,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Дореволюционная российская элита
  • 7 июля 2011 |
  • 10:07 |
  • JheaD |
  • Просмотров: 29578
  • |
  • Комментарии: 1
  • |
Дореволюционная российская элитаИсчезнувшей российской элите не повезло на посмертные оценки даже более, чем российской государственности. Несмотря на определенную «моду» на дореволюционную Россию в перестроечное время, как раз тому, что составило блеск и славу государственно-управленческой и интеллектуальной элите, создавшей военно-политическое могущество страны и знаменитую культуру Золотого и Серебряного веков, не повезло на симпатии современных публицистов. Неприязнь к ней просматривается очень четко в писаниях самых разных по взглядам авторов. Если для одних это буржуи, сатрапы и реакционеры, для других – сплошь безмозглые либералы, масоны и предатели, виновные в гибели России.

В массовом же «низовом» сознании привычная схема примерно такова. В старой России господствовали угнетавшие крепостных крестьян помещики-дворяне, которые были бездельниками-паразитами и образовывали гигантских размеров чиновничий аппарат (эти версии как-то ухитряются совмещаться), представляя собой оторванную от народа замкнутую касту, купавшуюся в роскоши и притом малокультурную и невежественную, которой противостояла не допускаемая на службу образованная «разночинная интеллигенция».

Любопытно, что в 1990-х гг., когда советская система превратилась в объект критики, неприязнь к дореволюционному служилому слою стала находить выражение в отождествлении его с коммунистической номенклатурой (не смущаясь тем обстоятельством, что чиновно-сословная структура традиционного общества как институт сугубо формальный, в корне противоположна феномену номенклатуры как явлению политико-идеологическому и предельно неформальному).

Однако, какой бы ни изображали старую российскую элиту и каких бы грехов на нее ни взваливали, а все равно ничего лучшего в стране не было: элита – она и есть элита. И это она создала ту русскую культуру, которая признана ныне всем цивилизованным миром. Ибо культуру, общекультурный фон, стиль жизни, поведения и общения создает не десяток «исполинов», а весь слой образованных людей: десятки тысяч учителей, офицеров, провинциальных барышень, чиновников, врачей и т. д. (в семьях которых потом и появляются эти самые «исполины»).

Так что уж какими бы эти люди ни были, а то, что создали, создали. Создали, кстати, не только культуру, но и ту огромную страну, на природных и людских ресурсах которой семь десятилетий паразитировали строители «нового мира». Важнейшей причиной внешнеполитической успешности, прочности и военного могущества Российской империи был именно характер и состав ее элиты, особенно ее устроителей и защитников – служилого сословия.



Служилый слой, которым располагала дореволюционная Россия, своей структурой и основными характеристиками обязан реформам Петра Великого, хотя в ходе последних смены служилого сословия в целом не произошло. Люди, являвшиеся опорой реформатора, принадлежали, за единичными, хорошо известными исключениями, к тем же самым родам, которые составляли основу служилого дворянства и в XVII в. Была нарушена разве что монополия нескольких десятков наиболее знатных родов – самой верхушки элиты – на занятие высших должностей.

Состав Сената, коллегий, высших и старших воинских чинов практически полностью состоял из прежнего русского дворянства, не считая иностранцев, пребывание коих на русской службе тогда в подавляющем большинстве случаев было временным. Так что прежнее дворянство (насчитывавшее на рубеже XVII-XVIII вв. примерно 30 тыс. человек) составило основу и пореформенного офицерства и чиновничества.

Не изменив первоначально персонального состава, реформы коренным образом изменили принцип комплектования служилого сословия, широко открыв в него путь на основе выслуги и положив начало процессу его постоянного и интенсивного обновления. Неофиты полностью абсорбировались средой, в которую вливались, и не меняли ее характеристик в каждом новом поколении, но в целом это была уже новая элита, отличная по психологии и культуре от своих предшественников XVII в.

Кроме того, на состав служилого слоя оказало сильнейшее влияние включение в состав России в XVIII – начале XIX в. территорий с немецким (остзейским), польским, шведским (Финляндия), грузинским и иным дворянством, а также то, что с середины XIX в. он далеко не ограничивался дворянством. В широком смысле служилое сословие охватывает не только офицерство и ранговое чиновничество, но и социальные группы, являвшиеся основными поставщиками их членов: сословия потомственных и личных дворян, «обер-офицерских детей» и почетных граждан.

Основной чертой, отличавшей российскую элиту от элиты других европейских стран, была чрезвычайно высокая степень связи ее с государством и государственной службой. И преподаватели, и врачи, и ученые, и инженеры в подавляющем большинстве были чиновниками. Ни в одной другой стране столь широкий круг лиц интеллектуального труда не охватывался государственной службой.

Соответствовал этому и характер формирования высшего сословия – дворянства. Особенностью российского дворянства (и дворянского статуса, и дворянства как совокупности лиц) был его служилый характер, причем со временем связь его с государственной службой не ослабевала, как в большинстве других стран, а усиливалась.

Имперский период в целом отличается и гораздо более весомым местом, которое занимала служба в жизни индивидуума.

С образованием регулярной армии и полноценного госаппарата служба неизбежно приобрела постоянный и ежедневный характер (к тому же Петр Великий сделал дворянскую службу пожизненной, так что дворянин мог попасть в свое имение только увечным или в глубокой старости; лишь в 1736 г. срок службы был ограничен25 годами). Неслужащий дворянин (кроме калек и малолетних) не мог владеть поместьем и вообще быть дворянином. Традиция непременной службы настолько укоренилась, что даже после манифеста 1762 г., освободившего дворян от обязательной службы, абсолютное большинство их продолжало служить, считая это своим долгом.

Еще более существенным был принцип законодательного регулирования состава дворянского сословия. Россия была единственной страной, где дворянство не только пополнялось исключительно через службу, но аноблирование на службе по достижении определенного чина или ордена происходило автоматически.

Причем если дворянский статус «по заслугам предков» требовал утверждения Сенатом (и доказательства дворянского происхождения проверялись крайне придирчиво), то человек, лично выслуживший дворянство по чину или ордену, признавался дворянином по самому тому чину без особого утверждения. Дворянство и чины в России (в отличие от некоторых стран) никогда не продавались (вне службы они могли лишь жаловаться за заслуги в развитии искусства и промышленности).

С введением Табели о рангах потомственное дворянство приобреталось с первым же офицерским чином (прапорщика) в армии и с чином 8-го класса (коллежского асессора) на гражданской службе (более низкие гражданские чины давали личное дворянство), а также с награждением любым орденом.

Приток в дворянство был очень велик: с 1836 по 1843 г. из произведенных в чин 8-го класса почти две трети (64,7 %) составляли не дворяне, и только в 1825-1845 гг. потомственное дворянство по чинам и орденам получили около 20 тыс. человек. С 1845 г. потомственное дворянство приносили военные чины начиная с 8-го класса (майор) и гражданские – с 5-го (статский советник), а личное — все более низкие военные чины и гражданские чины от 9-го (титулярный советник) до 6-го. С 1856 г. класс чинов, приносивших потомственное дво­рянство, был поднят до 6-го (полковник) на военной службе и 4-го (действительный статский советник) на гражданской; для получения личного дворянства чины не изменились.

Таким образом, после 1845 г. только три низших гражданских чина (чины 13-го и 11-го классов в XIX в. при гражданском чинопроизводстве пропускались) не вводили человека в состав высшего сословия (лица, имеющие их, включались в сословие почетных граждан), при этом срок выслуги чина 9-го класса составлял 9-12 лет, так что почти все чиновники его получали.

Несмотря на повышение планки чинов для доступа в высшее сословие, приток в него оставался очень большим, поскольку и число гражданских должностей, и сеть учебных заведений быстро увеличивались. В 1875-1896 гг. по чинам и орденам были утверждены в правах потомственного дворянства 39535 человек (притом что далеко не все лица, имевшие на это право, обращались с соответствующим ходатайством).

При этом российское дворянство было одним из самых малочисленных в Европе, составляя даже в конце XIX в. 1,5% населения (в том числе треть – личные дворяне). В тоже время во Франции еще в XVIII в. – 1,5 %, в Испании и Венгрии – более 4%, в Польше – более 10%. Однако и при таких условиях оно не только не было замкнутой кастой, но в большей своей части состояло из недавних разночинцев и их потомков, то есть той самой «разночинной интеллигенции».

Наряду с тем, что подавляющее большинство членов служилого слоя России вошли в него путем собственных заслуг, их дети практически всегда наследовали статус своих родителей, оставаясь в составе этого слоя. Особенно это касается офицерства. Обычно, даже если родоначальник получал дворянство на гражданской службе, его потомки служили офицерами, и род превращался в военный, гражданское же чиновничество в значительной мере состояло из представителей служилого сословия в первом поколении.

К началу XX в., при том, что многие старые дворянские роды дали по нескольку сотен офицеров и чиновников и на службе одновременно могло находиться до 20-30 представителей рода, большинство служилого сословия составляли представители родов, начавших служить не ранее середины XIX в., то есть принадлежащих к нему в первом-втором поколениях. При этом важным показателем качественности этого слоя является способность его полностью абсорбировать своих новых сочленов уже в первом поколении.

Принцип комплектования российского высшего сословия (предполагавший, что он должен объединять все лучшее, что есть в обществе) соединял наиболее удачные элементы европейской и восточной традиций, сочетая принципы наследственного привилегированного статуса образованного сословия и вхождения в его состав по основаниям личных способностей и достоинств.

Прозрачность сословных границ имела важное значение для социально-политической стабильности. Когда набирается критическая масса образованных людей, путь которым к более высокому статусу остается закрытым, это обычно бывает чревато потрясениями (как во Франции, где в течение XVIII в. происходило окостенение сословных барьеров и аноблирование было практически прекращено).

Россия была единственной европейской страной, где в XVIII-XIX вв. не только не произошло ужесточение сословных барьеров, но процесс пошел в прямо противоположном направлении: приток в дворянство постоянно возрастал, так что к началу XX в. 80-90% всех дворянских родов оказались возникшими на основе принципов Табели о рангах.

Обычно процесс перехода в высшее сословие происходил на протяжении 2-3 поколений, но часто (на военной службе) быстрее. В начале 1720-х гг. недворянское происхождение имели 30-40% офицеров, во 2-й половине XVIII в. – около 30%, в середине XIX в. – 44%, в конце XIX в. – начале XX в. – примерно 50%. Среди чиновников лиц недворянского происхождения в середине XVIII в. было более 55%, в 1-й половине XIX в. – 60%, в конце XIX в. – 70%, в начале XX в. – более 80%.

Постоянное включение лучших элементов всех сословий в состав высшего и включение их и в состав госаппарата предотвращало формирование оппозиционного государству образованного и политически дееспособного третьего сословия, отделяющего себя от государственной власти и требующего себе сначала экономических и политических уступок, а потом и подчиняющего себе само государство.

Это и позволило Российскому государству сохранить в неприкосновенности свой внутренний строй дольше любой другой европейской страны. В России соответствующие настроения вылились всего лишь в формирование специфического позорного, по сути своей отщепенческого слоя так называемой интеллигенции, которая не только не совпадала с «образованным сословием», культурно-интеллектуальной элитой страны, но (как хорошо показано еще в «Вехах») являлась их антиподом.

Она была чрезвычайно криклива и потому заметна. Этим объясняется то, что в глазах современных публицистов, несколько десятков террористов и несколько тысяч журналистов затмевают сотни тысяч молчавших законопослушных и верных трону чиновников, офицеров, инженеров, врачей, преподавателей гимназий и т. д. При этом политически и экономически интеллигенция была совершенно бессильна и никогда бы не могла рассчитывать на политический успех, если бы обстоятельства военного времени не позволили иностранной агентуре поднять социальные низы.

Российская элита представляла собой уникальный сплав носителей исторического опыта разных культурно-национальных традиций – как западных, так и восточных. Присутствие в составе дворянства, чиновничества, офицерского корпуса и во обще всего культурно-интеллектуального слоя выходцев из европейских стран не только облегчало заимствование передового опыта, но и обеспечивало непосредственное его применение. Целые отрасли промышленности были созданы ими, им же преимущественно обязана своим возникновением и развитием и российская наука.



Служилое сословие было в целом наиболее образованной частью общества. Не только 90% деятелей российской науки и культуры происходило из этой среды, но и подавляющее большинство их сами были чиновниками и офицерами. Противопоставление «дворяне – помещики, интеллигенты – разночинцы» или «теория» о происхождении интеллигенции из противостояния «образованных разночинцев» и «невежественных чиновников» не выдерживает никакой критики. На самом деле как раз «образованными разночинцами» чиновничество главным образом и комплектовалось.

Разумеется, уровень образования госслужащих связан с общим состоянием образования в стране. Но ни в одной другой стране на государственной службе не было таких льгот по образованию, как в России, и нигде столь большая доля образованных людей не находилась на государственной службе.

Уровень образования служил важнейшим фактором, обеспечивавшим быстроту чиновной карьеры в России. В то время как все, независимо от происхождения, обязаны были начинать службу канцеляристами (то есть не получали даже чина низшего 14-го класса), выпускники классических гимназий сразу получали чин 14-го класса, а высших учебных заведений – 12-го и даже 10-го класса (окончившие со званием кандидата). Имевшие ученую степень магистра (а также врачи при поступлении на службу) получали чин 9-го класса, а доктора – 8-го класса. Вся система чинопроизводства базировалась на льготах по образованию: по закону 1834 г. сроки производства в следующие чины для лиц с высшим образованием были более чем 2 раза короче.

Скорее, имела место другая крайность. Преимущества по службе образованным людям были настолько велики, что это вызывало беспокойство за другие сферы жизни общества. Департамент законов в 1856 г. констатировал, что такое положение «окончательно увлекло в службу гражданскую всех просвещенных людей, человек образованный не остается теперь ни купцом, ни фабрикантом, ни помещиком, все они идут в службу», и что в этом случае «Россия вперед не пойдет ни по торговле, ни по промышленности, ни по улучшению земледелия».

Поэтому ускоренное чинопроизводство решено было отменить, оставив, однако, льготы при получении первого чина. Даже еще до военной реформы 1874 г. (с которой исчезли последние преимущества дворянства) привилегии по образованию были существеннее привилегий по происхождению.

Лица, поступавшие на правах по происхождению, служили до производства в офицеры: потомственные дворяне – 2 года, дети личных дворян, почетных граждан, духовенства, купцов 1-2-й гильдий, ученых и художников – 4 года, прочие – 6 лет. А поступавшие на правах по образованию (независимо от происхождения): с высшим производились в офицеры через 2 месяца, со средним – через 1 год.

«Разводить», а тем более противопоставлять образованных людей и «бюрократию», игнорируя тот факт, что это одни и те же люди, довольно глупо. Наиболее образованной группой в России было именно чиновничество, и на госслужбу шло абсолютное большинство выпускников вузов, в чем нетрудно убедиться на примерах ряда вузов, публиковавших сведения о судьбе своих выпускников.

Например, из 1114 выпускников Нежинского лицея 1826-1876 гг. 70% были чиновниками, 10% - офицерами и не служили – 6,8%. Из 1318 выпускников Юрьевского (Дерптского) ветеринарного института 1848-1898 гг. никогда не состояло на госслужбе только 25 человек (1,9%). Из воспитанников Петербургского историко-филологического института 1871-1893 гг. на госслужбе находились практически 100%.

Поэтому и образовательный уровень чиновничества был весьма высок. В частности, по списку лиц, служивших в 1810-1910 гг. в Государственной канцелярии (включая и самые младшие) 69% имели высшее, 17% - среднее и 14% - низшее образование.

Интересно, что и в гуманитарных вузах, не выпускавших непосредственно на службу, а дававших дополнительное образование, в абсолютном большинстве обучались чиновники и даже офицеры, поступавшие туда по собственному желанию. Например, среди окончивших Петербургский археологический институт в 1880-1911 гг., обнаруживается 21,5% офицеров, среди окончивших в 1903-1915 гг. Восточный институт – 45,3%.

Если посмотреть на состав студентов по происхождению, то, к примеру, в Новороссийском университете (по которому есть подробные данные за каждый год) в целом 24,1% дворян, 17,2% - детей офицеров и чиновников, 2,9% - почетных граждан и неслужилой интеллигенции, 25,2% - духовенства, 7,1% - купцы, 15,9% - мещан, 3,1% - крестьян и 4,4 % - иностранных уроженцев.

Отрывок из книги «Почему РФ – еще не Россия. Невостребованное наследие империи» Сергея Волкова



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх