,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Алтарь Победы. Не слишком ли много крови?
  • 1 мая 2010 |
  • 21:05 |
  • bayard |
  • Просмотров: 37266
  • |
  • Комментарии: 21
  • |
0
Люди уважали прошлое, достойно жили в настоящем и старались что-то сделать для будущего в меру своих возможностей. Деньги были необходимостью, а не всем, и не концом и венцом всего в жизни, как сейчас. Жизнь в с. Угерское в двадцатых-тридцатых годах была частью того процесса, который сделал Галичину действительной Украиной.
И так было во всех сёлах и в городах, больших и малых, в Галиции. Это было огромное национальное возрождение. Крупнейшим центром культурной, образовательной и национальной жизни был, конечно, Львов. Были созданы родные школы, националистические организации, пласт. Польские власти не могли себе представить такого подъёма национально-освободительного движения. Были аресты, преследования интеллигенции и концлагерь Берёза Картузская.
Так было до сентября 1939, затем пришло «освобождение» с Востока. Началось неслыханное преследование и издевательства над украинским народом, особенно преследовали интеллигенцию, которая была духовным оплотом. В течение двух лет, 1939-1941, к моему деду о.Флюнту три раза приходили НКВДисты и собирали с него дань, говоря: «Ты поп и эксплуататор народа, плати». В те времена священники и прихожане были бедны. Еженедельно в торговый день кто-то ехал с возом в Стрый продавать овощи и фрукты из дедушкиного огорода и сада, чтобы как-то прожить. Но сами люди из села три раза собирали ту дань, чтобы откупить деда от Советов. Нет большей несправедливости, чем та, что делается во имя справедливости.

В 1941 году началось наступление немецкой армии, москали отступали из наших земель, но перед отступлением ещё устроили красный террор, уничтожив тысячи людей во Львове, Стрые, Дрогобыче и других городах. Хватали людей на улицах и убивали в тюрьмах. В том числе забрали моего отца, Григория Кухара, прямо с работы. Мой папа был замучен в тюрьме на Лонцкого (улица во Львове – прим. пер.) во Львове. Через два дня во Львове уже были немцы. Теперь каждый искал своего родственника по тюрьмам, где трупы лежали «штабелями» друг на друге в крови. Друзья семьи помогли маме найти тело отца на Лонцкого. Естественно, москали забрали у него часы и обручальное кольцо. Многих погибших в те страшные дни июня 1941 г. похоронили в братских могилах на Лычаковском (очень знаменитое и красивое кладбище, где похоронены многие известные деятели культуры – прим. пер.) и Яновском кладбищах.
После того, как моя мама осталась без мужа, папина мама приехала телегой во Львов (поезда не курсировали) и забрала маму с детьми до с. Угерское, где мы жили до 1944 г. с дедом Антоном.
В 1944 г. стало ясно, что Германия проигрывает войну, не будучи в состоянии воевать на два фронта. Красная Армия наступала на Гитлера в Европе. Понятно было, что «вторые советы» вернутся обратно.
И тогда, мой дед о.Флюнт сказал, что он здесь не останется при этой власти, поскольку, во-первых, не перейдет в православие, во-вторых, не хочет, чтобы люди из села платили за него контрибуцию, которую будут вновь накладывать. Было решено эмигрировать. Перед отъездом семьи дедушкину и папину библиотеку замуровали в Церкви в Угерское на хорах, а мы с братом закопали на огороде наши игрушки. Уже много лет спустя о. Игорь, нынешний настоятель храма, сказал мне, что мыши съели наши книги.
В с.Лавочном в Карпатах формировался эшелон для беженцев. И мы все поехали – мама с двумя детьми и дед. Поезд ехал в направлении Чопа, до венгерской границы. И тут налетели советские самолеты и начали обстреливать поезд из пулеметов. Они знали, что те люди убегали от советской власти, но также видели, что это гражданские люди – женщины, дети и старики. Поезд остановился, растерянные люди начали бежать через поле в лес. Дед с моим братом побежали со всеми, а мама со мной спряталась под вагон. Многих из тех, что побежали в поле, догнали пули, среди них были мой дед и брат. Когда люди вернулись к поезду, они сказали, что видели деда и Славчика мёртвыми. И сразу поступила команда ехать дальше, так как москали могли снова налететь. Это был самый страшный момент в моей жизни и жизни моей дорогой мамы. Мы видели, как расстреляли ребёнка и отца, и их надо было оставить там, на поле не захороненными. Когда мама умирала много лет спустя, не раз говорила: «Как могло так случиться, что её отец, священник, остался незахороненным на чужбине».
Мама рассказывала, что там было убито около 80 человек, хотя никто точно не знает. Мне тогда было 4 года и я помню некоторые страшные моменты. Помню мальчика, его лицо залито кровью (он потерял глаз), родители которого были убиты. Он просил всех: «Возьмите меня, возьмите!» Мама потом не раз говорила: «Почему я его не взяла?». Кажется, его тоже приняла какая то местная семья.
Там, у Чопа, есть братская могила, и там похоронен мой дед о. Антон Флюнт, которому тогда было 55 лет, и мой брат, Ярослав Кухар, 6 лет. Местные жители их всех похоронили. Хотела бы я узнать, кто ещё такое пережил. То был редкий случай, когда с самолетов расстреляли мирный поезд. Может, кто ехал в том же поезде, и хотел бы что-то добавить из своего пережитого – откликнитесь!
Потом мы были в лагере для переселенцев в Видне. Наступил 1945 г., война закончилась. Красная армия возвращалась из Европы домой. Начали агитировать людей возвращаться, многие люди решили ехать, в том числе и мы. Мама уже не хотела и не могла ехать на Запад, во-первых, осталась одна с маленьким ребенком, без всякой поддержки, во-вторых, сердце израненное, какая его часть умерла уже тогда с её дорогими.

Не знали мы – едем ли сразу в Сибирь, или нас расстреляют за то, что бежали от советской власти. Мы вернулись в Угерское. Но нас не вывезли и не расстреляли. Из пяти членов нашей семьи, нас с мамой остались только двое, а мои дед, отец и шестилетний брат легли костьми от пуль советских воинов-«освободителей».
Напоследок, хочу пожелать и верю, что народ Украины, в том числе дети и внуки, получат настоящую свободу в Украине, в которой будет царить мир, согласие, сила духа и благосостояние и описанная мной трагическая история никогда не повторится.

Ирина Кухар, 1940 г.р. родилась во Львове. Около 30 лет работала преподавателем английского языка в Львовском политехническом институте. Сейчас на пенсии.



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх