,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Владимир Вернадский: великий, но не украинец
  • 18 июля 2010 |
  • 01:07 |
  • TEMA |
  • Просмотров: 25416
  • |
  • Комментарии: 2
  • |
0
Владимир Вернадский: великий, но не украинец


Как известно, родной брат экс-президента Украины Пётр Ющенко создавал картинную галерею «известных украинцев». Где, как поговаривают, насчитывалось до 4 тыс. портретов. Есть там и портрет Владимира Ивановича Вернадского. Однако очень серьёзно поспешили украинские националисты: великий – да, украинец – нет.


С одной стороны, рядом с портретами Ивана Грозного и Яна Собеского (которые и слова то такого –«украинец» – не знали) Владимир Иванович там смотрится вполне гармонично: он и слово такое знал, и даже был учредителем Украинской Академии Наук. Вернее, мифологема на современной Украине выстроена так, что великий украинец Вернадский от переизбытка «свидомых» чувств на пару с Михаилом Грушевским открыл в Киеве национальную Академию Наук, чтобы тем самым вывести Украину как политический проект на новую ступень развития. Однако, детально ознакомившись с биографией, речами и записями великого учёного, можно понять, что приведённая выше мифологема всё-таки выдаёт желаемое за действительное. А гений российской науки исповедовал взгляды не только далекие от приписываемых ему, но и даже как бы совсем наоборот: высказывал идеи которые на современной Украине не очень то   приветствуются.


Верный потомок


Биография Владимира Ивановича Вернадского весьма богата на события, факты, научные и философские работы. Поэтому мы не будем слишком уж подробно исследовать жизнь великого учёного, а остановимся лишь на теме русско-украинских отношений, пунктирной линией прошедшей сквозь его жизнь.


Семейство Вернадских своим предком считало литовского шляхтича Верну, перешедшего во время восстания Богдана Хмельницкого на сторону малороссийского гетмана. Некоторые исследователи делают предположение, что имя Верна – это русифицированный вариант католического имени Бернард.


В середине XIX века, после походов Суворова дед Владимира Ивановича – Василий Иванович поселился в Киеве. Здесь же родились отец В.И.Вернадского – Иван Васильевич (1821 – 1884 гг.) и мать Анна Петровна (урожденная Константинович). Иван Васильевич окончил философский факультет Киевского университета, а в 1849 году защитил докторскую диссертацию и стал профессором Киевского университета. Переехав в Москву, а позднее – в Петербург, Иван Васильевич занимался анализом экономических проблем страны и изданием экономических журналов, преподавал в Московском и Петербургском университетах.


Кстати, Ивана Васильевича тоже записали в «великие украинцы» – по крайней мере, в основатели «украинской политэкономии». Хотя единственное, что проукраинского было в жизни Ивана Васильевича, это то, что он неодобрительно воспринял Эмский Указ 1876 года, об ограничении использования украинского языка. Но это было общее умонастроение российской либеральной интеллигенции, к которой принадлежал и Иван Васильевич, и в будущем будет принадлежать его сын. Который появился на свет 12 марта 1863 года в Петербурге.


Через пять лет в связи с болезнью Ивана Васильевича семья Вернадских переехала в Харьков, где Володя вскорости поступил в Харьковскую гимназию. В 1876-м году Вернадские возвратились в Петербург, где после окончания гимназии Владимир поступил на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета. По окончании которого был оставлен при нем хранителем минералогического кабинета.


Родной народ за Карпатами


Именно во время учёбы в университете Владимир Иванович пишет незаконченную и так не изданную при его жизни статью «Угорская Русь с 1848 года», в которой горячо отстаивает права угнетённых Австро-Венгрией русских, описывая их ужасающее культурное, национальное и политическое положение. Причём писалось это с позиции национального единства русской нации во всех своих ответвлениях.


Вот что он пишет в этой статье: «Политические границы, отрезавшие от русского народа часть его, не должны, да и не могут окончательно разорвать их, заставить забыть своё кровное родство. Они не могут заглушить в нас то чувство обиды, которое чувствуется при известиях и фактах об оскорблении нашей национальности за пределами нашего государства презрительным к ней отношением; они не могут заглушить негодования, в нас являющегося, при известиях о систематическом стеснении, угнетении и, наконец, совершенной смерти русского народа, отдалённой, но все же родной его части. Кто действительно русский, тот не может заставить заглушить в себе чувства ужаса, вызываемого в нём новейшими событиями в Угорской Руси. Неужели мы дадим погибнуть в бессильной борьбе русскому народу в Венгрии, неужели всё равно для русского общества гибель 500-600 тысяч своих родичей и обращение их в заклятых врагов не России, а русского народа — мадьяр?»


При этом в статье Вернадский достаточно нелестно отзывается о провокаторской роли так называемых «украинофилов». Говоря о Карпатском просветителе Александре Духновиче он пишет: «Духнович примкнул уже не к словацкому, а к галицко-русскому движению. Он сотрудничал в издававшихся там журналах, сборниках и прочее. Другой из того же кружка Ив[ан] Раковский основал в 1856 г. первое периодическое издание на Угорской Руси –«Церковную газету» на средства общ[ества] св. Стефана. Газета эта недолго продолжалась и через год прекратила своё существование. Сперва общество св. Стефана вследствие стараний партии Гр[игория] Шашкевича («украинофильской») отказалось издавать её».


Или же: «Как бы то ни было, необходимо констатировать тот факт, что мадьяры воспользовались «украинофильством» как прикрытием для своих целей». 


И в дальнейшем Владимир Иванович не переставал следить за событиями по ту сторону Карпат, хотя на его видении и сказывалось опредёленное влияние украинских кругов, в среде которых он вынужден был вращаться в 1918-м году.


Например, в своём дневнике уже в 1920 году Вернадский запишет: «Ниночка принесла (через служащих в украинском Днiпросоюзе) номер «Русской земли» из Ужгорода от 26.VII. 1919. Почти год назад, но это первая непосредственная весточка из Угорской Руси. Удивительно всё по-прежнему. То же язычие, те же понятия. Даже ещё частию славянский шрифт. Напоминает старый «Свет», который выписывался ещё отцом, и я читал его в детстве в Харькове. Но из «Русской земли» я вижу, что старые русофильские течения имеют корни в интеллигенции и, может быть, в народе. Может быть, я ошибся в своей оценке положения в статье (напечатанной ли?) в «Донской речи»? Угорская Русь не сделается украинским центром – но ареной борьбы русского и украинского течений? Или найдётся примирение, как я верю ...»


Украинский вопрос в России


С 1891 года Владимир Иванович приступил к работе в Московском университете. Энергия и талант молодого ученого привлекли к нему внимание, и в 1904 году Академия Наук назначает его заведовать минералогическим отделением Геологического музея в Петербурге. В 1908 году Вернадского избирают экстраординарным, а через четыре года ординарным академиком. Благодаря своим работам по минералогии и кристаллографии, почвоведению и химии Вернадский становится известнейшим учёным России и величиной в мировой науке.


При этом Владимир Вернадский научную работу максимально пытается чередовать с политикой. Как убеждённый либерал и сторонник максимального общественно-политического прогресса Владимир Иванович в 1905 году вступил в партию кадетов (конституционных демократов). В марте 1914 года Вернадский участвовал в выработке политической линии кадетской партии по «украинскому вопросу».


19 февраля 1914 года лидер кадетов Павел Милюков выступил в IV Государственной Думе с речью, в которой назвал любые соображения о будущих возможных федеративных отношениях Малороссии с Россией «вредным и опасным движением». Эта речь вызвала озабоченность не только среди деятелей украинского национального движения, но и в самой кадетской партии. На тот момент в «украинском вопросе» Вернадский находился под очень сильным влиянием своего нового друга – приват-доцента Николая Василенко. Человека, которого гетман Скоропадский так охарактеризует в своих мемуарах: «Он обладал всеми качествами и недостатками наших профессоров. Он, кажется, всю жизнь провёл на Украине, во всяком случае, в области исторических исследований, насколько я знаю, посвятил себя исключительно ей. Работал очень много. С украинским вопросом основательно ознакомлен, но, как всякий честный человек,не мог отрицать значения русской культуры и выбросить из обихода Пушкина, Толстого, Достоевского, другими словами, относился к украинству сознательно, без шовинизма и без всякой нетерпимости».


Понятно, что пропагандируемая Василенко версия «лайт -украинства» весьма оказалась по душе Вернадскому. Да и приват-доцент, мягко говоря, не всегда был искренен с Вернадским. Вот что напишет в 1919 году в своём дневнике Владимир Иванович: «Как-то на совещании в Киеве, в небольшому кругу он ( Василенко – А.И) говорил об автономии (Украины – А.И) типа Канады. Потом в разговоре со мной он признался, что это он сказал сгоряча».


Естественно, что в отношении Василенко и в отношении высказанных им идей Вернадский был рад обманываться. Поэтому, чтобы скрасить впечатление от выступления Милюкова и избежать исхода из партии умеренных украинофилов, Вернадский пишет тоже не опубликованную при его жизни статью «Украинский вопрос и русское общество», в которой пытается примерить кадетов-державников и кадетов-украинофилов.


Приведём один из фрагментов этого текста: «Опасность для России не в украинском движении как таковом, а в предвзятой трактовке его в качестве вредного и притом наносного явления в государственном и национальном организме. При таком взгляде движение, по существу, естественное, органическое и имеющее равное право на существование со всеми аналогичными движениями, отодвигается в ряды бесправных, а потому враждебных данному государственному укладу явлений, легко воспринимающих оттенки чуждых влияний и тяготений. При отказе от традиционной политики самое широкое развитие украинской культуры вполне совместимо с государственным единством России, даже при соответствующих стремлениям украинцев реформах внутреннего строя. Продолжение же противоукраинской политики сохраняет в государственном организме язву бесправия и произвола, парализующую всякий успех прогрессивных начал не в меньшей мере, чем сохранение пресловутой черты оседлости… Страх перед племенным и культурным «расколом» ради отвлеченной и проблематической опасности укореняет опасность реальную - примирение с насилием и произволом. Украинцы в этом раздвоении культуры видят, наоборот, расцвет заложенных в русское племя данных и боятся нынешнего фактического раскола в русском обществе, обусловливаемого диаметральной противоположностью точек зрения сторонников и противников украинской идеи. Антагонисты украинства не желают допустить свободы украинского движения из страха политического и культурного ущерба для России – украинцы видят ущерб именно в отсутствии этой свободы и в возможности сомнений и колебаний по такому ясному и простому вопросу. Лучшие из сомневающихся не уверены, что следует допустить украинское движение, украинцы же считают преступлением против общечеловеческого права противодействие просветительской и культурной работе в каких бы то ни было живых национальных формах. Отсюда растущая пропасть взаимного недоверия, переходящего во вражду…Украинская интеллигенция ждёт от России полного признания за украинскою народностью прав на национально-культурное самоопределение, т. е. прав на свободную национальную работу в сфере школы, науки, литературы, общественной жизни; украинцы полагают, что в интересах не только местной украинской, но и общерусской культуры не ставить препятствий их стремлениям к украинизации местной общественной и церковно-религиозной жизни, а также местного самоуправления. В общем, украинцы считают, что свобода украинской  культуре требуется именно интересами русского дела и что сохранить украинцев как русских Россия может лишь приняв их со всем национально-культурным обликом как украинцев».


Русский вопрос на Украине


Однако вскоре защитник украинских прав в полной мере смог убедится в том, что типажи типа Василенко – это для данного политического течения скорее исключение из правил, а верховодят там персонажи типа господина Грушевского. И что созданное ими государство по количеству негатива за несколько месяцев значительно переплюнет Российскую империю, набиравшую его десятилетиями.


В 1917-м у Вернадского обнаружили туберкулез, и он уехал в Полтаву подлечится… Но не только этим объяснялся переезд учёного: из-за разбушевавшейся революционной бури в Петрограде стало небезопасно находится. Именно из Полтавы Вернадский пишет несколько писем Василенко. В которых весьма сетует на действительность, проистекающую на землях, подконтрольных Центральной Раде. В этой переписке есть и такие строчки: «Здесь положение очень неустойчивое. Начинается усиленная украинизация, вызывающая скрываемую внутри ненависть; в некоторых местах взрослые люди боятся говорить «по-украински» (но как говорят!), боясь доносов товарищей. Как ещё недавно в царском режиме. Боюсь, что вообще все худшие черты царского режима будут восприняты украинск[ой] жизнью.  Я должен сказать, что сейчас совсем поражён той картиной, какая открывается в «самоуправлении» нашего народа, – это   сводится   к грабежу, бесхозяйничанию, самому беззастенчивому    кормлению, развитию чиновничества и взяточничества и непотизма... Но сейчас для неё здесь борьба с украинск[им] шовинизмом и централизацией полицейского государства. Удивительно странное    впечатление производит археологическая реставрация: яркие мундиры укр[аинских] войск, дурацкие колпаки (немцы в разговорах с полтавцами весьма откровенно – слишком – отзываются и о раде, и об украинских войсках) Всматриваясь в происходящее, я больше всего боюсь немцев и считаю шаг рады величайшей изменой и предательством всему славянству. Русская культура не должна быть потеряна для украинцев, и нельзя терять связь с мировой литературой, легко доступной   последнему крестьянину.  Вообще, можно сказать, что Укр[аинская] Рада только и годится, что для декларации. В общем, она и ничего не делает, и присылает сюда бог знает кого. Очень тяжела здесь украинизация, которая проводится в духе Каткова-Победоносцева, заменённых соответствующими украинскими деятелями. Появились свои маленькие Юзефовичи и Флоринские разного типа. Нас очень смущает вопрос о вероятном переходе земли в немецкие руки: никто не верит ни в социализацию, ни в раду, и, в сущности, всё держится немецким войском,   которое всё прибывает. Вероятно, самостийная Украина скоро превратится в оккупированную Украину».


Наука и Смута


Последнее замечание вскоре исполнилось, но к удивлению Вернадского, германская оккупация принесла много позитивного для него лично. В Киевском цирке при поддержке немцев главой Украины был избран «гетман» Павел Скоропадский. Так же, как и Вернадский, своими предками восходивший ко временам Богдана Хмельницкого, так же, как и Вернадский, не говоривший по-украински, и так, же как Вернадский, не стоявший в украинском вопросе на позиции узколобых националистов. Правда, оставаясь послушной марионеткой в руках немцев, Скоропадский всё же пытался, хоть что-то сделать самостоятельно.


Одним из таких проектов новоназначенного гетмана было создание в Киеве Академии Наук. А поскольку на территории оккупированной немцами Малороссии не было более крупного и известного учёного, чем Вернадский, именно ему Скоропадский предложил создать сие ученое заведение. Тем более, что в этом должен был помогать назначенный министром образования Николай Василенко.


Владимир Иванович с радостью согласился – правда, с некоторыми оговорками. Он согласился создавать   украинскую Академию Наук как филиал Российской. Вернадский писал, что ставит целью для себя: 1) объединение украинцев, вовлечённых в национальный процесс, но «любящих русскую культуру, для них тоже родную»; 2) сохранение связи всех научных и научно-учебных учреждений Украины с русской культурой и аналогичными российскими научными организациями. За украинским языком он признавал право на развитие в образовании (но чисто в культурном аспекте) и украиноведческих дисциплинах в науке (история, литература, этнография). Допускать украинский язык в естественные, точные и прикладные науки в Академии Вернадский не собирался изначально. Так, например, разработчика весьма специфической научной украинской терминологии Александра Яната Вернадский обозвал «дрянной мелкотой».


В своих мыслях высказанных министру образования Василенко, Вернадский настаивал на том, что на Украине выбор языка начального образования должен оставаться за родителями учеников. Также Владимир Иванович выступил против украинизации Киевского университета. Объяснялось это тем, что великий учёный своими глазами видел неестественность многих украинских элементов в Малороссии.


В своих записях Вернадский отмечал, что в Полтаве российских газет и подписчиков в несколько раз больше, чем украинских, что в Киеве на украинском языке разговаривают только люди до 40 лет, и что в Харькове господствуют антиукраинские настроения, а «свидомых» украинцев лишь горстка. Поэтому Вернадский отказался и от украинского гражданства, предложенного ему гетманом. Но, тем ни менее, продолжал сотрудничество со Скоропадским, поскольку к лету 1918 года в Киеве собралось множество кадетов, и Вернадский стал руководителем подпольного кадетского центра, ставившего для себя целью восстановление Единой и Неделимой России, и пытавшегося использовать Украину как плацдарм для этого. 


К концу 1918 года Вернадскому и Василенко удалось-таки создать Украинскую Академию Наук, чьё первое общее собрание прошло в Киеве 27 ноября 1918 года. Этот факт вызвал раздражение у властолюбивого экс-главы Центральной Рады Михаила Грушевского, которого сейчас записывают чуть ли не в основатели Академии. Хотя Грушевский на тот момент, не получив должность главы Академии, всячески противодействовал её открытию в Киеве. После открытия УАН убеждённый федералист Вернадский публично провозгласил (на страницах киевской газеты «Объединение»), что «будущее не в русско-украинской распре, а в русско-украинском единении». В тот же момент Грушевский в программном сборнике статей «На пороге новой Украины» заявил о конце «московской ориентации» и решительно указал «на ту великую историческую, культурную, психологическую, какую хотите, межу, которая ещё в древности отделила Украину от Московщины, украинский народ от московского».


Это было, безусловно, принципиальное расхождение. Однако оно делает понятным дальнейшее отношение обоих деятелей к судьбе Академии в условиях Гражданской войны. Так, во время краткого правления Директории Грушевский ставил перед Петлюрой вопрос о ликвидации УАН как организации, основанной правительством гетмана.


В то же время, после падения Директории и прихода в Киев большевиков Вернадскому вплоть до июля 1919 года удавалось поддерживать более или менее конструктивное сотрудничество с правительством Христиана Раковского и сохранять Академию. Когда же Киев перешёл под власть Добровольческой армии, Вернадский специально встречался с Деникиным и добился определённого взаимопонимания. В киевской прессе, контролируемой белыми, Вернадский не уставал разъяснять чрезвычайную ценность новых научных центров на Украине: «То, что они связаны с украинским национальным возрождением, – писал он, – должно считаться благоприятным условием с государственной точки зрения. Оно послужит только к единению и сближению, к росту и выгоде и русской, и украинской культуры».


Россия как центр духовной работы


В 1920 году Вернадский решает хотя бы на время уехать из страны и пишет письма в Англию, в Британскую ассоциацию наук и Королевское общество. Но через несколько дней Владимир Иванович тяжело заболел тифом. Однако в середине марта болезнь отступила, и через некоторое время семья Вернадских приезжает в красный Петроград. Вернадский вступает снова в заведование Минералогическим и Геологическим музеем, возглавляет радиохимическую лабораторию. И практически до самой смерти Вернадский не будет возвращаться к украинскому вопросу. В это же время, судя по его дневникам и письмам, он достаточно серьёзно пересмотрел свои дореволюционные взгляды, очень сожалел, что, в том числе и своей деятельностью максимально раскачивал государство российское. Но, тем не менее, оставался оптимистом относительно будущего развития России, признавал успехи большевиков на пути восстановления государства, поскольку считал, что только сильное и большое государство способно двигать науку вперёд.


В декабре 1944 года Вернадский простудился, и через несколько дней у него случилось кровоизлияние в мозг. Умер он 6 января 1945 года. Одна из последних его записей гласила: «Для будущего нужны не политические решения, а идеальная глубинная духовная работа, и её центр — Россия».



Источник



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх