,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Уродливое детище Версаля», из-за которого произошла Вторая мировая война
  • 2 февраля 2011 |
  • 21:02 |
  • MMZ |
  • Просмотров: 212013
  • |
  • Комментарии: 5
  • |
0
Если кому-то после большой драки пришлось собирать выбитые зубы поломанными руками, то это вовсе не значит, что он лишь жертва, не имеющая отношения к организации самой потасовки.

Так, если в 1945-м Германию превратили в руины, а на Японию сбросили две атомные бомбы, то, являясь безусловно пострадавшими, оба эти государства не перестали быть виновными в разжигании мирового конфликта.

Вторая мировая война — как принято считать — началась с агрессии Гитлера против Польши. В сентябре 1939-го Польское государство фактически перестало существовать, а его территория была «переустроена»-перераспределена между Германией, СССР и Литвой. Одним из результатов войны стали миллионы жертв среди поляков.

Однако тот факт, что Польша пострадала, не снимает с нее значительной доли вины за произошедшее, в частности — за Вторую мировую войну, стоившую человечеству 60 миллионов жизней. Ибо война — продолжение политики иными средствами. Мировая война — продолжение мировой политики. Предпосылки к войне были заложены гораздо раньше, при самом непосредственном и активном участии Польши...

Польского джинна выпускают из бутылки

Одним из итогов Первой мировой войны стало возрождение Польского государства на руинах Германской, Австро-Венгерской и Российской империй.

Своему воссозданию Польша была обязана исключительно благоприятному стечению обстоятельств, исторической удаче, о которой поляки вряд ли могли даже мечтать.

Действительно, перед Первой мировой держателями «польских акций» были державы, находившиеся в противоборствующих блоках (Австро-Венгрия и Германия с одной стороны, Россия с другой). Победа любой из сторон — Центральных держав или Антанты — не сулила никаких особых перспектив для полноценной польской государственности. На что могли рассчитывать поляки, так это на получение некоторых более-менее широких прав автономного развития в рамках той или иной империи. Максимум — на создание вассального государства, весьма ограниченного территориально.

Но полякам крупно повезло: Австро-Венгрия и Германия потерпели поражение, а в России произошла революция и гражданская война. И все это в один исторический момент. Все три империи, когда-то разделившие между собой польские земли, не имели никакой возможности удержать их за собой. Поляки предоставленный историей шанс не упустили.

В Первую мировую наряду с пушками и пулеметами, танками и аэропланами, линкорами, подводными лодками и удушающими газами широкое, доселе невиданное применение получило такое оружие, как пропаганда. Удар этим средством массового поражения наносился по наиболее уязвимым местам противника. Одним из них стала национальная разнородность противоборствующих держав.

Национальная карта масштабно разыгрывалась в Первой мировой войне. И со стороны Антанты, и со стороны Центральных держав в войне участвовали империи, имевшие под своей властью народы, стремящиеся к независимости. Вполне естественно, что этот фактор использовался с целью внутреннего разложения и ослабления противника. Кроме того, «борьба за права угнетенных народов» стала пропагандистской фишкой, с помощью которой стороны пытались придать благородную окраску своим устремлениям в войне.

Военная пропаганда — это обычно бутафория, нечто вроде театральных декораций. Но, как это нередко бывает в условиях реальной жизни (в отличие от театральной сцены), декорации начинают жить собственной жизнью, а инициированные в качестве декоративных (и декларативных в своей сути) процессы принимают саморазвивающийся характер, неподконтрольный их инициаторам.

Особо преуспели в деле военной пропаганды англичане. Но и немцы достигли успеха, особенно на «русском направлении». А. И. Деникин в «Очерках русской смуты» отмечал: «Работа велась в трех направлениях — политическом, военном и социальном. В первом необходимо отметить совершенно ясно и определенно поставленную и последовательно проводимую немецким правительством идею расчленения России. Осуществление ее вылилось в провозглашение 5 ноября 1916 г. польского королевства, с территорией, которая должна была распространяться в восточном направлении «как можно далее»; в создании «независимых», но находящихся в унии с Германией — Курляндии и Литвы; в разделе Белорусских губерний между Литвой и Польшей, и наконец в длительной и весьма настойчивой подготовке отпадения Малороссии, осуществленного позднее, в 1918 г.» [1].

______________________
1. Деникин А. И. Очерки русской смуты. — Париж, 1921, с.139.

(...)

Сразу после начала Первой мировой, принимая во внимание, что польские земли оказались в прифронтовой зоне и желая завоевать симпатии и лояльность поляков в войне с Германией и Австро-Венгрией, российский император Николай II обнародовал Высочайший Манифест, в котором пообещал предоставить Польше автономию.

14 августа с «Воззванием к полякам» обратился Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич. Документ провозглашал одной из целей России в войне — воссоединение всех частей Польши (разделенных в конце XVIII в. между Россией, Австрией и Пруссией) под властью русского царя.

(...)

Таким образом опять взболтнули бутылку с «польским джинном», закупоренным в 1863—1864 гг. во время последнего польского мятежа. Понятны желания царя заручиться поддержкой поляков. Однако вряд ли можно было рассчитывать, чтоб поляки прильнули к руке дающего. Любые шаги навстречу только разжигали в поляках пламя национализма, устремления к великодержавности и бредовые в силу своей неадекватности мечты о воссоздании Речи Посполитой в границах 1772 г.

Ведь и прежде в истории — чем больше царь даровал свобод Царству Польскому, чем лучше Россия пыталась относиться к полякам — тем наглее и вызывающе они себя вели. Упомянутый мятеж 1863—1864 гг. случился в условиях как раз целой массы послаблений, дарованных полякам.

(...)

Центральные державы с целью ослабления Российской империи, само собой, активно разыгрывали «польскую карту». В целях провоцирования сепаратизма российских окраин германский и австро-венгерский генеральные штабы изобретали независимые Украину, Латвию, Литву, Эстонию, Финляндию... и, конечно, Польшу.

В 1916-м Центральные державы озвучили идею возрождения независимой Польши. Точнее — «независимой». Ибо в Берлине и Вене никто всерьез не помышлял о полноценном воскрешении Польши из исторического небытия.

5 ноября 1916-го германский генерал-губернатор в Варшаве (к тому времени занятой войсками кайзера) и австрийский генерал-губернатор в Люблине опубликовали от имени своих монархов манифест о создании «независимого польского государства» — «Королевства Польши». В декабре 1916 г. был создан Временный государственный совет как орган управления Польшей.

Однако согласно австро-германскому тайному соглашению, которое станет известным лишь по окончании войны, в состав этого «государства» должны были быть включены только некоторые территории Царства Польского. При этом Германия и Австро-Венгрия планировали прирасти на Западе новыми польскими землями («польское государство», правда, получало некоторые компенсации за счет Украины и Белоруссии) [4]. Само собой, «возрожденная Польша» под германо-австро-венгерским омофором должна была быть вассальным, марионеточным государством Центральных держав.

______________________________
4. Ллойд Джордж Дэвид*. Правда о мирных договорах (далее — ПМД). — М.: Изд-во иностр. лит., 1957, т.1, с.624.

* Ллойд Джордж Дэвид (Lloyd George), (17.01.1863— 26.03.1945), государственный деятель Великобритании, лидер Либеральной партии. В 1905—1908 гг. министр торговли, в 1908—1915 гг. министр финансов. Во время 1-й мировой войны 1914—1918 гг. выступал за ведение борьбы до полной и решительной победы над Центральными державами. В конце 1916 г. возглавил коалиционное правительство (занимал пост премьер-министр до октября 1922). Одна из ключевых фигур Парижской мирной конференции 1919—1920 гг., и один из творцов Версальского мирного договора 1919 г.

В ответ на указанный манифест Центральных держав царское правительство 15 ноября 1916 года опубликовало свою декларацию о будущем устройстве Польши на автономных началах в составе Российской империи (декларация во многом повторяла царский манифест и воззвание к полякам 1914-го).

(...)

Уродливое детище Версаля», из-за которого произошла Вторая мировая война


Юзеф Пилсудский с легионерами на Волыни. 1916 г.

Польские воинские части формировались не только немцами. Были они и в русской армии (в качестве ответа на создание легионов Пилсудского* Центральными державами). К примеру, знаменитая (скорее в современном значении — «раскрученная») польская кавалерия, ставшая впоследствии объектом как для героических легенд, так и уничижительных насмешек, была создана в 1917-м по приказу русского генерала Брусилова, командующего Юго-Западным фронтом — 1-й польский уланский полк был сформирован в Чугуеве (недалеко от Харькова).

__________________________________
* Пилсудский (Pi? sudski) Юзеф (05.12.1867 — 12.05.1935), польский государственный, политический и военный деятель. Родился в шляхетской семье. Учился на медицинском факультете Харьковского университета, из которого был исключен в 1885 г. за участие в студенческих волнениях. В 1887 г. был арестован по обвинению в подготовке покушения на Александра III. В 1888—1892 гг. в ссылке. В 1892 г. примкнул к Польской социалистической партии (ППС). В 1904-м, после начала русско-японской войны, посетил Токио с целью установления сотрудничества с японской разведкой, заинтересованной в ослаблении русского тыла. В 1905—1907 гг., выступая против совместной борьбы польских и русских рабочих, создавал террористические «боевые группы». В 1906 г. один из создателей националистической ППС-революционной фракции. Рассчитывая на восстановление независимости Польши в результате военной победы Австро-Венгрии и Германии над Россией, установил связь с австро-венгерским генштабом, при поддержке которого организовал разведывательную работу и создал в Галиции диверсионно-террористическую организацию «Стрелец». Во время Первой мировой войны командовал польским легионом, сражавшимся на стороне Австро-Венгрии. В конце 1916 г. назначен начальником военного департамента в «правительстве» «независимого польского государства», созданного австро-германскими оккупантами. В июле 1917-го в результате конфликта с оккупационными властями был арестован. После Ноябрьской революции 1918 г. в Германии освобожден. При поддержке правых руководителей ППС, созданной сторонниками Пилсудского Польской военной организации (ПОВ), легионеров и единомышленников в др. партиях был провозглашен в 1918 г. «начальником (диктатором) государства», каковым оставался до конца 1922-го. Сыграл значительную роль в организации нападения Польши на Советскую Россию (1920). В мае 1926 г. совершил военный переворот, установил в Польше «санационный» режим и был вплоть до своей смерти фактическим диктатором Польши.

О формировании польских национальных частей на Западном фронте летом 1917-го вспоминает А. И. Деникин (командовавший в то время Западным фронтом). В «Очерках русской смуты» он пишет, что поляки уже считали себя «иностранцами». И хотя их части отличались дисциплиной и порядком, тем не менее указывает, что «польские формирования для нас оказались совершенно бесполезными». Поляки с готовностью брали русское оружие, но вовсе не для того, чтобы воевать за Российскую империю: «Еще на июньском (1917 г. — С. Л.) войсковом съезде поляков, довольно единодушно и недвусмысленно прозвучали речи, определявшие цели формирований. Их синтез был выражен одним из участников: «ни для кого не секрет, что война уже кончается, и польская армия нам нужна не для войны, не для борьбы — она нам необходима, чтобы на будущей международной мирной конференции с нами считались, чтобы мы имели за собою силу» [7].

_________________________
7. Деникин. Указ. соч., с.178—179.

Т. о. Россия формировала за свой счет враждебную ей и ее интересам польскую армию.

Во Франции была сформирована «Голубая армия» (по цвету формы) генерала Галлера (Халлера). Первые части этой армии были созданы в 1917-м из числа поляков, состоявших на службе во французской армии, военнопленных германской и австро-венгерской армий и американских поляков. До февраля 1918 г. армия находилась под французским контролем, далее политический контроль перешел к Польскому национальному комитету.

В планах союзников, в частности Великобритании, Франции, США, независимая Польша, естественно, тоже фигурировала. Тем более что они ничего не теряли — в их составе польских территорий не было, и восстановление польского государства им представлялось только в виде геополитических выгод, получаемых как в ущерб противникам (Центральным державам), так и за счет союзника в войне (но тем не менее исторического конкурента в Европе) — России. Благо последняя дала к этому повод своими официальными заявлениями о намерениях воссоздать польскую государственность.

(...)

...еще осенью 1916 г. по поручению премьера Герберта Асквита британский МИД подготовил меморандум об основах территориального переустройства Европы в послевоенный период (документ подготавливался исходя из двух вариантов завершения военных действий: победы союзников или окончания войны вничью), с которым были ознакомлены члены правительства. Кроме прочего, это был первый официальный документ (хотя и неопубликованный), положивший в основу территориального переустройства т. н. принцип самоопределения народов.

Говорилось в меморандуме и о Польше. Очень интересно, каким представлялось Лондону будущее этого государства еще тогда (до революции в России). «Это королевство должно быть связано с Россией только личностью его государя, но во всех остальных отношениях должно пользоваться полной независимостью», — говорилось в документе. Предоставление независимости на таких условиях, полагали в британском МИД, вполне удовлетворит национальные стремления польского народа, «а если сверх того удалось бы добиться для Польши выхода ее торговли к Балтийскому морю, то создалось бы государство, которое с точки зрения национальных устремлений и экономических интересов обещает быть устойчивым».

Обращали внимание британские стратеги на глубокий германо-польский антагонизм. Кроме того, Польша уже тогда (на момент, когда Российская империя еще являлась их союзником, а русские солдаты проливали кровь на полях Первой мировой войны) виделась им как буферное государство между Германией и Россией. И хотя англичане отмечали, что это должна быть дружественная России Польша, но при одном непременном условии — пока действия России отвечают интересам союзников: «есть все основания полагать, что будущее польское государство станет буферным государством между Россией и Германией в лучшем смысле этого слова, то есть Россия будет иметь своим соседом такую Польшу, которая вряд ли при каких-либо обстоятельствах присоединится к союзу против России, пока последняя останется верна программе союзников», — сказано в меморандуме. Иными словами, уже тогда в Лондоне видели Польшу, ориентированную на союзников и зависимую от союзников.

«Это новое польское государство будет одним из самых могущественных независимых государств, которые, как мы думаем, возникнут после распада Австро-Венгрии. С точки зрения Англии и Франции, этот конгломерат государств окажется надежным барьером против господства России в Европе и против германского продвижения на Ближний Восток, ибо эти государства будут удовлетворены тем, что их национальные стремления осуществятся и они станут сильными в экономическом отношении, которое будет достигнуто путем предоставления им естественных выходов к морю для торговли», — говорилось в документе. Что до последнего — то уже тогда англичане рассматривали создание не просто независимой Польши, но экономически независимой (прежде всего от своих соседей, России и Германии). Достичь этого планировалось в т. ч. посредством предоставления Польше выхода к Балтийскому морю за счет отторжения от Германии Данцига — что позволило бы полякам вести активную внешнеэкономическую деятельность.

Любопытен и тезис о Польше как о «барьере против господства России в Европе». Как видим, Польшу в Лондоне рассматривали не только как «буфер» между Россией и Германией, но и как «барьер» против России. Так что когда впоследствии о Польше станут рассуждать как о «бастионе против большевиков» (поляки и сами себя станут позиционировать в данной «великой роли») — это не более чем игра слов, прикрывающая геополитическую суть.

Конечно же, англичане отдавали себе отчет в том, «какое сопротивление может встретить такое предложение в Петрограде». Еще бы! Ведь получалось, что Россия воюет, чтобы выйти из войны в худшем геополитическом положении в Европе, чем то, которое она имела в 1914-м. России предлагалось своими руками сотворить «польский рычаг», с помощью которого союзники имели бы возможность воздействовать на российскую политику в Европе.

Поэтому, чтобы достичь своей цели, британские союзники рассчитывали воспользоваться военными проблемами России: «мы сознаем также, что вряд ли удастся его (сопротивление России столь «заманчивому» предложению. — С. Л.) преодолеть, если военная ситуация не заставит Россию потребовать англо-французского содействия, чтобы обеспечить освобождение своей территории, находящейся сейчас в руках неприятеля».

«Мы ни на минуту не берем на себя смелости делать какие-либо предложения относительно того, как сможем преодолеть такое сопротивление (России. — С. Л.), но мы хотели бы указать, что решение, предложенное нами, — наилучшее с точки зрения союзников», — говорилось в меморандуме [9]. А что до точки зрения России — это дело такое.

_______________________
9. ПМД, т.1, с.38; 40—41.

Подобные взгляды на Польшу — как антигерманского и антироссийского цербера в Восточной Европе — впоследствии привели к фатальным последствиям.

(...)

22 января 1917 г., за три месяца до вступления в войну США, Вильсон* сделал заявление, что Польша должна быть «единой, самостоятельной и автономной» [11].

________________________
11. ПМД, т.2, с.175.

* Вильсон (Wilson) Томас Вудро (28.12.1856 — 03.02.1924), государственный деятель США. В 1910—1912 гг. губернатор штата Нью- Джерси. В 1912—1921 гг. президент США от Демократической партии. 6 апреля 1917 г. правительство Вильсона объявило войну Германии. В январе 1918 г. выдвинул т. н. программу мира — известную как «14 пунктов». Один из активных участников Парижской мирной конференции. Инициатор создания Лиги Наций. Однако американский сенат отказался ратифицировать Версальский мирный договор 1919 г., вследствие чего сами США в Лигу Наций не вступили. После окончания второго срока президентства в 1921 г. отошел от активной политической деятельности.

И тут подоспела Февральская революция в России. Союзники не упустили возможности, чтобы усилить свои требования: «Польша должна быть не просто восстановлена, но восстановлена в условиях, которые дадут свободу ее угнетенному населению. События последних нескольких дней в России (имеется в виду революция и отречение Николая II. — С. Л.) сделали эту возможность более близкой к осуществлению, чем когда-либо прежде», — заявил в марте 1917-го Ллойд-Джордж по итогам заседания имперского военного кабинета [12].

_________________________
12. ПМД, т.1, с.61.

27 (14) марта 1917 г. Петроградский совет принимает воззвание к народам всего мира заключить мир без аннексий, провозглашается право наций на самоопределение, которым могут воспользоваться и поляки. 29 (16) марта российское Временное правительство князя Львова официально признает право Польши на самоопределение, оговаривая реализацию этого права созывом Учредительного собрания. В ответ Польский временный государственный совет заявляет, что, в целом одобряя декларацию российского Временного правительства от 29 (16) марта, возражает против того, чтобы решение вопроса было односторонним (только российским Учредительным собранием), настаивая на переводе этого вопроса в плоскость двусторонних польско-российских отношений.

В августе 1917-го в Париже начинает работу Польский национальный комитет (ПНК) во главе с Р. Дмовским. До того организация с тем же названием и с тем же Дмовским во главе действовала в Петрограде (с ноября 1914). По сути это был акт официальной переориентации польских национальных кругов, ранее удовлетворявшихся идеями автономии Польши в составе Российской империи (согласно царскому манифесту 1914-го) на союзников — от которых поляки, и небезосновательно, ожидали куда большего, чем от России. В сентябре— ноябре 1917 года правительства Франции, Великобритании, Италии и США признали ПНК официальным представительством польского народа.

Таким образом, запущенный в начале Первой мировой войны маховик под названием «Освобождение Польши» было не остановить. И вскоре поляки докажут правоту древнегреческого историка Фукидида: «Быть тираном несправедливо, но перестать им быть — крайне опасно».

Уродливое детище Версаля», из-за которого произошла Вторая мировая война

Три раздела Речи Посполитой - три польских катастрофы

Советская Россия мечет бисер перед Пилсудским

7 ноября (25 октября) 1917-го власть в России берут большевики. Спустя неделю, 15 (2) ноября, принимается «Декларация прав народов России», провозглашающая равенство и суверенность народов Российской империи, их право на самоопределение — «вплоть до отделения и образования самостоятельного государства». Декларация стала юридическим основанием для выхода Польши из состава России.

Этой позиции — права поляков на самоопределение — советское правительство придерживалось неукоснительно. На определенном этапе (до восстановления независимой Польши в ноябре 1918-го) Советская Россия выступала даже лоббистом польской государственности — причем реальной, а не бутафорской — перед другими державами.

(...)

...Декретом Совнаркома от 29 августа 1918 г. были аннулированы все договоры о разделе Польши: «...Ст. 3. Все договоры и акты, заключенные правительством бывшей Российской империи с правительствами королевства Прусского и Австро-Венгерской империи, касающиеся разделов Польши, ввиду их противоречия принципу самоопределения наций и революционному правосознанию русского народа, признавшего за польским народом неотъемлемое право на самостоятельность и единство, — отменяются настоящим бесповоротно» [3].

____________________________
3. Документы внешней политики СССР (далее — ДВП СССР), Москва, Государственное издательство политической литературы, 1959, т.1, с.460.

(...)

Но вот в ходе ноябрьской революции 1918-го в Германии была свергнута кайзеровская монархия. 13 ноября ВЦИК аннулировал Брестский мир, заявив, что «условия мира с Германией, подписанные в Бресте 3 марта 1918 года, лишились силы и значения. Брест-Литовский договор в целом и во всех пунктах объявляется уничтоженным. Все включенные в Брест-Литовский договор обязательства, касающиеся: уступки территории и областей, объявляются недействительными». Того же 13 ноября 1918-го новосформированное польское правительство объявляет Регентский Совет вне закона и провозглашает Польшу независимой. И советское правительство практически сразу признает Польшу.

Признание де-факто вытекает из ноты наркома индел Чичерина* на имя министра иностранных дел Польши Василевского от 28 ноября 1918-го.

___________________________
*Чичерин Георгий Васильевич (12.11.1872 — 07.07.1936), советский государственный деятель, дипломат. С 1918 заместитель наркома иностранных дел. 3 марта 1918 в составе советской делегации подписал Брестский мир с Германией. С 13 марта 1918 исполнял обязанности наркома, с 30 мая — нарком иностранных дел РСФСР, в 1923-30 нарком иностранных дел СССР. В 1921 подписал советско- иранский, советско-афганский, советско-турецкий договоры о дружбе. Руководитель советской делегации на Генуэзской конференции 1922 и Лозаннской конференции 1922-23; подписал Рапалльский договор 1922 года с Германией, в 1925 — договоры о нейтралитете с Турцией, в 1927 — с Ираном. На 14-м и 15-м съездах ВКП(б) избирался в члены ЦК. Был членом ВЦИК и ЦИК СССР. С 1930 в отставке.

(...)

Поляки, правда, устанавливать дипломатические отношения не спешили.

(...)

Русофобия и великодержавные мечты о Польше «од можа до можа» — глубинная причина польского «антисоветизма» и «антибольшевизма» (собственно, «антисоветизм» и «антибольшевизм» здесь выступают скорей как эвфемизмы). Иначе говоря, враждебное отношение независимой Польши к Советской России было предопределено ее историческими комплексами и далекоидущими планами воссоздания Речи Посполитой в границах 1772 г. В первую очередь это была враждебность к России, и совершенно второстепенное значение имел характер режима, в ней (России) установленного. Установись в России другая власть — Польша, вне всякого сомнения, вступила бы в конфликт и с ней, объявила бы себя «бастионом против российского варварства» и т. п.

В этом плане весьма показательно поведение поляков во время гражданской войны в России. Например, когда осенью 1919-го у армии Деникина наметились успехи в боях с Красной Армией (сентябрь и начало октября 1919-го были временем наибольшего успеха белых), Пилсудский резко снизил военную активность Польши на востоке. Это позволило перебросить значительные силы Красной Армии с западного на юго-западное и южное направления.

(...)

Позднее поляки шантажировали генерала Врангеля, стращая того заключением мира с большевиками. В частности, представитель Пилсудского в Париже некто Вендзягольский в феврале 1920 г. блефовал на встрече с руководством русской эмиграции: мол, Пилсудский предложил большевистской Москве заключить мир на условиях признания восточных границ Польши 1772 г., а также признания независимости новых государств, образовавшихся в пределах бывшей Российской империи, причем не только Украины, Литвы, Эстонии, но и тех, что появились на исконно русских землях (Дон, Кубань, Терек). И что если белые пойдут на аналогичные условия мира с Польшей, то Пилсудский согласится на создание общего фронта против красных [9].

________________________
9. Иванов Ю. Очерки истории советско-польских отношений в документах 1917—1945 гг. // Наш современник. — 2003. — № 10.

Пилсудский незадолго до агрессии 1920-го предельно откровенно сформулировал цели польской политики применительно к России (неважно — советская она или антисоветская) в информационном документе, предназначенном для командования Волынского фронта: «глава государства и польское правительство стоят на позиции безусловного ослабления России... В настоящее время польское правительство намерено поддержать национальное украинское движение, чтобы создать самостоятельное украинское государство и таким путем значительно ослабить Россию, оторвав от нее самую богатую зерном и природными ископаемыми окраину. Ведущей идеей создания самостоятельной Украины является создание барьера между Польшей и Россией и переход Украины под польское влияние и обеспечение таким путем экспансии Польши как экономической — для создания себе рынка сбыта, так и политической» [10]. Таким образом, «независимая Украина», согласно польским планам, должна была представлять собой не более чем марионетку Польши в роли антироссийского «буфера»

___________________________
10. Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918—1939 гг., М.: «Вече», 2001, с.28—29.

Этот курс на «безусловное ослабление России», являвшийся неотъемлемой частью плана создания «великой Польши», будет определять всю восточную политику Пилсудского. В свою очередь «большевистская угроза» стала удобным жупелом, которым можно было размахивать всякий раз, когда требовалось оправдать свои неблаговидные поступки.

Ширма «борьбы с большевизмом» нужна была полякам для захвата территорий в момент становления своей государственности, обоснования актов своей агрессии и нарушения провозглашенного союзниками права наций на самоопределение, вымогательства у стран Антанты военной помощи (так, по официальным американским данным, с 1 декабря 1918 г. по 31 августа 1919 г. только из США было направлено в Польшу различных американских поставок на сумму свыше 122 млн. долл. [11]). В ходе Парижской мирной конференции «большевистской угрозой» поляки аргументировали перед союзниками необходимость создания как можно более сильной Польши.

____________________________
11. Документы внешней политики СССР (далее — ДВП СССР). — М.: Госполитиздат, 1958, т. 2, с.736.

«Большевистскую угрозу» поляки извлекали из рукава всякий раз, когда им требовалось оправдать свою агрессию. По поводу одного из таких случаев Ллойд Джордж, описывавший перипетии Парижской мирной конференции, с раздражением заметит: «Галицийская проблема причиняла нам бесконечные неприятности. Но виновниками этого постоянного беспокойства были не большевики, а польская агрессия» [12].

___________________________
12. Ллойд Джордж Дэвид. Правда о мирных договорах*. — М.: Изд-во иностр. лит., 1957, т.1, с.296.

*При рассмотрении событий конца 10-х — начала 20-х гг. ХХ в., когда происходило воссоздание Польского государства, мы широко воспользуемся работой бывшего британского премьера Дэвида Ллойд Джорджа «Правда о мирных договорах». Чем примечателен этот труд и почему именно воспоминаниям Ллойд Джорджа по польскому вопросу на указанном временном отрезке истории я отдал предпочтение?

Во-первых, двухтомник на две третьих состоит из документов, большинство которых имеют прямое отношение к нашей теме — телеграммы, заявления, меморандумы, стенограммы заседаний Парижской мирной конференции, договора и т. д.

Во-вторых, фигура самого мемуариста. Ллойд Джордж занимал пост британского премьера с середины Первой мировой и до ее победного для союзников завершения. Послевоенное урегулирование, разработка мирных договоров, всего того, что принято именовать Версальской системой, происходило не просто у него на глазах, но проходило через его руки. Он был не просто очевидцем, а непосредственным участником событий, вершителем судеб Европы и мира того времени — тем ценней его свидетельства.

При этом оценки и прогнозы Ллойд Джорджа выдержали проверку временем. Он точно предсказал как саму Вторую мировую войну, так и причины ее возникновения. Здравым политиком и экспертом показал себя Ллойд Джордж и накануне Второй мировой, опять таки оказавшись правым. Тем ценнее его комментарии и наблюдения.

Наконец Ллойд Джордж — та фигура, которую нельзя заподозрить ни в прогерманских (являлся поборником полного разгрома Германии), ни в антипольских (выступал как большой сторонник восстановления независимой Польши), ни тем более в пробольшевистских/прокоммунистических симпатиях (один из авторов и вдохновителей идеи интервенции против Советской России, в которой принимала активное участие Великобритания в его бытность главой кабинета). Таким образом, меня нельзя упрекнуть в том, что себе в подмогу я привлек пристрастного и ангажированного политического деятеля.

(...)

Представители союзников, более чем благожелательно относившихся к Польше, неоднократно отмечали полнейшую лживость польских страшилок о «большевистской угрозе», которой поляки прикрывали свои хищнические планы. Например, в донесении американскому президенту Вильсону представитель миссии Антанты в Польше генерал-майор Дж. Кернан (разбиравшийся в сути происходившего на месте событий) информировал: «во всех сообщениях и разговорах постоянно идет речь об агрессии большевиков», но «я не мог заметить ничего подобного». Наоборот, писал Кернан, «даже незначительные стычки на восточных границах Польши свидетельствовали скорее об агрессивных действиях поляков и о намерении как можно скорее занять русские земли и продвинуться насколько возможно дальше» [13].

________________________
13. Документы и материалы по истории советско-польских отношений. М.: Изд-во АН СССР, 1963, т.2, с.205.

Одной из самых первых «благодарностей» Советской России от поляков за последовательную позицию в поддержку свободной и независимой Польши стало омерзительное преступление: расстрел миссии Российского Красного Креста. Причем совершили это гнусное во всех отношениях действо представители польской власти — жандармы.

Делегация Российского Красного Креста находилась в Варшаве для оказания помощи военнослужащим, возвращавшимся на родину из германского плена. 20 декабря 1918 г. новые польские власти арестовали пятерых членов миссии и заключили их в крепости (при этом на запросы советской стороны неизменно отвечали, что о месте нахождения сотрудников Российского Красного Креста «не имеют информации»).

30 декабря членов миссии увезли в сопровождении жандармов и солдат к границе Гродненской губернии, в район близ Бельска. 2 января Бронислав Веселовский, Людвиг Клоцман, Мария Альтер и Айвазова (ее имя, к сожалению, неизвестно) были застрелены. Пятого, раненого Леона Альтера, поляки приняли за мертвого, и ему удалось бежать. Именно благодаря Альтеру и стало известно об этом диком преступлении, т. е. фактически только по чистой случайности, по недосмотру польских палачей, не добивших одну из жертв до конца (и мы можем только догадываться, сколько аналогичных преступлений так и остались неизвестными). Впоследствии тела убитых были перевезены в город Высоко-Мазовецк и погребены на еврейском кладбище.

(...)

Польша выходит на большую дорогу

Вышеупомянутая трагедия миссии Российского Красного Креста явилась естественным следствием той шовинистической истерии, которой были охвачены вырвавшиеся на свободу поляки. Свободу тогдашняя Польша восприняла как большую дорогу, на которую можно выйти с топором и кистенем.

Ллойд Джордж, наблюдая, как сходят с ума от алчности «малые освобожденные народы», которые, не успев «сами вкусить сладость свободы, уже стараются подчинить себе других», отмечал: «Эти народы — верьте мне — большие империалисты, чем Англия или Франция, и, уж конечно, большие, чем Соединенные Штаты». Как не поверить!

Движимые идеями «Великой Польши», подпитываемые легендами о героическом историческом прошлом несколькосотлетней давности, поляки решили, что настало их время похозяйничать в Центральной и Восточной Европе. С окончанием Первой мировой войны Польша, еще даже не успев как следует оформить государственность, начала собственную войну — за воссоздание своей мини-империи — Речи Посполитой в границах 1772 г.

Первоочередной задачей Пилсудского было захватить как можно больше территорий, чтобы затем поставить перед свершившимся фактом союзников, на благосклонность которых он имел основания рассчитывать.

«Установление границ, связанное с аннексией территорий, по всем принципам справедливости принадлежавших другим нациям, становилось свершившимся фактом раньше, чем державы получили возможность вынести решение о справедливости этих границ», — будет разводить руками Ллойд Джордж [2]. И особенно преуспели в этом поляки.

________________________
2. Ллойд Джордж Дэвид, Правда о мирных договорах (далее — ПМД), Москва, Издательство Иностранной литературы, 1957, т.1. с.273.

Принцип самоопределения народов ни в коей мере не соответствовал польским домогательствам. Польша требовала значительных немецких территорий, «Галицию, Украину, Литву и некоторые части Белоруссии, чье население при проведении голосования категорически отказалось бы от польского господства». Поэтому право народов самим определять свою национальную принадлежность «было немедленно отвергнуто польскими лидерами». Они настаивали, «что эти различные национальности принадлежат полякам по праву завоевания, осуществленного их предками. Подобно старому нормандскому барону, обнажившему меч, когда его просили предъявить доказательства своих прав на поместье, Польша размахивала мечом своих воинственных королей, который уже столетия ржавел в их гробницах», — таковы были польские принципы строительства «свободной Польши» [3].

________________________
3. ПМД, т.1. с.269.

(...)

...самыми «голодными» и «прожорливыми», конечно же, были поляки — «ели» все подряд. «Никто не причинял нам столько неприятностей, как поляки», — вспоминал в этой связи Ллойд Джордж. И, кстати, «свободную Польшу» воззвания Вильсона трогали меньше всего.

Полякам, не способным, по мнению Ллойд Джорджа, не то что к управлению другими народами, но даже к «стабильному самоуправлению», простого восстановления своей государственности было мало. Не удовлетворялась Польша и куда как щедрыми презентами Антанты. Для Польши было заготовлено немало «версальских подарков», которые, как покажет время, сами по себе закладывали предпосылки к новой мировой войне. Но поляки со своей безграничной алчностью, вылившейся в разбойничьи захваты территорий сопредельных стран и народов, еще более усугубили эти предпосылки.

Польша вовсю использовала послевоенную неразбериху для захвата новых земель.

Уже в ноябре 1918-го Варшава организовала ряд польских национальных восстаний в Галиции. Далее были захвачены восточная Холмщина и Подляшье. К лету 1919-го Польша практически полностью взяла под контроль Восточную Галицию. Поставленные перед свершившимся фактом союзники 25 июня 1919-го (решением Совета четырех) узаконили этот захват: уполномочили Польшу оккупировать Восточную Галицию до р. Збруч (якобы для поддержания порядка). Однако окончательно вопрос о принадлежности Галиции должен был решаться на плебисците. Против чего, естественно, выступили поляки.

Какой-такой плебисцит? «Польское население в этих местах весьма многочисленно — около трети всего населения исконные поляки, их примерно 37 процентов», — возмущался на Совете четырех представитель Польши Падеревский*. Действительно, разве мало — аж 37% поляков — чтобы отписать Польше эту волость?!

(...)

«Мы требуем всю Галицию. На том простом основании, что совершенно невозможно этнографически определить эту область, ибо, как ни странно — и мы гордимся этим, — в центре Галиции украинского населения больше, чем у ее границ; самые отдаленные районы Галиции являются более польскими, чем, например, окрестности Львова», — блистал польской простотой (это как раз тот случай, когда она хуже воровства) Падеревский [6].

________________________
6. ПМД, т.2. с. 192—193.

В общем, долго спорили союзники с поляками насчет Галиции, и 21 ноября 1919 г. решили предоставить Польше мандат на 25 лет на управление Восточной Галицией. Поляки обиделись, выразили протест, да и решили не усложнять проблему: аннексировали указанную территорию.

(...)

На белорусских и литовских землях с конца 1918-го начинает действовать т. н. «Комитет защиты восточных окраин» (КЗВО), формирующий для «самозащиты» вооруженные отряды, а попросту говоря — банды. Пилсудский, конечно же, не остается безучастным к этому «умоляющему о защите» польскому населению и отправляет ему на помощь войска, попутно объявив в декабре 1918-го формирование КЗВО частью Войска Польского.

В своих шовинистических устремлениях Пилсудский не брезговал никакими методами, в т. ч. без всяких сомнений и прочих угрызений совести обрекал на тяготы и лишения рядовых поляков — если это диктовалось интересами экспансии. Так, советская дипломатия неоднократно поднимала проблему польских беженцев, которых упорно не желали принимать власти Польши, создавая искусственные препятствия для возвращения указанных лиц на родину.

(...)

Но Пилсудского-то это как раз и не устраивало — чтобы эти сотни тысяч поляков перебрались в Польшу. Ему нужно было прямо противоположное: чтобы эти лица находились на украинских, белорусских, литовских землях, давая Польше обоснование для военного вторжения под соусом «защиты» этих самых обездоленных.

(...)

То, что представлялось «непостижимым» для советского правительства, объяснялось более чем просто: при территориальном переустройстве в ходе Парижской мирной конференции неизменно звучал аргумент об этническом составе территорий, на которые претендовали те или иные государства. Пилсудский и создавал Польше этот «аргумент», отказываясь принимать польских беженцев...

(...)

Первый контакт между РККА и польскими частями произошел в начале января 1919-го в Литве (Вильнюс несколько раз переходил из рук в руки) и Белоруссии (16 января части РККА вошли в соприкосновение с польскими войсками западнее г. Лида).

1 января 1919-го провозглашается создание Белорусской ССР (27 февраля в состав республики была включена Литва, и она была переименована в Литовско-Белорусскую ССР), представители которой предложили Польше урегулировать вопрос границ. 16 февраля правительства Литвы и Белоруссии направили соответствующую радиотелеграмму правительству Польши с предложением назначить смешанную комиссию для установления политической границы между Литвой и Белоруссией, с одной стороны, и Польской Республикой — с другой [13].

____________________________
13. Документы внешней политики СССР. — М.: Госполитиздат, 1959, т.2, с.78.

Поляки оставили предложение без ответа, продолжив свою прежнюю практику силового разрешения территориальных споров. По этому поводу 18 февраля 1919-го правительство РСФСР обратилось с нотой к правительствам стран Антанты, спецпредставители которых в тот момент как раз находились в Варшаве. В ноте Советское правительство еще раз подтверждало готовность сесть за стол переговоров по вопросу границ, обращало внимание, что «польские отряды продолжают свои попытки нарушения границ (Литвы и Белоруссии. — С. Л.)», что происходит концентрация польских войск — «вооруженные силы Польской Республики продолжают стягиваться к восточной границе, угрожая Советским Республикам Литвы и Белоруссии и Русской Советской Республике, связанной с ними неизменной сердечной дружбой». Наконец, высказывало претензии ввиду того, что «это продвижение польских войск происходит как раз в то время, когда чрезвычайные представители держав Антанты только что прибыли в Варшаву, и внимание Правительства Русской Советской Республики не может не быть обращено на радиотелеграммы правительственных станций различных стран, извещающих, что Союзные и Объединившиеся державы потребовали от Германии пропуска польских отрядов, направленных против большевиков, т. е. против Советских Республик, расположенных на территории бывшей Российской империи» [14].

____________________________
14. ДВП СССР, т.2, с.78—79.

Действительно, еще в начале февраля державы Антанты — под сурдинку польских басен о «большевистской угрозе» — в ультимативном порядке потребовали от Германии пропускать польские части в восточном направлении.

Благодаря такому содействию Антанты, 9 февраля поляки заняли Брест, 19 февраля вошли в оставленный немцами Белосток. К середине февраля польские части контролировали территорию западнее линии р. Неман (до Скиделя) — р. Зельвянка — р. Ружанка — Пружаны — Кобрин. С восточной стороны от этой линии подошли части Западного фронта Красной Армии. Таким образом, образовался польско-советский фронт на территории Литвы и Белоруссии.

В конце февраля польские войска форсировали Неман и начали наступление в Белоруссии (находившейся с 3 февраля в федерации с РСФСР), атаковав части РККА. 1 марта поляки заняли Слоним, 2 марта — Пинск (Мельтюхов, указ. соч., с.19—20). Советские части вынуждены были отступать ввиду проблем на востоке (в начале марта 1919-го началось наступление Колчака, и части РККА перебрасывались с Западного на Восточный фронт). К середине апреля поляками были заняты Лида, Новогрудок и Барановичи.

15 апреля Польша предложила Литве восстановить польско-литовскую унию, но получила отказ. 19 апреля части польских войск «переодевшихся в русские красноармейские мундиры» [15], захватывают Вильно. «Изменнический прием, к которому прибегли польские легионеры при нападении на Вильно, переодевшись в форму русских солдат, показывает, что Польское Правительство не признает самых элементарных принципов, регулирующих сношения различных стран, когда оно действует по отношению к Советским Республикам», — заявит советская дипломатия [16]. 21 апреля туда прибывает Пилсудский и произносит речь о восстановлении польско-литовской унии времен Речи Посполитой. «Уния» вылилась в установление на литовских землях польской власти военно-оккупационного толка [17].

__________________________
15. ДВП СССР, т.2, с.143.

16. ДВП СССР, т.2, с.151.

17. ДВП СССР, т.2, с.184—185.

Везде, где ступала нога польского солдата, тут же разворачивалась кровавая оргия. Производились массовые расстрелы без суда и следствия, при предварительной экзекуции жертв. Не менее двух тысяч человек (включая тяжелораненых) в первые же дни хозяйничания польских легионов в Вильно были арестованы и направлены в Белостокский концентрационный лагерь, где массово подвергались побоям и истязаниям. В послевоенной Европе (имеется в виду после Первой мировой войны; до этого концлагеря практиковала Австро-Венгрия) поляки стали первыми, кто создал концлагеря — Гитлеру было у кого учиться.

Офицеров Красной Армии поляки ставили перед выбором: либо смерть, либо согласие поступить «добровольцами» в деникинскую армию. Рядовых попросту расстреливали либо истязали до смерти.

(...)

Поляки могли арестовать медицинский персонал госпиталя и расстрелять санитаров. Факты получали широкую огласку, но преступления оправдывались «нервным напряжением офицеров в боях с большевиками». Именно с такой формулировкой был оправдан польский офицер, чья солдатня расправилась с медперсоналом госпиталя. И не только оправдан, но переведен на другое место службы с повышением [18].

________________________
18. Мельтюхов М. И. Советско-польские войны: Военно-политическое противостояние 1918—1939 гг. — М.: «Вече», 2001, с.23—24.

Обычным «репертуаром» поляков были еврейские погромы. Вильно (как и другие города и села Литвы и Белоруссии) не стало исключением. Город был буквально отдан солдатам на разграбление. Приказ о прекращении грабежей и погромов был опубликован только 24 апреля — тогда как польские войска вступили в город 19-го. Фактически же грабежи продолжались до середины мая. Не довольствуясь грабежом, легионеры подвергли евреев и тех, кто пытался за них заступаться, всякого рода истязаниям, самым диким и изысканно жестоким. Так, в ночь с 12-го на 13 мая в деревне Кашкевнче (Виленского уезда) кузнеца Исаака Данишевского зарубили за то, что у него была обнаружена членская карточка Минского профессионального союза металлистов. Аптекаря Таубе после грабежа выбросили в окно на улицу и убили. Стащили с постели больного тифом часовщика Хонеса — и расстреляли.

В ноте правительства РСФСР правительству Польши и правительствам стран Антанты от 3 июня 1919 г. приводился список 55 убитых лиц гражданского населения — и это только тех, о которых имелись сведения в печати, в том числе женщин и детей (Гдаля Колянский, 12 лет, Сарра Шарат, 15 лет, Бер Касутский, 8 лет, убитый вместе с отцом; Мордух Левит, 67 лет, Даниил Тракунский, 63 лет, Яков Жифран, 68 лет, Элипер Гальпернштейн, 58 лет и др.).

(...)

...в своих зверствах поляки превзошли едва ли не все армии, которые в то время успели «отметиться» на территории бывшей Российской империи: «несмотря на весь вопиющий характер многочисленных актов произвола, совершенных иностранными отрядами и армиями в разных частях России, все же ни одна из этих армий не опустилась до того уровня дикости, до той практики систематических и грандиозных еврейских погромов и массовых убийств политических противников, какая возведена в систему польскими властями...

...если, таким образом, Польское Правительство, опираясь на великие державы, решилось во что бы то ни стало продолжить войну против Советских Республик, то Правительство РСФСР, заявляя самый решительный протест против неприменения в этой войне даже тех элементарнейших гарантий, которые считаются общепризнанными в практике капиталистических стран, по меньшей мере требует, чтобы польские власти прекратили, наконец, бесконечно позорную практику систематических погромов невинного населения и массовых убийств социалистических деятелей» [20]. Таким образом, не Гитлер, а поляки первыми установили систему расстрела евреев и комиссаров на оккупированных территориях.

________________________
20. ДВП СССР, т.2, с.184—185.

Поляки вовсю использовали ту ситуацию, что Красная Армия была занята на фронтах гражданской войны и не могла оказать достойное сопротивление на Западе. Кроме того, в 1919 г. победа красных в гражданской войне была совсем не очевидной. И перспектива, что верх возьмут белые — поддерживаемые Антантой (белые признавали независимость Польши, но отвергали ее территориальные притязания на Украину, Белоруссию и Литву) — также гнала поляков вперед, чтобы захватить как можно больше территорий и поставить всех перед фактом.

(...)

Советская Россия мечет бисер перед Варшавой

Несмотря на регулярные польские провокации и прямые акты агрессии, Москва постоянно выступала с предложениями о подписании мирного договора с Польшей и установлении дипломатических отношений с Варшавой. Едва ли не каждая советская нота, обращенная к Польше или к странам Антанты (в которой затрагивались вопросы советско-польской тематики), сопровождалась соответствующими призывами.

Поляки все эти предложения упорно игнорировали. Это и понятно: установление дипотношений и заключение мирного договора означало признание границ. А вот этого-то строителям «великой Польши» хотелось меньше всего. Варшава не желала связывать себе руки. «Совершенно очевидно, что польские правящие круги не стремятся ни к чему другому, как только к явным аннексиям», — отмечалось в одном из обращений Москвы к странам Антанты[1].

___________________________
1. Документы внешней политики СССР (далее – ДВП СССР). – М.: Госполитиздат, 1958, т.2, с.184.

Выступив с инициативой (с подачи Антанты) определения восточных границ Польши посредством плебисцита в областях со смешанным этническим составом населения и получив согласие советской стороны [2], Варшава сама же от нее отказалась.

_________________________
15. ДВП СССР, т.2, с.105-106.

Максимум, к чему оказались готовыми поляки, это посылка в феврале 1919-го в Советскую Россию специального делегата Александра Венцковского, которому было поручено «вступить в соглашение с Советским Правительством по поводу различных вопросов, возбужденных последним, которые в обоюдных интересах обоих Правительств настоятельно необходимо возможно скорее разрешить»[3]. Контакты, осуществлявшиеся через Венцковского, к особым успехам в нормализации советско-польских отношений не привели (о боевых столкновениях на протяжении 1919 года говорилось выше), да и не могли привести, ибо Польша была настроена на удовлетворение своих немалых территориальных притязаний на востоке.

Стандартным иезуитским приемом польской дипломатии было скрывать от общественности советские обращения, в т. ч. предложения о заключении мирного договора. Причем скрывали данную информацию в Варшаве не только от своего населения, но нередко и от Антанты — из-за чего Москва на каком-то этапе взяла за правило дублировать свои ноты, направляя их не только в Варшаву, но и правительствам стран Согласия.

(...)

...Польша уже вовсю готовилась к масштабной агрессии на восток. Благо свои дела в иных местах (Галиции, на немецких землях и др.) поляки в основном «уладили», Версальский договор (28.06.1919 г.) был подписан (соответственно отпала надобность даже в имитации своей вменяемости перед лицом внешнего мира, сильные которого, к тому же к полякам благоволили).

Наконец, поляки имели на руках т. н. Варшавский акт от 2 декабря 1919 г., втайне подписанный представителем Петлюры А. Левицким, согласно которому эти самозванные «украинские власти» отдавали Польше Галичину, Холмщину, Волынь и Полесье — территории, на которых проживало более 10 млн. украинцев.

Один из петлюровских «атаманов» Г. Тютюнник (в ноябре 1921 г. он предпримет дерзкий рейд на Украину), сдавшийся в середине 1923 г. советским властям, напишет по этому поводу: «В липні 1919 року Петлюра мовчки погоджується на захоплення поляками Галичини, Холмщини та Волині... Тим часом поляки грунтовно готовилися до походу на Україну. Їм навіть серед білого дня ввижалися кордони 1772 року, велика Польща «від моря до моря та аж до Дніпра»...

...у Варшаві події йшли своїм шляхом — У. Н. Р. разом з Петлюрою котилася вниз у прірву повного морального розкладу. Треба було втратити почуття національної гідности та відповідальности, щоб не затіпалася рука, підписуючи умови, що їх підсунули поляки Петлюриній делегації. Вже 2-го грудня 1919 року Петлюрина делегація подала польскому правительству свою деклярацію, в якій між иншим пише, що територія України обмежується «починаючи від Чорного моря по річці Дністру і від Дністра між Польщею та Україною по р. Збручу... Політичне становище Східньої Галичини буде розв'язано Польским правительством.

«Національні герої» типу Петлюри та Лівицького торгували землями Української нації, душами мільйонів українських робітників та селян, торгували, ховаючись, як злодії, від народнього ока й нікого не питалися. Вони ж бо себе вважали покликаними визволяти український нарід. Отож і «визволяли», віддаючи Галичину та Волинь з Холмщиною під панування польского магната» [6].

______________________________
6. Тютюнник Ю. З поляками проти Вкраїни (Репр. изд.), 1990, с.12–14.

Имея в рукаве указанный акт купли-продажи Украины Петлюрой Польше, Пилсудский и приступил к подготовке агрессии.

Спустя неделю после подписания секретного Варшавского акта — 8 декабря 1919 г. — была опубликована Декларация о временных восточных границах Польши, принятая Верховным советом Антанты. В этом документе хотя и указывалось, что границей должна стать линия этнографического преобладания польского населения от Восточной Пруссии до бывшей русско-австрийской границы на Буге — но в то же время ничего не говорилось о том, как быть с территориями восточнее этой линии, к тому времени оккупированными Польшей[7].

________________________________
7. Документы и материалы по истории советско-польских отношений. – М.: Изд-во АН СССР, 1963, т.2, с. 431–432.

Т. е. акты польской агрессии и «самозахваты земель» не осуждались, и никакими последствиями за подобный произвол Варшаве не грозили. А по сути союзники развязывали Польше руки для самостоятельного «решения» данного вопроса с другими государствами (прежде всего — Советской Россией и Литвой).

А как тогдашняя Польша умела «решать» такие проблемы — все отдавали себе отчет. С начала 1920 г. в Москве все чаще звучат опасения на предмет возможной польской агрессии.

18 февраля 1920 г. В. И. Ленин в интервью корреспонденту американской газеты New York Evening-Journal сетует: «К сожалению, французское капиталистическое правительство подстрекает Польшу напасть на нас» [8]. Он же 21 февраля в интервью американской The World, отвечая на вопрос «считает ли он серьезной возможность польского наступления?», говорит: «Вне всякого сомнения... Единственные признаки дальнейшей военной агрессии против нас имеют место только со стороны Польши... Если Польша пойдет на такую авантюру, то это приведет к новым страданиям для обеих сторон и к ненужной гибели новых человеческих жизней. Но даже Фош (данное интервью Ленин давал накануне поездки маршала Фоша в столицу Польши. — С. Л.) не сможет обеспечить полякам победу. Они не смогли бы победить нашу Красную Армию, даже если бы сам Черчилль воевал вместе с ними» [9].

___________________________
8. ДВП СССР, т.2, с.372.

9. ДВП СССР, т.2, с.378–382.

(...)

8 апреля Москва обращается со специальным заявлением к державам Антанты: «Российское Правительство готово принять в качестве места переговоров любой город нейтрального государства или Антанты, даже Лондон или Париж» [15]. 9 апреля копия этого обращения была направлена также и польскому правительству.

_________________________
15. ДВП СССР, т.2, с.447.

Державы Антанты не ответили. А поляков и этот вариант не устроил!

продолжение следует



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх