,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Уместно ли отождествление?
  • 16 июля 2011 |
  • 21:07 |
  • MMZ |
  • Просмотров: 53561
  • |
  • Комментарии: 4
  • |
0
Как отметил Сергей Бурлаченко в «Советах неравнодушного» от 1 июля, годовщина начала Великой Отечественной Войны породила весьма заметную волну публикаций, выступлений политиков в СМИ, объединенных темой «двух тоталитарных режимов», необходимости «декоммунизации» как аналога проведенной после войны в Германии «денацификации», и т.п.

Особенно, отличился, как водится, Львов – по инициативе горсовета город был увешан изготовленными на бюджетные деньги (по статье «социальная реклама») бигбордами с надписью «Коммунизм = Нацизм», а на официальном митинге-реквиеме вспоминали исключительно «жертв НКВД». Тема, впрочем, не новая, в том или ином ключе муссируется с перестроечных времен, причем в соседней России «либеральная» общественность любит порассуждать и о необходимости общенационального «покаяния» за преступления коммунистического режима.

Прежде чем говорить о, не побоюсь такого термина, адекватности данной «постановки вопроса», скажу сразу: ваш покорный слуга не является адептом и даже «симпатиком» коммунистической идеи. Практика, которая, по определению классиков марксизма, является единственным критерием истины любой теории (в чем я с ними полностью согласен), наглядно показала, что социализм не выдержал конкурентного состязания с «загнивающим» капитализмом. Наивны, на мой взгляд, объяснения краха социалистической системы «происками врагов» и неудачными лидерами («идиотами», «предателями») СССР.

Приняв такую «версию», требуется задастся вопросом: почему капитализм, страны рыночной экономики и демократии оказались устойчивы и к «проискам врагов» (а ведь везде действовали Компартии, напрямую финансировавшийся СССР), а главное – почему «самому передовому обществу» так не повезло с вождями, а в США и в любой другой стране капиталистического мира за десятилетия так и не появился свой «Горбачев», пусть не предатель, осознанно исподтишка разрушавший капиталистическую систему, то хотя бы «идиот», неразумными действиями создавший бы условия для гибели и без того «загнивающей» (по определению В. И. Ленина, которое мы наизусть учили в школе) общественно-экономической формации.

Понятно, что крах социализма является очевидной исторической закономерностью, ведь и один из основных постулатов того же марксизма является материалистическое понимание истории, то, что общий ход исторического процесса обусловлен объективными закономерностями, а не гениальностью или ошибками конкретных исторических фигур, «вождей». В ключевом показателе, определяющем исход соревнования двух систем – производительности труда (по определению Ленина), социализм безнадежно проиграл! Безусловно, исторически неизбежными были и известные «эксцессы» при проведении «социалистических преобразований» практически во всех стран, где они имели место быть.

Не разделяю я и мнение о коммунизме, как о несбыточной, но прекрасной утопии. Не вижу я не только ничего прекрасного, но и справедливого в распределении произведенных обществом благ по принципам «каждому по потребности» или «поделить все поровну» (как говорил Полиграф Полиграфович Шариков), независимо от трудового вклада индивида.

И тем не менее, является ли все вышесказанное основанием для приравнивания к нацизму коммунизма, объявления последнего преступной идеологией, проведения каких-то особых «мероприятий» в отношении тех, кто разделяет коммунистические убеждения, а особенно тех, кто в советской системе занимал определенное положение и должности, делал карьеру? Уверен, что нет!

Любители ставить на одну доску две эти идеологии «почему-то» забывают главное, коренное отличие между ними. Нацизм справедливо попадает под определение преступной идеологии, поскольку действительно никогда особо не маскировал своих целей –установление господства одного народа («высшей расы») над другими, завоевание «жизненного пространства»и т.д. Не только нацистские вожди, но и рядовой чиновник грезил о поместье на Украине с туземцами-работниками, учитель в школе рассказывал подрастающему поколению о недочеловеках, а это новое поколение в Гитлерюгенде пело: «Мы идем по бурой земле, и она будет принадлежать нам!». А когда подросшие дети отправились в «DrangnachOsten», им было четко разъяснено – вы идете не как освободители, а как завоеватели. Знали отлично немцы (ведь шила в мешке не утаишь) и куда были «депортированы» их соседи-евреи.

И несмотря на все вышесказанное, подавляющее большинство немцев поддерживало или, по крайней мере, относилось вполне лояльно к гитлеровскому режиму. Советские люди также в основной массе разделяли официальную коммунистическую идеологию, но скажите, что преступного в лозунге равенства всех людей независимо от национальности и цвета кожи, стремлении к грядущему превращению человечества в единую трудовую семью, что преступного в постулате о том, что плановое ведение народного хозяйства более эффективно, чем рыночная стихия (пусть даже он не выдержал испытания практикой), в стремлении к более справедливому распределению производимых обществом благ?

Иными словами – декларируемые цели двух ставящихся на одну доску идеологий были диаметрально противоположными и уже это должно снимать вопрос об любой форме «ответственности» рядовых носителей коммунистической идеи, тем более – целых стран и народов! Естественно, сторонники «уравниловки» любят искать у них общие черты, но при желании общее можно найти между любыми вещами – скажем и человек и дерево относятся к живым существам, но это не повод говорить об их тождественности. Да, методы установления «самого передового общества» были весьма жесткими и порой шокирующими, но и в «практике» (если провести объективный, свободный от конъюнктурных моментов исторический анализ) ставить знак равенства между сталинизмом и гитлеризмом знак равенства нельзя.

Если «копнуть поглубже», то практически всем преступлениям сталинизма можно найти аналогии в истории демократических государств, именно в период становления в них нынешнего политического и экономического строя, а часто и значительно позднее. Впрочем, «суровые времена» всегда сопровождают смену социально-экономических формаций – как не вспомнить и эпоху Кромвеля и Великую Французскую Революцию и гражданскую войну в США. Так же и социалистический строй, пройдя становление в суровую сталинскую эпоху, затем заметно либерализировался с официальным осуждением«культа личности».

Конечно, оппозиционная деятельность и инакомыслие в «открытой форме» пресекалось властью, но, положа руку на сердце, можно ли назвать режим в послесталинском СССР (как и в других станах советского блока) жестоким, тем более – кровавым? Чтобы получить реальный тюремный срок, диссиденту, ставшему на путь открытой борьбы с властью, следовало хорошо «постараться» (а за отбыванием тюремного заключения для желающих, коих было подавляющее большинство среди политических, следовала эмиграция). Чаще же всего дело ограничивалось «профилактированием» (официальный термин советских органов госбезопасности), т.е. «душеспасительной» беседой с оппозиционером. Да, «не посадят как Манделу, так по штату сократят», но разве не существовало в той же ФРГ официальной практики «Berufsverbot» (запрета на профессию) для «радикальных элементов», включая членов Компартии Германии (кстати, разрешили деятельность Компартии в ФРГ лишь в 1970 году). Ну а в СССР фронда многих деятелей искусства, культуры, науки не мешала им (хотя ныне они и любят жаловаться на притеснения) выпускать свои произведения миллионными тиражами, выступать на телевидении и т. п.

И можно ли сравнивать режим в позднем СССР, с теми репрессиями против инакомыслящих, которые в тот же самый период имели место в Чили, ЮАР, не говоря уже об Гаити и Парагвае, и во многих других странах с диктаторскими режимами, но западной, антикоммунистической ориентации. И к слову, методы, которыми режимом Пиночета обеспечивалась политика экономического либерализма, не повод ли объявить либеральную идеологию преступной?

Проводя очевидное различие между «ранним» (сталинским) и «поздним» СССР, мы подошли к еще одному важнейшему моменту, не позволяющему проводить параллели между распадом СССР и крахом нацисткой Германии. Нацисты были у власти всего 12 лет, миг с точки зрения истории и относительно небольшой срок даже в жизни одного человека. Подавляющее большинство немцев познакомилось и восприняло идеи нацизма в сознательном возрасте (хотя, безусловно, националистические, шовинистические настроения были очень сильны в Германии и до появления Гитлера, нацизм упал на хорошо подготовленную почву) и после того, как политика фюрера привела Германию к чудовищной катастрофе, им (немцам) психологически относительно легко было задуматься на тему: «и как это нас угораздило?» Ну а выросшие при Гитлере в 1945 году находились еще в том возрасте, когда кардинальная ломка мировоззрения под воздействием изменившихся внешних факторов происходит достаточно просто. Ведь движущей силой любой революции является молодежь, которую легче всего склонить к отрицанию постулатов того общества, в котором они выросли (а в 1945 в Германии была революция, только принесенная «на штыках» извне)

Наконец, то, что именно Германия развязала войну, было очевидно всем немцам с самого её (войны) начала, что весьма способствовало массовому «прозрению» после того, как немцы «пошедши за шерстью, вернулись стрижены». Также и преступники-«индивидуалы», оказавшись за решеткой и понеся заслуженное наказание, часто совершенно искренне раскаиваются в содеянном. А согласимся, у каждого взрослого немца в 45 году были все основания чувствовать свою причастность к нацистским преступлениям. Таким образом, политика денацификации Германии проходила на достаточно благодатной почве, но тем не менее, пусть не нацистская, но крайне правая, часто реваншистская идеология доминировала в политической жизни ФРГ еще весьма длительное время. Достаточно вспомнить, что послевоенные границы ФРГ официально признала лишь в 1970 году. Не секрет и то, что многие деятели гитлеровского режима «средней руки», пройдя формальную «денацификацию» затем сделали весьма успешную карьеру в послевоенной ФРГ.

В общем, денацификация Германии проходила с очевидной деликатностью, но понадобилось два-три десятилетия, чтобы в массовом сознании немцев появился тот самый комплекс вины за нацистские преступления. И будем называть вещи своими именами – глубинной эволюции массового сознания немцев от шовинизма (крайней формой которого был нацизм) к «общечеловеческим ценностям» весьма поспособствовало послевоенное немецкое экономическое чудо, которое, в свою очередь (отдавая должное трудолюбию немцев) вряд-ли было бы возможно без плана Маршалла.

Иными словами, не денацификация позволила немцам восстановить страну и сотворить экономическое чудо (как любят утверждать либералы-декоммунизаторы), а послевоенный экономический подъем, наглядно показавший, что высокий уровень жизни возможен и без внешней экспансии, поменял сознание немцев, что, повторимся, стало заметно лишь к началу 70-х годов, когда к власти в ФРГ пришли социал-демократы и произошли кардинальные изменения во внешней политике.

Но вернемся к ситуации на постсоветском пространстве. К моменту своего падения советская власть просуществовала 73 года. Практически все родились, сформировались и прожили жизнь при ней. Несколько поколений выросло и было воспитано в коммунистической системе ценностей, которая, повторимся, ничего априори преступного не содержала. И в чем они, (т.е. – мы) должны «каяться», за что испытывать комплекс вины?! За то, что теория разошлась с практикой, за преступления режима 70-80 летней давности, от которых пострадали, прежде всего, наши же деды и прадеды?

Самое, самое же главное, что делает проведение любых аналогий с соответствующими рекомендациями между постсоветскими странами и Германией 45 года откровенно, не побоюсь этого слова – подлым, заключается в следующем: гитлеризм пал сугубо под воздействием внешних факторов, военной катастрофы в им же развязанной войне, советская же система развалилась изнутри, вследствие осознанного желания большинства граждан и значительной части элиты её ликвидировать, строить рыночную экономику на принципах демократии и «общечеловеческих ценностей».

Так что, если на пошло, всю свою якобы «вину» за подлинные и мнимые преступления коммунистического режима советский народ (и русский, в первую очередь)полностью «искупил» тем, что собственноручно этой режим демонтировал, отпустив на «вольные хлеба» бывших братьев по соцлагерю и избавив Запад от многолетнего «дискомфорта» холодной войны. Только вот что было получено взамен?

Помнится, в начале 90-х много говорилось о новом «плане Маршалла» для России и других постсоветских стран, но разговоры так и остались разговорами. Ладно уж прямая материальная помощь, но можно вспомнить, как «туго» пропускали западные страны на свои рынки продукцию из бывшего СССР. Скажем, лишь в 1997 году, после многолетних переговоров, США сняли запрет на коммерческие запуски российскими ракетами спутников, содержащих американские комплектующие. А о фактическом потворстве незаконному вывозу капитала из постсоветских стран и говорить и не приходится. На практике политика западных стран вылилась в реализацию извечного принципа: «горе побежденным». И хлебнуть этого «горя» народам СССР пришлось в полной мере

Впрочем, ведь и план Маршалла был разработан и реализован не «по доброте душевной» США, а исходя из геополитических соображений, необходимости превращения Западной Европы (включая западную Германию) в лояльного и достаточно сильного союзника США в глобальном противостоянии с СССР (не говоря уже о том, что план Маршалла стал одним из столпов, на котором была запущена Бреттон-Вудская система). Ну а 1991 году, когда PaxAmericana был установлен, как казалось, навсегда, способствовать подлинному возрождению поверженного главного геополитического соперника, было естественно явным «излишеством». Вся запущенная СМИ волна «перестройкомании», охватившей западное общество в конце 80-х, симпатий к русским, «самолично» принявшимся реформировать, а затем и демонтировать коммунистический режим, мгновенно прекратилась, как только распад СССР стал необратимой реальностью.

Об истинных целях западной политики откровенно говорилось в помещенной еще 7 марта 1992 г. (т. е. сразу после распада СССР) в статье The New York Times, где излагались рекомендации по внешней политике США, предложенные господами Вулфицем и Либби, впоследствии — видными фигурами администрации Буша-младшего. Главный постулат: цель США — недопущение появления, прежде всего на постсоветском пространстве, нового соперника США.

Понятно, что «новым соперником США» на этом пространстве могла быть только возродившаяся после катастрофы начала 90-х Россия. Именно стремление не допустить либо в крайнем случае максимально затормозить такое возрождение является основным смыслом политики Штатов, да и Запада в целом на постсоветском пространстве. Нельзя не согласится с Сергеем Лозунько в том, что и «развенчание Сталина», «борьба с коммунистическим наследием», «переосмысление советского прошлого» и т.п. есть не что иное, как эвфемизмы, которыми скрывается реальная цель — Россия, ведь это ее пытаются дискредитировать и ослабить, оставить без союзников. «Переосмысленная история» выступает в качестве одного из инструментов для того, чтобы закрепить расчленение постсоветского пространства, не допустить его реинтеграции» («Фальшивая история — фальшивая политика» // «2000», №27 (565) 8 — 14 июля 2011 г.)

Характерен фрагмент из статьи польского политолога Анджея Шептицкого, посвященной памяти Леха Качиньского, размещенной на сайте УНИАН, сразу после его гибели: «Качиньский старался не поддаваться польским экстремистам, не желавшим сотрудничества с Украиной, – в 2008 году отказался участвовать в мероприятиях, посвященных Волынской трагедии, соорганизаторами которых в июле в Варшаве были «кресовы среды»

Трудно, наверно, найти более показательный пример двойных стандартов в оценке трагедий прошлого, как и того, что жупел сталинизма используется из соображений политической конъюнктуры, а не невыносимой «исторической боли». В одном случае (Волынская резня) глава государства отказывается посетить проводимые в собственной столице мероприятия в память 100 тыс. соплеменников, ставших жертвами вполне конкретного геноцида (женщин, стариков, детей убивали только за то, что они поляки), поскольку организаторы этого геноцида (бандеровцы) в дружественной (против России) Украине в большой чести (были при Ющенко); а вот Катынская трагедия «требует» напоминания о себе по любому поводу и без повода тоже, выдвижения все новых требований к России, хотя последняя раскрывала всю правду и поставили все точки над «i» в этом вопросе еще в 1991 году. К слову, у меня лично официальная версия Катынских событий сомнений не вызывает, но это не тема данного материала, сейчас речь идет о технологии политических спекуляций на этой и других трагедиях.

К сказанному Сергеем Лозунько нужно добавить, что объектом этой «психологической атаки» является общественное мнение не только в соседних с Россией государствах, но и внутри ей самой. По всем канонам психологической войны россиянам стараются привить комплекс вины, пренебрежительное отношение к собственной стране, её истории, напрочь убить такое основополагающее для любого государства чувство массового сознания, как патриотизм.

Только вот не приводят ли усилия «десталинизаторов» к прямо противоположному результату? Уверен, наблюдаемый сейчас интерес к личности и деятельности И. В. Сталина, рост его популярности, как исторической фигуры, в огромной степени обусловлен именно бездумной антистанисткой кампанией (характерно, что при этом к В. И. Ленину отношение в постсоветских государствах все более равнодушное). Познав на «собственной шкуре», каково оно быть побежденным, российское общество не могло не заинтересоваться опытом того, при ком позиции российского государства (в советской ипостаси) были весьма сильны и навязываемый «победителями» негатив по отношению к этой фигуре только способствует этому.

Национальные, государственические чувства вообще вещь очень тонкая, что, показывает и та осторожность и деликатность, с которой проводилась денацификация Германии, что мы отмечали выше. Наверняка, проводя эту политику в 40–50-е годы, страны Запада помнили о опыте 20-х годов, когда их безумная политика «горе побеждённым» в отношении поверженной в Первой мировой войне Германии и стала главным катализатором прихода к власти Гитлера и последующей мировой трагедии. С великими нациями, даже если они в данный исторический момент оказались в тяжелой ситуации, никогда не стоит «перегибать палку»! Хотелось бы, что об этом помнили и сегодняшние десталинизаторы.

Александр Фидель

My Webpage
Отредактировал irenasem (16 июля 2011)



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх