,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Битва за Киев. Первый провал блицкрига
  • 17 сентября 2010 |
  • 01:09 |
  • TEMA |
  • Просмотров: 100026
  • |
  • Комментарии: 5
  • |
0
Битва за Киев. Первый провал блицкрига


19 сентября исполняется 69 лет событию, которое историки называют «киевской катастрофой». Именно в этот день в 1941 г. столицу Украины заняли немецко-фашистские войска. Однако тяжелое поражение Красной армии в итоге стало одной из ступеней к великой победе, одержанной в мае 1945 г. Итак, об обороне Киева и жизни в годы оккупации.


Прошло 65 лет после победы над гитлеровской Германией и ее союзниками. В летописи Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. наряду с другими сражениями достойное место занимает оборона Киева летом 1941 г. Подвиг защитников столицы Украины не может быть предан забвению, как и тех, кто освобождал ее в ноябре 1943 г.

Иногда слышатся сомнения: так ли уж велико значение Киевской оборонительной операции в начале войны, что учреждена медаль «За оборону Киева», и заслуженно ли — через 20 лет после победы — Киеву присвоено звание города-героя?

Иногда требуется время, чтобы оценить то или иное событие, величие подвига, с ним связанного. Это касается и обороны нашей столицы.

Бомбардировка немецкой авиацией Киева в 4 часа утра 22 июня 1941 г. и последующие дни войны изменили облик города и привычную жизнь киевлян.

Воздушные налеты вражеской авиации, эвакуация, участие жителей в мероприятиях оборонного характера (формирование народного ополчения, санитарных дружин и т. д.), внезапное появление немецких передовых частей у стен Киева на двадцатый день войны, оборона города с 11 июля по 21 сентября 1941 г. — все это требовало напряжения духовных и физических сил киевлян.

73 дня обороны — много это или мало? Все познается в сравнении. Немецко-фашистские войска за 36 дней разгромили армию Польши, за 44 дня заставили капитулировать одну из сильнейших стран Европы — Францию. Более чем двухмесячная оборона Киева от превосходящих сил противника имела огромное политическое и стратегическое значение.

Во-первых, в числе других факторов начального периода войны она замедлила темпы продвижения немецкой армии вглубь советской территории, тем самым был сорван план молниеносной войны «Барбаросса», разработанный генштабом вермахта.

Во-вторых, для выполнения киевской наступательной операции немецкому командованию пришлось привлечь значительные силы группы армий «Центр», ведущих наступление на Москву.

В-третьих, стойкость защитников столицы Украины дала возможность выполнить масштабную эвакуацию промышленных объектов, учреждений и населения на восток страны. За июль— август 1941 г. из Киева было вывезено 197 предприятий, из них 64 — общесоюзного значения, 88 — республиканского и 45 — городского. Было эвакуировано свыше 300 тыс. человек. Вместе с предприятиями выезжали рабочие и ИТР с семьями, чтобы на новом месте после монтажа оборудования приступить к выпуску продукции для фронта.

География новых мест базирования была обширна. Например, авиазавод № 43 (ныне АНТК им. Антонова) расположился в Новосибирске, завод им. Артема — в Куйбышеве (Самаре), «Транссигнал» — в Ташкенте, университет им. Т. Г. Шевченко — в Кзыл-Орде (Казахстан), мединститут — в Челябинске, Академия наук УССР, союзы писателей, композиторов, художников — в Уфе.

По приезде люди столкнулись с большими лишениями: не было жилья, не хватало пищи, теплой одежды. Работали по 12—14 часов без выходных, иногда сутками не выходили из цехов. Лозунг «Все для фронта, все для победы!» стал всеобщим девизом. Люди не только перевыполняли производственные задания, но и в порыве патриотических чувств вносили свои сбережения и драгоценности в Фонд обороны и Фонд Красной армии для производства самолетов, танков, боевых кораблей, снаряжения и т. д. Только на строительство танковых колонн от населения страны поступило 5 873 143 руб., что позволило выпустить дополнительно 30 522 танка и самоходных артустановок. Всего же за годы войны поступило свыше 16 млрд. руб. деньгами, огромное количество драгоценных металлов, свыше 4,5 млрд. руб. облигаций госзаймов и др.

Вдумайтесь, сколько женщин сняли с себя обручальные кольца, сережки, кулоны — подарки от женихов и мужей, чтобы отдать Родине эти сотни, тысячи килограммов драгоценного металла. Чем, какой мерой можно измерить цену золотого обручального кольца, внесенного в Фонд обороны? На одно — весом 3—5 г, по сведениям Наркомата внешней торговли СССР, в 1941 г. можно было купить в Чили примерно 30—50 кг свинца.

Под ударами Су-2 и катюш

В первую неделю войны все с нетерпением ожидали мощных ответных ударов Красной армии по захватчикам. Но чуда не происходило. С каждым днем обстановка на фронте становилась все напряженнее, лавина немецких войск все ближе подкатывала к Киеву. Положение стало критическим, когда механизированные и танковые части противника 9 июля захватили Житомир и 11 июля через образовавшуюся брешь на правом фланге Юго-Западного фронта вышли к Ирпеню по Житомирскому шоссе.

Нависла угроза захвата столицы с ходу. Население охватила растерянность и тревога, началась паника. Из города в спешном порядке выезжали еврейские семьи. По распоряжению властей в котельных стали жечь документацию. В воздухе запахло гарью, летал пепел от уничтоженных бумаг. Прибывало все больше раненых с фронта. Часть школ переоборудовали в госпитали.

Созванный в срочном порядке Военный совет Юго-Западного фронта из-за отсутствия оперативных резервов для ликвидации прорыва поручил командующему авиацией фронта генералу Федору Астахову собрать все исправные самолеты и нанести массированный удар по передовым механизированным частям противника, а также идущим к ним на помощь.

Но самолетов было недостаточно. Авиация Киевского особого военного округа и Юго-Западного фронта понесла большие потери на аэродромах базирования в первый день войны. Оставшиеся самолеты были сбиты в воздушных боях и огнем зенитной артиллерии в последующих сражениях. Имелась еще одна категория потерь, которая нигде не упоминается, — уничтожение самолетов новых типов своими же силами в связи со стремительным наступлением немецких механизированных войск и отсутствием подготовленных экипажей для перегона техники на запасные аэродромы в тыл. И все-таки совместными ударами авиации фронта и наземных войск в течение нескольких дней прорвавшиеся в район Ирпеня части противника были разгромлены.

Это был первый случай использования всей авиации фронта для нанесения массированного воздушного удара на ограниченном участке фронта.

По сведениям заместителя начальника 7-й разведывательной эскадрильи Радченко, он произвел разведку и фотографирование следов массированных налетов нашей авиации по маршруту Киев—Житомир. На проявленной пленке на всем протяжении Житомирского шоссе было обнаружено 86 подбитых и обгоревших танков и бронетранспортеров, множество грузовых автомашин.

В проведении боевой операции отличились два авиаполка — 226-й и 227-й, на вооружении которых состояли бомбардировщики Су-2. Об этих самолетах конструкции Павла Сухого до войны мало что было известно, хотя несколько авиаполков уже их получили. Су-2 имел хорошие летно-технические данные.

Производством машины занимались Харьковский авиазавод и завод в подмосковном Долгопрудном. Выпуск Су-2 прекратили в 1942 г., когда закончились узлы и детали, доставленные во время эвакуации на Куйбышевский авиазавод. Всего военные воздушные силы Красной армии получили около полутысячи Су-2.

Авиаполки, имевшие на вооружении Су-2, отличались от других: они состояли из пяти эскадрилий вместо обычных трех. 226-й и 227-й бомбардировочные полки базировались на аэродроме в Жулянах и были полностью укомплектованы матчастью и экипажами. Средний возраст летного состава составлял 21—23 года. Это был цвет советской военной интеллигенции, беспредельно преданный народу и Родине.

В первые дни войны 227-й бомбардировочный авиаполк не участвовал в военных действиях (не позволял радиус действия Су-2), несмотря на грозные приказы, получаемые комполка полковником Турыкиным. Это был решительный и бескомпромиссный человек, когда дело касалось боеспособности части и ее сохранности. Недаром, приняв авиаполк майором в 1940 г., он за короткое время получил звание полковника, минуя присвоение чина подполковника.

26 июня 1941 г. авиаполк в полном составе перелетел ближе к фронту на аэродром Баскаки, недалеко от железнодорожной станции Белки (северо-западнее Киева). Боевые вылеты с 26 июня по 2 июля были самыми удачными и эффективными за все лето. В это время в части находилось 60 исправных Су-2, и все они 3—4 раза в день поднимались в воздух для бомбардировки и штурма вражеских колонн. При этом потерь у бомбардировщиков не было.

Но потом авиаполк стал нести большие невосполнимые потери от заградительного зенитного огня, а также в боях с немецкими истребителями. Только при налете на аэродром Фурсы (Белая Церковь) из 14 экипажей не вернулись 11. С каждым днем гибло все больше летчиков, все меньше было исправных самолетов.

При отступлении советских войск из Киева оставшиеся Су-2 перелетели в тыл, часть летного и весь технический состав оказался в окружении, откуда удалось выйти не всем — часть людей оказалась в немецком плену.



Битва за Киев. Первый провал блицкрига


Младший лейтенант Полищук (в центре),
лейтенант Засыпкин (слева), младший лейтенант Брюханов
(справа)


Эти малоизвестные факты из истории обороны Киева взяты из рукописи воспоминаний моего старшего товарища, бывшего командира звена самолетов Су-2, младшего лейтенанта 227-го авиаполка Михаила Петровича Полищука. Вместе с рукописью он передал и фотографию своих боевых друзей. Снимок сделан в декабре 1940 г. в Киеве на ул. Ленина (нынешней ул. Богдана Хмельницкого) в модном фотоателье, известным мастером Бердичевским. Можно ли было представить, что не пройдет и года, как жизнь друзей круто изменится: в пламени боев при обороне Киева в июле 1941 г. погибнет Брюханов. Засыпкин останется живым, научится летать на американском бомбардировщике B-25 и пройдет всю войну.

А судьба Полищука будет сложной и подчас трагичной. Совершив в начале войны 60 боевых вылетов, он попадет в плен, пройдет немецкие лагеря в Лубнах, Хороле, Александрии, Кременчуге, Кировограде. Неоднократно совершая побеги, которые, увы, оказывались неудачными, летчик лишь в начале 1943 г. вырвется на свободу, но и она окажется непродолжительной. Снова лагеря, только советские — фильтрационные.

Двойная проверка в Дарницком лагере под Киевом и в 1944 г. в Подольске (Московская обл.).

Пришлось пережить подозрение и недоверие. В просьбе направить на фронт, изложенной в рапорте после освобождения, Михаилу Полищуку было отказано. Получил назначение командиром перегоночного звена самолетов По-2 с завода на запасной аэродром. Но несмотря на перенесенные испытания, мой товарищ был и сегодня остается верным сыном своей Родины.

...Даже получив сокрушительный удар у Ирпеня, немецко-фашистское командование не отказалось от мысли захватить Киев с запада и приступило к переформированию воинских частей для нового наступления.

Учитывая угрозу захвата столицы Украины, Ставка Верховного главнокомандующего принимает решение направить для усиления ее обороны батарею реактивных минометов БМ-13.

Впервые катюши участвовали в бою 14 июля 1941 г., когда нанесли удар по противнику в районе Рудни Смоленской обл. 16 июля капитану Флерову, командиру 1-й отдельной батареи реактивных минометов, была поставлена задача произвести залп по скоплению вражеских эшелонов на станции Орша. После трех пристрелочных выстрелов из гаубицы боевые реактивные установки произвели залп, в результате которого железнодорожный узел превратился в море огня, уничтожившего живую силу противника, множество танков и другой техники.

Формирование и обучение первых расчетов БМ-13 началось 28 июня 1941 г. в Московском артиллерийском училище им. Л. Б. Красина под непосредственным руководством начальника училища полковника Бажанова. Подготовка проходила в обстановке чрезвычайной секретности и с тщательным подбором личного состава. В случае окружения БМ-13 должны были взорвать самоликвидатором, чтобы не раскрыть секрета нового оружия.

Вечером 25 июля 1941 г. колонна автомашин, в том числе шесть установок БМ-13, направилась из Москвы на Украину. Для того времени это было необычное воинское формирование, имеющее полную автономию, высокую подвижность и маневренность. Кроме управления и огневых средств, тут были взводы боепитания, ГСМ, охраны (автоматчики) хозяйственной и санитарной части. Для отражения воздушных налетов предназначались три автомашины со спаренными четырьмя пулеметами максим.

Колонна автомашин двигалась к Киеву ночью с выключенными фарами, днем укрывалась в лесах и рощах. Несмотря на меры предосторожности, несколько раз попадала под бомбежки. К счастью, обошлось без людских жертв и потерь техники.

В Киеве батарея расположилась в Ботаническом саду им. Академика Фомина. По приезде была выставлена охрана — первая цепь из своих автоматчиков, вторая — из военнослужащих НКВД.

После короткого отдыха командование батареи получило задание подготовить огневую позицию в районе Ирпеня для нанесения удара по противнику.



Битва за Киев. Первый провал блицкрига

Командующий
Юго-Западным фронтом
генерал-полковник
Михаил Кирпонос


В 5 часов утра 2 августа 1941 г. батарея катюш произвела залп в присутствии командующего Юго-Западным фронтом генерал-полковника Кирпоноса и начальника артиллерии фронта генерал-лейтенанта Парсегова.

Около сотни ракет устремились по направлению к плацдарму, занятому противником на противоположном берегу реки Ирпень. Эффект превзошел все ожидания. В течение нескольких минут группировка противника была сметена огненным смерчем. Так вторично была сорвана попытка захватить Киев с запада. По огневой мощи залп батареи катюш был равен действию целой артиллерийской дивизии.

Утром следующего дня по городу прошел слух о применении необыкновенного оружия. Никто толком ничего не знал, высказывались версии почти фантастического содержания. Говорили, что снаряд нового оружия в полете выпускает серию меньших по размеру снарядов, поражающих большую площадь. А еще, что установка имеет специальное металлическое колесо, имеющее конвейерную подачу снарядов, центробежной силой их выбрасывает в воздух.

В течение августа батарея катюш участвовала в боях еще дважды — под селом Белогородка и в Голосеевском лесу перед контратакой воздушно-десантной бригады. Израсходовав весь запас снарядов, батарея была отозвана из Киева.

Во время немецкой оккупации в кинотеатрах Киева перед началом сеанса демонстрировали немецкую кинохронику Deutsche Wochenschau («Немецкая еженедельная хроника»), в которой иногда мелькали кадры взорванных автомашин с изуродованными металлическими конструкциями. Голос диктора информировал зрителя: «Це є знищені німецькими вояками совєцькі багатожерлові гармати». Узнать что-то более определенное о катюшах удалось лишь после освобождения Киева.

Упорное сопротивление защитников города и провал двух попыток его захвата заставили немецкое командование изменить направление ударов. Одновременно была разработана операция по уничтожению Киева вместе с населением (срывались сроки продвижения немецких войск вглубь СССР, а значит, и план «Барбаросса» в целом).

Подтверждение находим в исторической и мемуарной литературе. Военный дневник* начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковника Франца Гальдера:

«18 августа 1941 г.

58-й день войны

Генерал артиллерии Бранд: ...Киев будет превращен в пепел и развалины. (Указание Гитлера.) Половину этой работы предстоит проделать авиации. Для этой части работы, которая отводится артиллерии, достаточно девяти эшелонов с боеприпасами для мортир и 7,5 эшелона со снарядами для тяжелых гаубиц. Он предлагает использовать для этой операции три дивизиона тяжелой артиллерии. Я считаю, необходимо использовать 5 дивизионов тяжелой артиллерии

20 августа 1941 г.

60-й день войны

Генерал Бранд: ...Использование артиллерии в наступлении на Киев. С учетом таких боевых действий для ведения наступления на Киев потребуется 25,5 эшелона с боеприпасами и 2 эшелона с материальной частью. Для ведения артиллерийского огня по городу с целью его разрушения потребуется самое меньшее пять дней».

...Несмотря на участие в обороне Киева элитных подразделений войск Красной армии — воздушно-десантных бригад, полков НКВД, моряков Пинской флотилии, применение реактивной артиллерии, город удержать не удалось. 21 сентября 1941 г. последние наши части оставили левобережную часть Киева — Дарницу, а в правобережной уже с 19 сентября хозяйничали немцы.

«С 12.00 над Киевом развевается немецкий флаг. Все мосты подорваны. В город ворвались три дивизии: одна — с северо-востока и две с юга. Все три командира дивизий — старые офицеры Генерального штаба: Сикст фон Арним, Шеваллери и Штеммерман». (Военный дневник.)



Битва за Киев. Первый провал блицкрига

19 сентября. Первый день оккупации


За радиоприемник — расстрел

Вступление немецко-фашистских войск в Киев одни ожидали с тревогой и страхом, другие — с надеждой и радостью. К первым относились сторонники советской власти и активные участники строительства нового социалистического строя, ко вторым — люди, имевшие до революции дома, магазины, мастерские и т. д. и мечтавшие о возврате собственности новой властью. Их поддерживала часть старой украинской интеллигенции, помнившая пребывание немецких кайзеровских войск в Киеве в 1918 г. при гетмане П. Скоропадском. В то время установилась приемлемая для них власть, было открыто регулярное движение пассажирских поездов в Германию, которое давало возможность выехать в европейские страны.

Существовала еще одна категория людей — те, кто вынужден был терпеть советскую власть, скрывая свои политические убеждения.

Прежде чем ознакомить читателя с событиями 18 сентября 1941 г., необходимо сообщить важный факт. Киев в этот день оказался без власти. Советские войска покинули правобережную часть города, немецкие еще не вступили, и каждый житель был предоставлен самому себе, мог делать что угодно.

С раннего утра начались грабежи магазинов, складов, предприятий, учреждений. «Перераспределение» государственной собственности происходило без страха быть наказанным во всех районах города. Тащили продовольственные и хозяйственные товары, разную утварь. Каждый исходил из собственных сил и возможностей, что бы унести с собой. Брали для себя, или по принципу «в хозяйстве все пригодится», или «из солидарности».



Битва за Киев. Первый провал блицкрига

Германский орел на здании Киевского университета


Наш сосед принес на себе платяной шкаф фабрики им. Боженко, такой обычно перетаскивали двое грузчиков. На вопрос, как он его донес, ответил: «Своя ноша не тянет». До этого он «по состоянию здоровья» был освобожден медкомиссией от трудовой повинности — рытья окопов.

Лихорадка обогащения захватила и меня, и я помчался на ул. Дмитриевскую, 39 — в расположенную неподалеку колбасную фабрику. В цехах увидел только колбасный фарш в котлах — колбасу и мясо давно растащили. Пока решалась проблема приобретения тары, более расторопные очистили до блеска и котлы с фаршем.

Больше повезло на территории Лукьяновской тюрьмы. Открытая в 1863 г. на глухой окраине города в начале Старожитомирской дороги (затем ул. Дегтяревской), она до войны занимала большую территорию, состоящую из двух зон.

Первая — корпуса исправительного учреждения за высоким каменным забором со сторожевыми вышками. Вторая — между каменной стеной тюрьмы и деревянным забором (с несколькими воротами) по периметру улиц Дегтяревская, Довнар-Запольского, Коперника, Бердичевской (трамвайный парк).

Тут с одной стороны располагались: вырытое в земле стрельбище — тир, большая столовая, часто использовавшаяся для торжественных собраний и выступлений артистов, дом начсостава, детский сад для семей работников тюрьмы, фруктовый сад, парниковое хозяйство (сейчас этот участок застроен жилыми домами и учреждениями).

С другой стороны был огромный хозяйственный двор (теперь здесь Центральный госпиталь МВД Украины), где размещались производственные цеха и склады. Здесь работали заключенные, осужденные за незначительные проступки хозяйственно-бытового характера. Тогда, к примеру, за несдачу на приемный пункт шкуры зарезанной свиньи или коровы можно было получить год лишения свободы (даже сало продавали без шкуры — она шла на выделку кожи). За выполненную работу заключенным начислялась зарплата, часть которой поступала на расчетный счет тюрьмы, а часть выдавалась на руки при освобождении.



Битва за Киев. Первый провал блицкрига

На улицах оккупированного Киева


Политические заключенные на хоздворе не работали, их по этапу отправляли в исправительно-трудовые лагеря вместе с другими осужденными на большой срок. Заключенных выводили колонной по 150—200 человек в сопровождении конвоиров через центральные ворота на ул. Дегтяревской (сейчас уже нет ни ворот, ни забора) и вели по направлению к Лукьяновской товарной станции для посадки в вагоны. Напротив ворот в ожидании этапа всегда дежурили родные и близкие осужденных, чтобы увидеть их и помахать рукой. Передавать что-либо запрещалось. Получить сведения о лицах, содержащихся в тюрьме, и передать им продукты, кое-что из одежды и т. д. можно было в длинном одноэтажном здании, находившемся между главными и хозяйственными воротами на ул. Дегтяревской.

Особая категория заключенных перевозилась из тюрьмы для отправки со станции Киев-Товарный в специально оборудованных машинах ЗИС-5 и ГАЗ-АА, прозванных в народе «черный ворон». В июле 1941 г. все заключенные были из Лукьяновской тюрьмы эвакуированы.

Опустевшую тюрьму заняла комендантская команда, на которую возлагались обязанности охранять новых арестованных: дезертиров и мародеров, подозреваемых в шпионаже, провокаторов и распространителей слухов.

17 сентября при отступлении советских войск с правого берега часть этих людей (около 100) по решению военного трибунала были расстреляны во внутреннем дворе тюрьмы.

Попав на хоздвор через распахнутые ворота, я увидел людей, несущих разные вещи. Справа от входа находился цех по изготовлению никелированных кроватей. Оттуда тоже что-то выносили. В механическом цехе брать особо было нечего, кроме широких лент трансмиссии от распределителя к станкам. Ленты резали на подметки, по моей просьбе отрезали и мне кусок.

Мебельные цеха интереса для меня не представляли, больше привлекали склады и их содержимое. В течение дня, несмотря на протесты мамы и бабушки, я принес домой два короба с деревянными ложками, несколько бобин шпагата и около полусотни брусков парафина. Впоследствии все это очень пригодилось — мы меняли эти вещи на продукты на Еврейском базаре (Евбазе) и таким образом пережили самое трудное, голодное время — конец 1941-го — начало 1942 гг.

Интересный факт. Лукьяновскую тюрьму никто никогда не разрушал, даже в смутное время гражданской войны. Она в целости и сохранности переходила из рук одной власти в руки другой. За свою историю несколько раз изменялось название этого исправительного учреждения: тюремный замок, тюрьма, ДОПР (дом общественно-принудительных работ). Шутники придумали другую расшифровку аббревиатуры ДОПР — дом отдыха после работы. Снова тюрьма № 1, затем СИЗО (следственный изолятор).

С 20 сентября 1941 г. тюрьмой распоряжались немцы. Ворота хоздвора закрыли, рядом установили сторожевую будку, расписанную черно-красными полосами, поставили часового. Дыру в заборе, через которую можно было попасть на хоздвор, минуя ворота, забивать досками не стали, просто повесили над ней кусок фанеры с надписью черной краской: «Задержанный на территории подлежит расстрелу». Коротко и ясно.

И все равно мы с друзьями еще несколько раз пролезали через дыру на территорию хоздвора и возвращались домой с добычей. Последняя вылазка чуть не закончилась трагедией: нарвались на смену караульных, и только счастливая случайность позволила избежать смерти.

Не все незаконно приобретенное добро принесло его владельцам благополучие и счастье. Плохо пришлось тем, кто обзавелся радиоприемниками, принятыми городскими властями от населения на хранение. Один из таких складов располагался на нынешней ул. Студенческой.

В первые дни войны все радиоприемники, находившиеся в личном пользовании киевлян, подлежали сдаче в приказном порядке. Таким образом исключалась возможность слушания немецких передач на русском и украинском языках с призывами уклоняться от военной службы и не выполнять трудовую повинность, ожидать прихода «освободителей от жидо-большевистского режима».

Сдавали радиоприемники с большой неохотой, стоили они в то время очень дорого, не каждая семья могла позволить себе такую роскошную покупку. Доступнее было приобрести патефон, хотя и он стоил недешево — 250 руб. Пластинки — 2 руб. 93 коп. за штуку, пластинка с песнями Петра Лещенко «на руках» (контрабанда) — 300 руб. Для сравнения: «Французская» («Городская») булка — 60 коп., масло сливочное (100 г) — 1 руб. 80 коп., яйцо 1 шт. — 40 коп., колбаса «Украинская» (100 г) — 1 руб. 26 коп., семга (100 г) — 3 руб. 75 коп., пиво (0,5 л) — 65—90 коп., водка (250 г.) — 3 руб. 15 коп.

Не сдать, спрятать радиоприемник — нельзя. Их продажу строго контролировали, и на владельца распространялось следующее правило. Дословно: «Радиоприемники и отводы от них подлежат обязательной регистрации. Радиоприемники и отводы должны быть зарегистрированы в городе в трехдневный срок со дня их приобретения, в районе — десятидневный срок. Регистрация радиоприемников и отводов, а также прием абонентской платы производится во всех почтовых отделениях. Абонентская плата за радиоприемники и отводы вносится за каждый квартал вперед». За конфискованные радиоприемники владельцам выдавалась квитанция на право получения после войны.

В 1946 г. по этим квитанциям владельцам возвращали радиоприемники, но только трофейные, аналогичного класса. Получателей оказалось совсем немного, война внесла свои коррективы. От принесенных мною со склада двух радиоприемников СИ-235 (наиболее распространенный в то время, принимающий средние и длинные волны) и одного более высокого класса — 6Н-1 через пару дней пришлось срочно избавляться. Приказ немецкой военной администрации требовал их сдать (а заодно и лампы, и детали) в трехдневный срок, за невыполнение — расстрел.

Избавиться от приемников можно было двумя путями. Отнести на приемный пункт, или, что было более легко, но небезопасно, выставить на проезжую часть улицы ночью. Угроза исходила от немецких солдат, патрулирующих город. Шли они, как правило, по булыжной мостовой, цокая сапогами или ботинками, подбитыми металлическими гвоздями. Этот звук хорошо был слышен в тишине, что давало возможность скрыться и переждать.

Утром немногочисленные прохожие обходили стороной выставленные ночью радиоприемники, безучастно наблюдая за погрузкой их на грузовик, отправляющийся в приемный пункт. Дорогая вещь стала ненужной и смертельно опасной.

Собирали радиоприемники украинские полицейские, они еще не носили форму, ходили в штатской одежде или полувоенной с нарукавной «жовто-блакитной» повязкой на левой руке.

Дальнейшая жизнь при оккупационном режиме убедила киевлян, что жалеть о сданных радиоприемниках не стоит. Электроэнергия подавалась только на предприятия, в учреждения и дома, заселенные немцами и фольксдойчами, а также в отдельные квартиры сотрудников городской управы и других лиц, сотрудничавших с немцами.

Остальные жители для освещения квартир использовали «каганцы» (коптилки) — карбидные или керосиновые лампы были большой редкостью.

В этот необычный день остались нетронутыми только аптеки — то ли из уважения к медицине, то ли боязни отравиться принесенными домой лекарствами. Некоторые аптеки даже работали до обеда. В больницах остались лишь нетранспортабельные больные, остальных забрали родственники.

За плотно зашторенными окнами (светомаскировку никто не отменял) сидели киевляне, ожидая наступления следующего дня и прихода новой власти.

День 19 сентября 1941 г. принес жителям Киева «новый европейский порядок», продолжавшийся 778 дней и унесший жизни более 200 тыс. человек.



Источник



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх