык. К этому добавить еще одну идеологию, и получается чисто тоталитарный режим...

КТО КОМУ БАТЬКО?

— Я уже говорил, что Кучме удалось собрать команду.

Более того, он ценил управленцев, не во всем с ним соглашающихся и спорящих. А потом эти черты стали уходить, что, наверное, неизбежно при накоплении власти, накоплении холуев, которых манит запах больших денег... Считаю, что самую негативную роль в этих переменах сыграли Павел Иванович Лазаренко и Евгений Кириллович Марчук.

Именно Марчук первым продемонстрировал, что человек, наделенный колоссальными амбициями, может быть неэффективным управленцем. Что бы сейчас ни говорили, я помню, как при нем проходили заседания Кабинета министров. Половина вопросов переносилась на следующий раз, причем непонятно почему. Ведь было совершенно очевидно, что по ним нужно принимать решение.

Второй персонаж, сменивший его Лазаренко, все время пытался систему государственного управления отстроить как частное предприятие. И вот с него, мне кажется, началась эрозия власти, которая затронула и Леонида Даниловича.

Любопытно, что все, кто относился к Леониду Даниловичу со скрытым коварством, величали его холопски-жлобски — то «хозяином», то «батьком», то «папой». Звонит мне как-то Лазаренко: «Нужно увольнять такого-то министра, Папа сказал!». Я вспылил: «Мой папа — человек пожилой. После инфаркта, и он уже спит давно. Неужели ваш из села советует?». Лазаренко — угрожающе: «Ты думай, что говоришь... Папа у нас один!». — «Нет, слава Богу, папы у нас разные», — отвечаю.

ДВА ПУТИ: В ЗАГС ИЛИ НА ВЫХОД

— Леонид Данилович выступал за сильное государство, но не считал его превыше всего. Я думаю, он очень бережно относился к законодательству, потому что у него были трудные парламенты. Вначале там доминировали левые силы: коммунисты и социалисты, потом Верховная Рада была «растрепана» различными политическими силами и элитами. Кучма мог пригрозить, что разгонит ее, но за все каденции этого не сделал. И Конституцию провел через парламент, хотя это особая история. Депутатов «поджали» угрозой всенародного референдума. Они поняли, что у них, как у товарища Саахова в «Кавказской пленнице», два пути: либо в загс, либо на выход, — и пошли устраивать всенощную. Хотя теперь приписывают себе все заслуги. Молодцы, потрудились — впервые за всю каденцию! — полный день и полную ночь.

О РОЛИ ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ

— Леонид Данилович в книге «После Майдана» цитирует политолога, который подсчитал, что от высшего руководства любой страны ход дел зависит только на три процента. Здесь я с ним не согласен. Думаю, от руководителя страны зависит значительно большая доля. Но нельзя сравнивать 2004 год с нормальной ситуацией.

Ни для кого не секрет, что все акции против лично Кучмы, против законных выборов обильно финансировались из-за границы: и доброхотами типа покойного олигарха (Березовского. - Прим. ред.), которые рассчитывали просто поживиться, поучаствовать в растаскивании собственности, и мощнейшими государственными структурами.

Было бы лучше или хуже, если бы Кучма остался на третий срок? Об этом сложно судить. Несмотря на растущую в мире популярность жанра фэнтэзи, где люди переносятся в разные эпохи и уходят в воронку времени, история не знает сослагательного наклонения. Можно говорить только об одном — о высокой личной порядочности человека, которого зовут Леонид Данилович Кучма. У него было абсолютно легитимное заключение Конституционного суда, которое говорило: отсчет двух сроков президентства начинается с момента вступления в действие Конституции. Она была принята в 1996-м. Первый срок начался в 99-м. Леонид Данилович не стал уходить за юридические конструкции, а поступил порядочно и мужественно.

«КОЛЬЧУЖНЫЙ» СКАНДАЛ

— Думаю, в 2004-м у него были все возможности, чтобы достаточно легко выиграть избирательную кампанию. Почему он этого не захотел делать? Было бы интересно услышать его мнение. Мне кажется, что произошел какой-то внутренний надлом, накопление усталости. Особенно после наглого шантажа Соединенных Штатов, связанного с «кассетным» и «кольчужным» скандалами.

Я участвовал как председатель Комитета по иностранным делам Верховной Рады Украины в большинстве крайне неприятных переговоров с руководителями США, Великобритании по радарным системам «Кольчуга». Два посла, заместители государственного секретаря, какие-то еще крупные чиновники из Вашингтона и Лондона вели себя просто некорректно. Глядя на них, я представлял, что именно так в ХIХ веке английские и французские колонизаторы разговаривали с вождями туземных племен на африканском континенте. Мы битых три-четыре часа показываем, что «Кольчуг» в Ирак не продавали. Они слушают, записывают, а потом говорят: «Вы нас не убедили». Это было просто издевательство.

Помню, после очередного тура этих бес­плодных, унизительных объяснений, когда ушли уже «проверяющие», я вздохнул и сказал Георгию Корнеевичу Крючкову, председателю Комитета по вопросам национальной безопасности и обороны: «Знаете, чего мне больше всего хотелось?». И он, мудрый и очень выдержанный человек, усмехнулся: «Знаю. Поэтому ее и отодвинул». Он понял по моим глазам, что у меня руки чешутся заехать очередному визитеру пепельницей между глаз.

Никогда не устану это повторять: «Кольчуги» не нашли? Нет! И никто не извинился за политику двойных стандартов, за издевательства, за то, что топтали репутацию страны Украины, Президента Кучмы и вообще весь народ Украины, его честь и доброе имя.

КАК ПАПА ПОДСТАВИЛ ПЛЕЧО

— Почему в сложной ситуации Кучму решил поддержать один из великих римских Пап Иоанн Павел II? Мне кажется, этот глубокий человек оценил прогресс, которого к тому времени достигла Украина. Как духовный лидер самой большой в мире конфессии, как поляк он был заинтересован в стабильности, в том, чтобы страну не расколола ситуация гражданского неповиновения, чтобы это не переросло в гражданское противостояние (слово «война» не хочу использовать). Именно поэтому он подставил плечо Кучме, вместе с ним отстоял несколько лет стабильности, экономического успеха.

Разоренная, расколотая Украина поляку была абсолютно не нужна. Он понимал, что при этом на Западной Украине может восторжествовать, как это и произошло сегодня, агрессивный радикальный национализм фашистского толка. И ему было тревожно и несимпатично то, что раскол в Украине или какой-то, не дай Бог, ее распад приведет на границы Польши огромное количество беженцев и заробитчан.

Визит Иоанна Павла II в июне 2001-го был не только серьезным и масштабным, но и отличался высокой степенью деликатности, так как Папа, встречаясь с мирянами и паломниками, нигде не вел пропаганды католического мировоззрения. Хотя его визит, безусловно, привел к усилению позиций католической церкви.

Папа мог посетить Украину еще в 96-м году, и дипломаты Ватикана ставили именно такую задачу. Наше тогдашнее Министерство иностранных дел нерассудительно горячо их поддерживало. А я, понимая, что этот визит будет приурочен к 400-летию провозглашения Берестейской унии (то есть это был прозрачный повод заявить о торжестве католицизма над православием), признаюсь, отговорил Леонида Даниловича. Визит был сдвинут на более поздний срок и именно благодаря этому запомнился.

У меня сложилось высокое мнение о всесилии и могуществе ватиканской дипломатии. Потому что в ходе одной из аудиенций — не последней, в 2004 году, когда Папа был физически достаточно немощен, — он, держа мою руку, заулыбался: «А! Так вы тот молодой человек, который отменил мой визит?». Иоанн Павел II сказал это без всякой злости, просто демонстрируя свою поразительную осведомленность. Так же нередко делает Путин. Когда начинаешь ему о чем-то говорить, Владимир Владимирович тихо произносит: «Мы знаем!». Это его любимая фраза. Но иногда от таких слов становится не по себе.

ТРЕТИЙ СРОК

— Мне кажется, две крайне неприятные истории: «кольчужная» и «кассетная» — направлялись, раскручивались из одного центра. Они отравили Леониду Даниловичу второй срок президентства и отбили желание участвовать в следующих выборах. Уж очень рьяно заокеанские и европейские руководители, презрев дипломатические и этические нормы, пытались его сначала сковырнуть досрочно в отставку, потом устраивали международную информационную блокаду, которую ему удалось в значительной степени преодолеть.

Чем вызвано столь агрессивное отношение к Кучме? В первую очередь тем, что он был проукраинским политиком, а не прозападным. Леонид Данилович не хотел превращать Украину в огород или просто в поле для Европы и, по сути, был автором политики многовекторности, которую успешно реализовал. То есть он не подчинялся, он жил своим умом и интересами Украины — и это первая причина. Вторая — Кучма не создал слишком льготных и сладких условий приватизации земли, индустрии, портов для американских и европейских транснациональных корпораций, а стремился, чтобы большинство владельцев крупных промышленных предприятий, сервисных, холдинговых компаний были все-таки выходцами из Украины. Потому что страна, которая не имеет своего капитала, всегда экономически уязвима.

В КАЧЕСТВЕ ТОСТА

— Скептики говорят, что при жизни Леонид Данилович благодарности соотечественников, пожалуй, не дождется. Но я остаюсь идеалистом и, несмотря на то что в парламенте есть «Свобода», считаю, что хороших людей в Украине больше. Так же, как и умных больше, чем глупых. Недаром еще осенью 2005-го в Киеве на набережной, на стройках появилась масса корявых огромных надписей: «Данилыч, прости!». Еще раньше такие же можно было прочитать в Днепропетровске, были они в Чернигове и Харькове. И это не организованная кампания, потому что в таком случае буквы были бы аккуратнее и украшали бы более заметные места.

Напомню, что первый (он же последний) президент СССР Михаил Горбачев отмечал свой 80-летний юбилей в Лондоне, поскольку там его любят намного больше, чем в Москве. Леонид Кучма свое 70-летие праздновал в Украине, и паломничеству гостей к нему на торжество Михаил Сергеевич мог бы позавидовать. Да, некоторые приехали из других стран, в том числе президенты и бывшие президенты многих европейских государств. Но основная масса, подавляющее большинство — это земляки, соратники, ученики, друзья. И в этом главная разница: Горбачеву комфортнее за пределами родины, а Кучме — в ее пределах.

Не знаю, может быть, с возрастом к политикам такого ранга приходит всепрощенчество. Но мне хотелось бы пожелать Леониду Даниловичу в юбилей, во-первых, крепкого здоровья, во-вторых, умения отделять зерна от плевел. Не стоит тратить время на общение с прилипалами, проходимцами и неискренними людьми. Он иногда обижается на то, что я редко хожу на мероприятия в его Фонд. Могу сказать: а зачем? Чтобы увидеть лишний раз почти полную колоду кучмоедов, которые толпятся у фуршетного стола или в очереди за грантами? Думаю, не стоит приглашать их на мероприятия. Кучма уже свободен от этой повинности. Он принадлежит истории — и украинской, и всемирной. И за прекрасное ощущение внутренней свободы я готов поднять бокал.

ДВАЖДЫ СПИКЕР ВЕРХОВНОЙ РАДЫ ИВАН ПЛЮЩ: «КОГДА Я ЗАВЕЛ С ЛЕОНИДОМ ДАНИЛОВИЧЕМ РАЗГОВОР О ТОМ, ЧТОБЫ ОН ВОЗГЛАВИЛ КАБМИН, ПЕРВАЯ ЕГО РЕАКЦИЯ БЫЛА: «НЕТ! А ЗАЧЕМ?» — МОЛ, И ТАК ВСЕ У МЕНЯ, ВКЛЮЧАЯ САМОЛЕТ, ЕСТЬ, А КОГДА ОДИН ДЕПУТАТ ЗАЯВИЛ МНЕ: «ДА НЕ ПОЙДЕТ КУЧМА В ПРЕМЬЕРЫ, НЕ ЗАХОЧЕТ!», ОТВЕТИЛ Я РЕЗКОВАТО: «НЕ ХОТЕЛА КОЗА НА БАЗАР, А ЕЕ ВЗЯЛИ ЗА РОГА И ПОВЕЛИ»


Так оставьте ненужные споры, он себе уже все доказал...

Иван Плющ, Леонид Кучма и Виктор Ющенко на субботнике в Киеве, апрель 2001 года


Иван Степанович — аксакал украинской политики, мастер афоризмов, которые метко ее характеризуют, и главное — хрещений батько нашей Независимости, поскольку под его чутким руководством 16 июля 1990 года народные депутаты приняли «Декларацию о государственном суверенитете Украины». Именно он за руку привел Леонида Кучму в большую политику.

«НЕ ЗРЯ ГОВОРЯТ: «ДВА УКРАИНЦА — ТРИ ГЕТМАНА»

— Мы с Леонидом Кучмой земляки — оба родом из Черниговской губернии, большой не только по размеру, но и по значению для Украины. Черниговщина — одна из тех строп, на которых держится наша украинская колыбель, и ее прошлое так же неоднозначно, как и вся наша история. В свое время царская воля никак не могла ее покорить, поэтому Екатерина II ввела в ней две епархии: одну в Новгород-Северском, другую — в Нежине. Но я никак не думал, что и в наше время одной епархии для Черниговщины окажется мало — нужно будет две. Не зря говорят: два украинца — три гетмана.

Мне кажется, что в нашем прошлом еще много недосказанности. К превеликому сожалению, мы воспитаны на неправде, на которой можно воспитать только неправду в квадрате, в куче или на порядок больше. Ведь есть библейский постулат: «Познайте истину, и она сделает вас свободными». Но мы о свободе говорим, а к правде еще и не приблизились.

Кучма был рожден в Новгород-Се­вер­ском крае, Плющ — в Борзне, меж­ду которыми, если смотреть географически, ле­жит Сосница, откуда родом наш знаменитый Александр Довженко. Леонид Да­ни­лович выехал из родного села в 55-м, а я — в 1959-м. Я стал в 1984 году председателем Киевского облисполкома, а он — в 1986-м генеральным директором «Юж­маша». Нас обоих избрали членами ЦК Компартии Украины, мы оба входили в элиту УССР, но знакомы не были. Леонид Данилович оставался в тени и в большом Союзе, и в Украине, и в Черниговской губернии, потому что — так ему выпало по жизни! — занимался делом, которое шло под грифом «совершенно секретно».

Только в Верховной Раде Украины первого созыва мы начали общаться и как земляки, и как коллеги. И я могу утверждать, что Кучма (он совмещал депутатские обязанности с должностью генерального директора, поскольку тогда закон это разрешал) стоял на рельсах демократизации, реформирования и строительства независимой Украины.

После известных событий августа 1991-го страна обрела независимость, мы сформировали собственные структуры. В декабре Леонид Кравчук стал Пре­зи­ден­том Украины, Плющ — председателем Вер­хов­ной Рады, а Витольд Павлович Фокин был премьером. Но уже в 1992-м в парламенте развернулись широкие дебаты относительно того, что или кто тормозит ре­фор­мы и строительство независимого государства. И депутаты пришли к выводу, что Кабмин не полностью исполняет свои обязанности. Ему поручили за время летних каникул подготовить программу и доложить в начале сессии в сентябре 92-го, как же мы будем жить и что именно строить. Это не было сделано, поэтому парламент проголосовал за недоверие председателю Кабинета министров и начали искать кандидатуру на этот пост.

Фамилия Кучмы всплыла не случайно. Помню, весной 1992-го мы с Фокиным сидели у Президента Украины Кравчука и говорили о первом вице-премьере или вице-премьере по реформам. Леонид Макарович склонялся к кандидатуре Ва­лен­ти­на Симоненко, я предложил Леонида Куч­му — для равновесия. Решили де­ле­ги­ро­вать в Днепропетровск Витольда Пав­ло­ви­ча, чтобы он присмотрелся к гендиректору «Южмаша». И премьер, кстати, побывав там, вернулся с положительными впечатлениями.

Главным по реформам назначили все-та­ки другого претендента, но, когда от­­став­ка Фокина стала неизбежной, о Куч­ме вспомнили снова. Осенью я включил его в состав парламентской делегации, которая отправилась в Швейцарию. Узнав об этом, Кравчук предложил мне его «прощупать». В поездке мы с Леонидом Да­ни­ло­вичем завели разговор о том, как он смотрит на то, чтобы ему возглавить Каб­мин. Первая его реакция была: «Нет! А за­чем это мне?» — мол, и так все у меня, вклю­чая самолет, есть. Более того, после на­шего разговора ко мне подошел один де­путат и заявил: «Да не пойдет Кучма в пре­мьеры, не захочет!». Я ответил резковато: «Не хотела коза на базар, а ее взяли за рога и повели».

А вернувшись в Киев, сказал Кравчуку: «Если вы приложите усилия, его можно уговорить»... Дальше действовал Леонид Макарович, он и кандидатуру вносил в парламент, хотя предпочел бы видеть премьером другого человека. Просто сумма факторов складывалась на­сто­лько в пользу Куч­мы, что Президент не мог с этим не считаться. В то время Верховная Рада обладала значительно большими полномочиями, и Кучма имел преимущество в глазах парламента. Поэтому 13 ок­тяб­ря 1992 года 312 де­путатов проголосовали за его назначение пре­мьер-министром.

«НАРОД ОХОТНЕЕ КЛЮЕТ НА ОБЕЩАНИЯ, ЧТО ВСЕ БУДУТ РАВНЫ, СЧАСТЛИВЫ И БОГАТЫ»

— Он был выходцем из военно-промышленного комплекса, с его вершины, потому что «Южмаш» — флагман в своей области, которому в Со­вет­с­ком Союзе разрешено было все.

Это наложило отпечаток на его видение путей выхода из экономического коллапса. Я этого не мог учесть, как, думаю, и многие другие. Одно дело — работать, когда тебе плечо подставляет вся страна, включая ЦК, к твоим услугам весь промышленный по­тен­циал, и другое — действовать в условиях, когда тебя вся страна не поддерживает, как это происходит и сегодня. Кроме того, много других обстоятельств накладывалось: ведь все делалось впервые, методом проб и ошибок...

Конечно, Кучма как премьер искал но­вые формы и при этом допускал промахи. Наибольшей его ошибкой я считаю то, что Леонид Данилович позволил себя убедить, будто парламент не исполняет своих обязанностей по созданию законодательного поля. Мол, нужно, чтобы Кабинет министров мог издавать декреты, которые регулировали бы экономические вопросы и имели тот же вес, что и документы, принятые парламентом. Я был среди тех депутатов, которые не верили, что такая подмена пойдет на благо, но как это доказать, пока не испробуешь?

Мы тогда дали Кабмину чрезвычайные полномочия, которые превышали полномочия Президента. А кто нес ответственность за то, что декреты не дали результата? Конечно, премьер. Поэтому через год Кучма ушел. Как оказалось, ушел из власти, чтобы в ней остаться...

Бурное время было. В октябре 93-го опять искали виновных в тяжелой экономической ситуации: и Кабмин не такой, и Рада не такая, и депутаты — всех разогнать! Студенты на граните требовали ре­аль­ной независимости и реформ, а шахтеры проклинали тех, кто провозгласил независимость, и требовали других реформ. И, чтобы страсти успокоить, было принято решение о досрочном прекращении полномочий парламента и Президента Укра­и­ны и проведении досрочных выборов.

Леонид Данилович тогда возглавил Союз промышленников и предпринимателей, который и выдвинул его кандидатом в президенты Украины. Я тоже участвовал в президентской гонке, но отношения между нами не были враждебными. Все время мы находили плоскости для сотрудничества, а не для конфронтации. Может, потому что земляки, может, потому что воспитаны в од­ной системе.

Когда Леонид Кучма шел на второй срок, я входил в объединение «Зла­года», в котором было три сопредседателя: Крав­чук, Плющ и Пус­то­войтенко. Я тогда говорил, что Кучма-2 бу­дет значительно эф­фек­­тивнее, чем Куч­ма-1, и думаю, по бо­льшо­му счету, не ошибся. Но мне не мог­ло в голову прийти, что найдутся такие те­о­ретики и сподвижники Кучмы, которые убедят его, что он занимал пост президента не два, а один раз и поэтому надо сно­ва идти на выборы. И это повлекло за собой, с одной стороны, вульгарное тол­кование Конституции на западе Ук­раины, а с другой — во многом спровоцировало конфронтацию, вражду.

Я в самом начале сказал, что не всегда народ идет за политиками, за ли­дерами, которые несут горькую правду, куда охотнее клюет на утопизм, на обещания, что все бу­дут рав­ны, счастливы и богаты. В таких условиях, с таких настроений начиналась новая эра де­мо­кра­­тизма, выплеснувшаяся впос­ледствии в Майдан, в котором и я при­нимал непосредственное учас­тие.

И именно председатель Верх­ов­ной Рады Плющ поддержал предложение Лео­ни­да Кучмы обратиться к гражданам Ук­раи­ны и во многом повлиял на решение пре­мьера Ющенко подписать «Письмо трех». Вместе мы призвали народ не раздувать вражду, не искать врага Украины, а исправлять положение, идти на выборы, которые расставят точки над «i». Я и сегодня не знаю, кто организовал движение «Украина без Кучмы», куда делся Георгий Гонгадзе, где его голова... Поэтому, ду­маю, мы поступили верно, поддержав тог­да Леонида Даниловича и дав ему доработать свой конституционный срок.

БОЛЬШОЕ ВИДИТСЯ НА РАССТОЯНИИ

— Все 23 года, что мы знакомы, у нас не было периода, когда мы с Кучмой не встречались. В лю­бых обстоятельствах, в том числе во время Майдана, «оранжевой революции». Не ска­жу, что отношения были гладкие, случались острые дискуссии, мы не соглашались друг с другом, но это нормально. Главное — у нас не было вражды (вопреки традициям украинской политики, раздираемой сварами и междоусобицами). В стратегическом плане мы всегда находили общие позиции и видение дальнейшего развития.

Да, большое видится на расстоянии. Но я категорически не согласен с теми, кто се­го­дня предлагает сравнить заслуги че­ты­рех президентов. Это несопоставимые вещи: потому что каждый из них работал в свое время и при своих обстоятельствах. Поэтому сравнению я всегда предпочитаю глубокий анализ, а он свидетельствует, что Кучма был не худшим Президентом и, может быть, такой Украины без него бы не было.

Мне грустно видеть постоянные ссоры и распри политических лидеров. Неужели нас ничему не научила наша история, о которой я упоминал вначале. Через четыре года после шестилетней войны, которая унесла столько жизней, Богдан Хме­ль­ниц­кий оценивал те события по-другому. Когда он ослаб, собрал старшин и говорит: «Подумайте о следующем гетмане». Иван Выговский, который был его правой рукой, тут же выкрикнул имя Юрия, сына Хме­ль­ни­цкого. А Богдан смотрел на него и ду­мал: «Что ты кричишь? Ты же крестный отец и знаешь, что ему 16 лет. А-а, ты править хочешь». Но такое желание было не только у Выговского. Поэтому и сказал старый батько козацький старшинам: «Тим i сталась страшенна козацька сила, що у вас, панове молодцi, була воля i дума єдина». А еще он говорил, что власть Господом дается в наказание, и об этом всем нам нужно помнить.

ПРОЛИВШИЙ ЗА ЛЕОНИДА КУЧМУ КРОВЬ АЛЕКСАНДР РОЗЕНБАУМ: «КАК И ВСЕ НОРМАЛЬНЫЕ МУЖИКИ, ГОВОРИМ МЫ О ПОГОДЕ, ПОЛИТИКЕ И О ЖЕНЩИНАХ. КАК НА ЭТО ЛЮДМИЛА НИКОЛАЕВНА СМОТРИТ? ТАК МЫ ЖЕ О НЕЙ РАЗГОВАРИВАЕМ!»

Так оставьте ненужные споры, он себе уже все доказал... Александр Яковлевич — единственный певец и музыкант, который за Леонида Куч­му в прямом смысле слова кровь проливал. Во время президентской кампании 1999 года он решил поддержать своим талантом и авторитетом действующего Президента Украины. Когда артист темной октябрьской ночью возвращался после концерта в Черкассах, его «мерседес» врезался в «форд». Розенбаум получил травму головы и грудной клетки. На пресс-конференцию пришел с перебинтованной головой, но тур не прервал, хотя врачи настойчиво рекомендовали ему постельный режим.

— Принципиально не участвую в кампаниях типа «Голосуй или проиграешь». Мне не нужны пиар, реклама, а деньги можно заработать и на гастролях — суммы, поверьте, вполне сопоставимые. Засветился я в избирательной гонке лишь дважды: поддержал моего друга генерала-афганца Бориса Громова, когда он баллотировался на пост губернатора Московской области, и Президента Украины Леонида Кучму, с которым тогда знаком не был.

Спросите, почему изменил своим принципам? Отвечу прямо, без обиняков: я был убежден, что для России оптимальным Президентом Украины в тот момент был именно Кучма. Это человек, который вырос в СССР, был крупным руководителем огромного союзного оборонного предприятия и поэтому относился к моей стране более лояльно, чем многие другие украинские политические лидеры. Как россиянин, кровно заинтересованный в хороших отношениях с Украиной, я считал своим долгом приложить все силы, чтобы победил именно он.

Признаюсь, тот тур по Украине дался мне очень тяжело, потому что буквально после первого концерта я работал в бинтах, на лекарствах. Ну что делать? Все бывает в жизни, и артисты, которые полжизни проводят в дороге, случается, попадают в дорожно-транспортные происшествия. Но ни одного выступления (там нужно было еще и разговаривать с народом!) я не отменил. Отработал в Чернигове, Миргороде, Виннице, Харькове, Луганске, Донецке, Запорожье, Кировограде, Днепропетровске... Каждый день давал концерт в новом городе — выдержать такой напряженный график, постоянные переезды и здоровому-то непросто. А поскольку я был очень сильно разбит, первое время передвигался на реанимобиле.

Уже после этого мы с Леонидом Даниловичем познакомились, подружились. Хотя, наверное, поскольку близких друзей у человека бывает немного — обычно два-три, наши отношения правильнее называть добрым, крепким товариществом. Оно у нас с Леонидом Даниловичем по сей день сохранилось. В чем это выражается? В звонках, в поздравлениях с праздником и нечастых встречах.

Когда меня избрали депутатом Госдумы России, а Кучма ушел со своей должности, в нашем общении ровным счетом ничего не изменилось. Наши посты не имеют абсолютно никакого значения: я приходил в гости не к первому лицу страны, а к гражданину Леониду Даниловичу Кучме. Для меня не важно, разговаривать с президентом или пенсионером, главное — чтобы человек был интересный и устраивал меня по общечеловеческим понятиям. И мы общаемся потому, что нам вместе скучно не бывает.

Я взрослый человек и не звонил ему во время «оранжевой революции»: мол, Леонид Данилыч, я с вами, — просто переживал, скрывая эмоции в себе. Дело в том, что я не большой поддерживатель всяческих революций, потому что терпеть не могу болтунов, которых политические шторма выносят на поверхность в разных странах. Не только в Ук­ра­и­не, но и в России хватает горлопанов, которые на пене хотят сделать себе политическую карьеру. Я предпочитаю видеть у руля, особенно в наших постсоветс­ких государс­т­вах, профессионалов, номенклатурных (прошу понять меня правильно) людей, то есть обладающих определенным опытом управления.

Пусть человек трижды талантливый учитель, писатель, доктор, артист — кто угодно, это еще не означает, что он сможет толково руководить. Когда во главе страны, области, большой компании оказывается неуправленец, это жалкое зрелище, это смешно. Отсюда и болтология, и дешевый популизм. А популистов я люблю в юмористических передачах, но не во власти.

Считаю, что Кучма — светлый период в истории постсоветской Украины. Думаю, в моей поддержке он никогда не сомневался. Последний раз мы с ним виделись несколько месяцев назад. Как только приезжаю в Киев, всегда звоню ему, и если Леонид Данилович здоров и не занят, мы с радостью встречаемся: он приходит на мои концерты, я приезжаю к нему, если время позволяет ему меня принять. Говорим о том же, о чем все нормальные мужики: о погоде, о наших странах, о политике и о женщинах... Как на это его супруга Людмила Николаевна смотрит, спросит дотошный читатель? Так мы же о ней разговариваем!

В канун юбилея хочу пожелать Леониду Даниловичу прежде всего здоровья и выдержки. В жизни всякое бывает, и приятное, и неприятное. Но нужно идти своей дорогой и знать, — как это ни сложно иногда! — что в конце тоннеля свет будет обязательно. Я человек оптимистического склада и не сомневаюсь в этом, хотя как реалист понимаю: дорога к свету даже не многолетняя — она займет не одно десятилетие. Как сказал поэт: «Жаль только — жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе». Но в том, что свет будет, я уверен, потому что мы все делаем для этого — у нас же обоих внуки растут. Мы должны верить, иначе какой смысл вообще в нашей жизни?

КУМ ЛЕОНИДА КУЧМЫ ПЕВЕЦ ИВО БОБУЛ: «В ЦЕРКВИ ЛЕОНИД ДАНИЛОВИЧ ВСЮ СЛУЖБУ ДЕРЖАЛ МОЕГО ДАНЮ НА РУКАХ И НИКОМУ НЕ ОТДАВАЛ. СЫН ВО ВРЕМЯ ОБРЯДА СПАЛ — ТОЛЬКО КОГДА В КУПЕЛЬ ОКУНУЛИ, ПОВОЗМУЩАЛСЯ, ПОХНЫКАЛ, НО ЛЕОНИД ДАНИЛОВИЧ БЫСТРО ЕГО УСПОКОИЛ, И ОН ОПЯТЬ ЗАСНУЛ»


Так оставьте ненужные споры, он себе уже все доказал... Иво Бобул благодаря куму-Президенту пережил свой звездный миг. Когда он спел «Как молоды мы были» и «My Way» Фрэнка Синатры на 70-летии Леонида Кучмы, Элтон Джон подошел к нему, миновав стоявших тут же Николая Баскова и Филиппа Киркорова, и пожал Иво руку: «Ты прекрасный певец, прекрасный. Спасибо тебе».

— Странная у нас, украинцев, память. Мы очень быстро забыли начало 90-х: тележки-кравчучки, купоны, которые превратили всех в «миллионеров», угрюмые лица, разруху... От всего этого я спасался в Аме­рике. Когда через два года вернулся до­мой, увидел, что есть магазины и в магазинах, что люди начали открывать свой бизнес, зарабатывать, что все потихоньку налаживается. Го­во­рю это не для того, что­бы пролить бальзам на душу моему куму Лео­ниду Даниловичу Куч­ме, а потому, что мы, ар­тис­ты, чувствуем, ког­да люди на­чи­нают жить луч­ше. Еще древ­ние сформу­ли­ровали, что им надо: хлеба и зре­лищ! И ког­да экономика поднимается, на­род позволяет себе тратить деньги на празд­ники, то есть и мы вос­требованы, и у нас есть ра­бо­та.

Участвуя в правительственных концертах, я всегда ощущал внимание президентской семьи. Людмила Николаевна и Леонид Данилович обязательно приходили на сцену, непременно благодарили артистов. По-человечески это трогательно и всегда вызывает уважение, потому что понимаешь: люди неравнодушны к тому, что ты делаешь.

Не могу сказать, когда я познакомился с Президентом Кучмой, зато точно знаю, ког­да с ним породнился: почти восемь лет назад. Тогда мы оказались за одним столом, и я сказал Леониду Даниловичу, что хочу назвать своего новорожденного сына в честь его отца, который в феврале 1942 года умер в армейском госпитале села Новоселицы Новгородской области и до 1996 года считался пропавшим без вести. Я эту семью очень люблю, уважаю, вот и спросил, не против ли он? А Леонид Данилович ответил: «Я буду крестным».

В церкви он всю службу держал Даню на руках и никому не отдавал. Мои родственники, да все, кто присутствовал там, своим глазам не могли поверить. А сын во время обряда спал. Только когда в купель окунули, повозмущался, похныкал, но Леонид Данилович быстро его успокоил, и он опять заснул.

С тех пор прошли годы. Но мой кум при всех своих заботах никогда не забывает о крестнике: поздравляет его с днем рождения, с Новым годом...

Я понимаю, что Леонид Кучма — государственный муж и нельзя быть назойливым. У него, кроме меня, много забот: его приглашают на разные саммиты, встречи на высшем уровне. Но иногда мне нужен совет человека знающего, потому что я еще молодой, многого не понимаю... Вер­нее, разбираюсь в музыке, а вот в политических играх не ориентируюсь. Поэтому, прежде чем сделать серьезный шаг, звоню ему: «Леонид Данилович, золотой мой кум...». Он никогда не отказывает во встрече, только напоминает: «Крестника моего, пожалуйста, возьмите с собой».

Данила еще мал, не очень-то понимает, кто у него крестный. В его кабинете везде ходит, внимательно рассматривает фотографии Леонида Даниловича с Обамой, с Путиным... Кстати, я имел честь присутствовать на одном из саммитов в Ялте, когда Кучма еще был Президентом, и был поражен и горд тем уважением, с которым к нему относились все президенты бывшего Союза: и Путин, и Лукашенко, и Алиев. «Как старейшина скажет, так и будет!» — почтительно говорили они. Украина имела свою нишу на международной арене и по­ль­зовалась там авторитетом.

Мне горько видеть, что у нас, как только лидер страны уходит из власти, от него отворачиваются многие старые соратники, в том числе и те, кому он дал дорогу в большую политику. Это неправильно, потому что на Земле ничто не вечно. Мы не научились уважать человека не за то, что он Президент, а за то, что он сделал для страны. Не хочу никого винить — Боже упаси. Я не политик, а пересiчний гражданин, который смотрит на происходящее со стороны и понимает, что ему лично это не нравится.

К счастью, простые люди — не такие, как многие украинские политики, и не ме­няют мнение в зависимости от того, откуда ве­тер дует. Они, как и я, ценят и уважают эту семью.

У меня есть один критерий: человек, ко­торый любит музыку, не может быть плохим. А с Леонидом Даниловичем и Люд­ми­лой Николаевной мы спели немало: «Нiч яка мiсячна», «Ой ти, дівчино, з горіха зерня», «Їхали козаки», «Как много девушек хороших», «Как молоды мы были», разные студенческие — я их, конечно, плохо знаю, но поддерживаю. И мы постоянно пополняем репертуар, потому я недавно куму гитару подарил.

Леонид Данилович, с юбилеем! Мы еще попоем на радость друзьям и на зависть недоброжелателям.



Татьяна НИКУЛЕНКО
«Бульвар Гордона»
My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх