,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Кризис оппозиции вместо кризиса власти
  • 4 августа 2010 |
  • 02:08 |
  • TEMA |
  • Просмотров: 22703
  • |
  • Комментарии: 2
  • |
0
Кризис оппозиции вместо кризиса власти


Можно было бы порадоваться тому, что кризис власти (после прихода нового президента) в стране как бы был преодолен, но вместо него сразу возник кризис оппозиции, который, по большому счету, не менее опасен для страны, чем кризис власти. Поскольку отсутствие действенной оппозиции, отсутствие альтернативной точки зрения на политический процесс искушает власть и толкает ее на неоправданные действия. Создаются как бы условия для появления неоправданного избытка власти. То тоже не есть хорошо. Создаются благоприятные условия для радикализации как власти, так и оппозиции.

По всем признакам в стране все же рождается новая система власти, которой еще не было. Но сама система при этом остается прежней. И на ее основы никто не покушался, ни большевики, ни новые демократы и реформаторы. Если говорить об успешных покушениях. Попытки покушения, конечно же, были. Но если бы Горбачев, например, мог предполагать, что невинная, на первый взгляд, гласность и есть покушение на систему, которое приведет через пять лет к обрушению СССР, и катапультированию его из системы власти, то он бы этого никогда не делал.

У нас осталась все та же система (назовите ее хоть русской, хоть советской) просто она адаптировала под себя европейские демократические процедуры. Некоторые обрушения происходят в один день. Построить новую систему в один день нельзя, а обрушить ее в один день оказывается можно. Но никакая система не может быть вечной. Всякая система рушится. С войной, или без войны.

Однако если система жизнеспособна, то в ней всегда присутствует важный компонент народного творчества. Это касается и новой формы все той же монопольной системы. Ведь в 90-е годы тоже не произошло смены системы. Политический режим, конечно, изменился. Коммунистов не то чтобы убрали от власти – они просто перешли в иное системное состояние. Но монополия на власть практически осталась у той же социальной группы. Ну, пусть даже слегка обновленной.

Оказалось, в конце концов, что монополия власти в системе важнее ее идеологического обоснования. Монополия власти – это отнюдь не средство идеологии, а цель. Вернее, самоцель, самосущность системы. Монопольная система власти после всех ее пертурбаций была воспроизведена на всем постсоветском пространстве.

Монополия стала даже сильнее, поскольку при советском режиме таки существовали какие никакие социальные лифты, позволяющие, хоть как-то обновлять кровь в системе. В нынешней условно демократической системе эти социальные лифты были практически ликвидированы. Или заблокированы. Очевидно система, как таковая, не может сама себя реформировать, поскольку любая реформа системы монопольной власти подрывает ее устои.

Прошло уже два десятка лет, но мы по-прежнему проговариваем все те же мантры: нужна, дескать, политическая конкуренция, нужны свободные выборы, независимые СМИ, надо бороться с коррупцией. Да чтобы суды и судьи были честными. Но как это все может быть исполнено? И кто это, собственно, нам выстроит? Вопрос в том, какие силы, какие субъекты способны изменить порочную замкнутую систему?

Мы на каждых очередных демократических выборах легитимизируем систему власти, при которой «багатіють багаті, а народ конає». Хотя при либеральном капитализме монополистического толка ничего другого быть не может в принципе.

Некоторые экономисты называют эту систему «плутократично-олигархичной». Система, как таковая, ни от старой власти, ни от новой власти не зависит. Ее новая форма возникла в результате мародерского разграбления общенародной собственности. В которой и каждый из нас принял посильное участие. Но и среди мародеров существует неслабая конкуренция. В результате сегодня мы имеем общество, разделенное на успешных мародеров (меньшинство) и неуспешных (подавляющее большинство). И это суть самое важное структурное изменение нашего общества за двадцать лет.

Лукавые «общечеловеки», казалось бы, без труда убедили нас, что нам будет лучше, если мы откажемся от всего, что раньше имели: от государственного здравоохранения, от лучшего в мире бесплатного образования, от относительно справедливого суда и пр. Мы, как ни странно, этому с готовностью поверили, и вернулись туда, где сегодня с вами и пребываем.

Потому, говоря об изменении системы власти с приходом нового президента, мы говорим, прежде всего, об изменении политического режима, а не об изменении системы, как таковой. К тому же, даже после установления как бы новой властной президентской вертикали (и появлении надежд на установление в стране элементарного порядка) система власти еще не стала общегосударственной, поскольку местная власть не интегрирована в единую систему. Регионалы пока еще без регионов. Без контроля над значительным сегментом общества.

Большая часть украинских регионов в известном смысле не то чтобы Гуляйполе, но такая себе вороватая местечковая вольница, у которой на местном уровне «все схвачено». И таковою вольницею они хотели бы оставаться и впредь. И всевозможные лозинские и зварычи там скорее правило, чем исключение.

Именно этому властному интегрированию регионов в единую страну хотят помешать разрозненные и деморализованные остатки оранжевых коллаборационистов. Именно за это им платят. Именно это их еще хоть как-то объединяет. При этом нужно помнить, что система местного самоуправления – это все-таки не система государственной власти, а как бы символ некой автономии общин. Но, вне всякого сомнения, все должны находиться в едином правовом поле. И это забота именно центральной власти.

Что, собственно, произошло после прихода нового президента? Бывшая оппозиция (в полном соответствии с результатами демократической процедуры) создала правительственную коалицию и стала новой властью. Но бывшая власть (по результатам все той же процедуры) так и не стала новой оппозицией. А она должна была бы ею стать, если исходить из европейских демократических традиций, которыми она клянется при каждом удобном и неудобном случае. Но бывшая власть так и продолжает оставаться ничем большим, как все той же бывшей властью. Смертельно обиженная на всех и на вся, и не понимающая своего нового общественного статуса, и не осознающая, не контролирующая своего нового внутреннего состояния.

Хотя самый первый шаг, который должна была бы по идее сделать бывшая власть (и новая как бы демократическая оппозиция) на пути к своим новым институциональным правам и обязанностям (а они тоже есть) – это (наступив на горло собственной песне) признать-таки (как это для нее не горько) результаты президентских выборов. И признать законность и легитимность нового президента и новой правительственной коалиции.

Это было бы правильно и полезно не только для страны, но и для самой бывшей власти. Она обрела бы новый институциональный статус, а вместе с ним обрела бы и возможность сохранения большей части собственного политического ресурса. А, возможно, что и обретения нового ресурса. Хотя, через полгода после выборов это уже не имеет никакого практического смысла ни для страны, ни для бывшей власти, так и не ставшей демократической парламентской оппозицией.

Да и политический ресурс ими уже практически растрачен на бессмысленную и безнадежную политическую войну со всеми. И с новым украинским политическим режимом, и со всеми судами (в том числе и Стокгольмским судом) и практически со всем миром. На что в такой войне против всех можно рассчитывать? На то, что народ выйдет на майдан и скажет: верните нам Юлю? Это вряд ли, как говорил Сухов.

Разница же между демократическим институтом парламентской оппозиции и теми, кто просто так выступает по всякому (часто совершенно пустяковому: падение венка, оговорки и пр.) информационному против политики власти – огромная. Между ними пропасть. Институциональная оппозиция – это, прежде всего, обязательное представление обществу программы и собственной модели власти, отличной от той, которую реализует в данный момент президент и правящая коалиция.

Аргументы же типа: они не так любят Украину, как мы – это просто полная ерунда. Справедливости ради стоит сказать, что «регионалы», пребывая в оппозиции, тоже не представили свою собственную властную модель (хотя это и подразумевалось по умолчанию) но зато они противопоставили порядок анархии, и профессионализм дилетантизму. Они противопоставили собственно власть против безвластия. И этого оказалось вполне достаточно. Это таки сработало.

А подразумеваемая «регионалами» по умолчанию новая модель власти установилась по самому факту политического единства старого состава ВР и нового президента. При этом оказалось, что уровень властных полномочий (которых, как мы знаем, всем не хватало) не имеет решающего значения в украинской политической практике.

Можно иметь большой объем конституционных полномочий, но при этом не знать, как и для чего их нужно использовать. Это нам и демонстрирует пример начала президентства Виктора Януковича. Ведь у недоброй памяти Виктора Ющенко властных полномочий (считай в течение года) было намного больше, чем у нынешнего президента. Но не в коня оказался корм. Установить же контроль над страной (а без этого, что за власть) оранжевым не удалось даже на короткий срок. Хаос в стране начался немедленно в результате применения оранжевых технологий и продолжался вплоть до последнего дня пребывания Виктора Ющенко на Банковой.

Важнее объема властных полномочий для эффективной президентской власти (а фактически она таки президентская) оказалось два фактора: действует ли президент в контексте логики общественных ожиданий (или изменений) или же он идет и против течения, и против логики национальных интересов. И против логики вообще. И второй немаловажный фактор – это личность конкретного политика. Есть ли собственно личность за всеми внешними атрибутами президентской власти?

Пока же мы мечтаем о наведении элементарного общественного порядка, который обязана поддерживать любая властная система. И до которого еще очень далеко. Будь это власть олигархическая, будь то социалистическая власть. Речь идет о простом восстановлении работы государственных институций. А для того, чтобы система власти исправно работала, в ней должны быть выстроены соответствующие механизмы, которые друг друга контролируют и стимулируют. А Юлию Тимошенко мы с вами еще не скоро забудем, поскольку это была (и пока еще остается) главная прореха в нашем обществе.

Можно не сомневаться в том, что президентство Виктора Януковича (каким бы оно ни было) в известном смысле поставит точку не только над пятилетним оранжевым зигзагом в нашей истории, но и над всем предыдущим двадцатилетием. Вопрос только, какою будет эта точка, жирною или не очень? Еще более важный вопрос, где именно эта историческая точка будет поставлена новым президентом: в начале своего правления или в конце?

То есть, удастся ли Виктору Януковичу отмежеваться от оранжевой истории, или он сам тоже войдет в нее в виде необходимой компоненты? В последнем случае точка будет поставлена как бы после всего оранжево-сине-белого периода. В чем тоже есть определенный смысл. И есть определенная логика.

До сих пор, что бы мы себе ни придумывали, как бы мы ни изощрялись, подражая европейским демократическим инструментам и институтам, в итоге все неизбежно сводилось к отсутствию во власти государственного мышления, к хуторянству и местечковости, которые доминировали на всех ступенях властной иерархии. Где природный хватательный инстинкт преобладает над всеми видами абстрактного мышления.

Как будет на этот раз, покажет время. А выбор, где именно нужно ставить историческую точку, и нужно ли ему в каком-то смысле отмежевываться от предыдущей власти и предыдущей истории – это и есть главный исторический выбор Президента Виктора Януковича. Даже если он сам об этом пока и не подозревает.



Источник



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх