,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Сергей БАГАПШ: «Признание Абхазии — открытый путь к союзному государству России, Беларуси, Украины, Абхазии и Южной Осетии»
0
Сергей БАГАПШ: «Признание Абхазии — открытый путь к союзному государству России, Беларуси, Украины, Абхазии и Южной Осетии»

— Самое главное, что произошло за два года признания нашей государственности, — люди успокоились. Успокоились, что войны больше не будет. Это первое. Второе — перевод страны из позиции «ни мира, ни войны» на рельсы созидания и развития. Это оказалось гораздо сложнее, чем быть все время в напряжении, сидеть на автоматах и участвовать в боевых действиях.

Я всегда говорил: мы быстро построим дороги (уже строим), объекты здравоохранения, курортную сферу. Но тяжелее всего перестраивать сознание людей — в голове и в сердце. Люди должны уже понять, что война закончилась, и нужно переходить к мирной жизни, к созиданию, к строительству отношений с другими государствами. Этому еще нужно учиться.

— Для нового государства Абхазия важно международное признание. С какими странами проводите соответствующие консультации, переговоры?

— Со многими странами у нас сейчас есть контакты. Но я не скажу, что все обязательно должны нас немедленно признать.

Мы вели и ведем переговоры с Белоруссией, у нас хорошие отношения со странами Южной, Центральной Америки, работаем с некоторыми африканскими странами, имеются контакты на Ближнем Востоке. Это не быстрый процесс, но мы методично идем к своей цели. Конечно, с помощью посольства Российской Федерации, министерства иностранных дел России. Но ненавязчиво, потому что принцип один — мы не собираемся никого просить нас признавать.

Прекрасно понимаем, что самое главное в признании любого государства — это создание внутри него такой социально-политической ситуации, закладывание таких демократических основ, чтобы у других даже не возникало вопросов по поводу правового статуса. Все должны сами увидеть: да, это люди, которые достойны признания, они достойны жить в международном сообществе.

— Виктор Янукович еще в 2008 г. говорил о том, что Украина должна признать Абхазию и Южную Осетию. По вашему мнению, сегодня этот шаг реален?

— Мы благодарны Виктору Федоровичу за его заявление. Но дело в том, что он сказал «мы будем рассматривать вопрос признания», и не обещал твердого признания. Поэтому я отношусь к этому вопросу с осторожным оптимизмом.

Для нас самое главное то, что Белоруссия, Украина — это близкие нам страны. Это люди и народы, с которыми мы выросли, с которыми жили в едином государстве. Да, этого государства уже нет, но заслуга Советского Союза в том, что между нами сложились хорошие отношения, ломать которые нельзя. Приезжая в Киев, я не буду чувствовать себя за границей — так же, как в Москве или в Сочи.

Да, этому больше подвержено старшее поколение. Вот как бы перенести это и на молодых?
Независимых друг от друга стран не существует

— Что на практике даст вам признание Абхазии нашей страной? Да и необходимо ли это самой Украине, не повредит ли ей?

— Конечно, даже сами по себе мы не пропадем. Не пропала же маленькая Абхазия после кровопролитнейшей войны с Грузией, после десятилетия блокады. А ведь к нам тогда ни поезда не ходили, ни корабли, воздушное сообщение не работало. Но мы не умерли с голоду. Да, нам было очень тяжело, зарплата была мизерная, но наш народ выжил. Поэтому вопрос признания — это не вопрос выживания, а вопрос отношений.

Вот для чего нужно странам объединяться в НАТО? Наверное, чтобы сохранить себя, чтобы развиваться, чтобы открыть коммуникации друг для друга. Мир прекрасен тем, что в нем много народов и национальностей, которые должны дополнять друг друга своей культурой, самобытностью, экономическим развитием.

Признание Абхазии Россией тоже было не очень простым. Вы помните, что творилось во всем мире, чуть ли не круговая блокада была вокруг РФ. Но ничего не произошло! Ведь ничего не случилось, когда признали Косово, вся Европа признала — и все спокойно.

Абхазия непростой регион — это 240 км побережья теплого моря! Грузии остается лишь чуть-чуть. У нас субтропики, хорошие курорты, и мы не агрессивная страна, не хотим воевать. У Украины были в Абхазии интересы — здравницы, дома отдыха, курортная сфера...

— Только «были»? Имеются ли сегодня экономические контакты между нашими двумя государствами?

— Пока ничего не действует. Мы-то помним, какая была ситуация в Украине до прихода Виктора Федоровича, какое было отношение к Абхазии. Мы помним и отношения, которые складывались между руководством Украины и Саакашвили. А это отражается, естественно, и на общей политике.

Сегодня ненавязчиво, спокойно все это мы должны переводить на рельсы человеческих взаимоотношений. Мы говорим пока только об экономических и человеческих контактах. А завтра жизнь покажет, как действовать дальше.

— Нынешние украинские оппозиционеры утверждают, что признание Абхазии Украиной может подстегнуть сепаратистские настроения в нашей стране, в приграничных регионах, например.

— Ничего исключать на этом свете нельзя. В каждой стране есть свои проблемы. Поэтому никто не форсирует вопрос признания, и каждое государство должно определяться само, зная собственную внутреннюю ситуацию. А она на Украине даже в регионах, о которых вы говорите, не самая сложная. И я думаю, что ситуация у вас в стране стабилизируется, все будет хорошо. Народ должен быть единым, к этому должно стремиться руководство.

— Почему из постсоветских стран, стран ОДКБ, например, никто, кроме России, не пошел до сих пор на признание вашего государства? Хотя все — стратегические партнеры РФ. Почему они не сделали этого?

— Я думаю, что сделают. Как-то меня спросили, не попадаете ли вы в зависимость от России в связи с тем, что РФ вас признала, что границу с Грузией охраняете совместно с российскими пограничниками, что в Абхазии осталась 7-я бригада минобороны. Я сказал: «меня это не пугает». В этом мире мы все друг от друга зависим. И последний кризис показал, что независимых друг от друга стран даже в экономике не существует.

В конце концов не самое главное признать Абхазию и Южную Осетию. Но ведь кто-то должен поддержать Российскую Федерацию? И почему не самые близкие страны — Украина и Белоруссия?

Думаю, люди пока присматриваются: что это за страна — Абхазия, что это за люди, как себя поведут. Поэтому здесь кого-то осуждать мы не можем. Нам нужно самим создать такие условия, чтобы у других государств не было никаких сомнений.
Воевавших украинцев в Абхазии знают пофамильно

— Насколько безопасно и интересно украинскому капиталу инвестировать в курортную сферу, в экономику Абхазии?

— Думаю, Абхазия сегодня — одно из самых безопасных мест на постсоветском пространстве. Сюда приезжают много политологов, западных политиков — с напряжением, как в горячую точку. Но в Абхазии вы не увидите вооруженных людей, работников силовых структур. Круглые сутки, всю ночь у нас люди гуляют по набережной.

Безопасность инвестиций, которые вкладываются в республику, гарантирует государство. Сегодня это в основном российские вливания, и немалые: в инфраструктуру, дороги, портовое хозяйство, курортную сферу, аграрный сектор. «Роснефть» собирается начать разработку нефти на шельфе Черного моря.

Сейчас турки очень активизируются со своим бизнесом в Абхазии: это рыба, лес, природные ресурсы. Мы сегодня работаем по всем направлениям. Поэтому у нас нет никаких сомнений в том, что инвесторы придут и будут себя чувствовать спокойно. Вопрос для инвесторов не в том, идти или нет в Абхазию. Вопрос в том, как войти туда побыстрее — потом это будет дороже. Или слишком поздно.

— Какова экономическая ситуация в Абхазии сегодня?

— Мы за последние пять лет свой бюджет только в четыре раза подняли. Хорошо прогрессируем: ежегодный экономический прирост 30%, в том числе в заработной плате. Помощь российская, конечно, идет, потому что мы дружественное России государство. Только в 2010 г. РФ оказывает Абхазии помощь в размере 3 млрд. руб. — это почти 100 млн. долларов. Все это пойдет на развитие инфраструктуры, курортной сферы, коммуникаций. Это все будет работать на людей, которые приедут отдыхать.

— Насколько простому гражданину Украины безопасно сегодня отдыхать в Абхазии? Как отдыхающего с украинским паспортом будут принимать на бытовом уровне?

— Абсолютно нормально, поверьте. Мы прекрасно понимаем: нельзя с УНА-УНСО ассоциировать всю Украину. Люди разные в разных государствах есть. А человеческие отношения должны выстраиваться на лучших качествах того или иного народа.

Украина для нас близкая страна, такая же, как и Россия. Другой вопрос, что у нас с РФ сейчас будет принят договор о двойном гражданстве, а с Украиной — пока нет. У нас с Россией безвизовое передвижение, а с Украиной — пока нет. Но это дело будущего. Конечно, это все нужно преодолеть, эти барьеры нужно отбрасывать. Но и сегодня граждане Армении могут приезжать без проблем в Абхазию, жители Азербайджана, Киргизии, Таджикистана... Так какие проблемы могут быть с украинцами? Абсолютно никаких — если они не воевали, и на их руках нет крови. А таких мы тоже знаем, и знаем пофамильно.

— У вас есть доказательства, что именно украинские военные, которые служат в регулярной армии, принимали участие в грузино-российском конфликте?

— У меня лично таких данных нет. У меня есть данные и фотографии по американским экспертам. По Украине — нет. Но есть вооружение, которое мы захватили у грузин в верхней части Кадорского ущелья. Это было оружие, сделанное в Украине.

Но это торговля оружием, и весь мир этим занимается. И сейчас на этом выстраивать отношения с Украиной мы не можем и не будем.

— То есть в Абхазии точно не было украинцев?

— Во всяком случае мы их не видели. Когда мы взяли Кадорское ущелье, там ни одного украинца не было. Да, американцы были, западники были. Есть материалы, есть фотографии, есть съемки, где они обучали грузинскую армию подрывному делу, терактам и т. д. Мы эти материалы передали в прессу. По Украине таких материалов у меня не было.
«Вести диалог с Грузией нет смысла»

— Можно ли было избежать прямого военного конфликта в 2008 г.?

— Я хорошо знаю Грузию, я долго работал там. Будучи юношей, играл в баскетбол в сборной Грузии. Но то, что происходило в последние годы с приходом к власти Саакашвили... Вообще редко даю резкие оценки политикам, но тут...

Мы постоянно информировали и Евросоюз, и миссию ООН: Грузия готовится к войне, Грузия будет воевать, в Грузии накапливается огромное количество оружия. Против кого будет воевать эта страна? Против России? Вряд ли. Против соседей — Азербайджана, Армении, Турции? Нет, все это оружие явно будет направлено на южных осетин и абхазов.

Мы за последние годы три раза воевали с Грузией только в Абхазии. И столько же осетины. Ни у кого не возникло вопроса: что же это за страна, которая все время ведет агрессивную политику?

Поэтому избежать конфликта было уже невозможно. Войны можно избежать в том случае, если во главе государства стоит мудрый человек. Может, не очень умный, не очень хороший специалист в хозяйстве, но он должен хотя бы просчитывать, куда конфликт может завести. Вот когда Запад начал поддерживать Саакашвили, и ему сказали: вперед, мы рядом с тобой, тот и решил, что ему все дозволено. Это вылилось в то, во что вылилось.

Поэтому за все, что произошло у нас в Абхазии, на Южном Кавказе, всю ответственность, конечно, несет Саакашвили. Это мы в войне 1992—1993 годов потеряли 3500 человек. А после 1993 г. и с приходом Саакашвили к власти потеряли убитыми на границе от терактов и взрывов порядка 1500 человек. С 2003 г. шли постоянные теракты. Только с укреплением границ, с приходом российских пограничников это прекратилось. Хотя отдельные теракты еще случаются.

Повторюсь: избежать этого конфликта было просто невозможно, потому что так настраивалось общество. В Батуми в тирах вывешивались фотографии Багапши и Кокойты — и по ним стреляли дети. Это ведь не шутка уже, это идеология. Идеология человеконенавистничества.

Никто (кроме России) не говорил — ни на ПАСЕ, ни в Евросоюзе, ни в ООН — давайте разбираться, нельзя слушать только грузинскую сторону.

Ведь мы тоже люди, у нас тоже дети рождаются, у нас есть инвалиды. Во время жесточайшей блокады мы лекарства не могли завозить! И никто не спрашивал в Европе: выживают ли эти люди? Но все время поддерживали Саакашвили. Ну, это их право, а наше право — выбирать себе партнеров.

И мы привыкли выбирать тех, которые были проверены жизнью, отношениями. Это Россия, это Украина, Белоруссия, страны СНГ в первую очередь. Мы не замыкаемся, мы готовы вести диалог с любой страной, которая хочет с нами говорить.

— Но Грузия — это как минимум ваш сосед. Каким вам видится развитие отношений с ней?

— Первое — Абхазия больше никогда не будет в составе Грузии. Эта тема закрыта раз и навсегда. Второе — мы за налаживание нормальных добрососедских межгосударственных отношений.

Но с нынешним руководством Грузии никаких контактов, никаких отношений быть не может. Почему? Потому что у них на руках очень много нашей крови и крови южных осетин. Это не те руководители, с которыми можно вести какой-то диалог.

— Сегодня Владимир Путин и с Зурабом Ногаидели встречается время от времени, и с Нино Бурджанадзе. Понятно, что идет определенное прощупывание почвы в налаживании отношений России и Грузии. Вы контактируете с грузинскими политиками, оппозиционерами, общественными деятелями?

— Никаких контактов. Во всяком случае на уровне государства. Неправительственные организации наших республик встречаются на некоторых конференциях в Европе, в Турции. Они ведут между собой диалог. Почему? Потому что я убежден: кто бы ни пришел к власти в Грузии, он придет на волне так называемого собирания грузинских земель. Хотя ни Абхазия, ни Южная Осетия не были особо грузинскими землями никогда. И не будут.

Поэтому нам вести сейчас диалог с Грузией нет смысла. Российская Федерация ведет его — и правильно делает, потому что отношения нужно налаживать, нормальные человеческие, добрососедские, торговые. Но что касается нас, то мы на такой контакт пока не пойдем.

— Вы считаете, что даже оппозиционные грузинские политики никогда не признают официально потерю Абхазии и Южной Осетии?

— Конечно.

— Получается патовая ситуация?

— Это для Грузии патовая ситуация. Для нас она не патовая, потому что у нас есть еще выход на большой мир. Для маленькой самодостаточной Абхазии нет такой проблемы — иметь контакты с Грузией или нет. Грузия в этом больше заинтересована — это и электроэнергия (потому что ИнгуриГЭС находится на нашей стороне), это и железная дорога, транзитное сообщение, это экономика. Вот ее нужно развивать в первую очередь. Мы не говорим нет, мы говорим: давайте работать.

Но для этого необходимо сделать одну вещь. Сейчас идут Женевские переговоры, так называемый «женевский контакт». Откровенно говоря, я бы на него тоже не пошел, если бы не уважение к документу, который подписал Дмитрий Медведев и Николя Саркози. Поэтому мы участвуем в этих переговорах. Но ни одного предложения, направленного на стабилизацию обстановки, на подписание договора о мире, от Грузии не исходит. Спрашивается — о чем тогда нам с ними говорить?

Если мы не торгуем, не контактируем, нам остается одно — укрепить границу и развиваться самим, выходить на мир, на Россию.

— Недавно фактически была свернута Миссия ООН на границе. По вашему мнению, нужны ли международные наблюдатели в этом регионе сейчас?

— Считаю, что нет. Мы были за то, чтобы Миссия ООН оставалась в Абхазии. Они должны были мониторить ситуацию и докладывать международному сообществу о том, что происходит. Что за страна Абхазия — агрессор ли это, вооружается ли или там развит бандитизм, наркотрафик. Но было одно условие — пожалуйста, в документах вы должны называться не «Миссия ООН в Грузии», а «Миссия ООН в Абхазии». Вам нужно в Грузии открыть миссию, ради Бога, открывайте там тоже. На это они не пошли. И тогда мы сказали — извините.

Очень усиленно настаивает Евросоюз на нахождении военных наблюдателей Евросоюза в Абхазии, потому что в Грузии они есть. На что я всегда им отвечаю: военные наблюдатели должны присутствовать в тех местах, откуда исходит угроза войны. За последние 20 лет угроза войны исходит со стороны Грузии, вот и наблюдайте, что там происходит. Кто их вооружает, какие военные базы строятся, какие укрепрайоны — вот это ваша миссия. В Абхазии такой проблемы нет.

— Планирует ли Республика Абхазия принимать участие в интеграционных структурах на постсоветском пространстве?

— Если официального признания не будет со странами— участницами таких структур, думаю, что это будет сложно.

Но почему мы тогда обращаемся и все-таки поддерживаем самые хорошие и добрые отношения с Белоруссией, с ее руководством? Потому что признание Белоруссией — это открытый путь в союзное государство России, Беларуси, Украины, Абхазии, Южной Осетии.

Конечно, мы не 240-миллионное государство. Но мы уже единица независимого государства! Ведь посмотрите, что сделали европейцы — они кальку бывшего Советского Союза перенесли на Европу: единое правительство, единая валюта, единое таможенное пространство. Мы то, что у нас было, не доработав, развалили, и сейчас начинаем искать что-то новое. Ведь есть независимые государства, которые друг от друга зависят и без интеграции друг с другом они просто не смогут выжить.

Почему Владимир Владимирович и был на Украине. Вот посмотрите, они сейчас и по авиапрому договариваются, и по газу договариваются, и по поставкам запчастей, и по технике. Это правильно, любое государство должно к этому стремиться. Это движение инвестиций в одну и в другую сторону. А для этого нужна форма, вот ее и нужно искать. Будет это СНГ или другая структура — не суть важно.
К размыванию идентичности приводит бедность

— Тесное сотрудничество с Россией, большое количество российского капитала в Абхазии не приведет к размыванию идентичности абхазов?

— Хороший вопрос, его часто задают. Существуют на свете вопросы глобализации. Есть государства большие, есть государства малые, есть проникновение культур, движение людей. Ведь сегодня никто не запрещает абхазам развивать свой язык, свою культуру, самобытность. Уважение к старшим, младшим — это основа нашего абхазского бытия. А если мы будем расти экономически, разве это плохо? Если украинский бизнес придет к нам и построит хорошее предприятие, на нем будут работать люди, будет зарабатывать бизнес, люди будут хорошо жить — это не приведет к размыванию.

К размыванию идентичности приводит экономическая отсталость, хаос и неустроенность людей. Развитие человека, экономическое развитие страны, наоборот, способствует развитию институтов, на которых сегодня держится то или иное государство. Тем более маленькое, такое, как наше.

— Сергей Васильевич, вы в своей стране, в своем регионе добились максимального карьерного роста для человека. Как вы оцениваете дорогу уже ко второму сроку президентства?

— Если откровенно, то я и первый раз не стремился в президенты. Я давно в политике, где-то с 22 лет. Был в партийных органах, первым секретарем большого райкома, зампредседателя Совета министров. Я всегда был во власти. Но не стремился к ней. Почему? Потому что я слишком много ее повидал.

Поэтому когда мне предложили пост президента, я отказался. Но уже когда началась выборная кампания, началось выдвижение, так случилось, что мои друзья и единомышленники сказали: давайте попробуем. Страна тоже на стадии становления. И мы тогда выдвинулись. Помните, наверное, какое тогда было давление на меня со всех сторон. Тем не менее мы победили.

Нынешние выборы были проще. Конечно, вопроса идти или нет на нынешние выборы у меня не было: по конституции положено два срока. Два срока по пять лет. Многие спрашивают, а когда пройдут и эти пять лет, как дальше?

— Не будете переписывать конституцию?

— Ни в коем разе! Никогда не буду этого делать. Сегодня в Абхазии подготовлено очень много достойных ребят, которые готовы возглавить страну и работать на республику, развивать ее экономику.

Нам удалось многое сделать. Но это заслуга не только президентов. Основы нашей независимости были заложены в победе 1992—1993 годов. Это заслуга в первую очередь тех ребят, которых мы похоронили. Наша задача была — умно, спокойно довести до государственности.

Ведь мы не кинулись на Саакашвили в 2006 г., когда он полез в Кадорское ущелье. Мы все сделали правильно, мы все сделали умно, мы просчитали ситуацию. Мы добились того, чего хотели без большой крови. Не дай Господь, конечно, но в случае беды мы будем также защищать Абхазию, как защищали ее в 1992-м, 1993 году. Это наша земля. Нам не нужен ни один квадратный метр грузинской территории, но у себя мы хотим жить как цивилизованное государство.

У Абхазии всегда была государственность, С 1921 г. Абхазия была такой же союзной республикой, как и Украина, Белоруссия, Грузия. Только к 1931-му Сталин и Берия тихой сапой сделали нас автономной республикой в составе Грузии. Это история, ее нужно помнить. Но все время думать об этом не нужно. Сегодня нужно думать о другом — идти вперед, развиваться, искать друзей. И самому быть хорошим другом для других государств.

Сергей БУРЛАЧЕНКО
My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх