,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Сергей ЗУБЦОВ "КАК ЖИТЬ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ"
  • 4 октября 2010 |
  • 18:10 |
  • jorik.13 |
  • Просмотров: 65470
  • |
  • Комментарии: 17
  • |
0
Как устроен Запад.

Переходим к более глубоким пластам жизни современного западного общества, к социальной психологии западного мира. Некоторые главы этой части могут быть тяжелы для восприятия. Они весьма плотно насыщены размышлениями, гипотезами и обобщениями, касающимися некоторых фундаментальных особенностей современного европейского социума. Помимо этого, речь в них часто идет попросту не о самых приятных вещах – о глубинных причинах основных психологических проблем, с которыми сталкиваются наши соотечественники на Западе. Однако, без ясного понимания основ невозможно адекватное восприятие приводимых далее в книге практических рекомендаций, касающихся именно глубокой, на годы или десятилетия, адаптации в западном мире. Поэтому постарайтесь все-таки переварить нижеизложенное. Здесь то, о чем многие эмигранты пытались рассказать, но о чем никто из них так ничего и не сказал, не преуспев в анализе и систематизации полученного опыта или не найдя подходящих слов для его выражения.

Структура современного западного общества

Структуру любого общества можно достаточно объективно описать при помощи набора простых графиков, отражающих степень выраженности каждого из интересующих нас параметров у различных его представителей. Наиболее наглядной будет, пожалуй, «пиковая» форма. К примеру, у нас есть список сотрудников некой фирмы с размером получаемой каждым из них зарплаты. Перераспределим их в списке таким образом, чтобы чем большую зарплату получает данный сотрудник, тем ближе к середине списка он находился. Пронумеруем полученный список и построим график, в котором по абсциссе отложим номер сотрудника, а по ординате – размер его зарплаты. Возможные формы полученных графиков представлены на рисунке:



В центре топ-менеджмент, чуть ниже высококвалифицированные специалисты. Далее простые работяги. На самых окраинах курьеры и уборщицы. Кривая со слабо выраженным пиком характерна для компании, работающей в условиях социалистического общества, у нас во времена СССР или в современной Западной Европе. Отчетливый пик – это капитализм, Соединенные Штаты и современная Россия. Но разговор сейчас не о распределении доходов – этот вопрос давно и подробно описан. Давайте, используя вышеприведенный метод, попробуем в общем описать психологическую структуру сегодняшнего Запада. Впрочем, и социальную тоже. Вот тут-то и начинается самое интересное.

Фундаментальная особенность современного западного общества состоит в отсутствии достаточно выраженных пиков, равно как и слишком уж глубокого «болота», практически по любому из параметров, которые вы пожелаете использовать для его описания. В отличие от современной России, где мы наблюдаем высоченные пики и обширные гнилостные низины также почти по любому из анализируемых параметров. Осознав это фундаментальное различие, вы уже в целом поймете, что же такое нынешний Запад и что такое Россия. Средний уровень у нас почти всегда ниже, что ни возьми. Но пики уходят в заоблачные высоты, которые Западу и не снились. Это и наш огромный недостаток, и наше огромное преимущество.

Для иллюстрации данного тезиса начнем с социально-экономических вопросов, они наиболее наглядны и очевидны. Простейший пример – это, конечно, деньги. А в особенности скорость их зарабатывания. В среднем наше население беднее жителей Западной Европы. Но богатство некоторых наших соотечественников европейцев просто шокирует. Есть и там богатые люди, но большая часть крупных состояний в Европе имеет как минимум столетнюю историю. У нас миллиарды делаются за несколько лет. Впрочем, нередко так же быстро и теряются.

Спустившись на более низкий уровень, мы увидим колоссальную разницу в доходах между, к примеру, хорошим врачом в частной клинике и обычным участковым врачом, хорошим преподавателем иностранных языков и обычным, работающим в школе. Между любым хорошим специалистом от бога и специалистом обычным. Стократно могут различаться доходы представителей одной и той же профессии! Такой разницы нет даже в США, не говоря уж о социалистической Европе.

В вопросе скорости карьерного роста наблюдается в точности такая же ситуация. Жители Западной Европы двигаются вверх медленно, как в должностях, так и в деньгах. Обычно ваша зарплата увеличивается там процентов на десять за каждые эдак пять лет работы, а большим начальником в тридцать лет вы ну никак не станете. У нас большая часть населения сейчас вообще никуда не движется, ни в должностях, ни в деньгах. Но какие карьеры делаются иногда в Москве! Девочка, которая через три года после окончания института доросла до двух тысяч долларов – это ведь хоть и весьма неплохо, но не так, чтоб что-то уж из ряда вон выходящее, бывает и круче. Никому не известный офицер КГБ, вдруг ставший президентом – яркий тому пример. Кстати, кто же толкал его вперед? В частности, некий тоже когда-то никому не известный профессор математики, тоже высоко взлетевший. В Европе что-либо подобное попросту немыслимо.

Москва. Здесь-то все в основном и происходит. К чему бы это? На Западе не так уж и важно, где вы живете, в столице или в провинции, уровень чего бы то ни было везде примерно одинаков. У нас Москва – это пик.

Теперь переходим к гораздо менее очевидной для русского читателя теме – к психологии населения Европы и США. Представьте себе, что страдают и радуются, любят и ненавидят, духовно совершенствуются и спиваются европейцы точно также – без пиков и без болота, средне.

Ну вот, к примеру, общался я некоторое время с тамошними французами-буддистами. Ну что это за буддисты... Скучно мне с ними. Всю неделю нормальные люди, а по выходным немного буддизма для разнообразия. Все в рамках, только чуть-чуть, чтобы окончательно не свихнуться от серости современной европейской жизни. У нас буддистов гораздо меньше, но буддизм в России – это образ жизни, наш человек и в офисе, и в метро, и сидя на толчке помнит о том, что он буддист. Это основа его личности, а не хобби.

В Европе теоретически полно алкоголиков. Все они десятилетиями исправно ходят по утрам на работу, а вечерами, в одиночестве или в компании, выпивают какое-то количество вина. Однако раз в неделю каждый уважающий себя европейский «алкоголик» посещает психиатра и плачется ему о том, как же он спивается. Ну кто же так спивается?! Они бы на наших алконавтов посмотрели!

У довольно-таки немалой части нашего населения настроение хронически подавленное. Валятся и валятся на них проблемы, и люди уже забыли, как радоваться жизни. Спуститесь утром в метро и посмотрите. Каждый пятый, наверное, чем-то придавлен, если не каждый третий. Глаза потухшие. Существуют они по инерции, уже ни на что больше в жизни не надеясь. Это оно самое, наше российское болото. «Я весь мир исколесила, только ночью синей, мне нигде так не скучалось как в Росси-и-и...». В Европе вы такого не увидите, подавляющая часть населения выглядит там довольно бодро. Но и только! Пиков тоже нет! Вновь спуститесь в наше московское метро и поищите глазами других людей, на подъеме. Каждый двадцатый, наверное, изнутри неземным сиянием светится! Ведь нет и этого в Европе! Нет болота – нет и пиков.

А вот, к примеру, такие качества личности, как практичность и деловитость. В среднем население Западной Европы, а уж тем более Штатов, нас в этом явно превосходит. Представитель западноевропейской цивилизации выбирает себе профессию, старательно овладевает ей, потом спокойно работает по специальности, зарабатывает нормальные деньги и постепенно становится по-настоящему профессионалом в своем деле. У нас в университете изучают одно (поступали от балды, лишь бы куда-нибудь поступить), потом занимаются другим (деньги нужны, причем сразу и побольше), а душа тоскует по третьему (ибо загадочна она, русская душа). Эффективность так себе, а от тоски еще и пить начинают. Но иногда встречаются такие карьеристы, и среди менеджеров, и среди специалистов – да это же боевая машина: ясная голова, абсолютная определенность в том, чего он в жизни хочет, все силы сконцентрированы в узкий лазерный луч и направлены на цель, ни одного лишнего движения. И все это без внутреннего конфликта, без насилия над собой, просто как естественная самореализация. Куда там сонному Западу, там таких нет.

А вот наши хобби. Лет двадцать-тридцать назад молодежь на Западе массово увлекалась путешествиями автостопом. Все эти толпы болтались по дорогам своих стран, самые продвинутые заезжали и в соседние. У нас автостоп – явление не массовое, но уж если ездят, так до ЮАР, до Австралии, вокруг света.

Уровень интеллекта и образования – исключение. Тут у нас безусловное превосходство даже в массах, цените. Ни один наш школьник не скажет, что во время Сталинградской битвы страной руководил Брежнев. Среди же, например, школьников британских, большинство предполагают, что во время высадки союзников в Нормандии Великобританией руководила столь запомнившаяся всем Тэтчер. Но и здесь у нас есть яркий пик, тогда как на Западе этот пик, по нашим меркам, весьма слабо выражен.

Что-то я все славословия России пою, давайте наконец и грустных красок добавим. Самый простой, очевидный и бросающийся в глаза пример недостатков пиковой структуры нашего общества – это наше социальное дно. В отличие от России, настоящих представителей дна, людей нищих, спившихся и опустившихся, вы на Западе тоже не увидите. Разве что специально зададитесь целью их найти, но искать придется долго. В общем, середина везде и во всем. Звезд с неба не хватают, но и падают тоже не слишком низко.

В чем же причина наличия пиковой структуры у нас и отсутствия ее на Западе, процветания эдакого социализма духа там? В качестве одной из версий я бы назвал «старение» западного общества в терминах Гумилева. Кончилась бурная молодость европейской цивилизации, теперь там уже почти не осталось пассионариев, то есть людей с шилом в соответствующем месте, которым не достаточно просто жить. С другой стороны, именно благодаря тому, что европейская цивилизация достигла уже весьма солидного возраста, вступила в пору «золотой осени», уровень массы они смогли несколько поднять. Но это лишь одна из гипотез. Конечно, есть и множество других значимых факторов, в частности, влияние масскультуры на сознание западного обывателя. Однако подробное развитие данной темы выходит за рамки этой книги.

В том, что касается практических вопросов адаптации в западном обществе, уясните себе главное: современный Запад – это цивилизация масс, а не отдельных талантливых одиночек. Соответственно, на Западе общество построено так, чтобы среднему человеку было хорошо. Только так, и никак иначе. Во всем остальном мире талантливые и волевые одиночки в той или иной степени диктуют свою волю весьма забитым и мало дееспособным массам. На Западе у откормленной и отчасти даже дееспособной массы вполне достаточно возможностей, чтобы быть основной действующей силой в обществе. Есть у такой системы и существенный недостаток – каждый булочник чувствует себя Наполеоном.

Итак, весь вопрос состоит в том, кто задает тон в обществе – середина или верх. Если середина, жизнь довольно стабильна, однако скучна, а временами даже безысходна. Особенно для русских, ибо каждый русский – хоть в чем-то не середина. Об этом в следующей главе.


Неповторимо стандартные

Важнейшим отличием современной России от Запада является разнообразие людей. Это благо, к которому мы привыкли как к воздуху, и даже представить себе не можем, что где-то оно напрочь отсутствует. Если вам не нравятся какие-то из описываемых здесь черт западного менталитета, не утешайте себя мыслью, что вы найдете в Европе некую прослойку людей, которым эти черты не свойственны. Не найдете. Они одинаковые.

Из книги Дрю Лоней «Эти странные испанцы»:

«Найти эксцентриков среди испанцев довольно трудно… Самым распространенным эксцентриком является старых правил сеньор, разъезжающий на коне с видом человека, владеющего городом (что вполне возможно). Другой распространенный эксцентрик – это прилизанный молодой человек с длинным ногтем на мизинце – признак того, что он не занимается физическим трудом и презирает «чулос» (сутенеров) и «хитанос» (цыган)».

Поднимите мне веки и укажите, что в них такого эксцентричного? Да по сравнению с ними каждый второй русский – панк с ирокезом. Чувствуете разницу? Представляете себе, каковы остальные испанцы? А ведь испанцы – это отнюдь не самая обезличенная и пластмассовая европейская нация, не французы и не немцы. И еще один поучительный аспект. Эти «эксцентрики» как раз хорошо отражают классический национальный испанский характер. И вот они то, самые испанистые испанцы, как раз и считаются в современной Испании эксцентричными.

При большом (очень большом) желании некоторые отклонения от стандарта можно найти среди следующих представителей современного европейского общества:

· те, кому за шестьдесят
· иммигранты в первом поколении (но очень быстро озападниваются, это такая защитная реакция)
· жители отдаленных, малонаселенных регионов
· теоретически существующие в реальности сказочные кинемато гра фические персонажи (ну невозможно быть грабителем банков или руководителем спецслужбы и, одновременно, человеком толпы, променявшим мышление на готовые стереотипы и не делающим различия между собственными чувствами и их социально заданными шаблонами)
· может быть, кто-то из мира искусства.

Но все это не столь значимо для нашего повествования, ибо в повседневной жизни, на работе или учебе, вас встретят они самые, стандартные европейцы. Без всякой надежды на то, что среди них найдется хоть какое-нибудь исключение, подтверждающее правило. Что поделать, это один из основных побочных эффектов развития современной западной цивилизации – приготовьтесь жить среди толпы совершенно одинаковых обывателей.

Что-то я все на западные источники ссылаюсь, вот давайте из наших возьмем. Лимонов, «Дисциплинарный санаторий»:

«Все большая универсализация стилей жизни, вкусов, потребностей и потребляемых продуктов сделала так, что различные отряды обществ (профессиональные, возрастные, с различной покупательской способностью etc.) слились в один, с единой социопсихологией – в People. Я намеренно отказался выделить в People буржуазию и мало употреблял термин middle class, поскольку сегодня поведенческая психология рабочего мало или совсем не отличается от психологии буржуазии».

Запад конечен в плане разнообразия типов людей. Скуден. А Россия бесконечна. Уж у нас-то сюрпризов сколько угодно, на любой вкус. Половине нашего населения, наверное, хотелось бы, чтобы их было поменьше, чтобы окружающие были более стандартными, понятными, предсказуемыми. Французам невозможно объяснить, что в России хорошо, потому что люди разные, интересно. Они просто представить себе не могут, что это такое. Важнейшее преимущество России вообще и Москвы в частности состоит в том, что чем бы вы здесь не занимались, от собирания марок до воскрешения мертвых, вы всегда найдете себе единомышленников и учителей. Запад ужасен тем, что там наблюдается полная противоположность данной ситуации. Собирателей марок вы еще найдете, а вот людей, с которыми хотя бы интересно было бы поговорить – уже вряд ли.

Что все это на практике означает для вас, будущего эмигранта? Во-первых, осознавайте, куда вы едите, и приготовьтесь к тому, что будет скучно. Ситуацию можно достаточно адекватно описать при помощи коэффициента одинаковости 100, отражающего именно сопоставимость психологического климата европейских и российских городов. Европейский мегаполис с десятью миллионами жителей. Делим на сто, получаем скучный городок – сто тысяч населения. Ну а город с полумиллионным населением – поселок городского типа на пять тысяч жителей.

И во-вторых. Общаясь с местным населением, постарайтесь отучиться от привычки делиться с окружающими своими мыслями. И вообще, не усложняйте ваш имидж. Не оценят. Простота приветствуется. Навороченность по любому параметру пугает и вызывает подозрения. Западное общество унифицировано в гораздо большей степени, чем, например, российская армия. Соответственно, умников там еще больше не любят. «Повторяю для тупых: радиостанция не на лампах и не на транзисторах, радиостанция на танке!»

Коллективизм

Почему-то считается чуть ли не аксиомой, что для России характерен коллективизм, а вот на Западе живут индивидуалисты. Почему же, вовсе нет! Может быть, во времена Достоевского это и было так, но отнюдь не сейчас. В наше время детерминированность личности социумом на Западе гораздо выше, чем в России. Одинокие волки там вообще не встречаются, вымерли. Другое дело, что нормального человеческого общения на Западе почти нет, все крайне формализовано. Но быть частью коллектива там строго обязательно, иначе жизнь ваша в Европе не заладится.

Постарайтесь сразу выделить для себя некоторые важнейшие ритуалы, соблюдение которых указывает на принадлежность человека к данному коллективу. Вот, к примеру, обед у французов. Обедают они в строго установленное время, с 12-00 и до 14-00 (кстати, эти два часа – официально установленная продолжительность обеденного перерыва). Если спросить у француза, хочет ли он есть, француз посмотрит на часы. Следовательно, прежде всего:

1. Пообедать в ресторане или кафе в другое время затруднительно.
2. Не следует приходить в это время в какие бы то ни было организации, равно как и звонить им. Исключение составляют разве что большие супермаркеты.

Но речь не об этом. Важно то, что французский обед несет в себе важнейшую социально-коммуникативную функцию. Обедают они обычно стадно, всей кучей, при этом треплются, треплются, треплются, потому и занимает это мероприятие целых два часа. К сожалению, придется и вам в нем участвовать, если не хотите быстро и прочно испортить отношения с коллегами и начальством. Обедать одному крайне не рекомендуется, ибо это означает быть вне коллектива. Я знаю одну русскую девушку, которая приехала во Францию на трехмесячную стажировку с перспективой получения стипендии для написания диссертации. Стипендию ей в итоге не дали, так как по итогам трех месяцев французская начальница осталась ею крайне недовольна. Одной из немаловажных причин этого недовольства было то, что в обед девушка быстро и молча съедала бутерброды, а в сэкономленное за счет этого время работала. То есть не вписывалась в коллектив. Вот уж не очень-то и хотелось! Пусть лучше толковые и независимые люди остаются в России – они и здесь неплохо устроятся, а заодно родной стране польза будет.

Во многих европейских странах ритуальную функцию причащения к коллективу выполняет утренний кофе часов в десять-одинадцать. Это лучше, так как данное мероприятие отнимет у вас не более сорока минут. Однако, ни в коем случае не игнорируйте подобные посиделки. Не следует, налив себе кофе, уходить в кабинет, за компьютер. Сидите и общайтесь с народом. И даже если у вас свободный график работы, на кофе желательно не опаздывать.

Вообще, постарайтесь не слишком выбиваться из установленного ритма жизни коллектива. Приходите на работу и уходите домой вместе со всеми, даже если официально вам разрешено приходить и уходить, когда хотите. Участвуйте во всякого рода вечеринках и любых других общественных мероприятиях. Если все сотрудники в офисе решили вдруг не работать, сходить вместо этого на демонстрацию, также по возможности отправляйтесь туда, а не на рыбалку. Ну а если уж вы категорически не хотите идти на демонстрацию, так хотя бы воздержитесь от того, чтобы публично объяснять, почему вы туда не идете.

К слову, демонстрации французы любят и относятся к подобным мероприятиям весьма серьезно. Демонстрируются они против всего, что теоретически может содержать в себе хоть малейшую потенциальную угрозу их привычному жизненному укладу: против войны в Ираке, против террористов, которые против войны в Ираке, против возведения Израилем стены безопасности, против террористов, которые взрываются на улицах Израиля, за тотальный запрет партии Ле Пена, за укрепление демократии и многопартийности. Ну ничего, не расстраивайтесь. Поорать на свежем воздухе для здоровья полезно. А отделяться от коллектива не надо, хуже будет.

Еще один важнейший аспект данного вопроса: постарайтесь почаще проявлять так называемую «дурную инициативу», а также не препятствуйте окружающим, когда они проявляют ее по отношению к вам. То есть почаще лезьте в чужие дела и давайте всем окружающим побольше всяких советов. Полезных или бесполезных – не важно, главное – душою болейте за коллектив. Французы это очень ценят, у них это называется être social.

У народов Северной Европы данный тип поведения выражен несколько слабее. Менее стадны, к примеру, англичане, за это их во Франции и не любят. А вот южане – наоборот. Испанцы, например, куда более коллективисты, чем французы. Достаточно поругаться с одним испанцем, чтобы все они перестали с вами здороваться. Ну а лидерами здесь являются пожалуй что американцы. Вот в интернете хорошую иллюстрацию нашел (приводится в сокращении):

Приехала мама погостить на месяц. Английский на уровне "hello", "yes", "I`m sorry". Я ей распечатал детальные карты местности и указал свой домашний адрес как исходную точку. Сегодня мама нашла на карте озеро и решила сходить на него посмотреть.

Рассказывает мама: «Иду, совсем немного осталось до озера. Достаю карту. В этот момент подходит ко мне американка, смотрит на меня, на карту, улыбается и начинает что-то говорить. А я ее не понимаю. Значит, берет меня эта американка под руку, разворачивает в обратную сторону и ведет. Ну, я думаю, она решила мне достопримечательности показать. Идем, улыбаемся друг другу. И тут я замечаю, что мы подходим к нашему дому. Я наконец-то сообразила, что она увидела адрес на карте и ведет меня по этому адресу. Я останавливаюсь и начинаю упираться, объяснять (по-русски), что мне домой не надо, мне к озеру, тычу пальцем в него. А она не отпускает меня, тащит к дому. Ну, упираться бесполезно, дам ей довести себя до подъезда, а потом развернусь и опять пойду к озеру. Захожу в подъезд, постояла минуту и выглядываю. А американка стоит тут как тут и меня пасет. Начала опять загонять меня в подъезд. Я зашла домой, подождала полчаса, затем вышла и опять пошла к озеру. Подхожу к тому месту, где меня перехватила американка. Достаю карту. Смотрю на нее и тут замечаю, что ко мне чешет вторая американка. Все повторилось как в дурном сне – «hello», «hello», «yes». Берет она меня под руку и ведет домой...»

Кстати, в этой истории есть и еще один интересный аспект. Представителю современной западной культуры действительно невозможно сказать «отстань», «секрет» или «не твое дело». Эффект будет, как в случае говорящего осла из мультфильма «Шрек» – не только не отстанет, прилипнет с удвоенной энергией.

Ну а завершу я эту главу цитатой из одного знакомого француза, заявившего мне однажды: «Если тебе действительно все равно, что мы, окружающие люди, о тебе думаем, тогда ты вообще не человек». Как вам такой «индивидуализм»? Коллективизм в современном западном обществе стал уже столь само собой разумеющимся, что его неприятие у европейцев даже в голове не укладывается.


Запретные темы

Еще один русский миф о Западе – стойкая убежденность в том, что там, в странах с развитой демократической системой, уж свобода слова-то царит полнейшая. Реальность же близка к ситуации в Советском Союзе времен Брежнева, где эта свобода тоже официально декларировалось, но все прекрасно знали, что лучше уж ей не злоупотреблять. Как и у нас при Брежневе, за «политически некорректные» высказывания никто вас не расстреляет, да и в тюрьму скорее всего не посадят, но на неофициальном и полуофициальном уровне проблемы будут, причем в избытке. Так что давайте разберем подробнее, что можно и что нельзя говорить в Европе.

Прихожу в лабораторию, французы за кофе скорбят по погибшим пилотам двух столкнувшихся над Персидским заливом американских вертолетов. Спрашивают, что я об этом думаю. Мне на общественное мнение уже глубоко и радостно наплевать, скоро уезжаю. Поэтому говорю то, что думаю: «Американцы над заливом погибли – ну так это же их профессия, они по собственной воле туда полезли. Кроме того, они – оккупанты, в конце-то концов. И ведь их даже никто не сбивал. Сами столкнулись. Наверное, вследствие высокого профессионализма пилотов». Общий шок у слушателей, я доволен сделанной гадостью. Вот уеду сейчас в Россию, и ничего мне за это не будет, поздно!

Теперь комментарии. Итак, даже такого рода ответы, в которых, вообще-то говоря, не содержится никакого экстремизма, расизма и прочих запрещенных «измов», европейцев просто шокируют, вполне могут у кого-нибудь из них нервный тик вызвать. Что не замедлит сказаться на вашем служебном положении, то есть создаст вам в жизни весьма немалое количество проблем. В этой истории содержится два поучительных аспекта, разберем их последовательно.

Прежде всего, крайне осторожно с политическими вопросами. Если не хотите забивать себе мозги постоянными сомнениями о том, что можно говорить, а что нельзя, лучше сразу скажите, что политика вас не интересует и вы в ней ничего не понимаете. Это покажется европейцам странным и «непрогрессивным», но и только. Пусть лучше думают, что вы – человек ограниченный, чем считают вас воплощением мирового зла. Не тешьте себя иллюзиями, политкорректность – это всего лишь политкорректное название цензуры. Полезным будет, пожалуй, еще раз подчеркнуть, что даже если ваше высказывание формально не запрещено юридически, не содержит в себе какой-нибудь там расовой нетерпимости или призывов к насильственному свержению чего-нибудь, это совсем не значит, что его следовало бы озвучивать – общественное мнение мыслит отнюдь не в юридических категориях.

Приехала одна американка в Россию, зашла в гости к своим русским друзьям и увидела на диване громадного толстого плюшевого медведя. «Ути-путеньки, а как его зовут?». «Пол Пот». «Как?!!» «Пол Пот. Это моя дочка младшенькая придумала». Хорошо, что дело было в России, а не в Америке.

К вопросу о нелогичности и непредсказуемости запретных тем с точки зрения здравомыслящего человека, приведу выдержку из книги Стефани Фол «Эти странные американцы»:

«Американцы зубами и когтями держатся за права человека, записанные в американской конституции… Поскольку в Америке существует давняя традиция доводить каждую здравую идею до полного абсурда, права эти иногда истолковываются как право публикации массовым тиражом инструкции по изготовлению атомной бомбы, право резать цыплят в ходе религиозной церемонии, право устраивать политическую демонстрацию в поддержку нацизма, право смотреть телевизор в тюремной камере и право заказать по каталогу многозарядный карабин с доставкой на дом».

Поражает неконгруэнтность высказывания. В одном списке приводятся действительно социально опасные действия и никому не мешающие мелочи, которые, даже при самом отрицательном к ним отношении, вряд ли достойны чего-то большего, чем мелкого штрафа или пятиминутной душеспасительной беседы в ближайшем отделении милиции. То же, в еще большей степени, касается и запретных тем. Так что не удивляйтесь, если на ваше упоминание о том, что Платон относил демократию к порочным видам общественного устройства реакция будет такой же, как на призыв Бен Ладена начать священную войну против западной цивилизации.

Теперь некоторые частности – что конкретно нельзя говорить ни в коем случае, хотя никакими законами это и не запрещено. Прежде всего запомните, что равенство – святая святых западной идеологии, примерно соответствует образу коммунизма в идеологии советской. Все равны, независимо от расовой и национальной принадлежности, уровня интеллекта, культуры, степени полезности для общества и т.д. Не пытайтесь доказать европейцам, что это не так. Мусорщик равен директору завода, и если у директора больше прав и возможностей – с этим надо бороться. И не спорьте.

Далее, нельзя говорить «политически некорректные» вещи. Например, не любить демократию. «Не люблю демократию» звучит здесь так же дико, как «Долой КПСС!» в Советском Союзе. Уезжаю, напоследок куражусь и экспериментирую по полной программе. Как-то, в разговоре о судьбах России, заявил некоему французу, что демократия нам не нужна. И также, как сделал бы это любой советский запуганный законопослушный гражданин, французский запуганный законопослушный гражданин испугался, заткнулся и убежал. Даже не попытался меня разубедить, что было бы естественно для свободных интеллигентных людей в свободной стране, тем более для французов с их любовью к пространным, длительным и абсолютно бесполезным дебатам. Живя на Западе, запомните: демократия – это абсолютное благо, противоположность ей – абсолютное зло. На самом-то деле, все не так смешно. В реальности под этим термином на Западе давно уже подразумевается не политический строй, а попросту западная система, западный образ жизни. Поэтому, посягая на демократию, вы посягаете на их образ жизни в целом, на их сущность как таковую. Постарайтесь этого не делать.

Про цветных в Европе и почему нельзя о них говорить – смотрите в следующей главе. А пока просто запомните – нельзя.

Помимо запретных тем как таковых, не следует также забывать, что «… с точки зрения американской широкой публики, любой человек, который слишком много знает, выглядит подозрительно» (С. Фол, «Эти странные американцы»). Поверьте, и с точки зрения европейской широкой публики тоже. Не болтайте. Всегда лучше недосказать, чем сказать лишнее.

Не философствуйте, даже на самые абстрактные, самые нейтральные темы. Тем более, что это только вам они кажутся нейтральными. Не надо блистать интеллектом и эрудицией, все сказанное может быть использовано против вас. Пифагорейцы учились молчать годами. Ваша задача еще сложнее – вам придется годами поддерживать пустой бессмысленный разговор. Ну что ж, поддерживайте. Болтайте о всякой ерунде и не огорчайтесь из-за того, что вы не такой, как все. Стоит ли волноваться из-за каких-то мыслей, волноваться стоит из-за их отсутствия. Однако постарайтесь держать ваши мысли при себе. А будете говорить «нехорошие» вещи – у вас неизбежно будут проблемы, и устроят их вам каким-нибудь полуофициальным путем, «решением трудового коллектива».

Ну да бог с ними, с политикой и философией. Теперь второй аспект обсуждаемого вопроса – то, что нельзя говорить в области межличностных взаимоотношений. То, что у нас допустимо и обыденно, а там крайне нежелательно.

Общее правило для общения с аборигенами – не говорить им ничего, что может вызвать у них какие бы то ни было отрицательные эмоции. Они называют это вежливостью. Прежде всего, будьте очень осторожны с высказыванием местным жителям чего бы то ни было, что может им лично не понравиться. Даже в мелочах, и, пожалуй, прежде всего именно в мелочах. Десять раз подумайте, нужно ли. Здесь это просто не принято, за исключением случаев, когда вы намеренно хотите кого-то задеть. Общаясь с человеком, вы, в норме, говорите друг другу почти исключительно взаимоприятные вещи. «Иначе зачем общаться?» – удивится любой нормальный европеец, тем более француз. Будете от балды сообщать собеседникам, что вам в них нравится, а что нет («Не, лыжам тебе еще учиться и учиться. Вот на сноуброде ты действительно профессионал!») – будут обижаться. Они же как дети малые.

Во-вторых, избегайте в разговоре всего, что связанно со смертью, войной, насилием, тяжелыми заболеваниями, психическими расстройствами, алкоголизмом, наркоманией и тому подобным. Всего, что может ассоциативно вызвать отрицательные эмоции. Если какому-нибудь маргиналу захочется чего-нибудь подобного, он тихо в одиночестве посмотрит фильм ужасов. А большинству населения этого не надо, даже если это упоминается вами вскользь и совершенно к месту. Если вы обсуждаете, к примеру, войну в Ираке – ну не стоит заострять внимание на подробном описании пыток в американских тюрьмах. Если какой-нибудь псих-наркоман в вашем доме покончил жизнь самоубийством, лучше употребить какой-нибудь эвфемизм, вроде «скоропостижно трагически скончался». И уж никак не «сдох, чего и следовало ожидать». Русские любят обсуждать всякие ужасы окружающего мира, действительные и мнимые («ой, Семеновна, а ты слыхала...»). Нам это, вроде бы, как-то даже на пользу идет, мозги прочищает. Такая вот кустарная групповая психотерапия. Ни один нормальный европеец этого слышать не хочет, и говорить о чем-либо подобном там не принято. В том числе, категорически недопустим черный юмор в стиле «Дедушка в поле гранату нашел..». Да и войдите, в конце концов, в положение европейского обывателя: у него психика неподготовленная, неустойчивая, тепличная. Вам лишь бы потрепаться, а он серьезную эмоциональную травму получит.

Совершенно не принято также обсуждать размер чьей-либо зарплаты. Не потому, что серые доходы скрывают, и не потому, что боятся наезда каких-нибудь бандитов. По совершенно иной, весьма неожиданной для нас причине – чтобы не создавать атмосферу зависти и нездоровой конкуренции, чтобы человек с небольшой зарплатой не чувствовал себя ущербным. Не принято хвастаться крутизной, как это нередко любят делать у нас в России. Вы можете рассказать про свои карьерные успехи, про то, что вас недавно назначили на новую должность. Но отнюдь не про то, как вы в результате этого «поднялись». Не очень принято и хвастаться связями – об этом можно упомянуть непосредственно при возникновении такой необходимости, но совершенно не следует этим бравировать. Впрочем, именно такое отношение к разговорам о деньгах и связях последние годы все более заметно и в Москве. Оно и правильно, нечего зря пальцы гнуть.

Ну и особая тема, на порядок более важная, чем предыдущая, при всей важности предыдущей. Не критикуйте нацию. Ни в чем. Ну не воспринимает этого их менталитет. У нас никто не удивится и не обидится, если услышит от иностранца что-нибудь вроде «Все-таки вы, русские, чрезмерно много алкоголя потребляете, это вас портит». В Европе обидятся даже на дурацкое заявление «Вы, французы, не способны выпить и трети того количества, которое можем выпить мы!» Им абсолютно не важно, что они на самом-то деле и не хотят уметь пить в русском понимании этого слова. Главное – их критикуют, они чего-то не умеют. А каждый француз знает, что Франция – лучшая страна в мире. И хочет услышать от иностранцев лишь подтверждение этого тезиса. Не критикуйте, даже если вас об этом попросят. Когда вас спросят, что вам во Франции не понравилось, совершенно не следует излагать свои мысли по этому вопросу. Лучше скажите что-нибудь нейтральное, вроде «снега у вас мало». Есть и несколько стандартных ответов по существу, неких клише с телевизора, которые европейцы готовы услышать и не обидеться. Для французов это: «люди слишком замкнутые», «здесь не любят говорить по-английски», «мне кажется, у вас еще встречаются люди, испытывающие расовую неприязнь к арабам» и т.п. Но эти клише надо знать. Со временем узнаете. А сами не экспериментируйте, а то ляпните что-нибудь такое, что вас с работы выгонят («Мне кажется, большинство французов совершенно смирились с фактом наличия во Франции большого количества люмпенизированных арабов»).

Вообще, попридержите себя первые год-два жизни в новой стране, пока не освоились. Слишком уж многого вы пока не знаете. Вот один знакомый русский, только что приехал во Францию, а тут у него день рождения. Он всему офису водки выставил. Французам понравилось, устроили посиделки – русская экзотика. Позже слышал от наших эмигрантов комментарии по этому поводу: «Вот, именно так и надо в чужую культуру входить – просто и не напрягаясь, открыто, со всей душой». Да вот именно так-то и не надо! С водкой он угадал наобум. А если бы не угадал? А если был бы, например, у французов бзик, что любой человек, пьющий не вино, а водку – законченный деградировавший алкоголик? Или что распитие водки прямо в офисе – это дикость, а человек, предлагающий такое – враг всего свободного мира? А что, нормальные бзики, нисколько не дурнее множества здесь уже описанных. Так что поменьше экспериментируйте, побольше наблюдайте. Русской экзотики вообще не надо, она и так из вас прет, в объеме раз в сто большем, чем вам кажется. В разговорах намеренно не выходите за рамки нейтральных суждений на нейтральные темы. С течением времени вы с удивлением обнаружите, что эта ваша искусственная нейтральность является здесь общепринятой и естественной нормой, исключений из которой вокруг почти не видно.

Цвет нации

Речь здесь пойдет о так называемых «цветных французах», «цветных немцах» и прочих, то есть, собственно, об арабах, турках и других выходцах из азиатских и африканских стран. Сразу оговорюсь, что дискриминацию людей по расовым признакам как таковым считаю явлением, происходящим не от большого ума. Здесь разговор о другом: о представителях этих уважаемых народов как о социокультурном феномене современной Европы.

Прежде всего, суть вопроса – для тех, кто не очень знаком с современными западными реалиями. Уже в течение нескольких десятилетий многочисленные представители азиатских и африканских народов всеми правдами и неправдами перебираются из своих неустроенных стран в сытую Европу. Эмиграция происходит, как правило, по колониальному принципу – жители бывших колоний переезжают в метрополию. В частности, Францию заселяют арабы. Турки стремятся в Германию – страну, которая хоть и не была их метрополией, но все-таки имела в свое время с Турцией очень тесные связи. Индусы и пакистанцы обосновываются в Великобритании. Ну и так далее. Кстати, знаете, в чем настоящая причина того, что Франция и Германия не поддержали войну в Ираке? На территории этих стран уже слишком много мусульман, власти опасаются резких массовых выступлений с их стороны. Не избежали этой участи и страны, которые колоний и протекторатов сроду не имели. Даже в относительно симпатичной мне Норвегии, расслабленной и малонаселенной стране на окраине континента, где еще местами сохранился оттенок старой доброй Европы, даже там – засилье пакистанцев.

Проблема состоит прежде всего в том, что ни один нормальный, находящийся в здравом уме и сносно устроивший свою жизнь азиат в Европу не поедет – с чего бы это ему уезжать из своей страны и становиться человеком второго сорта на чужбине. Едут, конечно же, самые низы. Запретить эмиграцию практически невозможно – во всех странах Европы существует весьма сильное лобби, проталкивающее поступление малоквалифицированной рабочей силы, готовой выполнять любую грязную и низкооплачиваемую работу. Только вот затея это одноразовая. Работает в лучшем случае только первое поколение азиатских иммигрантов, те, кому нужно получить гражданство и как-то устроиться на новом месте. А их дети чаще предпочитают сидеть на пособии по безработице или торговать наркотиками. Есть, конечно, и множество исключений, но общая тенденция именно такова. Менталитет не тот. Ведь это дети даже не просто случайно выбранных представителей жарких, ленивых, не слишком деловых азиатских и африканских стран. Это дети представителей самых низов этих стран. Результат наблюдается соответствующий. Работать они в целом не хотят, а уж получают образование и делают что-либо действительно толковое вообще единицы из них. Зайдите в любой французский НИИ, вы не увидите там ни одного неевропейского лица.

Теперь о количественных оценках данного явления. Они поражают. Азиаты валят в Европу толпами, при этом у них традиционно высокая рождаемость. Рождаемость же среди белых наций невелика. В итоге, если вы зайдете в детский сад где-нибудь на окраине Парижа, вы не поверите своим глазам – белый там только каждый третий. И так везде. По неофициальным данным, в том же Осло только каждый пятый рождающийся – белый. Данные, конечно же, неофициальные, так как исследования расового вопроса в странах Запада либо полностью запрещены, либо крайне не поощряются. Можно напечатать сведения о количестве иностранцев в стране, но никто не даст вам собирать и тем более массово публиковать данные о расовой принадлежности граждан страны в роддомах и детских садах. А именно они-то как раз очень показательны.

Что из всего этого следует? Громадная социокультурная проблема. Я совершенно не представляю себе, как власти европейских стран собираются ее решать – по-моему, они давно уже живут одним днем. Расы и народы плохо уживаются между собой, это всегда грязь и напряг. Особенно, когда они столь различны. Дружить приятно на уровне международных конференций ООН, а ежедневно жить бок обок с представителями низов совершенно иной культуры мало кому понравится. Тем более, что азиаты интегрироваться в западную культуру, как правило, не хотят. Первое поколение иммигрантов обычно с большой неохотой и только в самом минимально необходимом объеме изучает язык новой родины, предпочитая в основном общаться в своем кругу. Второе поколение, нынешняя европейская цветная молодежь, создает собственную субкультуру городских окраин, где нормальные люди не появляются. Анекдот из жизни французских арабов:

Заходит араб в оружейный магазин: «У вас пистолеты есть?» «Нет». «А автоматы?» «Нет». «Ну а гранаты?» «Нет, и вообще, иди отсюда!» Выходит он грустный на улицу. Тут как тут появляется перед ним представитель организации SOS-racisme, борец за права некоренного населения. «Что, обижают?» «Угу. Не продают мне ни пистолетов, ни автоматов, ни гранат». «Какой ужас!» – кричит правозащитник и врывается в магазин: «Вы имеете что-нибудь против арабов?!!» «Успокойтесь, мсье, любые проблемы решаемы. Вот, пожалуйста: пистолеты, автоматы, гранаты».
Многие европейцы, конечно, внутренне полны ксенофобии, и даже к приличным представителям азиатов относятся с презрением. Еще один анекдот для иллюстрации:

Решил французский араб стать приличным человеком. Долго учился, получил диплом юриста. Зашел в первую попавшуюся небольшую компанию, назначил встречу с генеральным директором и говорит ему: «Хочу у вас работать». Удивился генеральный директор, развел руками: «Ну, ладно». Привел он араба в шикарный кабинет, отделанный красным деревом – это твой будет. «О!» – сказал араб. Подвел он араба к окну, показал новенький Мерседес на стоянке: «Это теперь твой служебный, с водителем». «Ого!» – сказал араб. «А на работу можешь вообще не ходить, я же знаю, что вы, арабы, этого не любите». «Вы что, издеваетесь?!» – «Но вы же сами первым начали!»

Такая вот восточная сказка. Итак, количество азиатов и африканцев в Европе стремительно растет, при этом с коренным населением они уживаются плохо. Как же решается эта проблема? Да очень просто – отрицанием. Категорическим запретом на любые, даже самые косвенные упоминания о ее существовании. Массовым и неустанным, изо дня в день, внедрением в сознание населения этого запрета. Официально это называется «борьбой с расизмом». Вот уж причем здесь расизм как таковой, этого мне никогда не понять. Особенно учитывая, что арабы и европейцы – представители одной и той же расы, европеоидной. Реальность же состоит в том, что эта «борьба с расизмом» уже давно приобрела в Европе характер массовой истерии, и чем больше разрастается сама проблема, тем шизоидней становится анитрасистский психоз.

Араба нельзя называть арабом. Вот немца можно назвать немцем, русского русским. Причем независимо от того, какое у русского или немца в данный момент гражданство. Этически-то он все равно остается немцем или русским. А араба нельзя. В крайнем случае, если уж никуда не деться – алжирцем, марокканцем, тунизийцем. Но никак не арабом. И то, если он действительно гражданин какой-нибудь из этих стран. Если же он гражданин Франции – тогда он только француз, как не глупо это звучит. Так что не удивляйтесь, когда арабы называют себя французами, а турки – немцами. Я даже хотел когда-то написать об этом издевательский рассказ на французском, про политкорректность, права человека и расположенный в Страсбурге суд по этим вопросам. «На берегах Рейна, там, где Турция граничит с Алжиром, расположен город Страсбург...» Сейчас смешно, а вот интересно, как это лет через двадцать будет звучать.

Не рекомендуется спрашивать у арабов и любых других цветных, даже явно вновь приехавших, из какой они страны. Захотят – сами скажут. Вы можете спросить это у любого белого, и он с радостью ответит. А скорее всего, даже подробно расскажет вам про свою любимую Швецию, Польшу или Италию. Но не надо спрашивать об этом у арабов – ответят они весьма неохотно, а окружающие подумают про вас «вот какой расист!»

Никогда, ни при каких обстоятельствах не трогайте национальный вопрос. Это категорически запрещено и действительно опасно. Представьте себе, сколько негативной энергии скопилось на Западе за последние годы вокруг этой проблемы! Она копится, копится и копится, и выхода не находит. Ведь каждый нормальный европеец совершенно уверен, что злиться на хулиганов, отнявших у него мобильник на ночной улице, категорически нельзя, это расизм. Поэтому не нашедшая выхода энергия ищет реализации в своей противоположности – в «антирасистском» психозе. И тут вы, для поддержания светской беседы: «Хотел новую квартиру снять. Приехал, посмотрел, а там в доме одни арабы...» Растерзают! Хотя объективно ничего крамольного вы не сказали. Если бы в доме были одни немцы или одни американцы, и вы бы не захотели снимать там квартиру, так как предпочитаете жить среди французов, никто бы и бровью не повел.

Поймите, что думать над подобными вопросами в Европе давно разучились. Там массовая истерика. Слова «расизм» является всеобщим пугалом, инструментом охоты на ведьм. Его можно навесить уже практически на что угодно, изначальное его значение забыто. Рассказываю одному образованному и на первый взгляд не глупому французу о том, как проходит отбор иммигрантов в Канаду: там пускают в страну не кого попало, а людей, набравших достаточный рейтинг по итогам заполнения иммиграционной анкеты. Рейтинг составляется из образования, опыта работы по специальности, знания английского и французского языков, возраста и т.д. Ответ француза меня просто поразил: «Но это же расизм!!!» Ну да, конечно. Давай толковый словарь откроем и прочитаем, что же такое расизм: «дискриминация людей по расовым признакам, а также утверждения о неполноценности какой-либо расы в каких бы то ни было проявлениях». Ну и где у канадцев дискриминация по расовым признакам или утверждения о чьей-либо неполноценности? А дискриминация по уровню образования пока еще нигде не запрещена, даже если она проводится среди цветных. Подумал француз и признал, что, пожалуй, это действительно так. Он ведь все-таки умный и образованный француз. Отсюда общий вывод, касающийся предстоящих вам в эмиграции бесед с местным населением: нехорошо смеяться над людьми, которые ниже вас интеллектом, это расизм!!!

Уровень шовинизма и ксенофобии в Европе очень высок. И постоянно растет. Но все не так просто. Где-то три четверти населения, хорошо обработанные телевизионной пропагандой, действительно свято верят в то, что назвать араба арабом – это преступление против человечества. Остальная четверть в это не верит, скрыто ненавидит чужих, но молчит – говорить такое категорически запрещено. Страх, самый обыденный страх. Цветной вопрос – самый больной и самый запретный вопрос в западном обществе. Националис тические настроения там если и проявляются, то очень аккуратно, контекстом. Ле Пен, руководитель Национального фронта, выкручивается как может, в своих выступлениях называя арабов «иностранцами». Но и это не спасает, орущие толпы собираются на демонстрации с требованием полного запрета его партии. После очередных выборов некая «инициативная группа» в нашем университете активно собирала подписи под требованием уволить профес сора, являющегося одним из местных руководителей Фронта. Подписи собирались весьма бойко, подписывались все – и противники партии Ле Пена, и те, кто только что голосовал за нее на выборах. Не поставить свою подпись под таким требованием – значит, в перспективе, стать следующей мишенью. А французы в большинстве своем трусливы. Вскоре, однако, кто-то сверху мягко пресек эту инициативу.

В будущем никакого заметного улучшения данной ситуации не просматривается. По мере увеличения процента цветного населения французы будут все больше и больше ненавидеть арабов и расизм. В остальных странах Западной Европы ситуация в целом такая же, хотя кое-где еще не столь ярко выражена. К чему в конце концов приведет вся эта шизофрения – прогнозировать не берусь. Отмечу только, что даже в сонной Европе все-таки есть силы, которые просто так не сдадутся, и плевать они хотели на льющийся на них сверху поток телевизионной пропаганды. Их количество не велико, но настроены они деятельно, если не сказать экстремистски. Набить морду председателю общества французско-арабской дружбы – это пока так, проба сил. Ситуация зреет.

Лично я французских арабов не люблю. В отличие от арабов настоящих, африканских и, особенно, ближневосточных – они-то как раз очень милые люди, если только не в сфере туризма работают. К слову, в том, что я кого-то не люблю, тоже не содержится никакого расизма – я не призываю к какой-либо дискриминации арабов во Франции и не утверждаю их расовой неполноценности. А любить или не любить кого-то – это сугубо мое лично дело. Но это так, примечание, разговор не об этом. Дело в том, что есть все таки и от арабов во Франции некоторая польза – диагностическая. Если какой-нибудь француз в приватном разговоре с вами выражает недовольство наличием в стране арабов, рассказывает про них злые анекдоты – это признак большого доверия к вам, переход общения на новую ступень. В советские времена у нас так анекдоты про Брежнева рассказывали.


Тупой и еще тупее

Но как же возможно такое в развитом демократическом обществе? Для ответа на этот вопрос давайте постараемся уйти от привычных идеологических штампов. Вместо этого продолжим планомерное и, по мере сил, беспристрастное изучение западного мира. В предыдущих главах описывалось преимущественно европейское общество в целом, теперь рассмотрим то же самое под большим увеличением – займемся исследованием личности отдельно взятого представителя западной культуры.

Существует распространенное мнение, что жители Запада «тупые». Это экспериментально выведенное многими русскими эмигрантами суждение во многом небезосновательно. Попробуем системно описать данное явление, а также понять, что же все-таки за этим стоит. Для правильного понимания указанного феномена следует исходить из двух ранее обсуждавшихся тезисов, а именно, из слабой выраженности пиков в западном обществе и из сильнейшей детерминированности коллективом личности любого из отдельно взятых представителей данного общества.

Отталкиваясь от ситуации в России, следует признать, что средний житель нашей страны, представитель массы, также интеллектом и образованностью не блещет, хотя, конечно, уровень у него все-таки чуть выше, чем у его западного собрата. Когда же мы говорим о себе, что мы такие вот умные по сравнению с кем-то, мы, на самом-то деле, имеем в виду именно наш пик по данному параметру. Вот он и дает имидж невероятно интеллектуальной и образованной нации.

Ну сами посудите, откуда взялся этот стереотип, кто нам его дает? Несколько десятков глубоких писателей, несколько сотен тысяч толковых ученых и инженеров, отдельные деятели в области серой и черной экономики, ставящие в тупик аналитиков ФБР, ну и, в довершение всего, еще эдак миллион кухонных философов, которые тоже свой вклад вносят. Все, вот он весь наш потенциал. Тот самый пик, которого практически нет на Западе, где любой ученый, инженер или коммерсант давно уже не творит, не вкладывает в процесс свою волю и свою креативность, а лишь действует в рамках известных ему технологий, применяя которые он должен как-то развить свою область. Таких и у нас везде полно. Разница между плодами деятельности представителей этих двух групп – как между книгами Суворова (независимо от того, насколько истинна его теория) и трудами официальных советских историков. Вторая группа в принципе не способна к самостоятельному мыслительному и волевому процессу, они идут лишь в заранее заданном направлении. Но у нас есть пик, представители первой группы, тогда как на Западе подобные люди уже почти вымерли, там век технологий. Это первая причина появления у нас стереотипа «тупые».

Взглянув на данный вопрос с другой стороны, вспомним описанную здесь ранее чрезмерно высокую детерминированность коллективом отдельного представителя современной западной цивилизации, его страх выйти из стада. Она-то, эта детерминированность, и довершает дело, являясь второй причиной обсуждаемого явления, тесно связанной с первой. Ну откуда взяться пику в такой ситуации? Пик – это всегда выход из коллектива, отделение от социума. Интеллигент, мыслитель, человек с нешаблонным мировосприятием неизбежно находится в той или иной степени вне массы, и масса обычно относится к нему в той или иной мере враждебно. Однако нам, современным русским, такая ситуация кажется нормальной и обыденной, не напрягает. Мы очень разные. Многие из нас идут своим путем, опираясь на собственную волю, и плевать они хотели на окружающих.

А вот у современного представителя европейской культуры выход из коллектива, даже в мелочах, как правило вызывает попросту животный страх. Нутром чувствуют они, что это скорее всего добром не кончится, приведет к дополнительным сложностям. А дополнительных сложностей и приключений они их не хотят. Им хочется прожить спокойную жизнь среди таких же как они людей. Попробуйте, закиньте жителю Запада какую-нибудь не свойственную тамошнему менталитету идею. Внимательно наблюдайте, по некоторым оттенкам мимики можно в живую реально увидеть, как в нем включается мощнейший механизм психологической защиты через отрицание, как его подсознание просто вопиет: «Если ты так будешь думать, то до чего же ты докатишься...» Включается, по сути дела, запрет на мышление.

В противоположность этому, в нашем обществе, где личность слабо детерминирована коллективом, большая часть представителей масс в чем-либо, в той или иной мере, равняются именно на пик. «Хочу знать иностранные языки так же, как...» – о чем-нибудь подобном может мечтать человек, которому, может быть, эти языки и не нужны, но привлекает крутизна. Тогда как на Западе массы равняются на себя, на массы. «Я не глупее окружающих – значит, все нормально». Итак, имеем запрет на мышление и отсутствие стимулов к нему. Заметьте, кстати, что описываемые черты во многом были присущи и позднему советскому обществу. Это мы сейчас все такие умные и самостоятельные, а в те времена стремительно глупели. Поражение в холодной войне разрушило нашу страну, но, может быть, в долгосрочной перспективе, спасла наш дух.

Теперь закончим с теорией и перейдем к описанию печальной действительности. А действительность сводится к тому, что на Западе вы практически не встретите людей, способных мыслить глубоко и самостоятельно. Ибо такие таланты в западном обществе не нужны, часто даже опасны. Как следствие этого, мысли тамошних обитателей не отличаются разнообразием, будучи ограничены необходимым объемом узкопрофессиональных знаний плюс некоторым количеством готовых интеллектуальных штампов с телевизора, создающих иллюзию общего понимания окружающей действительности. Проявление индивидуумом способности самостоятельно мыслить воспринимаются в западном мире как нечто весьма опасное для окружающих, чуть ли не неприличное.

Более того, что особенно удивляет приезжающих на Запад образованных русских, у представителей местного населения не поставлен сам процесс мышления. Не тренированны ни логика, ни абстрактное ассоциативное мышление. Любые логические доводы не действенны, если следующий из них вывод не совпадает с тем, что было сказано по телевизору – «ты же не умнее телевизора». Логика не воспринимается как нечто абсолютное, стоящее над авторитетами. Общаясь с аборигенами на философские, политические и экономические темы, понаблюдайте за собеседниками – и вы сами все увидите. К примеру, частое, к месту и не к месту, употребление ими слов-штампов западной пропаганды («права», «демократия», «диктатура», «расизм») является прекрасным индикатором того, что мозги вашего собеседника работают в обычном режиме – логическое причинно-следственное мышление выключено, система управляется десятком приобретенных рефлексов, разумная дискуссия в принципе не возможна.

Тест на развитость абстрактного ассоциативного мышления вы также можете провести сами, аккуратно вклеивая в разговор художественные ассоциации возрастающей степени сложности. «Я разлил чернила из картриджа, у меня теперь на столе большая черная туча». Это ассоциация «клякса – туча» – понимают. Усложняем. Ассоциация «война – гроза» – понимают. Еще сложнее: «инфляция – коррозия» – поняли самые продвинутые интеллектуалы, молодцы. А вот подбегает один приятель, с докторской степенью по физике, кстати: «Ты русский, так объясни мне, почему у меня с такой-то русской девушкой никак ничего не получается?» «Потому что ты в резонанс с ее психикой хронически не попадаешь». Все. Заклин. Ассоциация слишком сложна для понимания.

В общем, скучно, господа. Уровень развития у европейцев – как у десятилетнего ребенка, так что не с кем и поговорить в городе. Поэтому, в разговоры за жизнь с местным населением лучше уж вообще не вступайте – вряд ли что-нибудь интересное для себя услышите, зато испортите отношения с окружающими, так как наверняка скажете что-нибудь, что их по меньшей мере напугает. Ведь тоталитаризм общественного мнения здесь безграничен.

Вот французы, даже с некоторой претензией на образованность. Через пять минут после начала разговора конечно же спросили, как я отношусь к Путину и к Чечне. Насчет созданного в последние годы на Западе образа дикой тоталитарной России Путина смотрите в одной из следующих глав, пока же разговор не о политике, а именно об уровне развития мыслительных процессов у местного населения, о недоразвитости их личности. Оригинальности вопросов ждать не приходится, но это мелочь. Главное – вопрос задан с уверенным ожиданием «правильного» ответа. Сейчас образованный русский будет ругать свою страну, сокрушаться о том, что она никак не хочет втискиваться в рамки «прогрессивной» западной идеологии и стандартизированного западного менталитета. Ничего другого они и не ожидают услышать, ибо твердо знают, что их картина мира не только единственно правильная, но и единственно возможная. На то они и французские гуманитарии образца начала двадцать первого века. Им прекрасно известно, что все отклонения от единственно правильного западного мировоззрения – это всего лишь досадные мелкие флуктуации в сознании некоторых малопросвещенных восточных варваров. Но варвары варварами, а вот русский из университета. Уж он то не зря учился, должен знать правильные ответы.

Ну-ну, вот не буду я под вашу идеологию подстраиваться. Тем более, что все равно скоро уезжаю. К Путину я отношусь хорошо, а к Чечне плохо. Что было, вот это истерика! Именно истерика, ни одного разумного аргумента так и не прозвучало. Визг на уровне «тебе мама в детстве не объяснила, что такое хорошо и что такое плохо?!» «Ты, образованный человек, прекрасно знаешь, какое мнение надо иметь по этим вопросам, и при этом (в силу каких-то непонятных нормальным людям причин), имеешь мнение противоположное?!» Да… Знаете, почему в современной Европе давно уже нет литературы и прочей культуры, воздействующей на умы? Да потому что воздействовать не на что.

Что же касается умных и образованных французских гуманитариев – больше всего поражает в них даже не степень развития в них упомянутых качеств. Затронуты какие-то более глубинные аспекты психики, без которых нормальное мышление в принципе невозможно. Известно, например, что интеллигенты обычно радуются, встречая идеологических или философских противников – подискутировать, послушать оппонента, по возможности опровергнуть его, а заодно отточить собственную аргументацию. Некий вид интеллектуального спорта. Как рыцари времен Круглого Стола: «Как хорошо, что мы встретились с вами на этой дороге, уважаемый сэр Ланселот! Какая прекрасная возможность наконец-то с кем-нибудь подраться!» А вот у современных европейцев этого нет. Просто нет. В принципе. Один вид человека, имеющего несовпадающее с общепринятым мнение по какому-нибудь существенному вопросу вводит европейца в состояние, близкое к апоплексическому удару. Есть некий круг вторичных малозначимых вопросов, вот их и обсуждайте, а трогать основы мироздания категорически запрещается. Что касается русских на Западе – им, к тому же, приходится долго, методом проб и ошибок выяснять, что же для местного населения важно и обсуждению не подлежит, а о чем можно поговорить, и даже рекомендуется, если хотите произвести впечатление «умненького».

Здесь же я хочу особо предостеречь тех, кто едет в западные университеты учиться чему-нибудь сугубо гуманитарному. Особенно это касается истории, социологии, психологии, философии, политологии. Гуманитарии здесь, как и в брежневском СССР, в основной массе своей заняты всякой ерундой, разработкой идеологических оправданий существования местной политической системы. Посмотрел я, к примеру, курс лекций «Основные проблемы современной Европы». Эти основные проблемы там даже не упоминаются, потому что за них можно весьма ощутимо по башке получить, да и вообще, обсуждать их в хорошем обществе не принято.

Если вы привыкли мыслить широко и свободно, подумайте, приемлемо ли для вас обучение в системе тотального идеологического контроля. И возможно ли оно в принципе. Если вы не готовы прогибаться, в западном университете вам не прижиться. Ведь при столь антиобщественном поведении экзамены вы не сдадите. Будете упорствовать в своем мнении по вопросу, например, Чечни – из университета вас, в конце концов, просто выгонят. Причем у профессора, который не примет у вас экзамен, совесть будет спокойна: «Он же не понимает основ! Тех основ, для осознания которых нашим студентам и книг читать не надо, все прекрасно объясняется даже по телевизору!» Это Оруэлл, «1984». Помните об этом, пакуя чемоданы. Современная Россия уникальна отсутствием у большинства нашего населения уверенности в наличии в мире каких бы то ни было абсолютных истин. Величайшая ценность, дышится легче.

К чести европейских окраин надо признать, что там тоталитаризм пока еще не столь ярко выражен, не успели они еще полностью сориентироваться в ситуации. С норвежцами, например, даже поговорить иногда можно, только осторожно. Напротив, с американцами лучше уж разговаривать только о Гарри Поттере.

А заключением этой главы пусть будет цитата из «Македонской критики французской мысли» Пелевина. Несколько многословно, но очень приятно видеть это в книге писателя, много лет бывшего убежденным западником:

«В знаменитых французских комедиях – «Высоком блондине», «Великолепном», «Такси-2» и других – встречается следующая тема: немолодой и явно не спортивный человек кривляется перед зеркалом или другими людьми, смешно пародируя приемы кунг-фу, причем самое уморительное в том, что он явно не умеет правильно стоять на ногах, но тем не менее имитирует запредельно продвинутый, почти мистический уровень мастерства, как бы намечая удары по нервным центрам и вроде бы выполняя энергетические пассы, и вот эта высшая и тайная техника, которую может оценить только другой достигший совершенства мастер, и то разве что во время смертельного поединка где-нибудь в Гималаях, вдруг оказывается изображена перед камерой с таким самозабвенным всхлипом, что вспоминается полная необязательность для истинного мастера чего бы то ни было, в том числе и умения правильно стоять на ногах; отвислое брюшко начинает казаться вместилищем всей мировой энергии ци, волосатые худенькие ручки – каналами, по которым, если надо, хлынет сверхъестественная мощь, и сознание несколько секунд балансирует на пороге того, чтобы поверить в эту буффонаду. Именно возможность задаться, пусть только на миг, вопросом: «А вдруг правда?!» и делает происходящее на экране так невыразимо смешным.

Скромное обаяние современной французской мысли основано, в сущности, на том же самом эффекте».


Пластмассовость
Да если бы только мышление! Есть вещь и посерьезней, то, что действительно делает современный Запад цивилизацией биороботов. Это – ярко выраженная угнетенность эмоциональной сферы, попросту ее отмирание за ненадобностью. У подавляющего большинства населения стран Запада попросту нет личности. Пустота. У русских личность нередко уродливая, вся покореженная неврозами и частыми приступами похмелья, но.



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх