,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Бригада спецназа Бундесвера - "Здравствуйте, девочки!"
  • 5 августа 2012 |
  • 14:08 |
  • V.Sabur |
  • Просмотров: 1248
  • |
  • Комментарии: 3
  • |
+8
В не столь уж далёком 2005 году взвод псковских десантников посетил базу 263-го батальона 26-й бригады специального назначения Бундесвера в Цвайбрюккене. Здесь служат по контракту многие наши бывшие соотечественники - немцы-переселенцы из различных республик бывшего Советского Союза - до 30% (!!!) батальона составляют так называемые "русскоязычные".

"КОНТРАБАСЫ" ФАТЕРЛЯНДА

Средний возраст немецких контрактников - 23-24 года. Служба в данной воинской части, как и во всех парашютно-десантных войсках ФРГ, у немцев считается престижной. Хотя никогда не покидавшие фатерлянд местные бюргеры, в отличие от репатриантов, все же предпочитают гражданскую стезю карьере военного. Не в последнюю очередь это объясняется сравнительно невысокими применительно к Германии заработками людей в погонах.

Аскетичность делает похожими казарменные помещения на базе в Цвайбрюккене и в 234-м полку 76-й вдд. Хотя от немецких солдат, побывавших в Пскове, доводилось слышать, что в русских казармах им было гораздо уютнее, нежели у себя в батальоне. В Цвайбрюккене комнаты для рядового состава рассчитаны на проживание 8 человек, поэтому спят солдаты на двухъярусных кроватях. На каждую комнату приходятся 2 туалета и душевая. (В казарме же Псковской дивизии, где размещали приехавших немцев, жилой блок с одним санузлом и одной душевой кабиной состоит из двух комнат, в каждой из которых проживают максимум 3 человека). Вот чего не увидели наши десантники в гостях у германских коллег, так это комнат досуга, где солдаты могли бы уединиться и отдохнуть в свободное от службы время: посидеть на диване, почитать книгу. Не оказалось в помещениях казарм и стендов с информацией о боевом пути части, традициях Бундесвера. Правда, на территории базы есть клубы для унтер-офицеров и офицеров - уже с бильярдом и небольшим пивным баром (другие виды алкоголя к продаже на территории базы запрещены), в которые по разрешению вышестоящих начальников иногда пускают и рядовых.

Зато в 263-м батальоне есть большой спортивный комплекс, оснащенный любыми тренажерами. Хотя, опять же, пользоваться ими военнослужащие могут только в свое личное время - после 17.00. Распорядок парашютиста Бундесвера выглядит примерно так: в 6.10 - завтрак, в 7.00 - построение роты, затем развод на работы или занятия. С 12.00 до 13.00 - перерыв на обед, затем снова развод на занятия, в 17.00 - окончание рабочего дня. С этого часа военнослужащие вплоть до утреннего завтрака располагают своим личным временем. Отбоя в строгом понимании этого слова у них не существует. Нет у них и обязательных утренних физзарядок, поскольку немцы вообще стараются физически особо себя не изнурять. Наши солдаты, ради интереса пройдя полосу препятствий на базе в Цвайбрюккене, убедились, что она намного легче, чем на Родине, а временные нормативы по ее прохождению элементарно выполнимы.

ГЕРМАНСКОЕ ОРУЖИЕ

Подробно ознакомившись с германским стрелковым оружием и постреляв из него в тире, псковичи сделали вывод: пистолет Р-8, если сравнивать с нашим "Макаровым", более удобен, ствол у него длиннее, и за счет этого из него удобнее целиться. Винтовка G-36 также удобна, так как для стрельбы на ближние дистанции обладает лазерным (коллиматорным) прицелом, а на дальние расстояния - встроенным оптическим прицелом кратностью 3,5Х. Хотя и автоматы Калашникова, поступающие сейчас на вооружение ВДВ, - с оптическими прицелам. Пулемет MG-3 намного уступает нашему ПКМ, а тем более "Печенегу", который теперь тоже оснащают оптикой. "Немец" тяжел, имеет большую отдачу, из него не очень удобно целиться, и, как следствие, у него идет большой разброс пуль.

Из бронетехники псковичам показали авиадесантируемые боевые машины "Визель" ("Горностай"). Они стоят на вооружении только одной роты. "Визель" - небольшая гусеничная машина весом 2800 кг, управляется экипажем из трех человек: командиром, механиком и наводчиком. Оснащены 20-мм автоматическими пушками или ПТРК и в основном предназначены для ведения разведки в тылу противника (помимо основного, также существуют командирский и санитарный варианты машины). На взгляд наших парней, отправиться на такой "малютке" в какой-нибудь мало-мальски опасный очаг боевых действий вряд ли бы кто-то рискнул, поскольку, помимо откровенно слабой брони и минимальной огневой мощи (даже по сравнению с устаревшими отечественными БМД-1), вооружение "Визеля" открыто смонтировано на крыше боевого отделения. Остальная техника батальона - колесные грузовые "Мерседесы" и джипы. (В случае эвакуации граждан ФРГ из "горячей точки" тактика действий батальона предполагает высадку воздушного десанта с ротой боевых машин для захвата аэродрома и обеспечения безопасной посадки транспортных самолетов с колесными автомобилями, а затем их вылета вместе с эвакуированными лицами). Хотя, как узнали члены российской делегации у коллег из 263-го батальона, боевые машины на учениях немцы тоже стараются не десантировать с воздуха, несмотря на наличие для этого соответствующих систем.

Что же касается методики преподавания огневой подготовки, то немецкие инструкторы, в отличие от наших, преимущественно делают упор на практику стрельбы. Тогда как в Российской армии, в частности в ВДВ, большое значение придается теоретической подготовке. Перед непосредственной стрельбой и в ходе нее на стрельбище солдат в обязательном порядке обучают грамотно решать огневые задачи: делать соответствующие поправки на ветер, на движение цели, правильно определять дистанцию, выбирать точку прицеливания. Немецкие командиры рассказали, что при обучении своих подчиненных они не используют такого понятия, как движущаяся цель. Полигона, оборудованного движущимися мишенями, псковичи в Цвайбрюккене так и не увидели. Но на то есть причина - все стрельбы 263-го батальона проходят в тирах (а значит, на небольшие дистанции).

Немцы тоже кое-чему удивлялись, слушая рассказы коллег. Например тому, что русские стреляют не только днем, до 20.00, как принято в Бундесвере, но и в гораздо позднее время - до 24.00, а порой и до 2.00 часов ночи. Или же тому, что учения с боевой стрельбой в составе отделения - взвода у них максимально проходят 2 раза в год, а у русских по новой программе не менее восьми раз в год, не считая стрельб по управлению огнем, которые планируют командиры подразделений. Офицеры Бундесвера с восхищением отзывались и о том, что российские десантники упражняются в меткости не в тирах, а на полигонах и, как правило, после совершения марша. Причем каждый солдат практически способен заменить любого другого, поскольку обучен обращаться со всеми видами вооружений: со стрелковым оружием, с гранатометами, боевыми машинами.

ПАРАШЮТНО-ДЕСАНТНАЯ ПОДГОТОВКА

Заместитель командира батальона 234-го парашютно-десантного полка майор Андрей Васильев убежден, что в Германии его подчиненные воочию убедились в преимуществах отечественной парашютно-десантной школы: в ходе совместных тренировок у немцев было 5 травмированных, у нас - ни одного. Во-первых, "хозяева" сами признаются, что из всех стран блока НАТО у них самые плохие парашютные системы - Т-10. Используя эти давно устаревшие американские неуправляемые парашюты, десантники Бундесвера часто ломают себе руки и ноги (ибо не в состоянии развернуться для приземления лицом по ветру). Кроме того, Т-10 - парашют с принудительным открытием, он не позволяет совершать прыжки с задержкой, а, следовательно, учиться более умело управлять им. Совершенствовать прыжковую технику, к примеру, совершая прыжки с задержкой, позволяют лишь парашюты с ручным открытием (и страхующим прибором), а они в Германии имеются только во взводах спецназначения. У нас же в ВДВ используются исключительно управляемые парашюты с ручным открытием, благодаря чему прыжки с задержкой может выполнять любой десантник.

Во-вторых, если военнослужащий Бундесвера после полуторамесячной подготовки в школе парашютистов делает 4 прыжка в год (в среднем немецкие контрактники, как и россияне, совершают по 10-12 прыжков в год), то лицензия, дающая ему разрешение на прыжки, автоматически продлевается. Занятий непосредственно перед прыжками немцы не проводят, считая, что человек, время от времени совершающий прыжки, никогда не утратит навыков. А вину за полученную во время приземления травму возложат на самого солдата, если в ходе расследования установят, что офицер, ответственный за организацию прыжков, никоим образом не нарушил своих обязанностей: учел погодные условия, проконтролировал выдачу парашютов в соответствии с установленными правилами. Мол, тебя шесть недель учили, ты профессионал - должен уметь правильно приземляться! Хотя медицинскую страховку от Бундесвера травмированный все равно получит. Для российских же десантников проводятся обязательные занятия по подготовке к каждому прыжку. И, если выяснится, что какой-то солдат получил травму оттого, что был неправильно обучен, его командир получит взыскание.

По нашим законам каждый десантник должен уложить парашют себе сам, а у немцев эта обязанность возложена на подразделения обеспечения. Российская традиция опирается не столько на наставления для воздушно-десантной службы, сколько на человеческую психологию: десантник, лично уложивший себе парашют, более спокоен и уверен в безопасности.

К числу несомненных достоинств Бундесвера следовало бы отнести простоту в организации самих прыжков. Если у нас их руководителем назначают исключительно старшего офицера, как минимум занимающего должность заместителя командира полка, то немцы не боятся возлагать ответственность на ротного. Кроме того, в Германии сам процесс организации прыжков лишен излишней заорганизованности - с момента приезда десантников на аэродром и взлета вертолета до начала десантирования проходит не более двадцати минут. Когда военнослужащий Бундесвера, готовясь к прыжку, получает из рук фельдфебеля парашют, в соответствующей книге учета тут же делается запись, кто укладывал данный парашют и кому его выдали. Затем десантник надевает парашют на себя и, спустя какие-то минуты после проверки его экипировки другим фельдфебелем, садится в вертолет. В России же существуют совсем иные нормативы: если прыжки планируются с Ил-76, то военнослужащие обязаны прибыть на старт за 4 часа - для того чтобы служба ВДС проверила полностью парашюты и готовность к прыжкам.

Немцы не скрывали перед визитерами из Пскова, что подстраиваются под погоду, стараясь выгадать максимально идеальные условия для прыжков: чтобы был слабый ветер или чтоб его вообще не было, не говоря об осадках. И что совершают прыжки с зачехленным оружием или же вообще без него, хотя одновременно признавали, что в реальном бою десантнику может не хватить каких-то секунд, чтобы погасить купол парашюта, расчехлить и достать винтовку. В тактических же учениях после прыжков цвайбрюккенцы если и принимают участие, то крайне редко. Обычно служивые просто совершают прыжки: прыгнул - сдал парашют - пошел выполнять второй прыжок. Причем, любой немецкий десантник, выполнив 4 обязательных (для продления лицензии), вправе отказаться от остальных прыжков с парашютом.

Вот почему для них было настоящим открытием услышать от посланцев из Пскова, что в России подразделения ВДВ даже в мирное время учатся вступать в бой, находясь в воздухе (стреляя холостыми патронами во время спуска на парашютах), а после приземления либо совершают марш-бросок, либо выполняют какие-то другие тактические задачи.

"..Каждый русский десантник, - терпеливо разъясняли псковичи своим камрадам, - самим прыжком уже готовит себя к бою, а значит и условия для этого должны быть максимально приближены к боевым".

Вадим УДМАНЦЕВ Псков - Москва
Опубликовано в выпуске "ВПК" № 29 (96) за 10 августа 2005 года
My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх