,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Этнокультурная вивисекция по-польски
  • 4 января 2011 |
  • 19:01 |
  • MMZ |
  • Просмотров: 23633
  • |
  • Комментарии: 1
  • |
0
Операция «Висла»: как у русинов-лемков ампутировали Родину.

Русины-лемки являются самой западной частью карпатских русинов, относящихся к восточнославянской этноязыковой общности. Территория проживания карпатских русинов, занимавшая северные и южные склоны Карпатского хребта, глубоким клином вдавалась в западнославянскую этноязыковую область, отделяя поляков на севере от словаков на юге. Историческая родина русинов-лемков[1] - северные склоны Карпат в Западной Галиции, на востоке ограниченные верхним течением реки Сан, которая отделяет территории, населенные лемками, от украинцев Восточной Галиции. На западе область расселения лемков достигала верховьев рек Попрад и Дунаец, доходя до г. Новы Сонч. Впрочем, русский историк И.П. Филевич, ссылаясь на распространенность восточнославянской топонимики на территории современной южной Польши, считал, что в раннее средневековье русины занимали значительно большую область проживания, которая впоследствии уменьшилась в результате польской колонизации и последующего «этнографического перерождения» местного восточнославянского населения. «Если… сопоставить географическую номенклатуру, обнаруживающую значительное количество названий от корня Рус, не только на правом, но и на левом берегу Вислы…, то получится ряд несомненных доказательств присутствия Руси в самых… коренных пределах Малой Польши, - отмечал Филевич. – Перерождение значительной части русских хорватов в малополяков мы можем… иллюстрировать документально. Процесс этнографического перерождения на широком пространстве карпато-дунайской земли не может подлежать сомнению».[2]

Если русинское население к югу от Карпат постепенно вошло в состав Венгрии, возникшей после прихода кочевых мадьярских племен в Паннонию в конце IX в., то восточная часть Лемковины до XIV в. входила в состав Галицкого княжества, а с 1340 до 1772 г. находилась в составе Речи Посполитой. Западная часть Лемковины с самого начала входила в состав Польши. В 1772 г. с присоединением польской Галиции к Австрийской империи все карпатские русины были объединены в рамках государства Габсбургов, где русины-лемки оказались в составе австрийской провинции Галиция, а русины южных Карпат в составе Венгерского королевства.

Усиление конфессионального и национального гнета на восточнославянское население Польши и Венгрии, выразившееся в заключении Брестской (1596 г.) и Ужгородской унии (1646 г.), создало потребность в мощном славянском покровителе-единоверце, в роли которого для карпатских русинов с начала XIX в. все активнее выступает Россия. В середине и второй половине XIX в. среди интеллигенции русинов-лемков и угорских русинов большое распространение получают русофильские идеи, трактовавшие карпатских русинов как наиболее западную ветвь единого русского народа от Карпат до Тихого океана. Особую роль в распространении данных идей на Лемковине сыграли местные грекокатолические священники, недовольные растущей полонизацией и латинизацией обрядов грекокатолической церкви. С распространением украинской этнической идентичности в Восточной Галиции в конце XIX – начале XX в. связано и окончательное становление самосознания русинов-лемков, которые не только не восприняли украинскую ориентацию своих восточных соседей – русинов Восточной Галиции, но и решительно выступили против нее. Термин «лемко» (производное от широко распространенного в местных русинских диалектах наречия «лем», которое переводится как «лишь», «только») появляется уже в XIX в., однако в качестве этнонима данный термин стал употребляться лишь с начала XX в. Именно в это время местные русинские деятели, обеспокоенные активизацией украинского движения в соседнем Львове, стали использовать регионализм «лемко» в качестве самоназвания, чтобы отличить русинское население к западу от реки Сан, большинство которого не приняло украинскую самоидентификацию, от русинов Восточной Галиции и Буковины, постепенно становившихся украинцами.

Начало ХХ в. было отмечено растущим противостоянием между русофильской интеллигенцией Лемковины и украинцами Восточной Галиции. Первая мировая война повлекла широкомасштабные репрессии австрийских властей против русинов-лемков, что стало одной из самых трагических страниц истории лемковского народа. Преследования русофильской интеллигенции лемков австрийскими властями начались с первых дней войны еще до вступления русской армии в Галицию. «Вся Лемковина была покрыта виселицами, на которых гибли ее лучшие сыны…. Острый плуг войны точно перепахал Лемковину»,[3] - писал лемковский историк – очевидец описываемых событий. С сентября 1914 по весну 1915 гг. русские войска занимали большую часть территории австрийской Галиции, включая территорию Лемковины, где, в отличие от Восточной Галиции, русская армия встретила доброжелательное отношение местного населения. После отступления русской армии австрийские военные власти арестовали около 5 тысяч лемков, подозреваемых в шпионаже в пользу России, в основном представителей интеллигенции, которые были брошены в австрийский концлагерь Талергоф неподалеку от Граца. Значительная часть узников Талергофа погибла, не выдержав издевательств и нечеловеческих условий содержания. По сути, в Талергофе был ликвидирован цвет лемковской русофильской интеллигенции, а сам концлагерь вошел в историческую память русинов-лемков как символ мученичества за народность и веру.[4] После трагических событий 1914-1915 гг. среди лемков широко распространилось мнение о том, что в трагедии Талергофа виновны украинофилы, доносившие австрийским властям на своих идеологических врагов-русофилов. «По лемковским селам под видом торговцев иконами... ходили украинские провокаторы и вели с селянами разговоры на политические темы, выдавая себя за друзей русского народа, - писал И.Ф. Лемкин. – У селян выясняли политические взгляды, все записывали, а потом отсылали властям. Таким образом был составлен список «moskalofilow»... На основе этого списка в начале войны была арестована вся лемковская интеллигенция и сотни селян...»[5]

После распада Австро-Венгрии осенью 1918 г. политическое движение на галицкой Лемковине с самого начала было ориентировано на Россию и на объединение с угорскими русинами, а не с образованной в ноябре 1918 г. Западноукраинской Народной Республикой (ЗУНР). Уже 5 декабря 1918 г. на съезде в западнолемковском городке Флоринка, в котором участвовало 500 делегатов от 130 лемковских сел, было принято решение образовать самоуправляющуюся лемковскую административно-территориальную единицу с собственной исполнительной властью (Начальный Совет во главе с грекокатолическим священником М. Юрчакевичем) и законодательной властью (Русская Рада во главе с адвокатом Я. Качмарчиком).[6] Созданное административное образование положило начало существованию Русской народной республики лемков во Флоринке. Первыми шагами руководства лемковской республики было создание национальной гвардии и организация школ и кооперативов.[7] В школах в качестве языка обучения вводился русский язык; в церковной сфере предпринимались попытки приблизить грекокатолическую литургию к православию.[8] Во внешней политике руководство лемковской республики, состоявшее из убежденных русофилов, стремилось к административному объединению русинов по обе стороны Карпатского хребта, созданию единого государственного образования Карпатская Русь и к ее последующему вхождению в состав России, апеллируя к опыту 1914-1915 гг., когда Галиция была занята русской армией. Если вхождение в состав России было главной целью лидеров лемковской республики, то вхождение Лемковины в состав Польши являлось для них наименее приемлемым вариантом, который они стремились любыми способами избежать.

Сразу после съезда во Флоринке руководство лемковской республики присоединилось к другим галицким политикам-русофилам, образовавшим в г. Санок Народный Совет Русского Прикарпатья, который, надеясь на «восстановление порядка в Русском Государстве», в своем меморандуме от 26 декабря 1918 г. писал: «...Царское правительство... долго не обращало внимания на своих единокровных русских братьев в Прикарпатье. И только в последнее время, стараясь исправить свою роковую ошибку..., устами министра Сазонова... провозгласило в 1914 г. присоединение Прикарпатья к великой Русской Империи. Имеем надежду, что Державная Русь останется в эту важную минуту верной своим словам... Мы, - завершали свое послание лидеры Народного Совета Русского Прикарпатья, - чувствуем и сознаем себя... гражданами единого, великого Русского Государства, не признаем на нашей земле никакой мадьярской, польской, габсбургско-украинской и какой бы то ни было чужой власти...».[9] Свою подпись под этим красноречивым документом поставили и руководители лемковской республики во Флоринке.

Стремление лемковских политиков к воссоединению с Россией оказалось иллюзией. Гражданская война в России, военные успехи Польши и состояние дел на мирной конференции в Париже вынудили лидеров лемковского движения сменить внешнеполитические приоритеты, переориентировавшись на Чехословакию. Уже в конце декабря 1918 г. представители лемков отправились в Прагу с целью прозондировать возможность вхождения Лемковины в состав Чехословакии и установили контакты с Русской Народной Радой в восточно-словацком Прешове. Лидер Прешовской Рады русофил А. Бескид вместе с представителем лемков Д. Собиным 12 марта 1919 г. направил чехословацкому правительству меморандум, в котором констатировалась «угроза самому существованию русского народа Лемковины в условиях польских зверств». В меморандуме выражалась просьба присоединить «северо-карпатскую часть русской ветви» вместе с угро-русинами южных склонов Карпат к Чехословакии, где будет обеспечена их «свобода и автономная независимость».[10] Меморандумы аналогичного содержания были отправлены 20 апреля 1919 г. Парижской мирной конференции и 1 мая 1919 г. – американскому президенту Вильсону. Однако кроме дежурного сочувствия со стороны Масарика и Крамаржа добиться большего от чехословацких властей русинским лидерам не удалось. По мнению Б. Горбала, проблема Лемковины была для чехов лишь одним из инструментов давления на Варшаву в условиях чехословацко-польских споров по поводу Тешина, Оравы и Спиша.[11] Польское руководство, отношения которого с Чехословакией были натянуты из-за пограничных споров в Силезии, решило положить конец существованию лемковского государственного образования, прочехословацкая ориентация которого воспринималась Варшавой более болезненно, чем прорусская. После почти двухгодичного существования республики лемков во Флоринке ее территория в конце марте 1920 г. была занята польскими войсками, а правительство арестовано.[12]

Пребывание лемков в составе межвоенной Польши было отмечено как дискриминационной политикой польских властей в отношении восточнославянского населения Лемковины, так и ростом украинского влияния из соседней Восточной Галиции, встречавшего ожесточенное сопротивление со стороны лемковской русофильской интеллигенции. Общая численность лемков в межвоенной Польше по официальным данным составляла к 1931 г. около 130 тысяч человек, проживавших в 180 преимущественно лемковских деревнях и в нескольких десятках смешанных лемковско-польских сел.[13] В целом среди населения Лемковины продолжали доминировать русофильские настроения, что нашло свое выражение в деятельности лемковской республике во Флоринке, русофильское руководство которой в условиях невозможности присоединения к России длительное время пыталось добиться вхождения в состав Чехословакии вместе с угорскими русинами, стремясь любыми путями избежать присоединения к Польше. Неприятие польского государства и осознание исторической связи с Россией проявилось на Лемковине в ходе переписи населения в 1921 г., когда некоторые представители лемковской общественности заявляли, что «польская перепись не распространяется на лемков» и указывали «российское подданство».[14]

Практическая политика польских властей по отношению к Лемковине определялась, с одной стороны, стремлением опереться на местных москвофилов как на противовес украинскому движению, что было особенно актуально до решения Совета Послов Антанты о признании Восточной Галиции частью Польши 14 марта 1923 года. С другой стороны, Варшава стремилась держать лемковских русофилов в определенных рамках, препятствуя с их помощью украинскому влиянию на Лемковину и одновременно способствуя полонизации лемковского населения. Примечательно, что на западе Лемковины польская администрация, опасаясь доминирующих там москвофилов, поддерживала украинцев, в то время как на востоке Лемковины, где влияние украинской пропаганды давало определенные результаты, польские власти поддерживали русофилов против украинцев. Если в течение 1920-х гг. польские власти в большей степени поддерживали на Лемковине украинцев, то с конца 1920-х гг. Варшава направляет основные усилия на ослабление украинского движения.[15]

Лемковский корреспондент прешовской газеты «Русь», сообщая о многочисленных злоупотреблениях польских властей на западной Лемковине в ходе переписи населения в 1921 г. писал, что «горлицкий староста издал распоряжение, в соответствии с которым руснаки могут записываться только как «русины» или «украинцы», но не могут быть записаны как «русские». Тут мы и увидели, что беспокоит Польшу, - констатировал лемковский корреспондент. – Украинцем ты можешь быть, русином тоже, но русским человеком не смеешь, ибо свет узнал бы тогда, что в Горлицком округе живет тот же народ, что и в Москве».[16] Для противодействия русофилам на Лемковине польские власти уже в 1919 г. начали кампанию по выявлению лиц непольской национальности в полиции, погранохране и среди почтовых служащих. Данные лица переводились с территории Лемковины в центральные регионы Польши, а их места занимались этническими поляками. Кроме того, Варшава с самого начала стремилась изолировать лемковские церковные приходы от грекокатолического духовенства из Восточной Галиции, связанного с украинским национальным движением.

Национальная политика польских властей на Лемковине в 1930-е гг. была направлена, с одной стороны, на поддержку русинских организаций среди лемков, «москвофильская» ориентация которых использовалась Варшавой для противодействия усилившемуся украинскому движению. С другой стороны, польские политики стремились не допустить окончательной победы и радикализации русинских «москвофилов».[17] Политика Варшавы в отношении Лемковины, окончательно оформившаяся к началу 1930-х гг., исходила из того, что поскольку полонизация русинского населения Лемковины являлась трудноосуществимой, было необходимо стремиться к усилению этнокультурной и языковой изоляции лемков от украинцев Восточной Галиции, что представлялось более реальной задачей. «Польская акция» на Лемковине была достаточно продуманным, организованным и институционально оформленным проектом, который осуществлялся и координировался правительственным Комитетом по делам Лемковины, включавшим представителей Президиума Совета Министров, МВД и кураторов краковского и львовского образовательных округов.[18]


* * *

Вторая мировая война и ее последствия для русинов-лемков Польши оказались еще более трагическими, чем для русинов Чехословакии. С началом войны и оккупацией Польши Германией в сентябре 1939 г. условия соперничества русинов-лемков и украинцев на территории Лемковины резко изменились в пользу украинцев. После занятия Западной Галиции немцами сюда в массовом порядке устремились украинские националисты из Восточной Галиции, бежавшие перед советскими властями. По словам очевидца, немецкие оккупационные власти принимали украинцев-галичан «с распростертыми объятиями как союзников и назначали их на должности учителей, школьных инспекторов и информаторов... Агенты гестапо из украинских комитетов... сновали по лемковским селам, выискивая коммунистов и «москвофилов», - отмечал И.Ф. Лемкин. – Много лемков погибло от рук гитлеровских и украинских палачей... Как во время Первой, так и в ходе Второй мировой войны украинские националисты сыграли на Лемковине роль Каина...»[19] Среди жертв нацистских преследований был известный русинский общественный деятель, глава Лемко-Союза О. Гнатышак, погибший в концлагере Аушвиц.

Лемки и лемковские организации в Северной Америке внесли весомый вклад в поддержку СССР во время Второй мировой войны. Особую роль в этом сыграл Лемко-Союз в США и Канаде, симпатизировавший коммунистическим идеям и поддерживавший СССР. Многочисленная лемковская диаспора в США и Канаде при посредничестве Лемко-Союза во время войны собрала и отправила в СССР около полумиллиона долларов в качестве финансовой помощи. По данным И.Ф. Лемкина, количество всех лемков, служивших в рядах Советской Армии, достигало 25 тысяч человек; из них около трети погибло. [20]

Окончание Второй мировой войны принесло русинскому населению Лемковины новые тяжелые испытания. Одним из первых соглашений, заключенных Польским Комитетом Национального Освобождения (ПКНО), был договор, подписанный 9 сентября 1944 г. с правительствами УССР и БССР о переселении в эти советские республики проживавших в Польше лиц русской, украинской и белорусской национальности, а также о переселении с их территории в Польшу лиц польской национальности. Договор об обмене населением предусматривал исключительно добровольный принцип переселения. Поскольку восточнославянское население Лемковины трактовалось коммунистическими властями Польши и СССР как украинское, русины-лемки были отнесены к числу потенциальных переселенцев на Украину. Планы переселения лемков были поддержаны просоветски настроенным руководством влиятельного Лемко-Союза в Северной Америке, которое считало, что тем самым будут решены национальные и экономические проблемы русинов-лемков.

Вплоть до середины 1945 г. русины-лемки, особенно из наиболее пострадавших в ходе войны восточных областей Лемковины, переселялись на Украину добровольно. Однако со второй половины 1945 г., когда число добровольцев иссякло и лемки стали отказываться покидать историческую родину, польские власти перешли к политике давления, угроз и открытого насилия, стремясь полностью очистить территорию юго-восточной Польши от русинского населения.[21] Примечательно, что местные польские власти приветствовали договор об обмене населением с УССР, трактуя данный документ как гарантию того, что все лемковское население в итоге покинет территорию Польши. Так, руководство Краковского воеводства, где проживало около 25.000 русинов-лемков, игнорируя зафиксированный в договоре принцип добровольности переселения, с самого начала исходило из того, что с территории данного воеводства будут полностью выселены все лемки.[22]

В соответствии с договором между советскими республиками и Польшей об обмене населением в целом около 60% всего лемковского населения было вынуждено покинуть свою историческую родину и переселиться на Советскую Украину. Большинство лемков было расселено в Тернопольской области Восточной Галиции. Переселение сопровождалось нарастающим террором и насилием в отношении мирного лемковского населения со стороны действовавших в регионе польских военизированных формирований, вынуждавших переселяться и ту часть лемков, которая хотела остаться на родине. И.Ф. Лемкин приводит многочисленные примеры кровавого польского террора в отношении мирного русинского населения Лемковины, упоминая, в частности, о крупной банде бывшего капеллана Армии Крайовой Журавского, которая насчитывала около 1000 человек и целенаправленно истребляла русинских священников и селян.[23] «Польские банды как бешеные псы летали по лемковским селам, принуждая население выезжать в Советский Союз. Если в каком-нибудь селе они наталкивались на сопротивление выселению, …они поджигали село, избивали людей и грабили лемковское имущество, - писал И.Ф. Лемкин. – На лемков, переселявшихся в Советский Союз добровольно, банды нападали в дороге и грабили.… Даже то, что вытворял Гитлер с порабощенным народом во время оккупации, не идет ни в какое сравнение с тем, как обращались с лемками польские банды…»[24]

Переселенческая акция на Советскую Украину не в полной мере оправдала ожидания польского руководства, поскольку почти половина русинского населения Лемковины продолжала оставаться на своей исторической родине. Активизация деятельности УПА в северо-карпатском регионе и убийство 28 марта 1947 г. бывшего командующего Второй Армии Войска Польского генерала К. Сверчевского украинскими националистами были использованы польским руководством как удобный предлог для окончательного «решения» лемковского и украинского вопросов. «28 марта этого года около десяти часов утра во время проведения инспекции от пуль украинских фашистов УПА на дороге Санок – Балигрод погиб генерал Кароль Сверчевский, второй замминистра обороны, бывший командующий второй армии, герой боев за Нису Лужицкую… »,[25] - говорилось в радиосообщении министерства национальной обороны Польши. Уже на следующий день, 29 марта 1947 г. на заседании политбюро ЦК Польской Рабочей Партии, посвященном гибели Сверчевского, было принято решение об «оперативном переселении украинцев и смешанных семей на возвращенные территории в рамках репрессивной акции против украинского населения».[26] При этом все коренное восточнославянское население юго-восточных областей Польши, включая лемков, трактовалось польскими властями как априори украинское.

К концу апреля 1947 г. польское правительство разработало механизм депортации оставшейся части коренного восточнославянского населения Лемковины в западные области Польши. Впрочем, по данным польских исследователей, идея полного выселения русинов-лемков родилась значительно раньше убийства генерала К. Сверчевского. В частности, мысль о полном выселении лемков из области их традиционного проживания была высказана уже в ноябре 1946 г. членом политбюро ЦК Польской Рабочей Партии В. Гомулкой, который одновременно занимал должность вице-премьера польского правительства.[27] Катализатором подобных планов польского армейского и политического руководства стало нежелание СССР продлить сроки переселения украинского населения из Польши в УССР, куда к началу августа 1946 г. уже было переселено 482 тысячи человек.[28]

В качестве официальной причины выселения лемков Варшава называла необходимость ликвидации действовавших в северных Карпатах отрядов УПА, которые, по версии польских властей, пользовались широкой поддержкой среди лемковского населения. В свою очередь, лемковские историки и общественные деятели, указывая на традиционно негативное отношение русинов-лемков к украинским националистам и на отсутствие у лемков украинского самосознания, считают подобные обвинения беспочвенными.[29]

В ходе операции «Висла», начатой польскими силовыми структурами 28 апреля 1947 г. и продолжавшейся до 12 августа 1947 г., все остававшееся на Лемковине русинское население было насильственно депортировано в Силезию и Поморье, полностью «очищенные» к тому времени от коренного немецкого населения. Депортация лемков осуществлялась польскими армейскими и специально созданными для этой цели милицейскими подразделениями, личный состав которых насчитывал около 20.000 человек. Всего в ходе операции было выселено примерно 150.000 человек, из которых 50.000-60.000 были лемками.[30]

Механизм депортации лемковского населения в ходе операции «Висла» опирался на предыдущий опыт переселения лемков на Украину. Ночью польские армейские подразделения окружали село, предназначенное для выселения. Жителям села давалось несколько часов на сборы, в ходе которых они должны были погрузить на подводы предметы первой необходимости, включая продукты питания. Позднее из переселенцев формировалась колонна, которая под охраной польских солдат следовала до ближайшего сборного пункта. На сборных пунктах сотрудники польских спецслужб составляли подробные списки депортируемых и проводили фильтрацию переселенцев, выявляя среди них подозреваемых в связях с УПА.[31] После фильтрации основную массу переселенцев вместе с их скотом грузили в товарные вагоны и отправляли на территорию Поморья или Силезии, «очищенных» к тому времени от местного немецкого населения. Те переселенцы, которые не прошли фильтрацию и подозревались в связях с украинским националистическим подпольем, подвергались аресту и отправлялись в концлагерь в г. Явожно в южной Польше. Примечательно, что польский концлагерь в Явожно располагался в бараках, ранее относившихся к печально известному концлагерю Аушвиц.[32] В целом около 4.000 депортируемых были арестованы польскими спецслужбами и брошены в концлагерь в Явожно. Многие из заключенных этого концлагеря подверглись пыткам и физическим издевательствам; значительная часть из них погибла.[33]

В Силезии и Поморье русины-лемки были расселены властями таким образом, чтобы как можно быстрее ассимилировать лемков в польско-язычном окружении. Количество лемков в отдельных населенных пунктах не должно было превышать 10% от общей численности их населения. В секретной инструкции польского правительства прямо говорилось о том, что главной целью депортации является полная ассимиляция переселенцев в польском окружении и что для достижения этой цели «необходимо предпринять все усилия».[34] Примечательно, что в целях более эффективной ассимиляции инструкция предусматривала изоляцию русинской интеллигенции от основной массы переселенцев. Данный аспект ассимиляционной политики польских властей в отношении русинов-лемков был вполне сравним с политикой нацистской Германии в протекторате Богемия и Моравия, где нацистские власти целенаправленно подрывали и ограничивали влияние чешской интеллигенции на население, рассматривая это как существенный элемент германизации чехов.

В свою очередь, русинские села на территории Лемковины были частично разрушены, частично отданы польским переселенцам из республик СССР. По мнению современных лемковских общественных деятелей и некоторых авторитетных историков, включая канадского историка-слависта П.Р. Магочи, именно соображения национальной политики Варшавы, направленной на полную ассимиляцию национальных меньшинств и создание этнически однородной послевоенной Польши,[35] явились истинной причиной второго этапа выселения лемков, в результате которого они были лишены своей исторической родины.

Современные польские исследователи также оценивают операцию «Висла» прежде всего как политическую акцию, направленную на полную «этническую зачистку» юго-восточных областей Польши от неудобного Варшаве русинско-украинского этнического элемента.[36] По мнению польского историка В. Мокрого, «выселение русинов-украинцев сначала на Советскую Украину в 1945-1946 гг., а затем в западные и северные регионы Польши в 1947 г. было результатом заимствованной коммунистическим правительством Польши идеи национально однородного польского государства. Автором данной идеи в межвоенный период были эндеки, стремившиеся ассимилировать 5,5 миллионов украинцев, проживавших на территории Второй Речи Посполитой…»[37]

Вопреки запретам, уже в начале 1950-х гг. некоторые русины-лемки стали нелегально возвращаться на свою историческую родину в северные Карпаты, выкупая свои дома у новых владельцев-поляков. По некоторым данным, к началу 1980-х гг. около 10.000 лемков смогло вернуться на территорию Лемковины.[38]

В период социализма в Польше, где, как в Советском Союзе и в Чехословакии, отрицалось существование отдельного русинского народа, а все русины были объявлены украинцами, русины-лемки были лишены возможности использовать свой традиционный этноним и развивать свою культуру. Только c изменением политической ситуации в Польше в конце 1980-х гг. русины-лемки получили возможность заявить о себе как об особом народе, отличном от украинцев. Весной 1989 г. в Легнице было зарегистрировано Общество лемков, объединившее лемковское население на всей территории Польши. Наряду с активной культурно-просветительной деятельностью, направленной на возрождение традиционной лемковской культуры и системы ценностей, Общество лемков затрагивает наиболее болезненные для лемков и неприятные для польского общественного мнения политические проблемы, выступая с осуждением акции «Висла» и поднимая вопрос о компенсации за собственность, которую лемки потеряли в ходе депортации 1947 г.

После падения социализма в Польше в 1989 г. польский сенат осудил операцию «Висла» как антигуманный акт, однако нижняя палата польского парламента (сейм) не поддержала этого решения. Польское правительство ничего не сделало и для какой-либо компенсации потерь, понесенных русинами-лемками в ходе депортации. Более того, в 1996 г. польские власти приняли решение преобразовать центральные области Лемковины в национальный заповедник Бескиды, тем самым изящно закрыв неудобный для себя вопрос о возможном возвращении лемкам их имущества и земельных владений в этом регионе.[39]

Наряду с Обществом лемков в постсоциалистической Польше вскоре была зарегистрирована и другая лемковская организация – Объединение лемков, включающее ту часть лемковского населения, которая восприняла украинскую самоидентификацию. Противостояние этих двух общественных организаций, выражающееся главным образом в активной полемике в прессе, во многом напоминает борьбу между лемковскими традиционалистами-русофилами и сторонниками украинской ориентации в межвоенный период. Тем не менее, значительная часть лемковского населения нынешней Польши сохранила свою традиционную идентичность, считая себя не украинцами, а русинами-лемками.


__________________________________________

[1] Русинские общественные и культурные деятели часто употребляли термин «Карпатская Русь», подразумевая под ним как область Северных Карпат, населенную русинами-лемками, так и территорию к югу от Карпат, населенную угорскими русинами (т.е. русинами современной восточной Словакии и Закарпатья, до 1918 г. входившими в состав Венгрии). Область проживания словацких русинов иногда называли также южной Лемковиной, но термин «лемко» в качестве самоназвания закрепился только за русинским населением северных склонов Карпат.
[2] См. Филевич И.П. Очерк Карпатской территории и населения // Журнал Министерства Народного Просвещения. Санкт-Петербург, 1895. С. 214-215.
[3] Лемкин И.Ф. История Лемковины. Юнкерс, Нью-Йорк, 1969. С. 139, 149.
[4] См. Талергофский альманах. Львов, 1930.
[5] Лемкин И.Ф. История Лемковины. С. 119.
[6] Magocsi P.R. The Ukrainian Question Between Poland and Czechoslovakia: The Lemko Rusyn Republic (1918-1920) and Political Thought in Western Rus’-Ukraine // Nationalities Papers. XXI, 2. New York. 1993. Р. 97.
[7] Ibidem.
[8] Moklak J. Republiki łemkowskie 1918-1919 // Wierchy. Kraków, 1994. Rok 59. S. 68.
[9] Bratislava. Časopis učené společnosti Šafaříkovy. 1931. Roč. 5. Číslo 3. S. 530.
[10] Horbal B. Sprawa łemkowska na konferencji pokojowej w Paryżu w 1919 r. // Wrocławskie Studia Wschodnie. Wrocław, 2004. № 8. S. 149.
[11] Ibidem. S. 152.
[12] Magocsi P.R. The Ukrainian Question Between Poland and Czechoslovakia: The Lemko Rusyn Republic (1918-1920) and Political Thought in Western Rus’-Ukraine // Nationalities Papers. XXI, 2. New York. 1993. Р. 98-100.
[13] Encyclopedia of Rusyn History and Culture. Revised and Expanded Edition. Edited by Paul Robert Magocsi and Ivan Pop. University of Toronto Press, 2005. P. 293.
[14] Moklak J. Łemkowszczyzna w Drugiej Rzeczypospolitej. Kraków, 1997. S. 146.
[15] Ibidem. S. 148.
[16] Русь. 3 ноября 1921. № 2-3.
[17] Stepek J.A. Akcja polska na Łemkowszczyznie // Libertas. Kwartalnik społeczno-polityczny. Paryż, 1984. №.1. S. 33.
[18] Ibidem. S. 34.
[19] Лемкин И.Ф. История Лемковины. С. 180-181.
[20] Там же. С. 193.
[21] Kwiek J. Przesiedlenie ludności łemkowskiej z województwa Krakowskiego na Ukrainę (1945-1946) // Studia Historyczne. 1998. R. XLI. Z. 2 (161). S. 236-238.
[22] Ibidem. S. 239.
[23] Лемкин И.Ф. Указ. соч. С. 206-207.
[24] Там же. С. 204.
[25] Akcja „Wisła”. Dokumenty. Opracował Eugeniusz Misiło. Warszawa, 1993. S. 64.
[26] Ibidem. S. 65.
[27] Mokry W. Nie wojskowy, lecz polityczny cel wysiedleńczej akcji „Wisła” w 1947 roku // Problemy Ukraińców w Polsce po wysiedleńczej akcji „Wisła” 1947 roku. Pod redakcją Włodzimierza Mokrego. Kraków, 1997. S. 18.
[28] Wołosiuk L. Przebieg i skutki akcji „Wisła” // Problemy Ukraińców w Polsce po wysiedleńczej akcji „Wisła” 1947 roku. Pod redakcją Włodzimierza Mokrego. S. 23.
[29] Лемкин И.Ф. Указ. соч. С. 217.
[30] Encyclopedia of Rusyn History and Culture. Revised and Expanded Edition. Edited by Paul Robert Magocsi and Ivan Pop. P. 531.
[31] Wołosiuk L. Przebieg i skutki akcji „Wisła”. S. 29.
[32] Ibidem. S. 29-30.
[33] Encyclopedia of Rusyn History and Culture. Revised and Expanded Edition. Edited by Paul Robert Magocsi and Ivan Pop. P. 217.
[34] Mokry W. Nie wojskowy, lecz polityczny cel wysiedleńczej akcji „Wisła” w 1947 roku. S. 15.
[35] Magocsi P.R. The People from Nowhere. An Illustrated History of Carpatho-Rusyns. P. 94.
[36] Mokry W. Nie wojskowy, lecz polityczny cel wysiedleńczej akcji „Wisła” w 1947 roku… S. 16.
[37] Ibidem. S. 17.
[38] Magocsi P.R. The People from Nowhere. An Illustrated History of Carpatho-Rusyns. P. 98.
[39] Encyclopedia of Rusyn History and Culture. Revised and Expanded Edition. Edited by Paul Robert Magocsi and Ivan Pop. P. 532.

Кирилл Шевченко
My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх