,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Виктор Алкснис. Я не согласен!
  • 25 мая 2011 |
  • 10:05 |
  • MMZ |
  • Просмотров: 80010
  • |
  • Комментарии: 3
  • |
0
Мой дед — командарм второго ранга, заместитель наркома обороны СССР по авиации Яков Иванович (Екабс Янович) Алкснис, был расстрелян в июле 1938 года.

Виктор Алкснис. Я не согласен!


Его жена (моя бабушка), Кристина Карловна Меднис-Алкснис, как член семьи изменника Родины (ЧСИР), провела в лагерях и ссылках 13 лет. Мой отец, Имант Яковлевич, в 10 лет остался без родителей и до 30 лет носил клеймо «сын врага народа». Он нашел свою маму только в 1957 году.
Поэтому в нашей семье всегда были антисталинские настроения и, соответственно, я был антисталинистом.

Когда началась перестройка, жадно читал все публикации тех лет, разоблачающие преступления Сталина и его окружения.

В 1989 году я был избран народным депутатом СССР и через некоторое время обратился с официальным депутатским запросом к тогдашнему председателю КГБ СССР В.А.Крючкову с просьбой ознакомить меня с документами, касающимися деда.

В частности, я просил показать мне его уголовное дело и материалы процесса над М.Тухачевским, поскольку мой дед входил в состав Специального судебного присутствия, приговорившего Тухачевского и других военачальников к смертной казни.

Материалы процесса над группой военачальников во главе с Тухачевским меня особенно интересовали, поскольку М.Тухачевский и Роберт Эйдеман (председатель Центрального совета Осоавиахима СССР), расстрелянные по приговору Специального судебного присутствия, были были близкими друзьями моего деда, а с Робертом Эйдеманом они дружили чуть ли ни с детства. И для меня было непонятно, как мой дед мог приговорить к смерти своих друзей.

Через некоторое время меня пригласили на Лубянку и положили передо мной два тома.

Первый — уголовное дело деда,

Второй — стенограмму процесса над группой военных во главе с Тухачевским.

Мне разрешили делать необходимые выписки.

Меня сразу поразило, что в уголовном деле было крайне мало документов. Дед был арестован 23 ноября 1937 года, а расстрелян 29 июля 1938 года, т.е. он провел в Лефортово 8 месяцев. И при этом в деле было всего три или четыре протокола допросов, причем практически все эти протоколы были ни о чем.

Например, один многостраничный протокол был посвящен организации ремонта авиационной техники ВВС. Причем протокол очень подробный, как мне показалось, ответы на вопросы следователя были просто переписаны из руководящих документов тех лет по организации авиаремонта.

Меня удивило, что через три дня после ареста дед написал рукописную записку на имя наркома внутренних дел Ежова о готовности дать чистосердечные показания о своей контрреволюционной деятельности, но никаких следов этих чистосердечных показаний в уголовном деле не оказалось.

Судя по материалам дела, первый допрос состоялся только в январе 1938 года. В тоже время, судя по материалам реабилитации 1956 года, подшитым в этом же деле, деда неоднократно вызывали на допросы и «выбивали» из него показания. Но где эти протоколы с «выбитыми» показаниями, почему их не оказалось в деле?

Ознакомившись со стенограммой процесса Тухачевского, я понял, что с этим процессом тоже не все так просто. Моя убежденность в том, что Тухачевского и его коллег просто заставили под пытками оговорить себя, оказалась серьезно поколеблена, поскольку, судя по стенограмме, они давали свои показания достаточно искренне. После ознакомления со стенограммой процесса я пришел к выводу, что все-таки «заговор военных», или что-то тому подобное, в Красной армии был.

Я вышел из здания КГБ на Лубянке в большом смятении.

Во-первых, я понял, что уголовное дело моего деда было подвергнуто «чистке», и из него были удалены какие-то очень важные документы. Очевидно эти документы были изъяты в период «хрущевской оттепели» в процессе реабилитации деда.

Во-вторых, «заговор военных» в Красной армии все-таки был.

А потом начались события, связанные с распадом Советского Союза, и мне стало не до «дел дано минувших дней».

Мой отец очень тяжело переживал распад страны. Это удивительно, но невзирая на то, что в результате трагических событий 30-х годов у него была сломана вся его жизнь, большего патриота нашей страны мне не приходилось встречать. Погибла его страна, и через полгода, 17 июля 1992 года в возрасте 65 лет в результате сердечного приступа скончался и он.

За месяц до этого мы с ним на даче за вечерним чаем как-то вели откровенный разговор о происходящем и вдруг мой отец сказал: «Если бы Сталин был жив, то он бы этого бардака не допустил».

Я был потрясен! Мой отец, ярый антисталинист, ненавидевший Сталина всеми фибрами своей души, вдруг понял и простил его...

В 2000 году я был избран депутатом Государственной Думы, и я обратился к директору ФСБ Н.Патрушеву с просьбой разрешить мне вновь ознакомиться с уголовным делом деда. Меня вновь пригласили на Лубянку, вернее, на Кузнецкий мост в читальный зал ФСБ, и дали знакомое уголовное дело.

Я начал его листать, сверяясь с записями 1990 года, и вдруг, к своему изумлению, обнаружил, что в нем отсутствуют некоторые важные документы. Например, пропало донесение разведки НКВД, датированное 1932 годом, о том, что военный атташе Латвии заявил в частной беседе с нашим агентом, что у латвийского генерального штаба есть свои люди среди военачальников Красной армии. Среди прочих фамилий там называлась и фамилия моего деда.

В 1990 году я с большим сомнением отнесся к этому донесению, поскольку вряд ли мой дед мог быть агентом латвийского генерального штаба, по воспоминаниям бабушки он был твердокаменным большевиком. Но сам факт исчезновения этого и некоторых других документов позволяет мне сделать вывод, что «чистка» архивов продолжается и по сей день. Возникает вопрос: зачем?

Значит, в архивах имеются документы, которые не устраивают и нынешнюю власть. Архивы «чистили» при Сталине, при Хрущеве, при Горбачеве. «Чистили» при Ельцине.

И поэтому у меня нет веры нынешним борцам со Сталиным.

Обратите внимание, прошло более 70 лет с тех трагических событий, но архивы тех лет до сих пор закрыты. Вместо архивных документов нас заставляют читать Солженицына и других хулителей Сталина. А что мешает открыть архивы? Что мешает открыть материалы по катынскому делу? (*), Что мешает открыть материалы по пакту Молотова–Риббентропа? Что мешает опубликовать стенограмму процесса над Тухачевским?

Значит ИМ есть, что скрывать.

А раз так, то не имеют ОНИ права осуждать Сталина и его время.

Пусть ОНИ откроют архивы и дадут возможность людям самим дать оценку тем великим и трагическим временам.


(*) PS: Т.к. оригинал статьи был написан в 2009 году, напомню, что по "катынскому делу" в прошлом году рассекретили только одну папку, содержимое которой
вызывает больше вопросов, чем дает ответов
Попытки высказать точку зрения по "катынскому вопросу", отличающуюся от "генеральной линии партии", вызывают довольно странную реакцию у определенной публики:





My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх