,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


ИЗУЧЕНИЕ УКРАИНСКИХ УЧЕБНИКОВ ПРОДОЛЖАЕТСЯ: Наступает черед литературы. Часть I
  • 22 апреля 2010 |
  • 23:04 |
  • TEMA |
  • Просмотров: 99880
  • |
  • Комментарии: 1
  • |
0
ИЗУЧЕНИЕ УКРАИНСКИХ УЧЕБНИКОВ ПРОДОЛЖАЕТСЯ:  Наступает черед литературы. Часть I


От истории – к литературе

Вышедшие ранее публикации о системе образования Украины в целом, да и о частностях, наподобие учебников истории, породили достаточно большое количество откликов. Также поступил ряд предложений относительно дальнейшего освещения учебников, которые изо дня в день формируют мировоззрение украинского школьника. С украиноцентричной концепцией истории картина более-менее ясна. Ситуация в этой области настолько очевидна, что министр образования Табачник практически сразу после назначения заявил о необходимости выпуска не столь безграничных в своей фантазии методических пособий. «Как ни важны законы, но еще важнее песни», – говорил Томас Джефферсон, прямо намекая на роль разного рода словесности в образе мыслей рядового гражданина. Так что для комплексного понимания постараемся разобраться в литературе.

Смертельная обида на ликбез

Автор не считает себя Белинским и не склонен выставлять творческие оценки украинским писателям и поэтам, равно как и дискутировать на тему «настоящая» это литература или нет, именно поэтому мы вообще не будем касаться поэзии и прозы, которая всё-таки встречается в учебниках. Данный цикл имеет своей целью выявить исключительно саму методологию изложения литературы, и, таким образом, определить главную её идею. Первая книга, которая попалась на глаза, называется: «Украинская литература», 11 класс. Большой коллектив авторов, возглавляемый Р. В. Мовчан, Ю. И. Ковалив, В. Ф. Погребенник, В. Е. Панченко, издательство «Перун», выпущен в далеком 1998 году. Первую часть учебника занимает составленное из нескольких обзорных статей обширное вступление, которое призвано «объяснить», как именно надлежит понимать содержание и создать соответствующее настроение. Поскольку учебник освещает украинскую литературную мысль XX века, главным врагом её развития выступает Советская власть. Страница 5, описываются события первых лет революции и Гражданской войны (которую, согласно мнению авторов, развязали исключительно большевики).

«Практиковалась спекуляция на интересах народных масс, разбуженных революцией, но ни в одном большевистском документе не говорилось об обновлении веками усыплённых эстетических потребностей трудящегося человека, о его приобщении к секретам подлинного искусства. Вместо этого творческая деятельность бесстыдно вульгаризовалась, сводилась к примитивному уровню «цеховой» системы, к «ликбезу» (ликвидация безграмотности)».

Во-первых, почему не говорилось? Главный большевик, Владимир Ильич Ленин, писал: «Искусство принадлежит народу. Оно должно уходить своими глубочайшими корнями в самую толщу трудящихся масс. Оно должно объединять чувство, мысль и волю этих масс, подымать их. Оно должно пробуждать в них художников и развивать их».

Достаточно прогуляться по улицам любого города, чтобы увидеть массу зданий с высокими колоннами, которые до превращения в казино и ночные клубы в 1990-е именовались «дом культуры» и выполняли соответствующие функции. Наверное, подобные постройки были возведены как раз с целью «усыпления эстетических потребностей».

Да и, во-вторых, смертельная обида на ликбез вызывает большое удивление. По данным переписи 1897 г. всего по Российской империи (без Финляндии) неграмотных было 78% населения. Конечно, к 1920-му году это соотношение немного улучшилось, но неужели авторы учебника всерьез предполагают, что неграмотное большинство населения, которое составляло по разным оценкам 60-70% вместо обучения азбуке и счету следовало радовать гексаметрами, мадригалами и хронос-протосами? Несмотря на то, что в 1917-1927 годах было дополнительно обучено грамоте до 10 млн взрослых, в том числе в РСФСР 5,5 млн., в целом СССР к 1926 г. занимал по уровню грамотности лишь 19-е место среди стран Европы, уступая таким странам, как Турция и Португалия.

Введение всеобщего начального обучения в 1930 г. создавало известные гарантии распространения грамотности. Ликвидация неграмотности возлагалась теперь на соответствующие секции при местных Советах. Одновременно пересматривались программы школ ликбеза, рассчитанные на 330 учебных занятий (10 месяцев в городе и 7 месяцев на селе). Актуальной задачей считалась теперь борьба с малограмотностью.

К 1936 году было обучено около 40 млн неграмотных. В 1933-1937 годах согласно учёту системы ликбеза занимались свыше 20 млн неграмотных и около 20 млн малограмотных. По данным переписи 1939 года, грамотность лиц в возрасте от 16 до 50 лет приближалась к 90%. Таким образом, население СССР надежно овладело достаточным уровнем познаний лишь в 1930-е годы.

Литераторы нашли ещё один «голодомор»

По устоявшейся традиции, не нарушаемой и в наши дни, эталоном творчества в учебнике полагаются либо писатели-эмигранты, либо те, кто всячески противопоставлял себя России и всему русскому, например М. Хвылёвый, один из «основателей постреволюционной украинской прозы».

«В 13-м разделе «Московской гнусности» он, используя способ синекдохи, настаивал: «От русской культуры, от её стилей украинская поэзия должна бежать, как можно быстрее». «Распространенной практике имитации литературы, опасной инерции провинциализма, названной «хуторянством», «малороссийщиной», противопоставлялась плодотворная ориентация на Европу – не территориальную или историческую, а «психологическую», духовную».

Вот бы узнать, что авторы учебника думают о Гоголе, который представлял как раз малороссийскую литературу? «...я сам не знаю, какова у меня душа – хохлацкая или русская» – думается, после этих слов Р. В. Мовчан Николаю Васильевичу руки бы не подала. Изящное внедрение в сферу, слабым образом связанную с литературной эстетикой продолжается на странице 9.

«Интерес к разрушительным факторам, какое бы происхождение они не имели, привел итальянского футуриста Дж. Маринетти к фашистам, русского кубофутуриста В. Маяковского – к большевикам». Весьма характерная параллель, не правда ли?

Вообще, политических нападок и исторических экскурсов во вступлении куда больше, чем литературы. Страница 15: «Уже первая психологическая драма Н. Кулиша «97», в которой говорилось о трагедии голодомора 1921 г....». Вот так вот, оказывается, нашелся ещё один голодомор. Авторы учебника истории нашли всего два, литераторы добавили третий, слово за географами и представителями точных наук.

Филологи в политике

Поскольку среди авторов в изобилии представлены кандидаты и доктора филологии, само вступление вполне может полагаться высокохудожественным произведением, написанным весьма сочным и выразительным языком. Пример обычного эпитета, употребляемого по отношению к Ленину и Сталину, на странице 20: «Это сатанинское завещание И. Сталин выполнял необычайно тщательно, воплощая его как можно глубже в разных сферах общественной жизни». Чуть дальше, на странице 24, об очередном гениальном произведении некоего О. Корнийчука, скрытом большевистской цензурой: «Это доказывалось его «трагедией» «Гибель эскадры», посвященной описанию ленинской идеи: затопления Черноморского флота – собственности Украинской Народной Республики». Собственно, в собственность УНР попало лишь несколько кораблей, да и те после недолгого красования с национальными флагами обзавелись немецкими.

Те же украинские писатели, которые имели наглость поддерживать идеи большевиков, предстают в виде гнусных предателей, которые совершали насилие над национальной идеей. Страница 26: «Оно неминуемо оборачивалось искажением исторической памяти, как, например, в поэме М. Бажана «Клич вождя», преисполненный большевистской, приписываемой самому народу, ненависти к украинским святыням:

Из народных уст жовто-блакитная братия
Приговор услышала смертельный и проклятья
И поднялся народ. Топча и разбивая
Бандитский герб – зазубрину трёхрогую.


Такую насмешку над исконным символом украинства – трезубцем позволил себе талантливый писатель». Невезучий символ, надо сказать. Уже и большевиков давно нет, и литература может развиваться как угодно, без оглядки на партию – а исконный символ украинства так святыней и не становится. Во всяком случае – для половины населения Украины.

Писатели же эмигранты были сконцентрированы в так называемой «пражской группе». И гармонично сотрудничали с Д. Донцовым, главным произведением которого был «Национализм», широко пропагандировавший понятные из названия идеи. Деятельность «пражан» описывается весьма возвышенно, с применением последних открытий в области физики: «Пражане» создали вокруг себя мощные силовые поля «аристократизма духа». Проводятся достаточно странные исторические параллели в случае некой Оксаны Лятуринской: «Она писала стихи так, словно княгиня Ольга». Это написано на странице 33. Сложно понять – это похвала или обида, ведь никакого поэтического наследия ни княгини Ольги, ни князя Владимира до сих пор не обнаружено и оценка весьма затруднена.

Авторы, рекомендуемые к изучению, подобраны просто один к одному. Страница 36: «Заметной в прозе тех лет оказалась трилогия Б. Лепкого «Мазепа» Монументальное произведение про героическую попытку украинства освободиться из-под московского ярма характеризовалось перевесом романтичной манеры изложения над аналитическим осмыслением событий XVIII века». За этим деликатным словоблудием скрывается простое предложение – несмотря на то, что книга насквозь лживая и является плодом фантазии автора, не имея ничего общего с реальной историей, по соображениям национальной целесообразности её следует считать гениальной.

Служанка-история

Великая Отечественная слабо задевает чувства составителей учебника. Раздел, в котором дается выжимка из творчества военных лет выглядит как «Период Второй мировой войны» и, само собой, не обходится без изрядной подтасовки совсем не литературных фактов. «Пражская школа» существовала по инерции во время Второй мировой войны, развязанной фашистской Германией и большевистским СССР, которые сговорились поделить мир (печально известный пакт Риббентропа-Молотова). ...в эти трагические годы отдельную страницу в украинской литературе составляет поэзия и проза Украинской повстанческой армии, которые печатались в изданиях ОУН-УПА. Среди авторов..., которые погибли в боях с немецкими или советскими оккупантами выделяется особа чрезвычайно талантливого Мирослава Кушнира. Окруженный большевистскими карателями возле села Дибча, он подорвался гранатой».

Личность Мазепы оформлена в нужный для усвоения образ выше, не обошлось и без Переяславской Рады, которую большевики «использовали в своих целях». Страница 40: «Поэзия превратилась в риторическое рифмование, оторванное как от жизненных реалий, так и от исторической правды, что особенно стало очевидным во время торжеств, посвященных Переяславской раде 1654 года. Трагическая неосторожная страница украинства, которая стоила ему нескольких столетий московского рабства, преподносилось как событие великого исторического значения, сознательно перевирались факты старины». Вот так.

На странице 42 начинаются «Вопросы и задания», которые вызывают удивление тем, что отвечать на них надо опять-таки, с весьма отдаленных от литературы позиций. «Проанализируйте большевистские судилища, которые повлияли на судьбы украинских писателей. Какие причины обусловили репрессии, если их жертвами стали украинские писатели?». Вот что называется «правильно поставить вопрос».

Самую невероятную прозу, полную запредельных метафор и каких-то неземных аллегорий авторы склонны толковать легко и в традиционной манере, то есть – русофобски. Страница 49: «А я – река, где Бога и чёрта – зов, – И лодка. Вот, кажется, мост. А дунешь – и мост уже море». Как думаете, о чем это? Не поверите, про «украинца, который вынужден преодолеть противостояние родной земли и империи (России)».

Хочется верить, что добро победит

По итогам изучения учебника по украинской литературе следует несколько выводов. Во-первых, подтвердился факт того, что русофобия является стержнем так называемого «официального украинства» и его литературы. Причем литература эта отличается исключительной самобытностью и весьма непросто сочетается с авторами вроде Н. В. Гоголя, которые действительно имеют мировую известность. Во-вторых, учитывая дату выпуска учебника – 1998 год, следует признать, что факт насаждения русофобии в качестве главной мировоззренческой опоры «украинства» начинался даже не истории, а с куда более безобидных дисциплин. И, собственно, полигоном для внедрения идей «украинства» является не только историография, но и вообще всё гуманитарное. Так сказать, квинтэссенцией может считаться место на странице 332, где повествуется о Григории, главном герое рассказа Ивана Багряного «Тигроловы».

«Он убегает с поезда, как из жестокой, забытой Богом и людьми реальности, попадает на роскошный островок в тайге, который зовется Зелёным Клином, будто в мечту-сказку. Символический подтекст в этом названии. Тут живут украинцы, бывшие беглецы и изгнанники, которые когда-то были раскулачены советской властью. Тут они создали свой украинский мир, наполненный моральной чистотой и гармонией. Украинцы противостоят силам зла, которое олицетворено в образе майора НКВД Медвина, противостоят и побеждают. Медвин гонется за Григорием, подло выслеживая его в тайге, намереваясь убить при удобном случае. Но в этом поединке побеждает Григорий. У Ивана Багряного иначе не может быть – писатель искренне верит, что победит только добро».

Хочется верить, что добро действительно победит. И что найдутся, наконец, люди, которые избавят детей от изучения этой псевдонаучной абракадабры, культивирующей страх перед «подло выслеживающим» украинского хлопца «восточным соседом».

Андрей Полевой

Продолжение следует

Источник



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх