,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Правда и мифы о советском менталитете
  • 7 июля 2011 |
  • 09:07 |
  • JheaD |
  • Просмотров: 45276
  • |
  • Комментарии: 1
  • |
Правда и мифы о советском менталитетеУже почти двадцать лет прошло с распада СССР и «демонтажа» социалистической системы, но вряд ли кто-нибудь рискнет сказать, что переходный период для постсоветских государств завершился. Причину столь сложного перехода многие видят в особом «советском» менталитете, сформировавшемся у жителей Советского Союза за семьдесят лет его существования, глубоко проникшего в самосознание, мировоззрение всех, кто «родом из СССР». Дескать, население оказалось просто не готово ни внутренне воспринять ценности и приоритеты западного, капиталистического мира, ни просто приспособиться и адаптироваться к жизни в условиях рыночной экономики.

Этот жупел порой используется и в международной политике как определенное пропагандистское клише. К примеру, 14 августа 2008 г., во время «пятидневной войны», премьер-министр Канады Стивен Харпер заявил: «Я глубоко встревожен тем, что Россия контролирует происходящее за пределами ее территорий. Российские военные действия на территории Грузии отражают «советский менталитет», что не может не беспокоить. Это очень напоминает эпоху СССР, и я думаю, все демократические государства должны осудить действия Москвы. Надеюсь, Россия пересмотрит свое отношение к происходящему».

Нет нужды, конечно, подробно комментировать этот пассаж, из которого логически должно однозначно следовать, что «демократические» государства (у лидеров которых, по определению, «советского менталитета» быть не может) никогда не пытались и не пытаются «контролировать происходящее за пределами их территорий», в том числе и с помощью военной силы.

Понятно, что в данном случае мы имеем дело с классическим применением двойных стандартов, но, что характерно, такие же двойные стандарты часто применяются и на низшем уровне, когда заходит речь о «порочном» менталитете советских людей, естественно, сравнительно с «правильными» жителями западных стран. Оскорбительное определение «совок» стало общеупотребимым среди «продвинутой» публики (себя, естественно, к таковым не относящей), причем каждый вкладывает в него свой личный смысл, объявляя любой негатив (на его взгляд) — синдромом «совка».

Голосующие «не за ту» партию — естественно, «совки»; люди требуют повышения социальных выплат и сохранения социальных гарантий — понятно, «совки», ждут «халявы»; люди не проявляют активного недовольства недостаточным уровнем социальной защиты — что взять с «совков» с рабской психологией (это в случае, если наш «продвинутый» в оппозиции к существующей власти), и т. д.

Приведем достаточно характерное суждение со страниц интернета: «Совок присутствует в каждом из нас (достаточно самокритично. — Авт.), ведь все мы выросли или воспитывались так или иначе в Советском Союзе, и родители наши оттуда. Другое дело, что в сознании каждого человека «совок» довлеет в разной степени. Кто-то растит и лелеет это чувство «гарантированной миски», кто-то выдавливает из себя раба по капле. Находятся и те, кто совмещает то и другое. Так вот, что же такое «совковость мышления»?

В моем представлении, можно сию материю разбить на несколько основных пунктов.

1. «Гарантированная миска» — стабильность советского общества. Бесплатное медицинское обслуживание, школа, жратва, путевки и прочие блага социального общества. Это отбивает у людей стремление к созиданию, к работе на самого себя. Зачем? Ибо все было общее и ничье. Проще украсть с завода.

2. Привычка довольствоваться малым. Ждать подачки от государства. (Пенсионеры, тупо голосующие за политическую силу ради 50 грн. прибавки к пенсии.)

3. Психологическая неспособность отстаивать свои права. Пресмыкание перед мало-мальским чиновником, в том же ЖЕКе.

4. Уровень деградировавших официальных отношений, погрязшей в карьерных интригах и воровстве бюрократии. Кумовстве и услуг «по блату».

5. Принятие исключительно советской точки зрения на историю Второй мировой войны. Симпатия к коммунистам.

6. Гипертрофированная, немотивированная ненависть к западу, в частности к Америке. (следствие советской пропаганды)» (ostrovforum.net).

Из этого «синодика» следует вывести и характерные черты антипода «совка» — человека западного мира, трудоголика, которому свойственны большие амбиции и потребности (он не «довольствуется малым»), но при этом ему не нужны ничьи «милости», всякие там социальные гарантии типа бесплатного медицинского обслуживания, с государством и чиновниками он исключительно на «ты». И естественно, для «антисовка» совершенно невозможно нарушить закон или воспользоваться тем, что обозначается советским словом «блат».


«Совки» и «антисовки»

Вашему покорному слуге довелось прожить несколько лет в Германии (Западной). Одним из главных моих впечатлений стало то, что немцы, которых согласно общепринятым стереотипам можно считать эталоном «антисовка» (до фанатичности трудолюбивы, законопослушны и дисциплинированны, от нас, бывших советских людей, не столь уж многим в плане менталитета отличаются.

И они в подавляющем большинстве очень ценят стабильность, отсутствие озабоченности и страха за свое будущее. Несмотря на невысокий по местным меркам уровень зарплат, чрезвычайно «популярны» и престижны места госслужащих (включая учителей), именно благодаря своей надежности. Ведь по немецким законам госслужащего нельзя сократить ни при каких обстоятельствах, да и увольнение по дисциплинарным причинам — крайне сложная и редко реализуемая на практике процедура. Для большинства немцев такая «лафа» вполне стоит высоких, но не гарантированных на долгосрочную перспективу (на весь период трудовой деятельности) заработков. Устроиться на госслужбу очень непросто и... Совершенно правильно, дефицитный «ресурс» (хорошее рабочее место) частенько распределяется точно так же, как это было в СССР, только в Германии это называется «витамин В» (от немецкого bekannter — «знакомый»).

Искать «витамин В» бундесбюргерам приходится не так уж редко, ведь германская бюрократическая система функционирует в полном соответствии с известными законами Паркинсона (к слову, отнюдь не в «совке» сформулированными). Много можно рассказывать и о масштабах германской бюрократической машины (до которой и советским, и постсоветским аналогам еще очень далеко), и о том, что немецкие бюрократы отнюдь не всегда ведут себя с посетителями, как сотрудник с работодателем (ведь в теории «работодатель» госслужащего — рядовой избиратель) и т. д.

К примеру, в городе, где я жил, с населением 250 тыс. человек, здание службы трудоустройства (Arbeitsamt) по площади раза в три больше, чем здание облгосадминистрации в моем родном городе. Вся работа сотрудников арбайтсамта сводится к начислению пособий по безработице и «стимулированию» безработных к более активному поиску работы. А «качать права» в арбайтсамте (да и в других «амтах», т. е. —госучрежлениях) мало у кого получается, включая и echte deutsche, т. е. «настоящих», коренных немцев.

И привыкли немцы к этому (впрочем, еще в культовом фильме Штирлиц заметил: «У «нас» самые высокомерные полицейские...»), не призывают — в подавляющем большинстве — к революции (чем не «психологическая неспособность отстаивать свои права»), хотя и брюзжат помаленьку, ругают политиков, вспоминают, что «раньше было лучше». Скажем, когда вводилось евро, было сделано все возможное, чтобы переход прошел безболезненно: на ценниках в течение нескольких лет и до, и после введения наличного евро цены были указаны в двух номиналах: в марках и евро, пользоваться обеими валютами в магазинах можно было в течение трех месяцев. Но все равно убежденность в том, что стоившее 10 марок теперь стоит 10 евро, что все(!) цены поднялись ровно в два раза, а доходы остались прежними, приняло в Германии характер национальной эпидемии!

Можно отнести вышесказанное и к легендарной законопослушности и дисциплинированности немцев, но в частной жизни без должного контроля государства они далеко не столь «щепетильны», поработать или заплатить работнику «по-черному» (эта идиома распространена в Германии не менее, чем у нас) мало кто откажется из «принципиальных соображений». Да и схалтурить при исполнении прямых служебных обязанностей, если есть такая возможность, многие немцы вовсе не прочь и от «чаевых» не отказываются. Интересно и социсследование, проведенное в Германии по заказу группы владельцев торговых сетей относительно склонности персонала к воровству. Оказалось, что примерно 15% сотрудников не украдут никогда и ни при каких обстоятельствах или, наоборот, украдут обязательно! Для остальных же 70% решение зависит от конкретной ситуации.

Стоит ли говорить о том, что «технология» предвыборных обещаний сугубо материального свойства («50 гр. прибавки к пенсии») была «изобретена» (боюсь, вместе с самыми первыми выборами) отнюдь не на постсоветском пространстве и с успехом применяется в самых развитых демократиях по сей день.

Может, кому-то эти наблюдения покажутся тенденциозными, но я их привел для того, чтобы показать — люди по разные стороны бывшего «железного занавеса» не так уж сильно отличаются друг от друга. Как установили ученые, только 10—15% людей по своим психофизическим данным способны начать и успешно вести собственное дело, остальные же каких бы то ни было «приключений» в своей жизни не любят, необходимостью принятия ответственных решений тяготятся, и больше всего их привлекает спокойное (желательно с гарантированным относительным благополучием) существование.


Бытие определяет сознание

Другое дело, что «среда» очень сильно влияет на то, какие свойства человеческой натуры выходят на первый план, а какие — принимают латентную форму. Так же тяжело воспринимается изменение условий существования, появление новых т. н. правил игры. Для того подавляющего большинства, которое ценит стабильность, всегда тяжело приспособиться к изменившейся ситуации, новые реалии воспринимаются через призму старых стереотипов.

И таких стереотипов советского мышления, сформированных советской политической и экономической системой, всем советским образом жизни, действительно достаточно много. Пожалуй, именно они являются фактором невольной «разрухи в головах», которая реально является серьезным тормозом на пути современного развития постсоветских государств, в частности — Украины.

Еще раз повторимся, речь не идет о, так сказать, осознанной ностальгии по советским временам. Всегда, в любой стране, в любом обществе после революционных изменений остается значительная прослойка людей (порой большинство), эти перемены осознанно не принимающих, надеющихся на возврат старых времен и порядков. Но стереотипы из «прошлой жизни» присущи даже тем, кто эту прошлую жизнь осознанно ненавидит.

И в разговоре об особенностях «советского» менталитета, являющихся заметным тормозом на пути развития постсоциалистических государств, особое внимание следует обратить на отношение среднестатистического гражданина к самому государству. Реалии советской жизни породили несколько парадоксальное «потребительско-отчужденное» отношение граждан к власти. С одной стороны, действительно, в жизни советского человека много значили привилегии от государства — повышение зарплаты, снижение цен, жилье и т.п. «Привилегии» нужно было ждать, просить, а порой и требовать.

Недавно российская газета «Известия» опубликовала репортаж Людмилы Бутузовой из сибирского города Асино, в котором рассказывается о чудовищных условиях, в которых живут обитатели бараков. «Три человека в комнате — по тамошним меркам, это «просторно», «удобства» во дворе, воду таскают флягами, стирают в корыте, печку топят сутками, иначе замерзнешь, в домах нет ни одной целой доски, повсеместно проваленные половицы, обшарпанные стены, перекошенные рамы, двери на одной петле, вонища и вековая грязь под порогом.

«Спросишь: «Что ж вы так живете, хоть бы для себя поправили» — ответят: «А зачем упираться? Из непригодного барака скорее выселят».

И что показательно: «В бараках живут не одни только маргиналы. У многих есть деньги, чтобы самостоятельно решить квартирный вопрос. Но одних душит жаба: зачем влезать в ипотеку, тратиться на жилье, если другие получили его бесплатно? Другие первобытно убеждены: ковать счастье самостоятельно простому человеку не под силу, для этого есть государство, начальство, которые поумнее нашего».

Коллега из «Известий» делает безрадостный вывод: «Барачная психология, к сожалению, обречена жить долго. Намного дольше, чем породившее ее ветхое жилье».

Трудно не согласиться с российской журналисткой, когда читаешь мнения многих участников дискуссии об ОСМД, развернувшейся на страницах «2000». Категорическое нежелание взять на себя даже малую толику ответственности (о дополнительных финансовых тратах в данном случае речь не идет) за свою жизнь, за свой дом (в буквальном смысле) так и выпирает из эмоциональных тирад противников ОСМД.

Читатель Евгений Николаевич, которого «аж затрясло от негодования» от предложения: «Быть в своем доме хозяином!», пишет: «Кстати, народ не ждет милостей от «царя». Президент... обязан обеспечить нормальное функционирование государственного механизма, в том числе и ЖКХ, погрязшего в чиновничьей лени и коррупции».

Действительно, зачем о чем-то думать, что-то делать, когда в стране есть президент. Непонятно только, почему президенту хорошее состояние, условно говоря, дома №46 по улице Ильича в областном центре N должно быть «нужнее», чем его непосредственным жильцам. Государство (или конкретизировано — президент) обязано, и точка!

Причем уходить из-под опеки государства не желают и те, кому оно представляется эдаким дьяволом во плоти. Очень показателен эмоциональный комментарий пользователя интернет-форума: «ОСМД — это желание властей полностью переложить содержание ЖКХ на рядовых граждан, что в наших климатических условиях означает его верную смерть. Олигархическая власть стремится таким «гуманным» способом ликвидировать «лишние» 20—30 миллионов жителей, которые проедают бюджетные деньги...»

Вот ведь в чем парадокс: обвиняем власть в самых страшных грехах, в стремлении «сократить» нас, но категорически не желаем уменьшить свою зависимость от этой власти. Впрочем, ощущение полного отсутствия возможности влиять на власть, на проводимую ею политику также имеет советские корни и не могло не породить отчуждения, ощущения «мы и они». Государство воспринималось (и воспринимается) как некая бездонная бочка, объем получаемого из которой зависит исключительно от доброты правителей (хороший — даст побольше (такие почему-то существовали исключительно в прошлом), злой — ограничит поток благ от государства), ну и от умения индивида эта блага выбивать.

Когда СМИ рассказывают о «героической» борьбе некоего гражданина за свои права (скажем, на получение квартиры от государства), проводимых им громких акциях, симпатии общества всегда на стороне «человека», а «бездушные чинуши» вызывают всеобщее возмущение. И почти никто не пытается вникнуть в суть дела, разобраться, что «обиженный», нередко законных прав на данную недешевую льготу не имеющий, пытается ее получить с помощью общественного мнения. А чиновники в данном случае как раз и защищают интересы государства, т.е. всех граждан от чересчур оборотистого индивида. «Государство большое — не обеднеет!» — этот постулат действительно глубоко укоренился в сознании многих людей.

«Традиция» давления на власть при решении собственных проблем также идет с советских времен. Советская власть категорически стремилась не допустить никаких публичных проявлений недовольства, но и громких репрессий старалась избегать. Поэтому, если речь шла об индивидуальных, сугубо материальных претензиях, то частенько их удовлетворяла. Другое дело, что человек, добившийся квартиры с помощью пикетирования обкома или самозахвата жилплощади, попадал в соответствующие списки и не мог уже рассчитывать на многое другое. Ныне, понятно, «черных списков» не существует, «портить отношения» с государством мало кто боится, и идея призвать на помощь общественность часто кажется перспективной, тем более что чиновники (особенно занимающие выборные должности) в таких случаях стараются не идти против общественного мнения.


Государство — это мы!

Симпатии общества к просящим и требующим у государства и страх чиновников перед такими симпатиями добавляют смелости и тем, кто добивается от государства компенсации за собственные ошибки. Акции обманутых дольщиков и то, что государство часто идет им навстречу, — наглядное тому подтверждение.

А вот в западных странах отношение к таким поползновениям совсем другое: тамошнему жителю просто не придет в голову требовать от государства возмещения за собственную коммерческую ошибку, за то, что доверил свои средства «не тем».

Политик, решивший таким образом поднять свой рейтинг, спасая за счет государства незадачливых дольщиков и акционеров, вряд ли продолжит таковым оставаться! Ведь большинство граждан ощущают себя прежде всего налогоплательщиками, если хотите — содержателем и «акционером» государства, и отношение к его расходам и чье-либо стремление получить больше положенного из общего котла вряд ли вызовут сочувствие. А конкретными политиками народ вполне может быть недоволен и голосовать против них на выборах. Относится это не только к частным случаям, но и к социальной политике государства в целом. Доноры бюджета, коими в развитых странах является большинство граждан, без всякого энтузиазма относятся к мерам государственной поддержки малоимущих.

Да, есть и левые партии (они тоже приходят к власти), но в долговременной перспективе государственная политика носит сбалансированный характер между интересами «доноров» и «реципиентов» бюджета.

В постсоветских же государствах (особенно в Украине) популистская риторика преобладает у всех ведущих политических сил, что, естественно, отражается и на их реальной политике. Когда же громкие обещания прогнозируемо не выполняются, это бьет не столько по реноме политиков, сколько по авторитету государства в целом.

«Классикой жанра», достойной места в учебниках политологии, стало обещание Тимошенко вернуть за два года все советские вклады. Громадное число украинцев, с огромным энтузиазмом воспринявших прожект Тимошенко, так и не захотели понять, что вернуть вклады любое правительство может только за счет самих граждан, урезав другие выплаты, сократив жизненно важные государственные расходы. А провал политики Тимошенко отнюдь не привел к завершению политической карьеры Юлии Владимировны.

И что очень характерно — если оптимизм относительно реалистичности этого начинания Тимошенко разделяли не все, многие ее «антисимпатики» откровенно ждали его провала (и дождались), то сама «идея» не нашла активного неприятия в обществе даже среди молодых, по определению не имевших советских вкладов и наиболее преуспевших в новые времена. И у этой категории избирателей не было понимания того, что свои политические задачи Тимошенко решает за счет налогов, что эти средства могли быть потрачены на другие, более актуальные для общества цели.

И речь идет не о проявлении сочувствия к старшему поколению, потерявшему заработанные тяжким трудом сбережения. Понимание того, что государство и не должно содержать своих граждан (за исключением нетрудоспособных), а наоборот — граждане своими налогами содержат государство, являющееся формой общественной самоорганизации граждан, пока практически отсутствует. Во всяком случае понимание того, что «государство — это мы», а «государственный бюджет — это наши деньги», отсутствует до сих пор.

Поэтому и интерес среднего класса к политике минимален: мол, раз нам от государства ждать нечего, то и нас оно мало интересует. «Классические» (в социально-экономическом, а не в геополитическом плане) правые в большинстве постсоветских государств слабы и не играют заметной роли. Поэтому необходимо признать: главным ментальным тормозом для нас является потребительско-отчужденное отношение граждан к власти, причем свойственное, как ни парадоксально, как раз молодому поколению, вступившему в самостоятельную жизнь после краха советской системы.

Скажем, многие молодые люди совершенно искренне считают, что государство им должно и обязано за то, что они обзавелись детьми «при такой жизни». Материальная помощь в 12 тыс. грн. на первого ребенка (и 25 тыс. на второго), как и материнский капитал в России, воспринимается как само собой разумеющееся. И никто не вспоминает, что в СССР долгое время «декретные» платились только по два месяца до и после родов, а остальное время декретный отпуск был за свой счет (сохраняли стаж и место работы до 1 года; потом — до 1,5 и 3 лет). Не приходит многим в голову и то, что детей рожают не для государства, а для себя, как и то, что испокон веков во всех странах содержание детей было сугубо личным делом родителей. И ничего, наши бабушки и дедушки рожали, воспитывали и не по одному-двух.

Недавно СМИ сообщили, что житель Омска Александр Рукавишников начал голодовку у стен мэрии, требуя, чтобы администрация города предоставила его сыну возможность ходить в детский сад. Естественно, единомышленников у молодого отца появились десятки тысяч. Между тем проблема нехватки государственных детских садов существует и в самых развитых странах. Но там она решается путем самоорганизации граждан.

К примеру, законодательство провинции Онтарио (Канада) позволяет присматривать одному взрослому за 5 детьми (помимо собственных) без лицензии. Многие молодые родители пользуются этой возможностью, организовывая мини-садики у себя на дому (попутно решая проблему собственного трудоустройства). Часто родители по очереди берут по 4—5 детишек домой на субботу, позволяя остальным взрослым в это время заниматься своими делами.

Между прочим, и в том же Омске все большую популярность среди родителей приобретают домашние детские сады. «...Бывшая воспитательница Света находится в декретном отпуске и одновременно сидит с детьми своих соседок-«карьеристок»...

Свой рабочий день омская Мэри Поппинс по привычке планирует в соответствии с «садиковским» режимом... Так что «выпускники» легко проходят процесс адаптации, когда в дошкольном учреждении освобождается долгожданное место. Впрочем, нередко родители малышей просятся из детсада назад. Ребятишки постоянно простужаются, а работодатели не в восторге от бесконечных больничных их мам.

— Для меня садик на дому — единственный выход из ситуации, — рассказывает мама трехлетней Ксюши. — Рабочий день заканчивается в восемь вечера, а до этого времени ни одно муниципальное учреждение не работает... Поэтому когда узнали от знакомых о таком варианте «ясель», согласились без раздумий — иначе я бы потеряла свое рабочее место» («Российская газета» — Прииртышье, №4605).

Но некоторые предпочитают «государственный» путь решения проблем. Конечно, и чиновников нужно «теребить», но и проблему настроений социального иждивенчества нельзя сбрасывать со счетов. Честно говоря, трудно дать простой рецепт лечения этой «болезни». Напрашивающаяся рекомендация власть имущим «приблизить» государство к гражданам далеко не столь однозначна, как кажется.

Правовое государство (в общепринятом смысле), равенство всех перед законом — конечно, да; но, повторимся, — ныне подавляющее большинство граждан ждет от государства не абстрактных гражданских прав, а сугубо материальных «коврижек». И удовлетворение таких потребностей, естественно, может только усиливать иждивенческое отношение к государству.


Крот истории роет незаметно

И хотя мы отнюдь не призываем действовать по принципу: бросить в воду, пусть выплывают (так уже было в начале 90-х), но и без определенных непопулярных шагов не обойтись. И можно снять шляпу перед политиками, готовыми взять на себя груз ответственности за них. Главное же лекарство в данном случае — время. «Бытие определяет сознание» — эта формула верна, просто нужно время, чтобы сознание восприняло и переработало кардинально изменившееся бытие.

К примеру, постоянной проблемой 90-х были массовые задержки и невыплаты зарплаты. Но, как это жестоко ни звучит, проблема была не только в тех, кто не платил, но и в тех, кому не платили. Даже оставшись без средств к существованию, люди боялись уйти с привычной работы «на государственном предприятии» (хотя многие предприятия уже сменили свой статус), надеясь, что рано или поздно «государство» заплатит, искали оправдания своей пассивности и продолжали месяцами, а то и годами ходить на работу, не получая никакой зарплаты.

Вот работодатели и освоили «рыночные принципы ценообразования» в сфере трудовых отношений, когда зарплата сотрудников отнюдь не входила в число приоритетных расходов.

Поэтому в том, что проблема невыплат зарплат в основном решена, заслуги не только властей и улучшившейся экономической ситуации, но и самих граждан, в массе своей «разучившихся» работать за так.

И еще один, менее политизированный пример. Советский человек, не особо воспринимавший официальную пропаганду, в то же время привык, что «просто так в газете не напишут» (особенно если речь шла о неполитических новостях). Это и обусловило фантастический успех всплывших со страниц СМИ всевозможных магов, целителей и т.п.

Около 300 представителей этого «цеха», поделив страну на участки, многократно собирали аншлаги в огромных залах на «своей» территории. Но прошло и это, причем достаточно быстро, Кто сейчас вспомнит всех этих серафим руденских и кириллов ционских? Лишь «классики жанра» Чумак и Кашпировский изредка появляются на экранах и страницах СМИ. Да, и сегодня немало экстрасенсов ведут частную практику, но число верящих в их способности у нас ныне не больше, чем в других развитых странах.

Нужно было, наверное, обществу переболеть и «болезнью МММ», пик которой пришелся на середину 90-х. В общем процесс изменения общественного сознания, его адаптации к новой реальности идет, хотя и не так быстро, как некоторым хотелось бы. Уверен, следует значительно увеличить объем преподавания общественных, юридических дисциплин в общеобразовательной школе, чтобы молодые люди выходили в жизнь с базовыми знаниями о том, как функционирует экономика, государственная машина, о своих правах и обязанностях. Ведь такие знания действительно необходимы каждому (хотя бы для того, чтобы осознанно и «квалифицированно» голосовать на выборах) — в отличие от высшей математики или химии.

Но есть еще одна составляющая советского ментального наследия, очень тревожная, искоренение которой не следует пускать на самотек. Хотя советское воспитание было очень патриотичным по содержанию, «шила» отставания СССР от ведущих капстран в, так сказать, бытовой сфере спрятать было нельзя. И охота за дефицитными заграничными вещами сформировала у отдельных групп граждан пренебрежительное, неуважительное отношение к собственной стране, что стало практически господствующим, когда официальная идеология рухнула («Не ту страну назвали Гондурасом»). Крайний пессимизм относительно перспектив собственной страны стал признаком «хорошего тона».

Ныне такая «идеология» весьма заметна в общественном самосознании: как показывают опросы, для многих молодых людей пределом жизненных устремлений является эмиграция, превалирует желание покинуть навсегда «эту страну». Ведь и сегодня страницы СМИ заполнены восторженными сюжетами о «тамошней» жизни, а вот репортажей о реальных проблемах, которые существуют и в самых развитых странах, в украинских СМИ практически не найти. Во многом это связано со стремлением убедить сограждан в преимуществах «западного, европейского выбора». Но оборотной стороной такой кампании является возникающее у многих желание не строить «Европу» в Украине, а решить проблему «европеизации» своей жизни путем эмиграции.

Для преодоления этой тенденции нужна целенаправленная государственная политика, которая не должна ограничиваться пропагандой, так сказать, стандартного патриотизма. Следует активней внедрять в общественное сознание понимание того, что дома, в своей стране у любого человека куда больше шансов реализовать себя, обеспечить материальное благополучие, несмотря на пока более низкий у нас общий уровень жизни. Предметом национальной гордости должны быть не столько соотечественники, добившиеся успеха «там», как это часто происходит сегодня, а сделавшие это «здесь»!

Александр Фидель



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх