,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


В БОЯХ ЗА ЗАПАДНУЮ УКРАИНУ
  • 29 мая 2011 |
  • 17:05 |
  • MMZ |
  • Просмотров: 73340
  • |
  • Комментарии: 0
  • |
0
После освобождения Шепетовки войска армии были выведены из боя и сосредоточились в районе Полонное, Щумск. Штаб армии разместился в Полонном, части и соединения пополнялись личным составом, укомплектовывались вооружением и начали готовиться к новым боям. Вечером 20 февраля мне позвонил Рыбалко и попросил зайти. Я застал его за чтением письма от командующего БТМВ. Прочитав, Павел Семенович протянул письмо мне. Федоренко сообщал, что по указанию Ставки к нам на испытание направлено несколько новых танков ИС-2. На следующее утро мы приехали на только что оборудованный танкодром, находившийся в районе местечка Полонное. Здесь уже все было готово к началу испытаний. После тщательного осмотра и обкатки новый танк произвел несколько выстрелов по разбитому «тигру».

В БОЯХ ЗА ЗАПАДНУЮ УКРАИНУ


— Превосходный танк! — сказал Рыбалко.— Смело можно запускать в серийное производство.
Его поддержали все присутствовавшие на танкодроме. Мнение командования 3-й гвардейской танковой армии было доложено в штаб БТМВ. Вскоре советские танковые войска получили достаточное количество этих отличных машин. На танкодроме, занятые осмотром и обсуждением достоинств нового танка, мы не обращали внимания на по-весеннему капризную погоду. В штаб армии возвращались в сумерки. Из-под колес «виллиса», мчащегося на большой скорости — медленной езды Рыбалко не признавал,— во все стороны разлетались фонтаны липкой грязи. На раскисшей, разбитой гусеницами танков Дороге машину изрядно трясло.
— Вот и начинается украинская весна!—засмеялся Павел Семенович, когда нас в очередной раз тряхнуло.— Не дает она мне покоя, все думаю о горючем...
Мысленно представив последнюю сводку, я только вздохнул. А Павел Семенович уже излагал свои соображения:
— На Украине началась распутица. Практика показала, что наши соединения в процессе перегруппировки с левого крыла фронта на правое израсходовали более чем полторы заправки горючего. И это только на марше— без боя и маневра. Значит, для того, чтобы начать операцию в условиях бездорожья, нам необходимо иметь в войсках не менее трех заправок. Иначе своей задачи не выполним. Вот я и хочу созвать Военный совет, пригласить комкоров и командиров отдельных бригад с их заместителями по хозяйственной части да обсудить создавшееся положение. Как на это смотришь? Я одобрил и порекомендовал пригласить также начальников политотделов. Так и сделали. Выслушав мнения и предложения всех собравшихся, командарм объявил свое решение:
— Обязываю вас в течение пяти дней создать в войсках требуемые к началу операции запасы. Весь автотранспорт использовать только для подвоза горючего, боеприпасов и продовольствия. По маршруту следования установить посты регулировки, обеспечив их связью и тягачами, способными вытаскивать из грязи застрявшие на дорогах автоколонны.
Ценя опыт и знания подчиненных, Павел Семенович, прежде чем принять окончательное решение, обязательно выслушивал их мнение. Меры, принятые по его указанию, помогли нам и в этот раз выйти из трудного положения. Существенную помощь оказали и жители освобожденных городов и сел. Советские люди, откликнувшись на просьбу воинов, по непролазной грязи тащили на себе ящики с боеприпасами, канистры с горючим и продовольствие. К началу операции мы располагали всем необходимым. Как-то в дни подготовки к операции Рыбалко поехал на занятия с офицерами разведки всех танковых и мотострелковых бригад армии, организованные в расположении 7-го гвардейского танкового корпуса. Его сопровождали Ю. Н. Соловьев, М. П. Каменчук и Л. М. Шулькин. Выехали ранним утром. Туман густой пеленой покрыл окрестности, дорога едва просматривалась, водители то и дело сбавляли скорость. Насыщенный влагой воздух, проникая в кабину, увлажнял лица. Заметив, как часто попутчики достают платки, Рыбалко засмеялся:
— Теперь поняли, что такое здешняя весна? Только что утихли февральские метели, а снег уже стаял, грунтовые дороги развезло, и, если сейчас начнется наступление, нашим солдатам снова придется тащить технику на себе.
— А каково будет минерам? — отозвался Каменчук.— Обнаружить мину в глиняном месиве и успеть обезвредить ее до того, как на нее наедет танк или самоходка — это, знаете ли, требует...
— Это требует того умения,— уточнил Рыбалко,— которому ты, Матвей Поликарпович, обязан обучить вверенные тебе войска. Причем — в кратчайший срок! Наступление вот-вот начнется.
— Обучаем, Павел Семенович, стараемся. Но не так уж много у нас осталось опытных минеров-разведчиков. А пополнение — сами понимаете...
— Новичков-то и надо учить! А не запугивать стереотипными фразами, вроде: «Сапер ошибается только раз...» Рассказом и показом учите! Привлеките в помощь командирам опытных минеров.
Каменчук только вздохнул. Он хорошо знал, какое это трудное дело — готовить минеров-разведчиков.
...Выступая перед офицерами разведки, командующий, в частности, сказал:
— Я должен знать, где создается та или иная танковая группировка противника, куда он направляет главный удар, чтобы принять меры к его отражению. А для этого вы должны вести инициативную разведку на всю глубину проводимой операции, всеми имеющимися средствами.
Взглянув на Каменчука, он добавил:
— Активную разведку должны вести и хорошо обученные минеры. В их задачу входит, прежде всего, обнаружение минных полей на дорогах, в узких дефиле, на участках объездов. При отходе противник попытается использовать благоприятные погодные условия. Наступила весенняя распутица, все дороги затянуло грязью, а лучшей маскировки для мин и не придумаешь. От умения и внимания минеров-разведчиков зависит жизнь танковых экипажей и сохранность боевых машин. Танкисты должны быть уверены, что там, где прошла разведка, можно смело идти в атаку!
Ответив на вопросы офицеров, командующий отпустил их. Шулькину приказал задержаться:
— Поедешь со мной в штаб корпуса, потом в какую-нибудь бригаду. Хочу побывать на занятиях разведчиков.
Через час, выйдя из штаба и садясь в машину, Павел Семенович спросил Шулькина:
— Уже придумал, куда везти?
— Предлагаю — к Головачеву. У него в разведке...— начал было объяснять полковник, но Рыбалко опередил:
— У него в разведке лучше, чем у других, поставлено дело?
— Напрасно вы так, Павел Семенович,— обиделся Шулькин.— К Головачеву потому, что в его бригаду поступило больше новичков. Посмотрим, чему их обучают.
Оставив позади изрядный отрезок лесной дороги, «виллис» командующего вырулил на опушку и остановился невдалеке от группы младших командиров и бойцов. Перед ними стоял капитан и, жестикулируя, что-то объяснял.
— Они, разведчики,— сообщил Шулькин, выходя вслед за Рыбалко из машины.— Занятия проводит начальник бригадной разведки.
Капитан оглянулся и, узнав командующего, подал команду: «Встать, смирно!» Рыбалко остановил его доклад и приказал продолжать занятия, а сам вместе с Шулькиным уселся на лежащий поодаль ствол ольхи.
— Еще о правилах, которые обязаны соблюдать разведгруппы на заданиях,— заговорил капитан, дождавшись, когда все усядутся.— Твердо запомните: разведчики ходят только след в след. Нарветесь на мины — потеряете одного, благополучно пройдете — оставите всего один след, и немцы будут думать, что прошел только один человек. Дело это не простое, надо упорно тренироваться, чем вы и займетесь с теми, кто еще ни разу не ходил на задания. Теперь о захвате «языка». Кто скажет, какие сведения можно получить от пленного, взятого из первой траншеи?
Вскочил младший сержант и бойко отрапортовал:
— Если его хорошенько «попросить», такой немец назовет номер полка, кто им командует, откуда и когда полк прибыл...
— Верно, назовет,— согласился капитан.— А сможет ли этот немец рассказать, что противник собирается предпринять, какое замыслил направление главного удара, где и какие у него резервы?
Младший сержант смущенно пожал плечами.
— А ведь именно этих сведений ждет наше командование,— подчеркнул капитан.— Значит, нужен «язык» из глубины. Желательно — офицер, на худой конец — штабной писарь. Почему? Потому что имеют допуск к секретным документам и приказам... Вот и получается, что поиск нужно вести в глубине, а не ограничиваться «языком», взятым из боевого охранения или из первой траншеи.
Капитан посмотрел на часы — видимо, занятия подошли к концу. Воспользовавшись паузой, Рыбалко встал и подошел к разведчикам:
— Хочу добавить несколько слов по поводу захвата «языка». У нас есть сведения, что немецкое командование издало строжайший приказ, предупреждающий командиров первого эшелона, что в случае захвата у них «языка» они будут сняты с должности и разжалованы в рядовые. Теперь гитлеровцы особенно бдительны и осторожны, что усложнит вашу задачу. Сообщаю это не для того, чтобы вас запугать — вы люди смелые, иначе в разведку не пошли бы. Надо отработать все возможные способы захвата «языка» и научиться действовать при выполнении задания с максимальной изобретательностью. Желаю успеха.
На этом командующий попрощался и с сопровождавшим его Шулькиным уехал. В тот же день, рассказывая об учебе разведчиков Головачева, Павел Семенович не скрывал беспокойства: хватит ли времени на подготовку этих в общем-то молодых ребят. Ведь тонкости этой рискованной военной специальности постигаются не в учебных классах, а на задании, в бою. Я ничего не смог ответить, но вскоре боевая практика помогла развеять наши опасения. Когда началась операция, отличился один из молодых разведчиков 23-й бригады. Случай был действительно беспрецедентный. И узнал я о нем при следующих обстоятельствах. Как-то Рыбалко заглянул ко мне и потребовал:
— Оставь все дела и едем!
— Куда ехать-то?
— Сейчас будем с тобой награждать замечательного солдата. Он один привел трех «языков» да еще заставил их притащить тяжело раненного командира.
По дороге в расположение части я все пытался представить себе этого разведчика: эдакий, наверно, былинный богатырь, косая сажень в плечах, только одним своим видом приводящий фашистов в ужас.
В землянке отдыхали вернувшиеся из поиска разведчики. Павел Семенович жестом остановил вскочившего нам навстречу капитана и вполголоса сказал!
— Ну, давай, познакомь нас со своим героем!
Капитан позвал:
— Сенченко!
И здесь с нар мигом соскочил довольно тщедушный паренек, на ходу натягивающий гимнастерку. Он часто моргал, явно стараясь проснуться, что, правда, ему удавалось с трудом. Однако, увидев генеральские погоны, стал поспешно надевать сапоги.
Рыбалко улыбнулся и спросил:
— Значит, ты и есть Сенченко?
— Так точно, товарищ генерал... полковник! — запнувшись, произнес солдат и, как был, в одном сапоге, вытянулся.
— Вольно! — приказал Рыбалко.— Одевайся, а потом расскажешь, как было дело.
Мы с Павлом Семеновичем подсели к столу и приготовились слушать. Но говорили больше другие, успевшие проснуться и привести себя в порядок, разведчики. Сенченко лишь изредка уточнял детали. Из этого коллективного рассказа вырисовалась такая картина. Нужно было уточнить расположение огневых точек противника и, по возможности, добыть «языка», который имел бы представление о системе огня на переднем крае гитлеровцев. В поиск отправилась группа из пяти человек во главе с младшим лейтенантом Шерстюком. Они по-пластунски миновали ничейную полосу и растворились во тьме ночного леса. Приблизившись к опушке, остановились. Командир приказал одному из бойцов разведать обстановку. Вернувшись, тот доложил:
— Дальше — поляна. Немцы отрыли на ней окоп, с краю — землянка, от нее — ход к кустам. Потом — тропа. Там много воронок, видать, наши постарались На опушке — пулеметное гнездо.
Мгновенно оценив ситуацию, Шерстюк сделал знак Сенченко оставаться на месте, а сам с остальными разведчиками пополз к окопу. Через несколько минут оттуда послышалась глухая возня, затем удары, после чего запыхавшийся младший лейтенант вернулся к Сенченко. А трое разведчиков, подгоняя связанного «языка», двинулись в обратную дорогу. Вскоре их поглотила тьма.
— Пойдешь со мной,— приказал Шерстюк.— Просочимся к ним в тыл, осмотримся. Там должно быть кое-что поинтереснее.
Взошло солнце, наступил день, снова опустилась ночь, а они все пробирались по тылам гитлеровцев, маскируясь кустами, преодолевая болото, обходя пригорки, прячась в оврагах и воронках. «Интересного» заметили немало, и командир все наносил на карту. Наконец объявил:
— Все! Возвращаемся домой. Вот только удостоверимся, нет ли огневой точки за тем пригорком, мимо которого нам надо пройти.
Обосновавшись на краю перелеска, решили понаблюдать. Ничего подозрительного не заметив, собрались было двигаться дальше. Но тут на пригорке показался вражеский солдат. Он поправил маскировочный дерн и скрылся.
— Ага,— отметил Шерстюк,— там пулеметный расчет. Готовь гранаты. Если они нас заметят, а мы их не уничтожим, домой нам не вернуться.
Поползли по-пластунски, держа наготове гранаты. Метрах в пятидесяти от немецкой огневой точки, случилась беда: рядом взорвался прилетевший откуда-то издалека снаряд. Ослепленный вспышкой, Сенченко остановился. Когда глаза вновь привыкли к темноте, командира рядом не оказалось. Присмотревшись, заметил, что тот ползет, держась рукой за живот. Сенченко бросился к нему.
— Не уйти мне отсюда,— прерывисто дыша, прошептал Шерстюк.— Возьми планшет и уходи...
— Нет,— решительно возразил Сенченко.— Вместе уйдем. Я вас дотащу.
— Уходи... Приказываю!
— Один не уйду! — повторил Сенченко, пытаясь заглянуть в лицо командиру. Но тот уткнулся в землю...

 


«И такая меня взяла злость,— рассказывал Сенченко,— что решил: будь что будет! Освобожу дорогу и вытащу командира к нашим». Боец поднялся и, не помня себя, открыто бросился вперед, на пригорок. Гитлеровцы возились с пулеметом и не сразу заметили Сенченко, который ошеломил их выкриком «Хенде хох!» Громкий голос, а больше — вид русского с пистолетом в одной руке и гранатой в другой был так неожидан и страшен, что они потом послушно выполняли все команды Сенченко. Замахиваясь гранатой и тыча пистолетом, Сенченко заставил гитлеровцев взять раненого Шерстюка и погнал эту странную прецессию в сторону наших позиций. Как он дошел, не нарвавшись на вражеские дозоры, не понятно, наверно, и самому Сенченко. Но дошел-таки! Разведчики закончили рассказ, а Рыбалко продолжал откровенно любоваться притихшим героем. Тот выглядел совсем юным: на вид не дашь больше семнадцати. Наконец Павел Семенович сказал:
— Я думаю, когда ты стоял там, над фашистами, им казалось, что ты — богатырь.
— Уж какой есть,— смутился Сенченко.
Рыбалко встал, подошел к нему и торжественно произнес:
— Приказом командования, вы, рядовой Сенченко, награждаетесь орденом Славы и вам присваивается звание «ефрейтор».— Прикрепив к гимнастерке бойца орден, ласково добавил: — А вообще-то, сынок, твоего мужества и смелости хватит на десяток богатырей. И мы с членом Военного совета очень тобой гордимся.
Мы крепко пожали ему руку и вышли из землянки. Уже за дверью услышали, как Сенченко воскликнул:
— Ну, пронесло! Думал, мне какое наказание будет, что не уберег командира. Да я и сам об этом переживаю...
Павел Семенович вздохнул и растроганно произнес:
— Совсем ведь еще мальчишка этот герой...
В конце февраля 1944 года был тяжело ранен командующий 1-м Украинским фронтом Н. Ф. Ватутин. 1 марта в командование фронтом вступил Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. На другой день он вызвал командующих и членов военных советов армий правого крыла фронта и ознакомил с задачами в предстоящей операции. Главное внимание маршал уделил организации взаимодействия всех родов войск до боя и в процессе боя. В заключение приказал:
— Сильные узлы сопротивления противника обходить, атаковать во фланг и тыл, стремясь нанести серьезные потери.
Вернувшись в штаб армии, Рыбалко с оперативной группой офицеров немедленно выехал в войска и приступил к выполнению указаний командующего фронтом. Его сопровождал и новый командующий артиллерией армии полковник Н. А. Оганесян — высокообразованный военный, большой специалист артиллерийского дела, окончивший академию имени Фрунзе и академию Генерального штаба. Вскоре Рыбалко мог по справедливости оценить его достоинства: ум, смелость и решительность в бою, способность к быстрому переориентированию артиллерии применительно к изменениям боевой обстановки. Через некоторое время Н. А. Оганесяну было присвоено звание генерал-майора артиллерии. На рассвете 4 марта прогремел гром мощной артиллерийской подготовки, и в наступление перешли войска 1-й гвардейской армии генерала А. А. Гречко и 60-й армии генерала И. Д. Черняховского. Наступая в общем направлении на Тернополь, Проскуров, они прорвали оборону немцев на рубеже Шумское, Любар. В прорыв тут же были введены танковые армии — наша 3-я и 4-я у которой командовал тогда генерал В. М. Баданов. Отражая контратаки противника, танкисты уверенно развивали успех. В течение двух первых дней наступления были освобождены Изяслав, Шумск, Ямполь, Острополь и более 500 населенных пунктов. Противник понес значительные потери в живой силе и технике. За успешные действия Верховный Главнокомандующий в приказе от 5 марта объявил благодарность войскам, в том числе танкистам генерал-полковника П. С. Рыбалко. Ломая сопротивление противника, главные силы нашей армии к 6—7 марта вышли на подступы к Проскурову (сейчас — г. Хмельницкий), где оборону держали крупные неприятельские танковые соединения. Жестокий бой разгорелся за овладение дорогой с твердым покрытием, идущей на Тернополь. Эта коммуникация давала гитлеровцам большие преимущества в маневре танками и артиллерией. В те дни сильно потеплело, грунтовые дороги и прилегающие к ним поля и вовсе раскисли, сковав маневр наших танков. Завязли в грязи и артиллерийские тягачи. Создалась угрожающая обстановка.
Выехав в боевые порядки, Рыбалко созвал командиров и политработников:
— Надо немедленно вытащить танки, иначе немцы их расстреляют, как куропаток. Примите самые решительные меры к этому. И — вперед! Ваша задача: к утру 7 марта перерезать линию Тернополь—Проскуров и оседлать железнодорожную магистраль Львов—Одесса.
Ценой сверхчеловеческих усилий бойцов, рядом с которыми самоотверженно трудились командиры и политработники, танки удалось «стронуть» с места, и приказ командующего был выполнен. Чтобы остановить наступление советских войск и не допустить окружения своих частей, противник создал группу в составе девяти танковых и шести пехотных дивизий. Начиная с 7 марта немецко-фашистские войска предприняли ряд попыток отбросить соединения 1-го Украинского фронта к северу от железной дороги Тернополь—Проскуров. Чтобы получить представление о силе этих контрударов, достаточно сказать, что в один из дней в атаку на передовые части нашей армии ринулось более 100 танков в сопровождении нескольких пехотных полков. Маршал Г. К. Жуков впоследствии так оценил сложившуюся на линии Проскуров — Тернополь обстановку: «7 марта здесь завязалось ожесточеннейшее сражение, такое, которого мы не видели со времени Курской дуги». Сообщение о наших успехах в развернувшейся битве, о героизме и подвигах воинов политработники незамедлительно доводили до сведения всего личного состава армии. Так, во время боев на проскуровском направлении вся 3-я гвардейская танковая узнала имя отважного комбата Семена Васильевича Хохрякова из 54-й гвардейской бригады. Уральский шахтер, окончивший высшую офицерскую бронетанковую школу, коммунист Хохряков зарекомендовал себя смелым и решительным командиром. Когда надо было обеспечить бригаде успех в бою, комбриг, выделяя батальон Хохрякова в передовой отряд, не сомневался: эти танкисты свою задачу выполнят. Итак, батальон Хохрякова получил приказ: перерезать шоссе Проскуров—Волочиск и во что бы то ни стало удержать занятые позиции. Танкисты взяли под контроль один из участков дороги, по которой гитлеровцы рассчитывали беспрепятственно пройти к водному рубежу— небольшой речушке, чтобы ударить во фланг нашим пехотным частям, готовящимся к переправе. Неожиданное появление на шоссе советских танков спутало их планы. Несмотря на то, что у противника было большое преимущество в силах, комбат принял бой. Неравный поединок длился три часа. Танкисты Хохрякова вывели из строя восемь тяжелых немецких танков. Но и у комбата на поле боя осталось всего две способных действовать машины. Прикинув, что еще не вся наша пехота успела переправиться, Хохряков продолжал блокировать шоссе, умело используя преимущества холмистой местности. Маневрируя и меняя огневые позиции, две наши стальные машины вводили фашистов в заблуждение и не давали немецким танкам приблизиться к реке. Враги, как показали потом пленные, недоумевали; «Сколько же здесь танков у русских?..» А когда кончились снаряды и горючее, комбат увел свои два танка к берегу реки. Враги не решились преследовать их, будучи уверены в том, что где-то поблизости находятся в засаде другие танки. Это позволило танкистам укрыть свои машины в овраге, снять с них пулеметы и залечь на холме недалеко от переправы. Пулеметным огнем отважные воины не подпустили к переправе гитлеровскую пехоту. После боя обнаружилось, что Хохряков ранен: осколки попали в спину, грудь и в обе руки. Но в госпиталь комбат ехать отказался и в бою за Староконстантинов он снова в строю, и вновь его передовой танковый отряд был на острие атаки наших частей, пробивал вражескую оборону. На пути стояли немецкие самоходки, «тигры» и «пантеры». Почти сутки отряд С. В. Хохрякова штурмовал вражеские позиции. Семен Васильевич так рассказывал об этом бое: «Мы бились весь день. Ночью — маленькая передышка, а на рассвете — снова бой. У немцев — двадцать пять танков, у нас осталось четыре, и снаряды были на исходе. Мне удалось подбить три «тигра», но и мой танк пострадал: заклинило башню, пушку разбило, стрелять стало нечем...» И все же отряд Хохрякова свою задачу выполнил. Мастерство, быстрота оценки обстановки, искусство ведения боя в особо сложных условиях — вот те качества, которые отличали этого замечательного офицера. Президиум Верховного Совета СССР присвоил Семену Васильевичу Хохрякову звание Героя Советского Союза. Упорные бои на кфоскуровском направлении длились до 25 марта. В этот день войска нашей армии, во взаимодействии с соединениями 1-й гвардейской, штурмом овладели Проскуровом — узлом железных дорог и сильным опорным пунктом обороны немцев. Доблестным войскам 1-го Украинского фронта вечером того же дня салютовала Москва. В приказе Верховного Главнокомандующего отмечались отличные боевые действия и была объявлена благодарность войскам генерал-полковников А. А. Гречко и П. С. Рыбалко.
Павел Семенович был доволен:
— Ну что ж, справедливо. Надо побыстрее довести до каждого солдата и офицера: благодарность Верховного — лучшее поощрение. Солдат должен знать, что его тяжки.й ратный труд замечен и по заслугам оценен.
...Напряженные бои с группировкой противника, окруженной в районе Тернополя, вели в эти дни войска 60-й армии (командарм генерал П. А. Курочкин, сменивший И. Д. Черняховского) и 4-го гвардейского Кантемировского танкового корпуса. Двенадцатитысячный гарнизон города предпринимал отчаянные попытки вырваться из кольца; в помощь ему гитлеровское командование бросило 9-ю моторизованную и 10-ю танковую дивизии. Для усиления 60-й армии в полосу ее действий были направлены и 11 апреля вступили в бой соединения нашей танковой армии. Павел Семенович Рыбалко выезжал в войска, проверял готовность танковых бригад, огневые позиции артиллеристов, организацию связи, обороны, выяснял, как подразделения готовятся к выполнению поставленных задач. Об одном таком его посещении вспоминает командир батальона из 23-й мотострелковой бригады майор П. А. Федорченко. После выхода бригады в район западнее Тернополя батальон получил задачу занять оборону и не дать противнику возможности прорваться на соединение с окруженной группировкой. Рыбалко приехал в расположение, когда бойцы заканчивали инженерное оборудование местности. Комбат доложил свою задачу и по карте стал объяснять, где и как построил оборону.
— Да ты не на карте, а на местности лучше покажи!— прервал Рыбалко и вместе с комбатом начал осматривать позиции взводов.
Обойдя подразделения, Рыбалко поинтересовался;
— А где оборудуется твой КП?
— На опушке вон того леска,— указал Федорченко.
— А ну, пошли! — потребовал командующий, строго взглянув на комбата.—Оборону ты занял правильно, оборудовал ее грамотно, а вот место расположения КП не продумал. Запомни на всю жизнь, что КП никогда не организуют на месте, по которому противник будет вести огонь в первую очередь.
Они шли в глубь леса, и командарм все спрашивал: «Здесь?» Комбат отрицательно качал головой, пока не остановился: «Вот здесь, товарищ командующий!»
— То-то! — одобрил Рыбалко. — А чем будешь кормить своих воинов? Покажи, да и меня, может, накормишь.
— Пожалуйста! — обрадовался Федорченко и повел к кухне.
Рыбалко ел из солдатского котелка, хвалил поваров и вел беседу с окружившими его бойцами и командирами. Позднее Павел Антонович Федорченко рассказывал, что бойцы еще долго вспоминали приезд Рыбалко, его простоту и сердечность в обращении. О накале боев за Тернополь могли бы многое рассказать ветераны 60-й и 3-й гвардейской танковой армий. Вот хотя бы такой пример. С утра 14 апреля боевые порядки 53-й гвардейской танковой бригады атаковало свыше 30 танков и самоходок, интенсивно бомбила вражеская авиация. Только стойкость и мужество помогли танкистам бригады В. С. Архипова отразить яростный натиск врага. Гитлеровцы подтянули свежие силы, и вновь покатилась атака за атакой. В них участвовало до 70 танков И штурмовых Орудий, которые на бронетранспортерах сопровождала пехота. На одном из участков боя девять «тигров» и около роты автоматчиков на бронетранспортерах двигались в Направлении стоявшего в засаде танка, командиром которого был младший лейтенант Н. Г. Карпенко. Подпустив противника на близкую дистанцию, Карпенко первым же выстрелом поражает головной «тигр». Продолжая вести огонь, подбил еще три «тигра», зажег бронетранспортер и уничтожил свыше ста гитлеровцев. Два вражеских танка стали обходить машину Карпенко с фланга, но на помощь подоспел младший лейтенант В. И. Ширяев. Метким огнем из танкового орудия он поджигает обе машины. Разъяренные неудачей, гитлеровцы сосредоточили весь огонь на «тридцатьчетверке» Карпенко и подожгли ее. Раненый и обожженный командир помог экипажу выбраться из горящего танка, а сам, захватив связку гранат, пополз навстречу «тиграм»... Коммунист Николай Григорьевич Карпенко пал смертью храбрых. Ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Увековечив память героя, жители Тернополя установили бюст Николая Карпенко в парке Славы и назвали его именем одну из улиц города.
...Отчаянные попытки врага вырваться из окружения успеха не имели. 15 апреля Тернополь был полностью Освобожден. 17 апреля войска 1-го Украинского фронта перешли к обороне. По указанию Ставки наша армия была выведена в резерв на пополнение. До середины июля к боевым действиям она не привлекалась. Солдаты, офицерье политработники изучали опыт прошедших сражений и готовились к предстоящим. Несколько строк хочу посвятить взаимоотношениям Военного совета армии с партийными и советскими органами на местах. На протяжении всей войны в полосе наступления нашей армии местные партийные и советские органы оказывали нам всестороннюю помощь и поддержку. По их призыву жители освобожденных районов помогали бойцам строить оборонительные сооружения, ремонтировать дороги, восстанавливать мосты, обеспечивали войска продовольствием. Я привел лишь небольшой перечень той патриотической помощи, которую мы получали от советских людей. Военный совет армии, в свою очередь, также оказывал местным властям посильную помощь в восстановлении разрушенных оккупантами промышленности и сельского хозяйства. Так, например, в конце апреля к нам обратились представители только что освобожденной Каменец-Подольской области с просьбой помочь колхозам и совхозам в проведении весенней посевной кампании. Хозяйства испытывали недостаток тягловой силы, семян, горючего. Рыбалко созвал Военный совет и доложил просьбу. Тут же на заседании было принято решение оказать работникам сельского хозяйства безвозмездную помощь. Мы выделили лошадей, возможное количество горючего, ячменя и гороха. Запомнился длинный обоз перед нашими складами. Груженные мешками с зерном телеги и стоящая рядом большая группа колхозников. Подъехал Рыбалко, интенданты доложили: выдано все, что указано по разнарядке.
— Почему не отъезжаете? - поинтересовался Павел Семенович, подойдя к людям.
— Командующего ожидаем,— ответил кто-то из них.
— Я командующий. Зачем вам понадобился? Колхозники обступили его и начали благодарить.
— Не меня благодарите, а Советскую власть,— сказал он.— Вы помогали армии гнать фашистов, теперь армия помогает вам засеять землю. А ваше дело — вырастить на ней хороший урожай. Пока мы не добьем фашистских захватчиков, армия будет нуждаться во всем, что вы растите на полях. Так что, помогая вам, мы и себе поможем. У нас ведь общие интересы, не так ли? Колхозники продолжали горячо благодарить. Павел Семенович был растроган и поспешил уехать. Тронулся и обоз.

My Webpage

В БОЯХ ЗА ЗАПАДНУЮ УКРАИНУ

В БОЯХ ЗА ЗАПАДНУЮ УКРАИНУ



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх