,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Дело Кучмы: рано пить шампанское
  • 18 июля 2011 |
  • 13:07 |
  • MMZ |
  • Просмотров: 45260
  • |
  • Комментарии: 1
  • |
0
Обнародование тайных записей из президентского кабинета 28 ноября 2000 г. и последовавшее за этим объявление имени лица, записавшего в свой актив прослушку, вскоре (4 января 2001 г.) получило закономерную правовую оценку — возбуждение уголовного дела по трем статьям УК: разглашение гостайны, превышение власти и подделка документов.

Дело было благополучно закрыто 1 марта 2005 г. по требованию президента Виктора Ющенко, о чем недавно сообщил Святослав Пискун, в то время Генпрокурор.

Уголовное преследование Леонида Кучмы на основании этих записей, начавшееся 21 марта 2011 г., заострило общественное внимание на их происхождении и правомерности действий экс-майора президентской охраны Николая Мельниченко.

20 апреля 2011 г. 83 народных депутата обратились к Генпрокурору Виктору Пшонке с требованием возбудить уголовное дело против Мельниченко. Получив формальный ответ, не содержащий решения по существу обращения, 6 июня 103 нардепа обратились к Генпрокурору с требованием проверить законность закрытия упомянутого уголовного дела и других решений относительно уголовной ответственности экс-майора. Обнародование в СМИ записей с целью дискредитации государственных деятелей и политиков, продажа этих записей третьим лицам, передача их иностранным организациям и разглашение государственных тайн — эти новые обстоятельства свидетельствуют об отсутствии в действиях Мельниченко состояния «крайней необходимости», — обращали внимание народные избранники.

Но Генпрокуратура, очевидно, беспрекословно выполняя заказ на обвинение президента Украины в убийстве журналиста, упорно не желала видеть как откровенных правонарушений со стороны Мельниченко, так и множественных изъянов «пленок» как вещественного доказательства, а для прикрытия своей бездеятельности возвела в ранг незыблемого постановление Пискуна от 1 марта 2005 г.

Уголовное дело против Мельниченко не возбуждалось, даже несмотря на процедурные требования. «Пленки» нельзя использовать как доказательства в суде, если в ходе досудебного следствия не установлено, каким способом они были получены, да и сам Мельниченко не оправдан.

В ответ на требование Леонида Кучмы Генпрокурор Виктор Пшонка сказал: «Обратитесь в суд, если не соглашаетесь с тем или иным процессуальным действием, и пускай суд примет решение. Я так и отписал Кучме». Он отметил, что у экс-президента есть законное право на обжалование.

Тщетные ожидания

По результатам рассмотрения президентского иска 23 июня Печерский райсуд Киева констатировал: постановление Генпрокурора о закрытии уголовного дела в отношении Мельниченко было принято без всестороннего изучения, а утверждение о том, что он был в состоянии крайней необходимости — немотивированно; досудебное следствие было закрыто безосновательно. Постановление Генпрокурора, следовательно, подлежит отмене и направлению в Генпрокуратуру для возобновления досудебного следствия.

Однако такой итог претензий Кучмы к следствию не стоит воспринимать как торжество законности и здравого смысла, а тем более как его победу. Ожидания адвоката Виктора Петруненко, что вскоре последует качественно новое расследование «дела Гонгадзе» и выход на истинных заказчиков и организаторов прослушки в кабинете президента, глубоко ошибочны.

Чтобы расстаться с подобного рода иллюзиями, достаточно вспомнить комментарий Мельниченко на обращение Кучмы в ГПУ с жалобой на закрытие уголовного дела: «Я думаю, что уголовное дело против меня не восстановят, потому что за мной стоят гораздо более влиятельные люди, чем вы себе представляете» (УНН, 2.06.11).

Приблизительный портрет людей, стоящих за ним, экс-майор начертал еще в декабре 2010 г.: «Эти люди в погонах. Да, они работают в спецслужбах, на руководящих должностях. И они могут влиять, и не только в Украине...» («ТВі», 13.12.10). «...Одни говорят, что это Россия, другие — что США, но это совсем другая спецслужба... Я уверен в том, что за мной стоят более влиятельные и сильные люди, чем какая-то там Россия и ее спецслужбы» (ТСН.ua, 13.12.10).

По всей вероятности, Служба безопасности Украины ревниво охраняет покой тогдашних отечественных соорганизаторов «кассетного» скандала. Иначе Мельниченко был бы допрошен после таких высказываний, а названные им лица к сегодняшнему дню сидели бы на скамье подсудимых, находились бы в розыске или ожидали бы этой участи в ведомственном СИЗО, созданном как раз для такой категории правонарушителей.

Вместе с тем ясно, что действующее руководство не рискнуло бы покрывать преимущественно бывших сотрудников СБУ на основе каких-то личных договоренностей или симпатий, но делает это по требованию могущественных ныне сил. О том, что они действительно существуют, свидетельствует вся история «дела Гонгадзе», в том числе «бело-синего» периода.

Плата за былые услуги?

Петруненко может себе представить, чтобы СБУ и ГПУ, не раз слышавшие признания Мельниченко о его причастности к группе заговорщиков, которые готовили посредством исчезновения журналиста устранение от власти действующего президента, т. е. государственный переворот («я абсолютно подтверждаю, что это была спецоперация по устранению не законно избранного президента, а человека, который в 1999 г. завладел властью»!), и в сотрудничестве в этом деле с чужестранными спецслужбами и тем не менее обеспечивающие ему строжайший режим уголовной неприкосновенности, начали бы расследование в этом направлении?

Ответы на вопросы по делу палестинца Дирара Абу-Сиси, исчезнувшего с территории Украины и объявившегося на следующий день в израильской тюрьме (при том что в списке лиц Госпогранслужбы, пересекших госграницу Украины на законных основаниях 18—19 февраля, он не значится), не получены до сих пор.

В этой связи целесообразно напомнить, что силовые структуры Украины долгое время называли местом пребывания без вести пропавшего Алексея Пукача именно Израиль и там проводили операцию по его поимке и доставке на родину (группой сотрудников СБУ под руководством тогда заместителя главы ведомства Андрея Кожемякина в конце июня 2005 г.).

Оттуда же как бы пытались достать исчезнувшего Виктора Лозинского. Как писала 8 августа 2009 г. газета «Сегодня», ссылаясь на информированный источник в СБУ, объявленного в розыск Лозинского искал Моссад. Два офицера, представляющих разведку Израиля, 6 августа посетили СБУ, где получили подтверждающие вину экс-нардепа материалы, а также мотивированные правовые основания для его задержания и ареста. Курировал вопрос сотрудник центрального аппарата СБУ Анатолий Матиос.

И если сравнить события, происходившие при участии Израиля в 2005-м и 2009 гг., то они фактически идентичны: статья в израильской газете с указанием полного адреса разыскиваемого; ссылка на российский паспорт беглеца и Россию как страну отбытия; запрос украинской стороны как мгновенная реакция на публикацию, однако недостаточной юридической силы; организация поисков разыскиваемого израильской полицией при отсутствии переданного из Украины комплекта необходимых для задержания документов и нарекание израильской стороны на это обстоятельство; сообщение об убийстве; «расписка» в безрезультативности поисков.

Заметим, что суд не исследовал вопрос, где до вступления в президентскую должность Виктора Януковича находился исчезнувший нардеп Лозинский, а Генпрокуратура, до минуты описавшая действия Пукача по слежке и убийству Гонгадзе, не удосужилась поинтересоваться и в таких же деталях рассказать нам, где пребывал Пукач до его поселения в Молочках Житомирской области, на стадии досудебного следствия не привлекла к уголовной ответственности лиц, контактировавших с ним во время пребывания в международном розыске.

Намеренное игнорирование этих важных моментов (как сокрытие от следствия, так и недонесение о скрывающемся — уголовно наказуемое преступление) дает основания полагать, что и Пукач, и Лозинский тоже насильственно были похищены и доставлены на территорию этой страны (окно на границе, как видим, исправно функционирует даже при «бело-синей» власти), чтобы иметь возможность решать актуальные в то время задачи (по экс-руководителю «наружки» — выбивание самооговора из его подчиненных и лжесвидетельств против бывшего начальника, по Лозинскому — подготовка условий к снятию с избирательной гонки посредством этого дела Юлии Тимошенко, с тем чтобы обеспечить победу Виктора Ющенко). Затем розыгрыш комедии с их задержанием и объяснением безрезультативности поисков на территории Украины. На Земле обетованной, дескать, находились.

И если вернуться к словам Мельниченко о том, что опекающая его спецслужба более влиятельная, чем аналогичные структуры США и России, то израильский Моссад полностью подпадает под это определение. Но в «деле Гонгадзе» израильская спецслужба действовала в качестве подручного США (в случае с Абу-Сиси, скорее всего, наоборот, спецслужбы США помогли Израилю в «добром деле»), где и находился головной пульт управления процессом по низвержению Кучмы и приведению к власти Ющенко, а теперь — по судебному закреплению придуманной там и усердно проталкиваемой все 10 лет фабулы преступления.

О тесном взаимодействии разведорганов двух этих стран широко известно. Как и понятно, что Израиль не имеет собственного интереса по делу, которое с ним никак не связано.

Обращает на себя внимание и тот факт, что через два дня после официального объявления генерала Пукача организатором и главным убийцей Гонгадзе, а генерала Кравченко — заказчиком преступления посол Соединенных Штатов Джон Теффт передал СБУ и МВД спецтехнику на 300 тыс. долл.

Случайное совпадение? Можно было бы считать и так, если бы не заявка Теффта о том, что он и впредь будет открыто «высказываться, чтобы удостовериться в том, что ответственные за заказ этого похищения пошли под суд» (Kyiv Post, 24.09.10). Т. е. налицо недовольство тем, что в сентябре 2010 г. не было предъявлено обвинение заказчикам, в качестве которых с 2000 г. преподносят Кучму и Литвина. Посол задекларировал обязанность этот недостаток исправить. И, как видим, достиг весомых успехов. Предварительно установив контакт с новым Генпрокурором Виктором Пшонкой.

Их первая встреча состоялась 18 ноября, спустя две недели после вступления последнего в должность. А к 11 февраля 2011 г. Генпрокурор Украины уже счел для себя возможным откровенничать с представителем иностранного государства по поводу состояния досудебного следствия в актуальных уголовных делах, о чем сообщила пресс-служба ГПУ, притом что ни один американский гражданин в них не фигурирует. Самым злободневным на то время все так же оставалось «дело Гонгадзе», через полтора месяца увенчавшееся предъявлением обвинения Леониду Кучме.

В грехах, как в шелках

Следующее сдерживающее настоящее расследование обстоятельство. К сегодняшнему дню причастные к расследованию и их «кураторы» из других ветвей власти не просто глубоко интегрированы с настоящими заказчиками этого преступления или их представителями, но и заслуживают в силу этого взаимодействия весьма серьезных мер наказания. «Копать» под патронов и так небезопасно, а с учетом последнего обстоятельства — смерти подобно.

Петр Опанасенко (по распространяемой легенде, помогавший Гонгадзе узнать ведомственную прописку автомобиля, якобы следившего за ним) пополнил список генералов МВД, как-то привязанных к делу исчезнувшего журналиста и странным образом ушедших из жизни уже при этой власти. И вот в каком контексте. 27 июля 2009 г., в первую неделю после задержания Пукача, сайт «ОРД» опубликовал статью под названием «Кого первым «утопит» Алексей Пукач?». А в ее рамках — отрывок из допроса уже осужденного Валерия Костенко. Из отрывка следовало, что Опанасенко был в доверительных отношениях с Пукачем и знал о якобы совершенном им убийстве Гонгадзе.

Генерал тут же обратился к изданию с просьбой опровергнуть эту и другую компрометирующую его информацию. Фактически показал себя как никудышный для версии следствия свидетель по «делу Гонгадзе». И когда пришло время свидетельствовать в суде над Пукачем, следуя традиции этого дела, 27 сентября 2010 г. отошел в мир иной. Официально — от острого инфаркта. И можно было бы считать, что причина смерти — закономерный итог преследовавшей его гипертонии и жалоб на сердце. Однако невольно вспоминается тот факт, что приблизительно так же распрощались с жизнью Юрий Дагаев и Эдуард Фере, тоже имевшие проблемы с сердечно-сосудистой системой. Они, к слову, тоже были ненужными для нынешней следственной интерпретации дела свидетелями.

И если допущение об умышленном физическом устранении Опанасенко еще надо доказать, то множественные умышленные процессуальные нарушения следствия налицо: применение к Кучме меры пресечения в виде подписки о невыезде без учета конституционно сохраняемого за ним и охраняемого звания президента; непредоставление ему возможности ознакомиться с рядом постановлений и создание таким образом препятствия в реализации права на защиту и обжалование последующих незаконных постановлений; содержание Пукача в незаконном месте, а если принимать во внимание утверждение Андрея Федура о том, что генерал не находится под стражей ни в одном из СИЗО Украины, вообще неизвестно где; непредоставление потерпевшей стороне возможности ознакомиться с материалами дела, а обвиняемому — закончить ознакомление с материалами дела в полном объеме до передачи его в суд, как этого требует ст. 218 УПК. И наконец — юридический нонсенс, грубое своеволие, нарушение каких-либо человеческих норм (по оценкам того же Федура) — представление в суд относительно Юрия Кравченко и недопуск к участию в деле его адвоката.

Незаконное задержание, привод или арест, привлечение к уголовной ответственности заведомо невиновного (то же деяние, в совокупности с обвинением в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, а также в совокупности с искусственным созданием доказательств обвинения или другой фальсификацией), принуждение давать показания, нарушение права на защиту УКУ караются лишением свободы сроком от 3 до 10 лет. И это еще не весь перечень правонарушений. Плюс отягощающие обстоятельства в виде сговора группы лиц.

Новый подход к делу (хотя бы по обстоятельствам записи в президентском кабинете) неминуемо приведет к описанному абзацем выше итогу. Какой следователь поставит себя под явный обвинительный приговор? Тем более осознавая, что живет в государстве, где к уголовной ответственности запросто привлекаются президенты и премьер-министры. Но пока, по-видимому, не поняв, что в стране, большинство граждан которой желают жить по демократическим правилам и стремятся в Евросоюз, по определению невозможна консервация власти и лиц, ее представляющих.

Признаки игры

Игра в расследование «дела Гонгадзе», таким образом, продолжается! Но с поправкой на сложившиеся обстоятельства. Свежайшим ее примером является назначение к рассмотрению по существу уголовного дела Алексея Пукача через несколько часов после оглашения постановления по иску Кучмы.

Если бы это была не игра, неужели Мельниченко на время суда находился бы в Украине? Ведь, услышав 20 апреля депутатское требование о возбуждении уголовного дела против него, тут же придумал повод выехать за рубеж — заявил о предупреждении в течение двух дней покинуть страну, чтобы в противном случае, мол, не пожалеть.

Ясно, что лицу, находящемуся под круглосуточной защитой СБУ, никакие угрозы не поступали, но он сослался на угрозу, чтобы иметь повод скрыться из Украины, если прокуратура положительно отреагирует на депутатский запрос.

Неужели промолчали бы всевозможные заграничные защитники Мельниченко (да и отечественные тоже), если бы ему на самом деле угрожало заключение в СИЗО? Неужели в случае спонтанности рассмотрения иска Кучмы не набросились бы на Виктора Януковича с предостережениями-угрозами в ПАСЕ — организации, которая никогда не гнушалась погонять следствие согласно навязанному ей видению этого преступления и в течение многих лет рьяно продвигала «пленки Мельниченко» в качестве вещественного доказательства по «делу Гонгадзе»?

И сроки реакции на жалобу Леонида Даниловича поразительно оперативны. И это после сплошной серии отказов. Считать же, что следствие изменило отношение к экс-майору, не позволяет жестокая реальность: на суде представитель Генпрокуратуры Дмитрий Басов настаивал на том, что Мельниченко, тайно записывая в президентском кабинете, а затем обнародуя записи, действовал в условиях крайней необходимости, выполнял гражданский долг по защите прав и свобод граждан, что другого средства устранения опасности для государства у него не было. Не обращая малейшего внимания на тот факт, что закрытию уголовного дела против Мельниченко не предварял его допрос, не проводились очные ставки, не были затребованы записи, что прослушка осуществлялась спланированно, длительное время, озвучивались разговоры, содержащие государственную тайну, что исключает определение крайней необходимости. Не говоря уже о тотальном монтаже записей.

Прокуратура, не стесняющаяся такого извращенного по отношению к государственности мнения и игнорирования фактов, способна ли пойти на попятную?

Неблагоприятный фон

Конечно, общественный фон отнюдь не способствует привлечению к процессу над Кучмой ни Мельниченко как свидетеля, ни его «пленок» как доказательства совершенного преступления. Тем более что часть депутатского корпуса от ПР, судя по всему, отказалась молчаливо потакать невразумительным действиям «своей» правоохранительной системы. Об этом свидетельствует инициатива представителей парламентского большинства (в т. ч. «регионала» Валерия Коновалюка) о создании временной следственной комиссии ВР по расследованию событий во Львове во время празднования Дня Победы.

В мире в восприятии этого дела также многое изменилось: в прессе, в комментариях политиков отсутствует прежняя всеобщая агрессивная настроенность против Леонида Кучмы, что чревато внешними критическими оценками предоставленных ГПУ материалов, именуемых доказательной базой.

Оглашение в таких условиях Мельниченко невиновным и действовавшим во благо страны чревато новым витком неповиновения и требованием привлечения к ответственности как сотрудников ГПУ, так и судьи, покрывающих государственную измену.

Зародившийся протестный фон, кроме того, создает опасность разоблачения других, более значимых прегрешений некоторых представителей власти, а именно похищению на территории Украины палестинца Дирара Абу-Сиси (его жена вновь привлекла внимание к этому факту, подав в Высший административный суд иск на президента Януковича за бездеятельность в связи с исчезновением мужа) и всплывшему в прессе документу с обновленным графиком украинско-натовских мероприятий на 2011 год, что свидетельствует об интенсификации отношений с НАТО, а по большому счету — о курсе на сближение с этой организацией.

Эти два события, как и «дело Кучмы», впрочем, объединяет то, что они проворачивались за спиной президента, и от него тщательнейшим образом скрывается их подлинная сущность. Об этом свидетельствует отсутствие какого-либо комментария Януковича по делу палестинца и его выступление в ПАСЕ: Украина сохраняет внеблоковый статус, не планировала и не планирует присоединяться к Североатлантическоому альянсу! Да и ответ журналистам в Межигорье по поводу глубины сотрудничества с этой организацией (ничего не изменилось, кроме того что мы сняли вопрос вступления в НАТО) — говорит о том, что главу государства пытаются держать в неведении относительно некоторых важных событий.

Очень некстати появились и откровения Анны Герман в эфире телеканала ICTV 6 июня по поводу записи первого интервью Мельниченко в бегах на «Радио «Свобода». Как свидетельствует советник президента, по существу съема информации с первого кабинета Украины (как и по содержанию аудиофайлов) еще недавно сотрудник госохраны почти ничего не знал. В микрофон говорил под диктовку мужчины, который стоял рядом с ним.

Само собой разумеется, что защита Кучмы затребует такого ценного свидетеля в суд. И то, что судья в удовлетворении этого ходатайства, естественно, откажет — утешение слабое, поскольку эпизод все равно будет на слуху, и Герман, судя по всему, его не опровергнет и — вопреки пожеланиям Мельниченко — не попросит у него прощения.

Несыгранные ноты

Вместе с тем надо понимать, что все эти обстоятельства вносят в жизнь Генпрокуратуры некий дискомфорт, но не способны ее остановить. Санкция на удовлетворение жалобы Кучмы вызвана куда более значимыми причинами.

Не задействованная в укрывательстве организаторов «гонгадзегейта» часть власти не может не осознавать опасности, которую несет судебная легитимация записей из кабинета Кучмы. В первую очередь — для президента и премьер-министра, которые тоже запечатлены на «пленках» в нелицеприятном ракурсе. Ведь гарантии, что когда-нибудь не пальнет и по ним, нет никакой. Скорее наоборот, судя по беспредельности проводников.

Укрывателям, естественно, пришлось притормозить свои порывы в продвижении записей в качестве законной доказательной базы. Тем более что, несмотря на недюжинные усилия, правительство Азарова не удалось отправить в отставку, и это сняло с повестки дня вопрос привлечения к уголовной ответственности главы Кабмина на основании зафиксированных разговоров с Кучмой.

Ведь цель создания «Украинской люстрации» предельно ясна — приведение во власть новых лиц, причем не заработавших авторитета у граждан (что мы видим на примере Владислава Каськива), путем отстранения «старых», пользующихся уважением, но «неправильно» геополитически мыслящих. Правовая легализация записей Мельниченко открывает для уничтожения этого авторитета широчайшие возможности и исключает старую гвардию из участия в скорых парламентских выборах.

Позиция Рената Кузьмина по записям весьма показательна: «Если нынешний премьер совершил какое-либо преступление, он будет привлечен к ответственности. Пленки приобщены к делу» («Фокус», 8.04.11). Ту же нацеленность он продемонстрировал, выступая 15 апреля на телеканале «Интер»: «Возможно, что эти пленки несут в себе данные о совершении других преступлений. Возможно, не только экс-президента, а может быть и совершенные экс-президентом также, но которые не связаны с убийством журналиста Гонгадзе».

Своего ставленника на место Николая Яновича эта группа опрометчиво спалила, а другого подходящего пока не подобрала. И провернуть подобное теперь будет крайне сложно. Очень уж прозорливые журналисты и эксперты в Украине! Нелюбовь общества и политикума к «азаровщине» также оказалась сильно преувеличенной. Да и Виктор Янукович не внял «крику души» о некомпетентности правительства, а наоборот — приструнил намерившихся расшатать кресло под его главой.

Обратим внимание, что предложение Леониду Кучме опротестовать закрытие уголовного дела против Мельниченко поступило 9 июня, когда стало понятно, что выпущенные в Николая Азарова стрелы не достигли цели.

Переключение на новую тему?

Известное постановление суда дает возможность «красиво» выпрыгнуть из сплетенной паутины. Апелляционный футбол естественным образом затягивает передачу дела Кучмы в суд и предохраняет «пленки» от решающей правовой оценки, на сегодня невыгодной в любом виде. Ведь если бы Генпрокуратура начала проверку правомерности закрытия «дела Мельниченко» самолично, то фактически признала бы неполноценность записей как основания для уголовного преследования президента. Судебный же вердикт — при всей его обязательности для выполнения — все же оставляет возможности для маневрирования.

Пока идут судебные разбирательства, «пленки» остаются в прежнем статусе — доказательством по «делу Гонгадзе» и в то же время как бы не обязывают привлекать к ответственности других собственников звучащих на них голосов. ГПУ, кроме того, гасит возмущение по поводу игнорирования очевидного состава преступления в действиях экс-майора.

Да и доверие к суду, которому еще не раз придется вершить судьбу Кучмы, надо как-то завоевывать!

Пока суд да дело, подоспеет нужная экспертиза по делу Вячеслава Черновола, и Леонид Кучма заработает обвинение в заказе убийства лидера Народного Руха как конкурента на президентских выборах. Никто из посторонних ведь не видел процедуры эксгумации и перемещения останков тела, соответственно — не уличит подмену.

Просто поражаешься наивности и недальновидности Тараса Черновола, полагающего, что прокуратура после стольких лет отмашек вдруг возгорела желанием дать ответы на будоражащие вопросы. Он не принимает во внимание фон, на котором ГПУ разактивничалась в этом направлении.

Да и по делу Лазаренко, судя по всему, готовится «доказательная база». Благо Леонид Данилович находится в статусе обвиняемого. Причина не отменять соответствующие постановления в связи с решением суда железная: дополнительное изучение обстоятельств записи в президентском кабинете не упраздняет имеющихся экспертных выводов о подлинности аудиофайлов и отсутствии монтажа.

По делу же Черновола «пленки Мельниченко» не нужны. В качестве изобличителя «преступного деяния» второго президента имеется видео с человеком в маске и с измененным голосом. Он назвался полковником милиции и рассказал о том, что операция по уничтожению Вячеслава Черновола была проведена спецподразделением МВД по личной указке министра Юрия Кравченко. Заявление никоим образом не задевает представителей нынешней власти, что исключает стоп-сигнал в его продвижении. И Евгений Марчук, понятно, теперь не будет избегать этой темы, а станет усердно свидетельствовать против Кучмы в суде, предварительно отрепетировав свое публичное выступление в СМИ и сняв подмеченные прессой нестыковки своего спича.

Цена вопроса

«Кучма будет сидеть!» — неустанно повторяемое Мельниченко не только его личное желание, но и неутолимая жажда его покровителей. Неважно, за что. Главное, что в конце тоннеля видится выгода. «Мы у Кучмы заберем, точнее, вернем в государственный бюджет то состояние, что он наработал», — поделился экс-майор планов громадьем с «УНН» (16.06.11). И о механизме экспроприации поведал: «Мы его посадим, и он будет сидеть, пока все не вернет. Нам есть, с кого брать пример. Сына Шеварднадзе в тюрьму 2003 года посадили — посадили. И пока он не отдал деньги, его не выпустили».

Мельниченко не раз сознавался, что конкретное, отдельно взятое «дело Гонгадзе» его «мало интересовало и мало интересует». «Дело Гонгадзе — это механизм легализации хотя бы одной записи с целью через правовые механизмы возвратить в казну страны десятки и десятки миллиардов долларов, которые были украдены бандой», — говорил он в интервью «Объективной газете» (12.10.10).

Однако не о казне государственной бывший майор на самом деле печется. Свой истинный интерес он открыл в интервью «Газете по-украински» (01.12.06): «Я официально в Генпрокуратуре дал показания о том, что семья Кучмы ограбила Украину на 8 миллиардов долларов. Кстати, в США есть закон, который предусматривает стимулирование человека в раскрытии подобных преступлений. Он получает 25 процентов от суммы награбленного. Я буду делать все для того, чтобы соответствующий закон был и в Украине. ...Те упреки, что я кому-то мог за миллионы продаться, смешны. Потому что я смогу претендовать на 2 миллиарда». Осталось только привести в Верховную Раду 300 спартанцев.

Но и Мирослава Гонгадзе вместе с представителем своих интересов Валентиной Теличенко не за «спасибо» до сих пор валят Кучму. 23 июня во время судебного заседания по «делу Пукача» Теличенко от имени Мирославы заявила гражданский иск с требованием взыскать с Алексея Пукача 500 тыс. грн. морального ущерба, а также отметила, что имеет намерение во время судебного следствия уделить внимание и вопросу квартиры, которую еще руководитель Главного управления уголовного розыска МВД бесплатно получил от Киевской горадминистрации («УП», 23.06.11).

Таким образом, все более четко очерчиваются мотивы, которыми руководствуются разоблачители бывшего президента в лице Мельниченко с одной стороны и Мирославы Гонгадзе — Валентины Теличенко — с другой. А также причины враждебного соперничества между ними: весомый материальный приз тому, кто в большей мере отличится в деле доступа к богатству зятя президента и других поддерживающих его в то время олигархов, раз уж не удалось посредством исчезновения журналиста решить политические и геополитические вопросы и теперь заново приходится коптеть, разворачивая поддержанный на последних выборах курс Украины.

Российское направление

С момента возбуждения уголовного дела против Кучмы очертилась еще одна сюжетная линия, пока не проявившаяся визуально: теория прослушки рабочей резиденции главы украинского государства силами ФСБ и убийства журналиста по заказу высшего руководства России (тогда Владимира Путина).

Антироссийская партия в украинской власти, которой мы, в частности, обязаны отсутствием извинений за глумление над мемориальным венком российской дипмиссии во Львове 9 мая и имитацией расследования по этому эпизоду, а также комментарием МИДа («к сожалению, реакция российской стороны на львовские события показывает, что инструменты из арсенала антиукраинских кампаний прошлого не были выброшены на свалку истории»), сорвавшими, как и было задумано, июньскую встречу глав двух государств, взялась выполнять заказ на дискредитацию Путина перед российскими президентскими выборами, подключив к этому процессу и «дело Гонгадзе». Кроме того, в рамках этого дела упорно создается атмосфера, которая исключала бы встречи Януковича с первыми лицами РФ, рассматриваемые в качестве потенциальной угрозы европейской интеграции.

Николай Мельниченко, охраняемый определенными лицами как зеница ока, еще с осени прошлого года взялся стращать президента проблемами в случае возвращения Путина в Кремль. Есть информация, что российское руководство попробует отстранить Виктора Януковича от власти в 2012 году, когда президентом опять станет Владимир Путин, — заявил экс-майор в интервью изданию Slon.ru (16.09.10). Не секрет, мол, что Путина не очень устраивает президент Янукович. К концу марта 2011 г. это предостережение приобрело зловещую форму. Президента Украины Виктора Януковича постараются «убрать»... влиятельные люди из России — сказал Мельниченко в интервью УНИАН. «Пока я не готов об этом говорить, но то, что ФСБ принимала и принимает решение, кому быть у власти в Украине, — это факт», — добавил он.

Ну а с первыми комментариями по поводу возбуждения уголовного дела против Кучмы бывший майор госохраны взял в оборот и действующего президента РФ Дмитрия Медведева, открывая перед ним перспективу допроса в случае приезда в Украину. Отвечая 22 марта на вопросы в пресс-центре «Обозревателя», Мельниченко сообщил, что от имени заказчиков убийства Гонгадзе за молчание ему предлагали 100 млн. долл., а курировал эти переговоры, проходившие в Москве и под гарантией Кремля, тогда глава президентской администрации Медведев, а посему прекрасно знает их суть.

Эта же тема стояла во главе угла в анонсе вопросов, которые экс-охранник приготовил для очной ставки с Кучмой: просил ли Кучма президента Путина урезонить Мельниченко, чтобы тот не свидетельствовал и не ходил в прокуратуру; какие условия он предлагал, чтобы не отвечать за совершенные уголовные преступления. Уверяя при этом, что договоренности Кучмы с Путиным документально зафиксированы.

Заявления Мельниченко, а также в который раз озвученная уверенность Леонида Даниловича в причастности к «гонгадзегейту» и «кассетному скандалу» иностранных спецслужб мгновенно нашли отклик в СМИ, живописующих близкое сотрудничество экс-майора с представителями российской разведки и рекламировавших посещение беглецом Москвы летом 2004 г. с акцентированием внимания на том факте, что, находясь в международном розыске, майор не был выдан Украине.

Агент ФСБ — резюмировали они. И никак иначе. Как-то не утруждая себя размышлениями, почему же агенту ФСБ были созданы условия всяческого благоприятствования в США, после 2004 г. в том числе, и почему Кремль, помышляющий-де дискредитировать Кучму и удерживать его в орбите своего влияния, на исходе его президентского срока инициировал переговоры с Мельниченко и на самом высшем уровне способствовал прекращению его преследования.

Поближе к визиту Владимира Путина в Украину, намеченному на 12 апреля, и с целью не допустить его Мельниченко вывел «русский вопрос» на новый уровень, разглагольствуя о необходимости вызова двух первых лиц российского государства на допрос по уголовному делу, возбужденному против Кучмы. Владимир Путин и Дмитрий Медведев, — говорил экс-майор, — должны дать показания, как Кучма просил, чтобы Путин урегулировал вопрос с Мельниченко.

Ожидалось, что подобного рода высказывания окончательно убедят РФ в неадекватности украинской власти, и без того опустившейся до организации уголовного преследования одного из президентов на основании «показаний» лица, погрязшего в уголовных преступлениях против государства, отвадят Россию от контактов с руководством Украины и отобьют желание видеть нас в Таможенном союзе.

В самом деле, какое может быть сотрудничество со страной, которая силами своих правоохранительных органов рьяно защищает лицо, тайно прослушивающее первых лиц государства и распространяющее эти данные по всему миру?! Иными словами — со страной, на государственном уровне поощряющей государственную измену. Как доверять такому партнеру секреты, в первую очередь в военной и высокотехнологической сфере! Какой смысл переговоров за закрытыми дверями, если выдавший их с украинской стороны получит статус особо оберегаемой персоны?

Но это еще не все. Генпрокуратура в лице первого заместителя Генпрокурора Рената Кузьмина сочла для себя возможным ввязаться в куда более опасные игры — выступить на стороне Великобритании в вопросе гибели перебежчика, бывшего подполковника ФСБ Александра Литвиненко, создать в Украине площадку для нападок на российское руководство по этому делу. Об этом свидетельствует фрагмент интервью замгенпрокурора «Фокусу» (8.04.11): «Вы посмотрите, сколько трупов вокруг дела Гонгадзе! Министр внутренних дел, его заместители, два работника Управления госохраны, даже свидетель, нашедший труп Гонгадзе, и тот уже не живет, офицер ФСБ, которому Мельниченко передал часть пленок». Первые комментарии «2000» по этому поводу прозвучали в статье Сергея Кичигина «Аналогии и параллели» (14.04.11).

Развертка последних слов этой фразы закономерно приобретает следующий вид: офицер ФСБ был убит в т. ч. и потому, что владел частью «записей Мельниченко», в которых содержится «компромат» на «кремлевских небожителей», надо полагать, в связи со взрывами жилых домов в России накануне президентских выборов в 1999 г. с участием в них Владимира Путина. Собственно, Борис Березовский заинтересовался «пленками» и щедро финансировал их расшифровку именно потому, что ожидал найти там подобного рода информацию. Российская сторона, разрешая въезд на территорию своей страны Николаю Мельниченко летом 2004 г., также надеялась получить какие-либо данные по этому поводу, зная о его связях с Березовским.

Понятно, что при всей склонности ГПУ к поддержке маразматических версий обвинять Леонида Кучму в убийстве Литвиненко в 2006 г. с применением радиоактивного полония-210 она вряд ли станет (хотя и это возможно). Все выпады будут против Кремля, как бы сдерживающего экс-майора от передачи всего массива записей украинскому следствию накануне смены власти в стране.

Москве же будет приписано убийство Юрия Кравченко и, скорее всего, странная гибель других перечисленных выше заместителем Генпрокурора лиц. Списать все это на Кучму, конечно, можно. Но придется предъявлять исполнителей. Относительно же РФ достаточно будет высказать мнение следователя и терроризировать российскую прокуратуру запросами о содействии в расследовании, как это было с делом по «отравлению» Ющенко. Ведь главное здесь не результат, а процесс и его озвучивание, доводящее российскую сторону до белого каления, а украинско-российские отношения — до состояния непримиримой вражды.

О том, что Кравченко стал жертвой российской ФСБ, говорилось сразу после его гибели. («Смерть Гонгадзе — лестница к власти?», «УМ», 14.04.05). Кроме того, обратим внимание на тот факт, что в уголовном деле Пукача, переданном в суд в сентябре прошлого года, имеется множество данных, свидетельствующих о насильственной смерти экс-руководителя МВД, о чем на именном блоге и в ряде интервью рассказал читавший дело Пукача Алексей Подольский. Раз прокуратура вложила в дело материалы, опровергающие ее же вердикт относительно смерти бывшего министра, значит, они должны были соответственно сработать.

Отравление двух работников Управления госохраны, упомянутых Кузьминым Павла Потеряйко и Александра Скляра, осенью 2001 г. также связывалось с разработанными во времена СССР по заказу спецслужб химическими препаратами, которые вызывают смерть от коронарной недостаточности («КП в Украине», 04.07.06; «Сегодня», 23.07.07).

Включение в «дело Гонгадзе» Литвиненко вскрывает еще одну иностранную разведку, стоящую за Мельниченко, — британскую, действительно не уступающую, а то и превосходящую разведорганы России и США. И если в отношениях Москвы и Вашингтона благодаря Бараку Обаме наметилось потепление, то отношения Москвы и Лондона все так же скованы льдом недоверия и конфронтации. Поэтому можно предполагать, что на туманном Альбионе существует искушение включиться в российскую выборную гонку и обвинять одного из претендентов на высший пост или обоих соискателей от власти и с территории Украины.

«Дело Литвиненко» в контексте «дела Гонгадзе» этому благоприятствует, причем позволяет охватить и трагический для России 1999 г. По минимуму. По максимуму, в случае повторения подобного, устами украинских правоохранителей и представителей власти напоминать о прошлом, распространяя, таким образом, подсказки к «правильному» толкованию события. Ведь Александр Литвиненко, помимо всего прочего, соавтор книги «ФСБ взрывает Россию», в которой утверждается, что взрывы домов в 1999 г. осуществили российские чекисты. Кроме этого, в книге содержатся утверждения о связях ФСБ РФ и преступных группировок, что при необходимости можно использовать для объяснения механизма реализации российских планов относительно Гонгадзе. Точнее — реанимировать один из первоначальных сценариев подставы России, раз (согласно «пленкам») Кучма предлагает отдать журналиста на растерзание чеченцам.

Работа по накоплению потенциала ненависти по отношению к соседней стране ведется планомерно и по восходящей (не было б высокой цены на газ, нашелся бы другой раздражитель). Уподобляясь бездипломному Кислинскому (так и не привлеченному, кстати, к ответственности за использование фальшивого диплома о высшем образовании и зачисление по нему на работу в АП и в СБУ), Инна Богословская неустанно муссирует вопрос мнимой государственной измены Тимошенко, в т. ч. насаждая в сознании граждан мысль о том, что контакты с российским руководством чреваты изменой. Прекрасно зная, что глава правительства другой страны не может быть допрошен в Украине. Даже процедура рассмотрения дела в Европейском суде не позволяет этого делать. Кроме того, осознавая, что вызовы Путина на допрос не решат положительно газовой проблемы, а только усугубят ее. Это ли не работа против государственного интереса?

Свою лепту в охлаждение российско-украинских отношений вносят и увеличивающиеся в числе флагманы их интерпретации от Партии регионов (типа Олега Надоши).

Газовое дело, переданное в суд первым из всего инкриминируемого Тимошенко и накануне важных встреч руководства двух стран, когда-нибудь да завершится. Соответственно — для поддержания обстановки конфронтации ему на подмену придет обвинение российских лидеров в диверсионной операции на территории Украины в 1999—2000 гг. и о государственной измене их отечественных помощников. Первым в этом ряду, как видится, будет Виктор Медведчук, с 2000 г. обвиняемый в претензиях на президентский пост и в организации прослушки кабинета Кучмы («Российская пресса рассказывает всю правду о Григории Суркисе» («УП», 10.06.2000), «Политический стайер» («УП». 12.09.00), «Идея импичмента Кучме принадлежит Суркису, Медведчуку и Марчуку, утверждает российская пресса» («УП», 16.09.2000), «Кучма: Медведчук — агент КГБ. Кто вы, Леонид Кучма?» («Антена», 01.10.02), «Кучма с Деркачем подтверждают: Медведчук и Суркис — агенты КГБ, воры и сучата» («Пятый элемент», №41, 05.10.02), «Кто есть кто на диване Кучмы. Виктор Медведчук. Часть вторая» («УП», 29.12.02), «Смерть Гонгадзе — лестница к власти?» («УМ», 14.04.05), интервью Юрия Швеца «Закрытой зоне» «5 канала» (май 2005 г.).

Медведчук к тому же «провинился» тем, что помогал премьеру Юлии Тимошенко налаживать контакты с первыми лицами РФ.

Намерение разыграть все эти темы — еще одна причина столь сжатых сроков реакции на иск Кучмы и судебной санкции на возобновление досудебного следствия по обстоятельствам записи в президентских апартаментах.

О том, что ведутся следственные мероприятия по выявлению связи между Николаем Мельниченко и ФСБ Российской Федерации, Мустафа Найем писал на «УП» еще 12 апреля. 21 мая «ЗН» опубликовала как бы интервью с Юрием Нестеровым (осужденным по делу милицейских оборотней), утверждающим, что в слежке за Гонгадзе принимали участие двое мужчин, хорошо тренированных, с военной выправкой, с акцентом, свидетельствующим, что они русские. Анализ этого материала присутствует в статье Сергея Кичигина «Где искать убийц Гонгадзе, могут подсказать в «Зеркале недели. Украина» («2000», 26.05.11).

Понятно, такая информация из стен СБУ могла просочиться только потому, что в ее распространении СБУ же и заинтересована. И в то же время завсегдатаи Владимирской, 33 так и не предали гласности материалы российской спецслужбы, раскрывающие сущность ее контактов с Мельниченко, переданные в Украину еще в 2004 г. Естественно, невыгодные для продвижения версии «российского следа».

30 июня сокращенную версию «исповеди» Нестерова изложила и газета «Факты». Рассказ о двух незнакомцах с произношением и акцентом, свидетельствующими, что они россияне, там тоже присутствует.

Что на финише?

Что будет с решением Печерского суда, если понимать, что исследование настоящих истоков «дела Гонгадзе» на данном этапе не стоит?

Один из вариантов развития событий озвучил сам Мельниченко в интервью «Сегодня» (24.06.11) — он и прокуратура на решение суда будут подавать апелляцию. Появится возможность через суд отменить сам факт возбуждения дела против экс-майора, ибо обвинения по трем статьям, по словам Мельниченко, абсурдны, и он их легко разобьет.

Т. е. Мельниченко получит оправдательный приговор, что к тому же закроет вопрос по обстоятельствам записи в президентском кабинете. Пукач безальтернативно будет осужден за организацию убийства Гонгадзе и само убийство. А вот останется ли в качестве заказчика один Кравченко или компанию ему составят Кучма и Литвин, будет зависеть от складывающейся политической ситуации и конъюнктуры. Полностью закрытые судебные заседания по Пукачу и засекреченные документы (в т. ч. и обвинительное заключение следователя) позволяют маневрировать с так называемыми результатами судебного следствия согласно текущему запросу, в т. ч. показаниями по делу Черновола, которое возрождено с той же целью — «закрыть» Кучму.

Однако это самый пессимистический итог «дела Гонгадзе», состояние минимальной выжимки из него. Восполнить недостачу может стычка с Россией. И украинская власть, судя по ее отрешенности от очевидно неправомерных действий ГПУ, позволит прессовать его дальше. В том числе выдавливать компромат на российское руководство.

Каково будущее Мельниченко в случае следственной разработки этой темы? Или он играет роль обвиняемого в пособничестве российским спецслужбам, проходит суд, получает условный срок, который отбывает в ранее приютившей его стране. Или его двойник отбывает реальный срок в Украине. (Как показывает история с Пукачем, в этом деле преуспели: не жил же в самом деле настоящий Пукач, не таясь, без малого год в Молочках!)

Или сбываются интуитивные предположения Леонида Даниловича — Мельниченко становится балластом для тех, на кого он работает. Соответственно — его ждет участь всех так называемых свидетелей и информаторов по «делу Гонгадзе». При потребности власти заработать бонусы осуждением изменника Родины — тюремное заключение (с разрешения кураторов, естественно) и смерть в стиле Игоря Гончарова. Облюбованный закрытый режим судебных заседаний позволяет осуществить любые планы.

При потребности усугубить участь кого-то из фигурантов этого дела обвинением в убийстве Мельниченко — экс-майора ждет физическое устранение без судебных вывертов.

Предостережение всем, кто играет в «гонгадзегейт», игнорируя его кровавую историю. Специфики жанра не избежать!

My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх