,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


ПО КАКИМ УЧЕБНИКАМ УЧАТ ИСТОРИЮ НА УКРАИНЕ? Часть V
  • 15 апреля 2010 |
  • 20:04 |
  • TEMA |
  • Просмотров: 25405
  • |
  • Комментарии: 2
  • |
0
ПО КАКИМ УЧЕБНИКАМ  УЧАТ ИСТОРИЮ НА УКРАИНЕ? Часть V


Учебник без русофобии, но с «древними украинцами»

Сегодняшний учебник, рассматриваемый в рамках нашего исследования, – не совсем обычен. Итак – Швидько А. К. «История Украины XVI-XVIII в.: учебник для 8-го класса общеобразовательных учебных заведений». «Генеза», 2008 г. Признаюсь, было испытано большое удивление, когда выяснилось, что в представляемом учебнике, несмотря на множество концептуальных недостатков, по крайней мере, не вырисовывается законченной русофобской концепции. Его автор, Анна Кирилловна Швидько преимущественно трудилась в Днепропетровском Горном институте. А Днепропетровск, как крупнейший научный центр, никогда не являлся флагманом радикальных националистических идей – в силу очевидной для любого настоящего ученого тупиковости последних.

Впрочем, другой непременный стержень «исторической школы» национал-свидомых, а именно – «незыблемость границ» и «древность украинского народа» присутствует в учебнике Швидько в полной мере. Во вступлении видно, что как бы историк не старался честно выстроить происхождение государства Украина – получается плохо. Страница 3: «Украинский народ не имел в начале периода, который изучается, своей государственности, но уже созревали условия для её возрождения». Как можно возродить то, чего ещё не было – извечный вопрос, регулярно всплывающий в национальной историографии.

Запорожские казаки как предтечи Марата и Робеспьера

Можно сделать вывод, что примерно в 2008 году кем-то было принято решение: учебники должны быть как можно ярче. Наш учебник количеством и качеством иллюстраций очень похож на ранее рассмотренное пособие для девятого класса. Весьма широко представлены иллюстрации из поминавшейся уже книги «инженер-генерал-майора и кавалера» Александра Ригельмана. Как обычно – с «национальной обработкой». На странице 14 учебника изображены «украинский крестьянин» и «украинская девушка-крестьянка». Которые, как видно невооружённым глазом, самому Ригельману по недомыслию представлялись как «изображение малороссийскаго мужика» и «изображение девки сельской малорос.». Кстати, ссылка на источник подобных живописных изображений украинского трудового крестьянства в учебнике отсутствует.

Запорожская Сечь, как водится, вырисовывается в виде чего-то крайне благородного, эдакая смесь ордена тамплиеров и идеала демократического устройства. Причем, что характерно, «их жизненными идеалами были: братство, равенство, свобода». Это указано на странице 38, а поскольку «Свобода, равенство, братство» (фр. Liberté, Égalité, Fraternité) – девиз Великой французской революции и массы других левых политических явлений позднейших веков, то открываются поистине невероятные перспективы о преемственности Запорожской Сечи и европейских революционных движений.

«Запорожская Сечь с самого начала своего существования была военно-политической организацией республиканского типа – с выборностью руководителей, с равноправием всех казаков на участие в этих выборах, с невозможностью порабощения казака кем-либо».
Между тем, облик казака в поэмах и сказках мало сходен с реальным историческим. Он выступает в сказаниях в ореоле беззаветной отваги, как умелый военачальник, рыцарь с высокими моральными качествами, а самое главное – как носитель крупной исторической миссии: он борец за православие и за национальные интересы. Гениальный «Тарас Бульба» в наше время оказывает медвежью услугу, как не тяжело противоречить мне Николаю Васильевичу.

На запорожское казачество с давних пор установилось два прямо противоположных взгляда. Одни усматривают в нем явление дворянско-аристократическое – «лыцарское». Историк Дорошенко в своей «Истории Украины с рисунками» сравнивает Запорожскую Сечь со средневековыми рыцарскими орденами. «Тут постепенно выработалась, – говорит он, – особая воинская организация наподобие рыцарских братств, что существовали в Западной Европе».

Сравнивать Сечь с орденом, а кошевого атамана с магистром ордена – значит нанести сильное оскорбление европейским рыцарским орденам. По внешнему виду казак походил на рыцаря столько же, сколько представитель любой восточной орды. Тут имеются в виду не столько баранья шапка, оселедец и широкие шаровары, сколько всякое отсутствие шаровар. П. Кулиш собрал на этот счет яркий букет показаний современников, вроде оршанского старосты Филиппа Кмиты, изображавшего в 1514 году казаков жалкими оборванцами, а французский военный эксперт Дальрак, сопровождавший Яна Собесского в знаменитом походе под Вену, упоминает о «дикой милиции» казацкой, поразившей его своим невзрачным видом.

Польское происхождение героического мифа несомненно. Он встречается впервые у польского поэта Папроцкого. Наблюдая непрерывные конфликты магнатов, забвение государственных интересов и весь политический разврат тогдашней Польши, Папроцкий противопоставляет им свежую, здоровую, как ему казалось, среду, возникшую на окраинах Речи Посполитой. Это среда русская, казацкая. Погрязшие во внутренних распрях поляки, по его словам, и не подозревали, что много раз были спасены от гибели этим окраинным русским рыцарством, отражавшим, подобно крепостному валу, напор турецко-татарской силы. Папроцкий восхищается его доблестью, его простыми крепкими нравами, готовностью постоять за веру, за весь христианский мир. Произведения Папроцкого были не реалистическим описанием, а художественными поэмами, имеющими определенную социальную задачу. В них заложена та же тенденция, что и в «Германии» Тацита, где деморализованному, вырождающемуся Риму противопоставляется молодой, здоровый организм варварского народа. По сути – абсолютное большинство эпических сказаний о подвигах запорожцев пришли из Польши.

В 1572 году вышло сочинение панов Фредро, Ласицкого и Горецкого, описывающее похождения казаков в Молдавии под начальством гетмана Ивана Свирговского. Сочинение написано в запредельно героическом стиле. Сами турки говорили взятым в плен казакам: «В целом королевстве польском нет подобных вам воинственных мужей!». Те скромно возражали: «Напротив, мы самые последние, нет нам места между своими, и потому мы пришли сюда, чтобы или пасть со славою, или воротиться с военною добычею».

Все попавшие к туркам казаки носят польские фамилии: Свирговский, Козловский, Янчик, Решковский, Сидорский, Копытский. Из текста повествования видно, что все они шляхтичи, но с каким-то темным прошлым: для одних разорение, для других провинности и преступления были причиной ухода в казаки.

Адам Кисель, православный шляхтич, писал, что у запорожских казаков «нет никакой веры» и то же повторял униатский митрополит Рутский. Уже от начала XIII века сохранилось описание казачьей стоянки атамана Семена Палия, составленное московским попом Лукьяновым. «Вал земляной, по виду не крепок добре, да сидельцами крепок, а люди в нем что звери. По земляному валу ворота частые, а во всяких воротах копаны ямы, да солома постлана в ямы. Там палеевшина лежит человек по двадцати, по тридцати; голы что бубны без рубах нагие страшны зело. А когда мы приехали и стали на площади, а того дня у них случилося много свадеб, так нас обступили, как есть около медведя; все казаки палеевшина, и свадьбы покинули; а все голудьба безпорточная, а на ином и клочка рубахи нет; страшны зело, черны, что арапы и лихи, что собаки: из рук рвут. Они на нас стоя дивятся, а мы им и втрое, что таких уродов мы отроду не видали. У нас на Москве и в Петровском кружале не скоро сыщешь такого хочь одного».

Впрочем, московский поп мог и оклеветать благородных запорожцев. Цитата из гетмана Мазепы (того самого), посвящённая сечевому казаку как собирательному образу (казаки на Украине были не только сечевые, именно смешивание всех казаков в кучу с Запорожской Сечью привело к тому, что «лыцарями» стали называть, по существу, абреков. Да простит меня Николай Васильевич): «Не только сам повседневным пьянством помрачаясь, без страха Божия и без разума живет, но и гультяйство также единонравное себе держит, которое ни о чем больше не мыслит, только о грабительстве и о крови невинной».

Под 1603 годом повествуется о похождении казаков под начальством некоего Ивана Куцки в Боркулабовской и Шупенской волостях, где они обложили население данью в деньгах и натуре. «В том же году в городе Могилеве Иван Куцка сдал гетманство, потому что в войске было великое своевольство: что кто хочет, то делает. Приехал посланец от короля и панов радных, напоминал, грозил казакам, чтоб они никакого насилия в городе и по селам не делали. А когда казаки назад на Низ поехали, то великие убытки селам и городам делали, женщин, девиц, детей и лошадей с собою брали; один казак вел лошадей 8, 10, 12, детей 3, 4, женщин или девиц 4 или 3» (С. М. Соловьев – «История России». Том Х, стр. 438, М. 1961).

Методы и средства подобных Сечи общественных организаций, имевших прямую связь с кочевниками, были примерно одинаковыми. Единственная разница лишь в том, что крымские татары своих единоверцев и единоплеменников не продавали в рабство. Равенство и выборность должностей в общине, живущей грабежом и разбоем, никак не может полагаться исключительным достоинством. Искать же государственности в организации людей, воспитанных в духе отрицания государства, как такового, и, собственно, пришедших на Сечь по причине своей асоциальности в том или ином виде – по крайней мере некорректно.

Так что искать что-то рыцарское и республиканское в реальной исторической Сечи – дело заведомо неблагодарное. Николай Васильевич Гоголь писал свою повесть в иной исторический период, когда Сечи уже и не было.

«Первая в мире конституция» от придворного писаря Мазепы

Вообще, романтики в рассматриваемом учебнике много. На странице 223 приводится описание гетмана Мазепы: «И. Мазепа отличался высокой культурой, поражал современников яркой речью, изысканными манерами, дружеским поведением и гибким умом. Это был интеллигентный и одновременно суровый человек». То, что у Мазепы был гибкий ум – это не вызывает никаких сомнений. Что поделать, качества, которые по отношению к обывателю назовут «двуличием и вероломством», в случае Мазепы принято называть «гибкостью ума и стратегической дальновидностью». Отец гетмана Мазепы был католиком. Что не мешало ему служить Богдану Хмельницкому с целью сохранения имения Мазепинцы в самый разгар антипольского восстания. После службы у Хмельницкого Мазепа-старший перешел к полякам, за что получил от короля чин черниговского управляющего. Мазепа-младший, разругавшись с поляками, оставил службу у короля и перешел в турецкое подданство, при этом без всякого смущения передав в подарок татарскому хану несколько десятков пленников-славян.

Ум гетмана и правда был невероятной гибкости. Мазепа составил донос и обвинил гетмана Самойловича в государственной измене и тайных сношениях с татарами – то есть в том, чем сам открыто занимался до перехода на русскую службу. Всего за свою жизнь Иван Мазепа успел послужить двум польским королям, одному турецкому султану, русскому царю и королю Швеции. А после Полтавской битвы хозяйственно прихватил с собой всю казну. По свидетельству доверенного лица Карла XII Густава Зольдана: «Когда я пришел к нему, я застал его очень слабым... Он просил меня остаться при нем и бережно следить за его вещами, которые находились в его комнате, а именно за сундуком и за двумя бочками, полными дукатов, и за парой дорожных мешков, в которых находились все его драгоценности и большое число золотых медалей. Дорожные мешки лежали у него под головой, а бочонки с его дукатами стояли рядом с его кроватью. Также он просил меня, чтобы никто из его людей не вынес и не забрал чего-то из его комнаты». Неудивительно, что основная масса крестьян и казаков Мазепу во время Русско-Шведской войны не поддерживала.

Есть, кстати, любопытная преемственность в том, что политические эмигранты сегодня, как и 200-300 лет назад, искренне считают, что они лучше всех знают как именно нужно обустраивать Украину. Сейчас это видная «дияспора» Канады и США, во времена Мазепы их роль выполняли немногочисленные сторонники гибкого умом гетмана. В попытках приобщиться к манящим бочкам с дукатами, группа мазепинских единомышленников направила Карлу XII ряд документов, в которых выражались их требования. Как это бывает в таких ситуациях, золота им не досталось, шведский самодержец предпочел оставить за собой контроль над бочками и мешками с награбленной казной. А «мазепинцы» всерьез планировали при поддержке золота как-нибудь вернуться на Украину. Среди проектных документов этого ренессанса существовала так называемая «Конституция Пилипа Орлика», которую Карл XII одобрил. Пилип Орлик был у Ивана Мазепы писарем. Данный документ представляется обычно в возвышенном и торжественном виде.

Страница 250: «10 мая 1710 года Конституцию утвердил шведский король, который выступал в роли её гаранта. Это была первая в мире демократическая Конституция, которая берет начало в демократическом устройстве Запорожской Сечи».

Вот так, «первая в мире» и не менее. Вообще, первым упоминанием о чем-то регламентирующим права жителей считается найденное на территории современного Ирака в 1877 году свидетельство о юридическом кодексе, который был издан шумерским царём города Лагаш Уруинимгином около 2300 г. до н. э. Старейшим существующим ныне документом является Судебник Ур-Намму города Ура (около 2050 г. до н. э.). Хотя, учитывая теории о протошумерах, живших на территории нынешней Украины...

Поскольку «Конституция Пилипа Орлика» является одним из столпов «оранжевого» мировосприятия, есть смысл рассмотреть его подробнее.

Б. Крупницкий, автор биографии Ф. Орлика (Мюнхен, 1956; Киев, 1991) одним из первых утверждал: «Главным постулатом ее [конституции] была полная независимость Украины от Польши и Москвы, причем границы с Польшей определялись по линии Случа, как когда-то при Богдане Хмельницком. Важными были пункты, которые ограничивали гетманскую власть и устанавливали казацкий парламент (?) в виде расширенной Старшинской рады, в которую должны были входить не только генеральная старшина и полковники, но также представители Запорожья и с каждого полка по одному значительному и заслуженному лицу. Этот парламент должен был собираться три раза в год».

По мнению В. Годованца («Конституционное право Украины», Киев, 2000), конституция 1710 г. «определяла новую форму существования государства – правовую». И далее: «В ней впервые зафиксировано устройство казацкой державы. Говоря современным языком, в Украине устанавливалась парламентская республика, основой которой должно было стать всеобщее избирательное право, выборность всех гражданских и военных должностей и принцип разделения власти на законодательную, исполнительную и судебную. Законодательные функции должен был исполнять парламент в составе генеральной старшины, гражданских полковников (вместе с урядниками и сотниками, генеральных советников от полков и послов от Низового Войска Запорожского)». Другими словами, новая эпоха в правовых отношениях. Впрочем, стоит только ознакомиться с текстом документа, как восхищение проходит.

Статья 1 взывала к гетману, чтобы он, освободив с помощью шведов «отчизну нашу, Малую Росию, от невольничьего ярма московского», искоренил в ней всякое иноверие, кроме «единственной веры православной восточного исповедания под послушенством святейшего апостольского трона константинопольского» (т. е. прямо воспрещались католическое, греко-католическое и протестантское богослужения, ислам, «а более всего зловерие жидовское»). Ориентация на Русскую православную церковь также вряд ли бы приветствовалась. Любопытно, что на практике достичь этого результата собирались с помощью протестантов-шведов, католиков-поляков и мусульман из Крыма и Османской империи.

Статья 2 утверждала неизменность границ Малой Руси по реке Случ (Западная Украина таким образом оставалась в составе Польши), признавала протекторат Швеции над Украиной и обязывала гетмана ходатайствовать перед шведским королем о том, чтобы он после окончания войны с Россией добился от последней возврата пленных запорожцев и компенсации ущерба.

Статья 3 предусматривала заключение военного и политического союза казаков с Крымским ханством и обязывала гетмана следить за тем, чтобы «своевольные и легкомысленные казаки» не обижали татар. Вот так вот – своевольные и легкомысленные «рыцари».

Статьи 4 и 5 оговаривали автономные права запорожцев. Гетман должен был гарантировать неприкосновенность владений Запорожской Сечи, не позволяя «никому из власти духовной и светской» заниматься там промыслами, охотой и рыбной ловлей.

Статья 6 подробно расписывала права гетмана, генеральной старшины и нижестоящей казацкой администрации. Она однозначно говорила о том, что высшая власть в Украине должна была принадлежать не мифическому парламенту (сословно-представительному учреждению, в котором заседали бы представители всех основных сословий), а исключительно гетману и казацкой Генеральной раде. При этом Рада не являлась постоянно действующим законодательным органом; она созывалась лишь три раза в год (на Рождество, на Пасху и на праздник Покрова). Текущие вопросы государственного управления гетман мог решать самолично, периодически «советуясь» с генеральной старшиной.

Статья 7 зафиксировала неподсудность казацкой старшины гетману; уголовные и прочие дела, связанные с проступками казацкой верхушки, должен был рассматривать Генеральный суд Войска Запорожского. Статья 8 ограничивала влияние «домашних слуг» гетмана, а статья 9 лишала его права распоряжаться войсковой казной. Что неудивительно, бочки с золотом-то из рук «уплыли» благодаря Мазепе. Остальные статьи «конституции» были направлены на ограничение произвола казацких полковников, сотников и атаманов в отношении простых казаков и гражданских лиц, на борьбу с коррупцией, а также подтверждали право городов на самоуправление – там, где оно давно уже существовало.

Таким образом, перед нами не конституция, а некий договор между представителями казацкой верхушки (гетманом и старшиной), в котором зафиксированы их права и привилегии. Главная цель – ограничение всевластия гетмана, но никак не предусмотрено участия в управлении державой представителей иных сословий (православного духовенства, дворянства, горожан, крестьянства). «Конституция» 1710 г. не содержит даже намека на парламентскую республику, всеобщее избирательное право, выборность всех гражданских и военных должностей и принцип разделения властей. В то же время документ абсолютно ясно свидетельствует о религиозной нетерпимости его авторов и туманности перспектив квазигосударственного образования, созданного на основе данного документа. Практически аналогичные статьи можно встретить в договорах любого флибустьерского корабля, составляемого между капитаном, офицерами и командой.

Вполне логично то, что в борьбе за независимость Украины от власти российского царя казаки Орлика и Гордиенко собирались опираться не на свой народ, а на военную помощь других государств – Швеции, Османской империи и Речи Посполитой. Подавляющее большинство населения было как раз на стороне русского царя.

Есть в учебники Анны Кирилловны Швидько, хочется верить, не по её инициативе, неизбежные загадки истории вроде рассказа об Иване Федоровом на странице 54. В бытность свою на Украине русский первопечатник, мол, набрал в 1581 году «Острожскую Библию» – «шедевр печатного искусства XVI в. Это первое полное издание Библии в переводе на староукраинский язык». Хотя Библия, естественно, напечатана на обычном церковно-славянском языке, который можно считать «староукраинским» с тем же основанием, что и латынь – «старофранцузским» или «староитальянским».

Таким образом, в учебнике Швидько есть много мест, с которыми, можно, мягко говоря, поспорить. Однако на фоне всего того, что мы рассматривали раньше, это, конечно, большой прогресс. Если все учебники истории на Украине будут хотя бы такими – уже хорошо. Радует уже одно то, что описание событий не несет в себе деления мира на «хороших украинцев» и «плохих русских», не создает «образ врага», не калечит психику детей.

Андрей Полевой

Источник



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх