,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Советский Союз - не Россия. Часть 1
  • 5 апреля 2011 |
  • 12:04 |
  • JheaD |
  • Просмотров: 293496
  • |
  • Комментарии: 5
  • |
СОВѢТСКІЙ СОЮЗЪ – НЕ РОССІЯ.

(Памятные тезисы).
1947 г.

Предисловіе.

Авторъ этой статьи, русскій зарубежный ученый, живетъ въ условіяхъ такого безправія, что онъ не можетъ не только не выпустить ее отдѣльной брошюрой, но и подписать ее своимъ именемъ. Въ такомъ положеніи находится большинство русскихъ ученыхъ за рубежомъ, и авторъ раздѣляетъ ихъ участь. Онъ понимаетъ, что полное и настоящее имя автора повышаетъ политическую цѣнность всякаго документа, предназначаемаго для борьбы. Но переживаемое нами время не позволяетъ молчать; и онъ считаетъ, что высказанная здѣсь правда говоритъ сама за себя, кто бы ее ни высказалъ. Высказанная имъ историческая правда должна быть рано или поздно признана всей Россіей и другими народами міра. Поэтому статья эта требуетъ самаго широкаго распространенія.
Ввиду этого авторъ предоставляетъ каждому, кто прочтетъ эту статью и согласится съ ея основною мыслью, право свободно и безвозмездно переписывать ее для распространенія (отъ руки или на машинкѣ) или печатать ее (на ротаторѣ, въ газетѣ, въ журналѣ или отдѣльной брошюрой), а также переводить ее на иностранные языки (опуская при этомъ первую и послѣднюю главы, какъ менѣе интересныя для иностранцевъ). Онъ проситъ только не искажать его основного русскаго текста вставками или сокращеніями и не уродовать его мысль губительной для смысла совѣтской орѳографіей. Если же автору удастся переселиться въ другую страну или если смерть освободитъ его отъ положенія безправнаго зарубежника, то имя его будетъ опубликовано.


1. О совѣтскомъ патріотизмѣ.

Не мы первые произнесли это словосочетаніе: его придумали и пустили въ ходъ сами коммунисты и соблазненные ими зарубежники. Они сами назвались совѣтскими патріотами и этимъ опредѣлили свое политическое естество и свое мѣсто въ исторіи Россіи. Намъ остается только вскрыть смыслъ этого наименованія и указать имъ свое мѣсто. Съ обычной, юридически вѣрной и политически грамотной точки зрѣнія это наименованіе является просто невѣжественнымъ. Слово «совѣтскій» обозначаетъ форму государственнаго устройства, не болѣе. Мы знаемъ монархическую форму государства и республиканскую. Совѣтское государство считаетъ себя республикой: говорятъ, что это новая разновидность республиканскаго строя — не парламентская республика, а именно совѣтская. Развивая эту мысль, торопливые и болтливые младороссы (не доброй памяти) давно уже предлагали устроить совѣтскую монархію: принять совѣтскую форму государства и возглавить ее революціоннымъ «царемъ»...
При юридически правильномъ пониманіи идея совѣтскаго патріотизма оказывается прямою нелѣпостью. Патріотъ преданъ своему отечеству, своему народу, его духовной культурѣ, его національному преуспѣянію, его органическому благоденствію; онъ желаетъ его международной независимости, онъ служитъ его сильной и доблестной самооборонѣ... Но патріотомъ можетъ быть и монархистъ, и республиканецъ. Въ Швейцаріи и въ Соединенныхъ Штатахъ вы найдете множество патріотовъ, но не отыщете монархистовъ. Не менѣе патріотовъ вы найдете въ Англіи и въ Голландіи, но «республиканцы» составляютъ тамъ огромное меньшинство. Родина едина, отечество одно; но государственную форму своей страны люди могутъ мыслить различно. Это означаетъ, что вопросъ государственной формы опредѣляетъ не патріотическую, а партійную принадлежность человѣка. Въ лонѣ патріотической вѣрности могутъ пребывать и монархисты, и республиканцы. И тѣ и другіе любятъ прежде всего свое національное отечество (Голландію, Англію, Соединенные Штаты, Швейцарію, Францію): они — вѣрные голландцы, преданные англичане, гордые американцы, стойкіе и храбрые швейцарцы, пламенные французы, а потомъ уже и именно вслѣдствіе этого національнаго патріотизма они требуютъ для своей страны той или другой государственной формы — одни желаютъ монархію, другіе республику. Но «совѣтскій патріотизмъ» есть н.что извращенное и нелѣпое. Это есть патріотизмъ государственной формы. «Сов.тскій патріотъ» преданъ не своему настоящему Отечеству (Россіи) и не своему народу (русскому народу). Онъ преданъ той совѣтской формѣ, въ которой Россія страдаетъ и унижается вотъ уже тридцать лѣтъ; онъ преданъ той партійно-коммунистической «Совѣтчинѣ», которая гнететъ и вымариваетъ русскій народъ съ самаго начала революціи. Спросите этихъ людей, почему они не называютъ себя просто русскими патріотами? Почему они не именуютъ свое якобы любимое ими государство — Россіей? Почему они предоставляютъ это драгоцѣнное преимущество намъ, открыто называющимъ свое Отечество — Россіей, а себя — русскими? Куда и почему они сконфуженно прячутъ свое національное естество? Почему они провозгласили себя не сынами своей исторически великой родины, а приверженцами завладѣвшей ею и совѣтски оформившей ее — интернаціонально-коммунистической партіи?

Советский Союз - не Россия. Часть 1
На фото: Вожди большевистской Совдепии, 1918 год


Спросимъ себя еще: что значитъ выраженіе — «я есмь монархическій патріотъ»? Это ничего не значитъ; это — политически невѣжественный лепетъ. Осмысленно сказать: «я есмь французскій патріотъ и притомъ республиканецъ»; тогда мы знаемъ, какого народа сынъ передъ нами, за какой національный интересъ онъ пойдетъ въ бой и какую государственную форму онъ считаетъ для своей Франціи наилучшей... Но предложите французу любить не Францію, а безнаціональную, интернаціональную и потому съ правильной точки зрѣнія французскаго патріота — предательскую «Совѣтію», — и онъ посмотритъ на васъ, какъ на безумца и будетъ правъ. Что же означаютъ слова: «я — совѣтскій патріотъ»? Он. означаютъ, что я преданъ Совѣтчин. — совѣтскому государству, совѣтскому правительству, совѣтскому строю, — что бы за всѣмъ этимъ ни скрывалось и какая бы политика ни проводилась: русская, нерусская или противогосударственная, можетъ быть, гибельная для Россіи, несущая русскому народу порабощеніе и вымираніе, голодъ и терроръ. «Совѣтскій патріотъ» преданъ власти, а не родинѣ; режиму, а не народу; партіи, а не отечеству. Онъ преданъ международной диктатурѣ, поработившей его народъ страхомъ и голодомъ, открыто отмѣнившей его сущую русскость и запретившей народу называться своимъ славнымъ историческимъ именемъ... Ибо Россіи давно уже нѣтъ въ Совѣтіи, ея имя офиціально вычеркнуто коммунистами изъ исторіи, и самое государство ихъ называется международно и анти-національно
«Союзъ Совѣтскихъ Соціалистическихъ Республикъ» (см., напр., текстъ сталинской Конституціи 1936 года). И вотъ совѣтскій патріотъ самимъ наименованіемъ своимъ отрекается отъ Россіи и русскаго народа и заявляетъ о своей приверженности и вѣрности — не ему. Онъ патріотъ международной партіи: онъ ей служитъ, онъ за нее борется, онъ ей обязуется повиновеніемъ. Самое названіе его содержитъ въ себѣ открытое, публичное отреченіе отъ Россіи и добровольное само-порабощеніе ея нерусской и противорусской диктатурѣ. Если это есть «любовь», то любовь не къ Россіи, а къ международному коммунизму; если это борьба, то борьба за упроченіе совѣтскаго рабства въ Россіи — борьба за погубленіе русскаго народа во имя международной коммунистической революціи; если это «вѣрность», то вѣрность Совѣтчинѣ и предательство по отношенію къ національной Россіи! Ибо Совѣтское государство — не Россія, и Русское государство — не Совѣтскій Союзъ.

2. Совѣтское государство – не Россія.

Эту историческую и политическую истину надо понять и почувствовать разъ навсегда и до конца. Это должны сдѣлать прежде всего всѣ русскіе люди, а затѣмъ и всѣ народы вселенной. Продумать нерусскость Совѣтчины надо съ той послѣдовательностью и рѣшительностью, съ которой это сдѣлали сами коммунисты. А затѣмъ надо принять всѣ вытекающіе отсюда существенные выводы. Когда въ разгаръ первой міровой войны въ Циммервальдѣ была принята пораженческая резолюція, когда послѣдовало исторически извѣстное соглашеніе между большевиками и германскимъ главнымъ штабомъ (см. честную и отвѣтственную книгу С. П. Мельгунова «Золотой ключъ большевиковъ»), когда Владиміръ Ульяновъ по прибытіи въ Петербургъ объявилъ свою пораженческую и революціонно-коммунистическую программу, — то разрывъ между большевизмомъ и національно-исторической Россіей былъ уже свершившимся фактомъ. Этотъ разрывъ проявлялся во всемъ: и въ «Приказѣ № 1», и въ секретномъ потокѣ денегъ, и въ іюльскомъ возстаніи, и въ октябрьскомъ возстаніи; все это и многое другое являлось единой системой противо-русской политики, которая съ тѣхъ поръ ведется непрерывно до сегодняшняго дня. И когда въ 1922 году было наконецъ офиціально объявлено о переименованіи Россіи въ Союзъ Совѣтскихъ Соціалистическихъ Республикъ, то этимъ была только выговорена основная истина совѣтскаго строя: Совѣтское государство — не Россія, а Русское государство — не Совѣтскій Союзъ. Съ тѣхъ поръ коммунисты никогда и нигдѣ не называли своего государства Россіей и были въ этомъ правы. Съ тѣхъ поръ только наивные люди или же сознательные обманщики называютъ Совѣтскій Союзъ — Россіей, совѣтскій нажимъ и гнетъ — «русской политикой», совѣтскія международно-революціонныя интриги — «русской нелояльностью», совѣтскій шпіонажъ — «русской развѣдкой», совѣтскую манію величія — «русской заносчивостью», совѣтскіе территоріальные захваты — «русскимъ имперіализмомъ». И называя такъ, смѣшивая Совѣтскій Союзъ съ національнымъ Русскимъ государствомъ, они обманываютъ сами себя и всѣхъ другихъ, ослѣпляютъ своихъ парламентаріевъ, министровъ и дипломатовъ, навязываютъ имъ невѣрныя сужденія,подсказываютъ имъ неосторожныя или просто гибельныя рѣшенія — и помогаютъ тѣмъ міровой революціи... А есть и такіе иностранные журналисты (изъ самыхъ глупыхъ или изъ самыхъ пролганныхъ), которые доселѣ повторяютъ при каждомъ неподходящемъ случаѣ, что политика III Интернаціонала есть не что иное, какъ «вѣковѣчная политика русскихъ царей». Но этихъ писакъ никто уже не научитъ ни нравственному стыду, ни политическому разуму — они такъ и сойдутъ со сцены клеветниками и обманщиками. Итакъ, еще разъ: Совѣтское государство — не есть Россія. Всѣ человѣческія общества, всѣ общественныя организаціи опредѣляются той цѣлью, которой они служатъ. Это относится и къ корпораціямъ, и къ учрежденіямъ.
Такъ, обычный кооперативъ есть закупочный распредѣлитель. Но если онъ начинаетъ заниматься организаціей грабежей и контрабанды, то онъ превращается изъ кооператива въ шайку разбойниковъ-контрабандистовъ; и тогда вывѣска «кооперативъ» становится маскировкой и ложью.

Советский Союз - не Россия. Часть 1
На фото: Взорванный Храм Христа Спасителя, построенный на народные деньги в честь Победы в Отечественной Войне 1812 года


Фотографическое общество культивируетъ фотографію какъ технику и какъ искусство. Но если оно устраиваетъ подъ этимъ флагомъ «домъ свиданій» и торговлю живымъ товаромъ, то оно превращается въ темную банду и будетъ закрыто въ любомъ демократическомъ государствѣ.
Если университетъ начинаетъ заниматься торговой спекуляціей, то онъ уже не университетъ, а товарная биржа. Спортивное общество, посвящающее себя революціонной пропагандѣ, есть не спортивное общество, а клубъ революціонныхъ заговорщиковъ.Согласно этому, государство, не служащее благу своего народа, а злоупотребляющее его силами для «всемірной революціи», не есть національное государство, а организація извращенная и противо-національная. Это есть сообщество не лояльное, не патріотическое, а международно-революціонное, предательское по отношенію къ своему народу и заговорщическое по отношенію къ другимъ національнымъ государствамъ. И вотъ, совѣтское государство уже тридцать лѣтъ не скрываетъ свою цѣль и свои основныя задачи. Россія есть для коммунистовъ не болѣе, чѣмъ плацдармъ для распространенія революціи во всемъ мірѣ. Это есть укрѣпленный лагерь для революціонныхъ вылазокъ въ другія страны. Это для нихъ какъ бы стогъ сѣна или бочка дегтя для зажженія мірового пожара.
Россія есть для нихъ средство, а не цѣль — орудіе, которому предоставляется погибнуть въ борьбѣ коммунистовъ за міровую власть и о которомъ не стоитъ жалѣть. Совѣтская власть не служитъ Россіи, не печется о ней, не бережетъ ея культуру: она разрушаетъ ея древніе дивные храмы, она подавляетъ въ ней свободную науку и свободное искусство, она замучиваетъ ея національно мыслящую интеллигенцію, уничтожаетъ ея трудоспособнѣйшія крестьянскія силы и подвергаетъ ея рабочій классъ такой потогонной системѣ, о которой ни одно буржуазное государство и не слыхивало. Ей нужна русская территорія, ей необходимо русское сырье, ей нужна русская техника, ей необходима русская армія — для собственныхъ цѣлей, особыхъ, не русскихъ, внѣрусскихъ, «международныхъ», революціонныхъ. Именно на этихъ основаніяхъ строится совѣтская школа: чтобы дѣти отъ молодыхъ ногтей готовились къ участью въ иноземныхъ революціяхъ. На этихъ же основаніяхъ строится совѣтская армія — этотъ паровой катокъ всемірной революціи, совѣтская промышленность — этотъ коммунистическій арсеналъ противъ иноземной буржуазіи, совѣтская наука — это порабощенное гнѣздо экономическаго матеріализма и военной химіи. На этихъ же основаніяхъ строятся въ Совѣтіи коммунистически порабощенные «рабочіе союзы», поддѣльные «кооперативы», совѣтскій бюджетъ, изнасилованная литература, сервильное искусство, безсовѣстная пресса и, за послѣднее время, фальсифицированная церковь. Этому только и служитъ весь чудовищный механизмъ совѣтской полиціи, какъ бы она ни называлась — ЧК, ГПУ, НКВД, МВД, МГБ — и, наконецъ, мученическіе концлагеря, разсѣянные по всей странѣ… Здѣсь нечего доказывать или оспаривать. Это надо только довести до сознанія, выговорить и представить на судъ совѣсти.
Додумаемъ же здѣсь все до конца.

3. О національной территоріи.

Основные элементы государства суть: территорія, власть, народъ и лояльность гражданъ.
И вотъ во всѣхъ этихъ элементахъ Совѣтскій Союзъ не совпадаетъ съ національной (при всей ея многонаціональности) Россіей. Напротивъ, онъ противостоитъ ей какъ принципіальный, послѣдовательный и губительный врагъ.
Начнемъ съ территоріи. Совѣтскій Союзъ завладѣлъ русской національной территоріей и пользуется ею какъ своимъ земнымъ притономъ. Но это совсѣмъ не означаетъ, будто онъ принялъ русское территоріальное наслѣдіе, понимаетъ его смыслъ и его отвѣтственность и умѣетъ оберегать его. Русская государственная территорія есть для него не болѣе, чѣмъ поле для его коммунистическихъ опытовъ, которое онъ въ своемъ несытомъ властолюбіи стремится расширить на всю вселенную. Онъ не понимаетъ, что территоріи государствъ держатся ихъ взаимнымъ признаніемъ, что международныя отношенія покоятся на правѣ и на взаимномъ уваженіи, что презирающій чужія права будетъ однажды самъ лишенъ правъ, какъ это и случилось съ Гитлеромъ… Онъ не считается съ независимостью другихъ государствъ и съ самостоятельностью чужихъ территорій. Онъ вторгается въ чужіе предѣлы — и дипломатически, и подпольно злоупотребляетъ экстерриторіальностью своихъ нелояльныхъ дипломатовъ и попираетъ этимъ интересы національной Россіи: ибо онъ подрываетъ одной нелояльностью уваженіе другихъ государствъ къ русской національной территоріи и компрометируетъ наши территоріальныя права...
Кто сознательно нарушаетъ чужія права, тотъ подрываетъ и компрометируетъ свои собственныя. Кто создаетъ себѣ репутацію захватчика, тотъ вызываетъ другихъ на захватъ захваченнаго, да еще съ неограниченной прибавкою (срв. Германію послѣ первой міровой войны). Но важнѣе всего то, что Совѣты создаютъ такую репутацію не себѣ, а Россіи. Вся ихъ территоріальная и международная политика есть непрерывное компрометированіе русской національной государственности; они проматываютъ ея международный престижъ, они пачкаютъ по всему свѣту доброе имя Россіи, они создаютъ ей репутацію международнаго разбойника, для котораго хороши всѣ, даже самыя безчестныя и свирѣпыя средства Совѣты внушаютъ всему міру вотъ уже тридцать лѣтъ, что Россія есть опаснѣйшій имперіалистъ, всемірный интриганъ, презритель международнаго права, саботажникъ мира и порядка... А между тѣмъ — откройте протоколы Гаагскихъ конференцій, прослѣдите въ нихъ неуклонную линію миролюбія и человѣколюбія, которую вела императорская Россія, убѣдитесь въ томъ, что всѣ важнѣйшія предложенія, ведущія къ реальному замиренію міра, исходили отъ русской императорской власти (напр., проектъ Международнаго третейскаго суда или запрещеніе сбрасывать съ воздуха разрывные снаряды, предложенное Россіей еще при императорѣ Александрѣ ІІ, въ 1868 году). Удостовѣрьтесь, какимъ авторитетомъ, какимъ престижемъ пользовалась національная Россія на этихъ конференціяхъ, какъ примирительно, какъ вѣско, какъ отвѣтственно, какъ юридически и политически продумано было каждое ея слово. Взвѣсьте это и поймите, что Совѣтскій Союзъ дѣлаетъ обратное всему этому, что международное наслѣдіе Россіи имъ отвергнуто и поругано. Совѣтская власть презираетъ права другихъ государствъ. Она постоянно и вызывающе попираетъ ихъ и стремится завладѣть ихъ территоріями. Она считаетъ, что Совѣтскій Союзъ долженъ непремѣнно, рано или поздно, экономическимъ подрывомъ, революціоннымъ разложеніемъ или оружіемъ, революціей или оккупаціей — завоевать весь міръ и превратить его въ единую интернаціонально-міровую тиранію. Совѣтская власть ставитъ всѣ остальныя государства передъ выборомъ: или революціонное разложеніе, революціонный грабежъ и революціонная рѣзня — или же война. Можетъ быть прямое нападеніе Совѣтовъ (если они будутъ чувствовать себя лучше вооруженными и подготовленными), но можетъ быть и спровоцированное и вынужденное Совѣтами нападеніе другихъ державъ на Совѣтію — въ порядкѣ самообороны отъ непрерывнаго революціоннаго нападенія Совѣтовъ... Въ послѣднемъ случаѣ въ Совѣтіи поднимется агитаціонный вопль объ интервенціи, объ «имперіализмѣ буржуазныхъ государствъ», объ агрессіи враговъ, о контрреволюціонномъ походѣ на невинную Россію и т. д., ибо тогда опять, какъ въ 1941—1945 годахъ, Совѣты вспомнятъ о Россіи и прикроются ея именемъ и ея интересомъ!
Вся политика Совѣтовъ такова: въ качествѣ революціонныхъ термитовъ разъѣдать и крушить чужіе государственные дома и въ то же время увѣрять всѣхъ въ своемъ миролюбіи; подрывать чужую самооборону и объявлять ее «воинственной агрессіей капитализма», а въ случаѣ войны поднимать русскій народъ на враговъ, взывая къ его патріотизму, къ его жертвенности, къ его святынямъ и къ его инстинкту національнаго самосохраненія. Совѣты играютъ Россіей во имя всемірной революціи и губятъ милліоны русскихъ героевъ, ставя свой Союзъ въ опаснѣйшія международныя положенія и выдавая свою опасность за общерусскую. И во всемъ этомъ — интересы совѣтскаго государства прямо противоположны интересамъ національной Россіи...

Советский Союз - не Россия. Часть 1
На фото: Группа большевиков в СССР в тридцатые годы под портретом Ленина и надписями на иврите


4. О завоеваніи міра.

Національная Россія нисколько не заинтересована въ томъ, чтобы вести кровавыя войны за не принадлежащія ей территоріи другихъ государствъ, или же въ томъ, чтобы завоевать весь міръ.
Чужія территоріи Россіи не нужны; наоборотъ, онѣ ей непосильны хозяйственно и политически, вредны національно, обременительны дипломатически и въ высшей степени опасны стратегически. А съ другой стороны, русская власть не нужна и не желанна другимъ народамъ — ни Польшѣ, ни Чехіи, ни Венгріи, ни Румыніи, ни Югославіи, ни другимъ. У другихъ народовъ своя культура, свое особое чувство права, своя вѣра и свои національные идеалы. Исторически и духовно очень важно, чтобы, съ одной стороны, они сохраняли свою свободную индивидуальность, и чтобы, съ другой стороны, мы, русскіе, берегли и развивали свою самобытность. Духовно и политически недопустимо и въ культурномъ отношеніи нецѣлесообразно, чтобы одинъ народъ подминалъ подъ себя другіе народы, навязывая имъ свои цѣли, свои порядки, свой языкъ, свою вѣру и свою культуру. Мы съ негодованіемъ относились къ подобнымъ попыткамъ со стороны Германіи. Но негодованіе наше никогда не объяснялось тѣмъ, что мы желали занять мѣсто націоналъ-соціалистовъ и пустить русскій паровой катокъ по всей Европѣ и по другимъ материкамъ...
Мы признаемъ за другими народами — идейно и принципіально — ту свободу національной самоорганизаціи, которая необходима и самой Россіи; мы увѣрены въ томъ, что наше государство по возстановленіи своемъ не будетъ повторять своихъ прошлыхъ ошибокъ. Наши поколѣнія прожили XІX вѣкъ съ открытыми глазами и все время учились. Мы видѣли аннексію Польши и ея трагическія послѣдствія: Россія пріобрѣла чуждую ей и не сливающуюся съ ней враждебную окраину, множество разсѣянныхъ по всей странѣ польскихъ патріотовъ, ненавидящихъ Россію (недруговъ и полузаговорщиковъ), не принимающихъ своей новой государственной принадлежности; рядъ кровавыхъ возстаній, опаснѣйшаго сосѣда въ лицѣ Германіи и въ довершеніе всего — репутацію европейскаго насильника... Зачѣмъ намъ все это? Польша не нужна намъ какъ внутренній врагъ, но она нужна намъ какъ дружелюбный и довѣряющій намъ сосѣдъ, какъ культурный славянскій заслонъ, какъ союзникъ въ борьбѣ противъ германскаго имперіализма и какъ торговый рынокъ, а ея суверенная самостоятельность ничѣмъ не грозитъ намъ. Грядущая національная Россія не будетъ повторять эту ошибку на своихъ окраинахъ. Она не будетъ окружать себя изнасилованными и по существу нелояльными провинціями. Она не будетъ наводнять свои пространства нелояльными гражданами, заклятыми внутренними врагами.
Что же касается завоеванія вселенной, то Россія никогда объ этомъ не помышляла и къ этому не стремилась. Она никогда не воображала, будто имѣетъ для всѣхъ народовъ единый «рецептъ счастья», единый соціально-политическій штампъ, который она призвана навязать имъ, или единую властно-спасающую религію. Въ Россіи никогда не было той безумной самоувѣренности, той демонической гордыни, которая присуща необразованнымъ или полуобразованнымъ большевикамъ. Намъ не нужна «міровая власть». Боже, избави насъ отъ нея! И когда русскіе цари боролись за доступъ къ морямъ, то они добивались только свободнаго выхода и входа въ свой собственный домъ. Огромная континентальная страна не можетъ обходиться безъ моря и мореплаванія; и знаменитый планъ Густава Адольфа — отодвинуть Россію отъ моря и предоставить ей задохнуться въ глубинѣ Азіатскаго континента — будетъ непріемлемъ для всякаго русскаго правительства, республиканскаго или монархическаго. Россіи необходимъ путь къ морю — и въ этомъ весь смыслъ такъ называемаго «русскаго имперіализма». Безумно и лживо приписывать Новгороду, Ивану ІІІ, Ивану ІѴ и Петру Великому совѣтоподобный имперіализмъ. Это есть великая историческая неправда. Международная программа Россіи и международная программа Совѣтовъ прямо противоположны. И потому патріотически солидаризоваться съ одержимыми коммунистами — безумно и безотвѣтственно. Всѣ ихъ планы, затѣи и войны ничего Россіи не принесутъ, кромѣ крови, муки, вымиранія, униженій, разоренія, всеобщей ненависти и всеобщей мести. Они не только не возвеличатъ и не обогатятъ Россію, но могутъ привести къ ея раздѣленію и распаденію, къ утратѣ ею ея исконныхъ, исторически и государственно безспорныхъ вотчинъ. Не будемъ наивны и ребячливы. Завоеваніе вселенной еще никогда и никому не удавалось: ни фараонамъ, ни персамъ, ни грекамъ, ни римлянамъ, ни туркамъ, ни арабамъ, ни французамъ, ни германцамъ...И если совѣтчики-коммунисты могутъ разсчитывать въ этомъ дѣлѣ на что-нибудь новое, то развѣ только на вселенскую деморализацію, на безуміе атомныхъ бомбъ и на преступный режимъ тоталитаризма. Это разложеніе духа, это разрушеніе матеріи, это извращеніе политики можетъ дать имъ первоначальные кратковременные успѣхи — и тѣмъ глубже будетъ зато послѣдующее отрезвленіе челов.чества, и тѣмъ ужаснѣе будетъ расправа надъ ними... (Но разложеніе духа не будетъ ни всеобщимъ, ни длительнымъ; практика атомныхъ бомбъ, если она начнется, быстро отрезвитъ ожесточившееся человѣчество, а тоталитарный строй весь насыщенъ собственными противоядіями…) Человѣчество не едино, а, слава Богу, многообразно. И потому оно нуждается не въ тоталитарной деспотіи, а въ правовой организаціи, свободной и лояльной. Великіе факторы пространства, времени, человѣческаго множества, расы, національной самобытности, личнаго инстинкта, стихійнаго свободолюбія, религіознаго разновѣрія, разноязычія и государственно-патріотическаго разночувствія не допустятъ этого универсальнаго порабощенія даже и въ томъ случаѣ, если бы моральное разложеніе народовъ приняло временно характеръ «эпидеміи». Тотъ, кто борется за такое міровое злодѣйство — какой бы развратъ онъ ни распространялъ и какую бы партизанщину онъ ни насаждалъ по всѣмъ лѣсамъ и оврагамъ, — потерпитъ крушеніе, сосредоточитъ на себ. всеобщую ненависть и вызоветъ наконецъ такую радикальную чистку, память о которой не угаснетъ въ человѣчествѣ никогда... Спросимъ теперь: когда же и гдѣ національная Россія питала такіе безумные, такіе злодѣйскіе планы? Никогда и нигдѣ! Зачѣмъ бы ей это нужно было? Для чего ей вызывать всемірную ненависть и сосредоточивать ее на себѣ? Нѣтъ, она заинтересована какъ разъ въ обратномъ. — Но она совсѣмъ не заинтересована и въ томъ, чтобы расплачиваться по счетамъ коммунистическо-совѣтскаго буйства. Она никогда не дѣлала ставки на вселенскую революцію. Не для того она посылала Суворова въ Италію; не для того она дралась при Бородинѣ и при Лейпцигѣ противъ Наполеона; не для того помогала Венгріи въ 1849 году. Она никогда не растила въ мір. моральное и политическое разложеніе. Она всегда отстаивала запрещеніе жестокаго оружія, она всегда искала всеобщаго замиренія и никогда не сулила народамъ тоталитарнаго строя... Итакъ, національная Россія и Совѣтское государство — суть политическія противоположности. Но что можетъ быть наивнѣе и глупѣе, какъ принимать начальные и сравнительно кратковременные успѣхи коммунистическаго имперіализма за дѣйствительные и окончательные успѣхи національной Россіи? Что можетъ быть глупѣе и легкомысленнѣе, какъ воображать, будто Совѣтія, превратившая русскій народъ въ орудіе и въ жертву всемірной революціи («погибни, но взбунтуй вселенную!»), пріобрѣтаетъ что-то для Россіи? Совѣтскій имперіализмъ имѣетъ совсѣмъ, совсѣмъ другой смыслъ. Выборгъ, Прибалтика, Бессарабія, Каре, Маньчжурія, проливы — нужны Совѣтамъ только для дальнѣйшаго завоеванія міра, для коммунистической диктатуры надъ народами. Поэтому они и пріобрѣтаются Совѣтами (если только дѣйствительно «пріобрѣтаются»...) безъ всякаго вниманія къ національнымъ интересамъ Россіи. Люди катастрофическаго уклада и образа мыслей, вышвырнутые изъ послѣднихъ щелей ада на кратковременное соблазненіе, развращеніе и наученіе народовъ, — они никогда не жили въ историческихъ потокахъ и интересахъ Россіи, они никогда не знали и не понимали ея исторіи. Россія для нихъ не болѣе, чѣмъ навозъ для всемірной революціи: истощится онъ — что же, они отыщутъ себѣ другую навозную кучу, Германію или Францію. Они послѣдовательные и безжалостные интернаціоналисты, доказавшіе это недвусмысленно за протекшія тридцать лѣтъ. Именно поэтому имъ совершенно безразлично, что самый порядокъ ихъ захватовъ абсолютно вреденъ Русскому государству. Этотъ захватъ соблазномъ, разложеніемъ, обманомъ, революціей, насиліемъ и рѣзней вредитъ всякой будущей національной русской политикѣ, сѣетъ недовѣріе, отвращеніе и ненависть къ ни въ чемъ не повинной Россіи и возстанавливаетъ противъ нея всю вселенную. Вѣдь нужно быть законченнымъ слѣпцомъ, чтобы воображать, будто совѣтская оккупація или инфильтрація сдѣлала Русское національное государство чтимымъ или «популярнымъ» въ Финляндіи, Эстоніи, Латвіи, Литвѣ, Польшѣ, Галиціи, Австріи, Германіи, Чехіи, Венгріи, Румыніи, Болгаріи, Югославіи, Албаніи и Греціи; будто солдатскія изнасилованія женщинъ, чекистскіе аресты, увозы и казни, насажденіе политическаго доносительства, избіенія и разстрѣлы лидеровъ крестьянской и либеральной оппозиціи въ этихъ странахъ, пытки въ тюрьмахъ, концлагеря, фальшивыя голосованія, а также преднамѣренная повсемѣстная инфляція, всѣ эти имущественные передѣлы, конфискаціи и соціализаціи-привѣтствуются этими несчастными народами, какъ «заря свободы» или какъ «истинная демократія», какъ «желанные дары» «великой Россіи»... На самомъ же дѣлѣ въ этихъ странахъ сѣется дьявольское сѣмя и растетъ ненависть къ національной Россіи. Міровое общественное мнѣніе доселѣ не научилось отличать совѣтское государство отъ національной Россіи и интернаціонально-коммунистическое правительство отъ замучиваемаго имъ русскаго народа. Все творимое Совѣтами вписывается въ воображаемый кондуитъ Россіи; всѣ «художества» и «качества» Совѣтской власти приписываются ей; и противъ нея накапливается все негодованіе другихъ народовъ. Ея неповинное имя клянутъ на стогнахъ всего міра; ее воспринимаютъ нынѣ, какъ вселенскую язву; отъ нея ждутъ безчисленныхъ бѣдъ и страданій, третьей міровой войны и революціонныхъ преобразованій.
Мы, русскіе патріоты, скорбимъ объ этомъ вотъ уже тридцать лѣтъ, разоблачая повсюду эту ошибку и возстанавливая правду: совѣтское государство не есть національная Россія. А совѣтскіе патріоты знаютъ эту правду не хуже насъ, видятъ истинное положеніе вещей и становятся на сторону Совѣтовъ, помогая имъ компрометировать, насиловать и губить національную Россію. Но они губятъ не только Россію, они добровольно берутся обслуживать завоеваніе и погубленіе остального человѣчества, стараясь пріобщить его на дѣлѣ къ казнямъ и гнету высиженнаго въ Россіи тоталитарнаго коммунизма. И они могутъ быть увѣрены, что исторія по справедливости оцѣнитъ все — и ихъ добровольное самопорабощеніе, и ихъ внезапный восторгъ передъ Совѣтчиной, и ихъ фальшивый «патріотизмъ», и ихъ предательство по отношенію къ Россіи, и ихъ коварное и безчестное пятоколонство въ пріютившихъ ихъ демократическихъ государствахъ, гдѣ они сначала долгіе годы укрывались отъ Совѣтчины для того, чтобы стать теперь совѣтскими агентами...


5. О государственной власти.

Вторымъ основнымъ элементомъ государства является власть. И вотъ, Совѣтская власть отнюдь не продолжаетъ дѣла русскаго національнаго правительства: она не приняла ни его наслѣдія, ни его традицій, ни его цѣлей, ни его способовъ управленія. Напротивъ, она растратила и погубила наслѣдіе Россіи, она попрала ея традиціи, отреклась отъ ея цѣлей и ввела свои, неслыханные въ исторіи способы управленія. Тотъ, кто любитъ Россію, можетъ только съ негодованіемъ и отвращеніемъ слѣдить за этимъ управленіемъ и никогда не станетъ «совѣтскимъ патріотомъ».Совѣтская власть не приняла государственнаго наслѣдія императорской Россіи. Это наслѣдіе состояло, во первыхъ, въ обширныхъ кадрахъ государственно мыслящаго, опытнаго и честнаго чиновничества; во вторыхъ, въ ясныхъ, зрѣло продуманныхъ, ищущихъ справедливости и чтущихъ личное начало законахъ; въ третьихъ, въ системѣ учрежденій, строившихъ русскую національную жизнь, особенно же въ первоклассномъ судѣ «скоромъ, гласномъ и справедливомъ». Все это достояніе вѣковъ и десятилѣтій погублено, поругано, отмѣнено и замѣнено поистинѣ кошмарными порядками... О русскомъ чиновничествѣ императорскаго времени говорилось много ненавистнаго, вздорнаго и ложнаго, можетъ быть вѣрнаго для эпохи «Мертвыхъ душъ» Гоголя, но преодоленнаго за вторую половину XIX вѣка. Вотъ нѣсколько доказательствъ. Въ 1911 году нѣмецкое Общество для изученія Восточной Европы испросило согласіе министра Кривошеина посѣтить Россію и ознакомиться на мѣстахъ съ ходомъ великой аграрной реформы П. А. Столыпина. Кривошеинъ сдѣлалъ непростительную ошибку и разрѣшилъ нѣмцамъ эту глубокую тыловую развѣдку. Она состоялась. Комиссія Общества во главѣ съ выдающимися нѣмецкими учеными Зерингомъ и Аухагеномъ объѣздила главные очаги разверстанія общины и переселенія въ Сибирь, вернулась въ Германію и доложила правительству Вильгельма ІІ, что реформа производится чрезвычайно успѣшно и что если дѣла въ Россіи пойдутъ въ такомъ порядкѣ, то черезъ 10 лѣтъ всякая война съ Россіей будетъ безнадежна. Россія станетъ великой крестьянской демократіей и всякая революція и войны будутъ ей неопасны. Тогда въ Германіи было рѣшено готовить превентивное нападеніе на Россію къ 1914 году, о чемъ Государственная Дума была предупреждена однимъ изъ ея членовъ въ концѣ 1912 года. Въ своихъ докладахъ берлинскій профессоръ Зерингъ (одинъ изъ лучшихъ знатоковъ аграрнаго вопроса въ Европѣ) писалъ и говорилъ между прочимъ: «Реформа Столыпина проводится такимъ кадромъ чиновничества, которому могла бы позавидовать любая европейская держава, это всѣ люди честные, неподкупные, убѣжденные въ пользѣ реформы, опытные и знающіе»... Тотъ, кто сколько-нибудь понимаетъ въ государственныхъ финансахъ, пусть вспомнитъ замѣчательную реформу денежнаго обращенія, столь успѣшно проведенную Витте — она могла удаться только опытному, образованному и честному кадру россійскаго чиновничества.
Всѣ отрасли казеннаго хозяйства цвѣли въ императорской Россіи; русскія казенныя желѣзныя дороги были образцомъ для всей Европы; винная монополія оправдала себя; государственное коннозаводство было на значительной высотѣ; судебные подкупы были неслыханны. Русская военная развѣдка, отнюдь не вовлекавшая въ свое дѣло частныхъ лицъ и свободныхъ гражданъ (какъ это дѣлается въ Европѣ), изумляла иностранцевъ своею освѣдомленностью: это она подготовила побѣдоносный Галиційский походъ 1914 года; это она предупредила лорда Китченера о томъ, что его ждетъ гибель въ Сѣверномъ морѣ отъ нѣмецкой подводной лодки, что и свершилось, и т. д. А между тѣмъ ея вѣдомственное дѣло требуетъ, какъ извѣстно, полной неподкупности и самоотверженнаго патріотизма. Позорная «сухомлиновщина» была въ Россіи скандальнымъ исключеніемъ. Гдѣ нынѣ этотъ драгоцѣнный кадръ русской служилой интеллигенціи? Онъ вымеръ отъ голода, разстрѣлянъ «чрезвычайкой», умученъ въ концлагеряхъ или же угасъ въ эмиграціи. И европейскіе державы и народы должны помнить, что ихъ интеллигенціи готовится та же участь, что теперь уже поняли въ Венгріи, Румыніи и Югославіи... Было бы неумно, неправдиво и государственно вредно идеализировать дореволюціонную Россію. Мы этого не дѣлаемъ, мы ищемъ для нея только справедливости и историческаго пониманія.
Въ XIX вѣкѣ русскій народъ, оглушенный вѣками необходимой самообороны, поглощавшей всѣ его силы и не дававшей ему времени для спокойнаго, творческаго устроенія своей жизни, пришелъ въ себя и, ведомый своими государями, собралъ и систематизировалъ свои законы (дѣло и традиція Сперанскаго), подготовилъ кадры своей интеллигенціи (дѣло пушкинскаго генія и славныхъ русскихъ университетовъ), освободилъ крестьянъ (дѣло Александра ІІ и Милютина), обновилъ и устроилъ свой судъ и приступилъ къ ряду либерально-демократическихъ реформъ (начиная отъ всеобщей воинской повинности и кончая народнымъ представительствомъ). Ему оставалось еще многое сдѣлать, но это многое (отъ одноверстной сѣти народныхъ школъ для всеобщаго образованія до плановъ индустріализаціи страны и широкаго желѣзнодорожнаго строительства, доселѣ не осуществленнаго коммунистами), было уже обдумано или начато, или же находилось въ полномъ развитіи... Намъ нечего идеализировать. Намъ не къ чему хвастать. Но мы можемъ спокойно утверждать, что русское государственное право было прекрасно и зрѣло продумано, что русскій Уставъ Уголовнаго Судопроизводства можетъ потягаться съ любымъ европейскимъ уставомъ; что русскій судъ былъ на очень большой высотѣ — и по кадру судей, и по уровню адвокатуры, и по своей скорости, и по своимъ творческимъ тенденціямъ; что кассаціонныя рѣшенія русскаго Сената представляютъ собой замѣчательный въ исторіи человѣчества многотомный памятникъ юридически утонченнаго, христіански настроеннаго и справедливаго правотворчества; что русскіе города и земства имѣютъ огромныя культурныя заслуги; что русскіе университеты являлись во многихъ отношеніяхъ европейски образцовыми академіями; что русская медицина съ ея вчувствующимся, индивидуализирующимъ діагнозомъ, «органическимъ» лѣченіемъ и матеріальнымъ безкорыстіемъ была русской національной гордостью; что русскій солдатъ совмѣщалъ свою образцовую храбрость съ личной иниціативой въ бою; что русское искусство (народная пѣсня, доселѣ неизвѣстная Западу во всей ея оригинальности, русская музыка, оперное пѣніе, живопись, скульптура, архитектура, театръ, танецъ, поэзія и вообще изящная словесность) — что все это шло свободными и самобытными путями и достигало истинной художественной высоты; что русская общественная благотворительность можетъ быть сравнена только съ американской. И все это росло и выросло органически, вмѣстѣ съ самимъ русскимъ народомъ какъ его собственная культура, какъ его собственная жизненная форма, подсказанная ему духомъ его религіозной вѣры (православіе) и его національнымъ самочувствіемъ... Гдѣ нынѣ все это наслѣдіе русской національной исторіи? Гдѣ эти творческія традиціи? Все разрушено, попрано, угашено, поругано. Большевики отвергли все это наслѣдіе и погубили его. Имъ нужно было другое, совсѣмъ другое: антинаціональное, интернаціональное устройство, превращающее Россію въ орудіе и въ жертву всемірной революціи.
Имъ нужно было тоталитарное государство, способное завоевать вселенную для соціализма. Имъ нужно было превратить Россію въ арсеналъ міровой революціи, а русскій народъ въ нищее, зависимое, застращенное и обезличенное стадо, готовое, подобно стаду бизоновъ въ преріи, ринуться впередъ — на другіе народы — и растоптать ихъ некоммунистическую культуру... Но пусть они помнятъ: это имъ не удастся, имъ предстоитъ великое крушеніе! И вотъ во всей русской исторіи не было момента, не было такого князя или государя, не было такого политика, который замышлялъ бы нѣчто подобное и такъ опредѣлялъ бы назначеніе русскаго народа. Эта чудовищная политика — эти безобразныя цѣли, эти жестокія и губительныя средства, — все это впервые всплываетъ не только въ исторіи Россіи, но и во всемірной исторіи. И русскій народъ къ этому не причастенъ и въ этомъ не повиненъ, онъ не творецъ, а жертва этой политики. И самая идея этой всемірной коммунистической революціи возникла не въ Россіи, а на Западѣ, она была формулирована Марксомъ и Энгельсомъ, не знавшими Россіи; она была придумана въ Западной Европѣ, а Россія имѣла великое несчастіе стать ея первымъ опытнымъ полемъ. Смотрите же: съ самыхъ первыхъ дней русской революціи эта гибельная затѣя стучалась въ двери Запада; она стремилась туда, откуда вышла, въ ту среду крупно-промышленнаго капитализма, для которой она была изобрѣтена... Нынѣ сроки приблизились, и она уже вломилась въ малыя государства Восточной Европы.


Продолжение "Советский Союз - не Россия. Часть 2"



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх