,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Несостоявшийся историк. 2 часть
  • 4 апреля 2010 |
  • 02:04 |
  • TEMA |
  • Просмотров: 16488
  • |
  • Комментарии: 2
  • |
0
Индекс «А» получали все разрабатываемые на ХПЗ машины. А-20, о котором говорит Резун, это действительно танк с колесно-гусеничным движителем, но из этого вовсе не следует, что он был «автострадным». Ибо параллельно разрабатывавшаяся модель тоже носила этот индекс — А-32, но это была чисто гусеничная машина. И еще одна машина — А-34 — тоже была чисто гусеничной. Вероятно, Резуну невдомек, что А-34 был принят на вооружение под обозначением «Т-34». По Резуну выходит, что Т-34 был автострадным?!

Ошибочен тезис о том, что вообще танк с колесным движителем нельзя использовать на территории СССР, что пригоден сей движитель для перемещений исключительно по германским автобанам. Как же построить такой танк, если его даже толком испытать негде? Есть масса документальных и фото-свидетельств об успешных испытаниях и последующем боевом применении танков БТ на колесном ходу на территории СССР, причем на пересеченной местности. Основная идея колесного хода — это вовсе не добиться выигрыша в скорости перемещения танка (которая, кстати, вообще имеет мало общего со скоростью движения танков в колонне на марше), а в попытке сберечь ресурс гусениц, которые в то время не превышал нескольких сот километров. Позже была разработана новая гусеница, с более мелким траком и существенно бОльшим ресурсом и нужда в колесном ходе отпала (для примера: ресурс гусеницы БТ — около 500 км, ресурс мелкозвенчатой гусеницы Т-34 — около 2500 км).

Резун говорит, что якобы Жукову не понравились БТ на колесном ходу по результатам боевых действий на Халхин-Голе. Возможно. Только какое это имеет отношение к 1941 году? Возможно, что Жукому колесные БТ и не понравились, так речь ведь идет о 1939 годе, когда вопрос о принципе колесно-гусеничного танкового движителя активно дискутировался на всех уровнях. Дело кончилось тем, что в том же 1939 году провели сравнительные испытания колесно-гусеничного А-20 и чисто гусеничного А-32. По результатам испытаний предпочтение было отдано чисто гусеничному движителю Именно таким и стал потомок А-32 — танк Т-34. Напомню, что до начала войны с Германией оставалось еще полтора года. Получается, что ЗА ПОЛТОРА ГОДА ДО НАЧАЛА ВОЙНЫ СТАЛИН САМ, СОВЕРШЕННО СОЗНАТЕЛЬНО, ОТКАЗАЛСЯ ОТ «АВТОСТРАДНЫХ ТАНКОВ», НЕОБХОДИМЫХ ДЛЯ АГРЕССИИ В ГЕРМАНИЮ.

Выводы делайте сами.

«Красная Армия готовила внезапный удар на 6 июля 1941 года, и потому, как перед любым грандиозным предприятием, шла лихорадочная подготовка. В танковых войсках это выглядит так: гусеницы менять или перетягивать, двигатели регулировать, коробки передач перебирать, менять катки, разбирать оружие, а перед проведением работ — боекомплект из танков выгружать, топливо и масла сливать. (Немцы этот момент проскочили в середине июня.) Внезапный удар по любой армии в такой ситуации смертелен».
(Последняя Республика, глава «Как тюремную пайку уравнять с кремлевским пайком?», стр. 399)

Конечно, если армия состоит сплошь из умалишенных или дилетантов то все выглядит именно так. Слава богу, в Красной Армии, равно как и в других армиях, таких «дятлов» старались не допускать до управления войсками. То, что было описано выше — это не армейские реалии, это просто собачий бред! Надеюсь, что читатель извинит меня за резкость, просто другого слова не подберешь. Ни один командир, находясь в здравом рассудке, не допустит нулевой боеготовности вверенных ему подразделений. Потому что, в отличие от Резуна, он учился в военной академии и твердо знает, что часть либо боеготова, либо нет, она не может быть боеготова «для нападения», но не боеготова «для обороны». И командира, сознательно допустившего небоеготовность своей части, просто отдадут под суд военного трибунала. Поэтому никогда такие вещи не делаются сразу, только последовательно: сначала в одном батальоне, потом в другом, потом третьем... Поэтому в любой момент часть способна к ведению боевых действий (исключение составляют только части, находящиеся в глубоком тылу на переформировании или пополнении).

Перед боем или маршем, действительно, машину нужно осмотреть, проверить ее наиболее подверженные поломке части. Только не нужно разбирать коробку передач, не нужно сливать масло и топливо, не нужно вытаскивать боекомплект! Существуют четкие регламентные работы по проверке технического состояния боевой машины. В числе общих такие, как проверка натяжения гусениц, проверка уровня масла и его долив (а не слив!), проверка герметичности маслопровода, топливопровода, системы охлаждения, уровня заряда батарей, и так далее. Большинство из этих работ предполагают визуальное наблюдение. Разбирать пол-танка не нужно! Вся необходимая информация по работам для каждой машины четко, по пунктам, расписана в руководстве службы на эту машину, ее знает назубок каждый механик, командир танка, заммпотех роты и так далее. Эти руководства службы — сплошь несекретные издания, сегодня найти их можно практически в любой крупной технической библиотеке. Поэтому цитату «практически все свои деньги трачу на книги. В моей библиотеке, которой я горжусь, об одних только танках — 407 томов» («Последняя Республика, глава „А какие танки были у Гитлера?‛, стр. 282) я воспринимаю исключительно как попытку заработать очередной кредит доверия у читателя. Это самая настоящая вульгарная рисовка: иметь 407 томов по танкам и не прочесть хотя бы одно руководство службы на танк Т-34 (коих выпущено было более 65 тысяч!) — я вас умоляю!

Точно также и с А-20. Не нужно было выдумывать историю с поездкой на завод № 183 и несуществующий разговор с бесфамильными ветеранами. А достаточно было открыть журнал „Техника-молодежи‛ за 1983 год, где в рубрике „Наш танковый музей‛ была напечатана статья И. П. Шмелева „Знаменитая тридцатьчетверка‛. Треть этой статьи Игорь Павлович посвятил рассказу об А-20 и А-32. И даже цветные проекции А-20 художника М.Петровского приведены. Кто-нибудь верит, что „Техника-молодежи‛ — секретное издание „лубянских историков‛??? Не нужно было обманывать про 407 книг о танках. Вранье все это, ибо про А-20 и А-32 написано практически во всех советских книгах о Т-34. Следовательно, Резун либо врет, что читал эти книги, либо сознательно обманывает с расшифровкой индекса „А‛.

2. Резун об отсутствии карт.

В главе „Почему товарищ Сталин не расстрелял товарища Кудрявцева?‛ книги „Последняя Республика‛ Резун уверяет, что не было у нас карт собственной территории, потому что не готовились обороняться. В качестве доказательства приводит душещипательную историю о единственной карте в одной из дивизий 22-й армии. Все это было бы правдой, если бы Резун сказал, что проблемы с картами наши войска стали испытывать не в самом начале войны, а когда наши войска отступили за Днепр. Вот тогда действительно, такие проблемы имели место быть, что и неудивительно, ибо по советским военным планам мы не собирались вести ее в глубине своей территории, но быстро перенести на территорию противника. Но Резун этого не сказал, поскольку это не соответствует его теории. Он это знал, но сознательно умолчал. И все приведенные им примеры и свидетели именно о том и говорят. В одном месте Резун все-таки проговорился: »В ноябре 1941 года Голиков был генерал-лейтенантом, командовал 10-й армией... Но проблема остается: «Имелось лишь два экземпляра карты. Один находился у меня, другой — у начальника штаба армии». (Последняя Республика, глава «Почему товарищ Сталин не расстрелял товарища Кудрявцева?», стр 252)

Господин Резун, как вы сами сказали, речь идет о ноябре месяце. Вам вопрос на засыпку: где в это время проходил фронт? У границы ли?

3. Резун об артиллерии

«О наступательных намерениях чекистов говорят и гаубичные артиллерийские полки в составе войск НКВД. Пушки малого и среднего калибра стреляют настильно и потому хороши в обороне: настильным огнем мы заставляем наступающего противника остановиться, лечь, врыться в землю. А вот когда мы поменяемся ролями — мы наступаем, а противник в траншеях обороняется, пушки нам мало помогут: траектории настильные, снаряды летят над траншеями противника, вреда ему не причиняя, и тогда наступающему нужны гаубицы. Гаубица отличается от пушки крутой навесной траекторией... Если готовимся к наступательной войне, производим гаубицы, к оборонительной — пушки, и уж, конечно, в предвидении оборонительной войны вооружаем пушками боевые войска, а не карательные.»
(Ледокол, глава «Зачем чекистам гаубичная артиллерия?», стр. 70)

Красиво, да? То есть в наступлении гаубица хороша, пушка плоха, особенно малого и среднего калибра. Поэтому по количеству пушек и гаубиц в частях можно судить о том, к чему армия готовится: к обороне или нападению. Если гаубиц много — то к нападению, а если пушек много — то к обороне. И вооружаем этой артиллерией обычные боевые части. Например, стрелковые дивизии. Хорошо, поверим. А теперь читаем «День М», главу «Об артиллерийских полках» (стр. 464):

«Помимо увеличения количества артиллерийских полков были другие пути, по которым шло насыщение войск артиллерией. До осени 1939 года в составе каждой стрелковой дивизии было по 18 45-мм противотанковых пушек. После Халхин-Гола их количество в каждой дивизии увеличилось до 54. Внешне та же дивизия, а противотанковых пушек втрое больше».

Ах, какой пассаж! Итак, после Халхин-Гола наша армия усиленно готовилась к обороне, поскольку втрое увеличила число пушек малого калибра (45-мм) и не в карательных частях, а в обычных стрелковых дивизиях!

Почему Резун заврался? Очевидно потому, что трактует одни и те же факты по-разному, в зависимости от того, что он пытается доказать в данный момент. Опять двойные стандарты.

Резун сел в лужу еще и потому, что ни одно из приведенных им объяснений не верно. И в обороне, и в наступлении нужны и пушки, и гаубицы. Будучи полным дилетантом, Резун представляет стратегическое наступление на примитивном бытовом уровне. А в каждой крупной боевой операции встречаются все элементы тактического боя. Внезапные контратаки противника тоже не исключены. И стрелять артиллерии приходилось не только по окопам немцев, а и по ДОТам и ДЗОТам, и по домам, и по контратакующим танкам и пехоте.

Тут мне один «резунист» сказал, что «вы, наверное, просто не в курсе, что 45-мм пушки были противотанковыми, а значит предназначались для поражения танков». Конечно же я не в курсе, что 45-мм батальонная пушка образца 1932/38 гг. с заводским индексом 19-К называлась «противотанковой», потому, что была основным средством стрелковых частей по борьбе с танками противника. Откуда мне такое знать? Я вот только до сих пор не пойму, зачем боекомплект к этой пушке по штату на 2/3 состоял из осколочно-фугасных гранат?

4. Резун о снарядах на грунте

«В апреле 1941 года из Главного артиллерийского управления Красной Армии поступило распоряжение: продукцию Наркомата боеприпасов вывозить к западным государственным границам и выкладывать на грунт.
Спросите у фронтовиков, что это означает.
Кремлевско-лубянские историки вынуждены признать, что Сталин готовил агрессию, Сталин готовил порабощение Европы, но, говорят они, Сталин мог совершить агрессию только в 1942 году. Давайте спросим у этих историков, можно ли оставить под открытым небом на осенние дожди, на снежную зиму и на весеннюю грязь некоторое количество боеприпасов, скажем, пятьсот тысяч тонн?
...
Выкладка боеприпасов на грунт в 1941 году означала решимость начать войну в 1941 году, и никакого иного толкования этому факту не придумать.»
(День М, глава «Как строить пороховые заводы?», стр. 420)

А ссылочку на это распоряжение господин Резун «забыл» привести? Какая странность, особенно на фоне явного стремления давать ссылку к каждой, даже самой пустяковой цитате! Я все же не постеснялся проявить свою неосведомленность в вопросах хранения боеприпасов и, воспользовавшись советом Резуна, обратился к специальной литературе. Ответ был совсем не тот, который подразумевал Резун. Выяснилось, что хранение боеприпасов на воздухе не только допускается, но и довольно широко практикуется. Разумеется, не «под открытым небом», но под брезентовым навесом. Почему? Потому, что стационарный склад — довольно дорогое удовольствие. Хранят боеприпасы «на грунте» годами, это не страшно, поскольку к укупорке снарядов подходят очень серьезно, каждый снаряд «законсервирован» в слое смазки или окрашен, сами снаряды уложены в довольно плотные деревянные ящики.

Заметьте, что Резун не уточняет, что на самом деле подразумевается под фразой «выкладка на грунт». Вопреки бытовому суждению (на которое, собственно, и расчитывает Резун), это вовсе не означает «бросать снаряды прямо в лужи и грязь». Выкладка на грунт — это именно создание складов как я описал выше: ящики под брезентом, на деревянных поддонах. И не нужно играть на бытовой логике, «на грунт» и «в грязь» — это разные вещи!

Теперь по поводу вывоза боеприпасов к западным границам. Резун очень хитро построил фразу, давайте вчитаемся в нее еще раз: «продукцию Наркомата боеприпасов вывозить...» Каждый снаряд — это тоже продукция наркомата. Поэтому если, скажем, я вывезу в приграничный лес один снаряд, то не будет ошибкой заявить, что «он вывез в приграничный лес продукцию наркомата боеприпасов». Иными словами, Резун не уточняет количество вывозимой «продукции». Хотя психологически эта фраза читается так: «всю продукцию наркомата боеприпаса вывозить...» Пропущено одно короткое слово, но как много оно меняет! Ведь может оказаться, что процент вывезенной к границам «продукции» был незначительным, скажем 10-15%. Остальные 85-90% к границам не вывозились. Ловко, да? И куда-то сами собой подевались агрессивные намерения СССР, который все боеприпасы выложил на грунт в приграничных лесах.

Возвратимся, однако, к вопросу: вывозил или нет? Скорее всего, вывозил, но как иначе? Находящимся у границ войскам нужны боеприпасы или нет? Вопрос в том, сколько вывозил и куда именно. Рассмотрим на примере Западного особого военного округа (ЗоВО). Вот данные по удаленности от границы складов боеприпасов:

3-я армия
Гродно (30 км) оас 856 гас 1498 осг 919 гсг 1020 опс 817 гпс 1241
Лида (120 км) осг 928 гсг 1022 опс 816
Мосты (110 км) осг 929 гсг 1033

10-я армия
Хайнувка (70 км) оас 838 гас 1447 осг 926 гсг 1048
Белосток (80 км) осг 920 гсг 1040 опс 819
Моньки (40 км) осг 923 гсг 1019
Червоный Бор (?) гсг 1018
Волковыск (120 км) гсг 1044 опс 818
Бельск (50 км) осг 925 гсг 1038

4-я армия
Бронно Гура (120 км) оас 843 гас 1483
Пинск (170 км) оас 847 гас 1484
Кобрин (50 км) осг 921 гсг 1034
Черемха (40 км) осг 927 гсг 1024
Оранчицы (100 км) осг 930 гсг 1023
Лахва (210 км) осг 933 гсг 1025
Брест (0 км) опс 821 гпс 1321
Лунинец (210 км) гпс 1319


оас — окружной артсклад
гас — головной артсклад
осг — окружной склад горючего
гсг — головной склад горючего
опс — окружной продсклад
гпс — головной продсклад

Судя по всему, «головные склады» как раз и представляли из себя ж.д. составы.

Как видим, в непосредственной близости от границы находится не так уж много складов. Удаление же от границы в 80–100 км и далее не может считаться признаком агрессии. Даже самая дальнобойная советская артиллерия того периода имела предельную дальность стрельбы менее 30 километров. Следовательно, если бы мы собирались обстреливать немецкую территорию, то артиллерию (и склады для нее) расположили бы в непосредственной близости от границы, во всяком случае не далее 20–25 км. Расположение же артиллерии на более дальних расстяниях говорит как раз об обратном: о том, что мы собирались обороняться и артиллерия была развернута на позициях ПОЗАДИ основной линии обороны для прикрытия наших войск и одновременно вне досягаемости немецкой артиллерии. И склады тут же. Зачем же складировать боеприпасы за 500 км от границы? Чем будут, в таком случае, воевать пограничные части?

Знает ли господин Резун сколько необходимо боеприпасов для одной гаубицы для проведения, скажем, часовой артподготовки? А знает ли он, как выглядит со стороны это количество боеприпасов? Думаю, что знает, но молчит. А вот большинство читателей этого не знает, поэтому верят в гигантские склады, захваченные немцами в приграничных районах. Склады гигантские, но так ли много на них боеприпасов?

Для примера возьмем широко распространенную в то время советскую 122-мм гаубицу М-30. В ТТХ сказано, что ее скорострельность составляет 6 выстрелов в минуту. Но мы предположим, что она стреляет вдвое медленнее. Таким образом, за час артподготовки гаубица израсходует 3×60 = 180 снарядов. То есть почти двести снарядов нужно ОДНОЙ гаубице для ОДНОЙ часовой артподготовки (и это при катастрофически заниженной мною скорострельности!). Вообще, кроме таких коротких артподготовок, бывали и двух, и трехчасовые. Посчитаем, сколько ОДНА гаубица израсходует снарядов в течение трех часов? А одна четырехорудийная батарея? А один гаубичный артполк?

В моем издании книги «День М» для пущей убедительности дана даже фотокарточка (см. фото) разбитого эшелона и валяющихся на земле снарядов. И соответствующая подпись. Кажется — боже мой, сколько там снарядов! А на деле их даже не хватило бы на хорошую артподготовку одного гаубичного артполка.

5. Резун о прекращении войны посредством тысячи ТБ-7

«Имея тысячу неуязвимых ТБ-7, любое вторжение можно предотвратить. Для этого надо просто пригласить военные делегации определенных государств и в их присутствии где-то в заволжской степи высыпать со звенящих высот ПЯТЬ ТЫСЯЧ ТОНН БОМБ. И объяснить: к вам это отношения не имеет, это мы готовим сюрприз для столицы того государства, которое решится на нас напасть. Точность? Никакой точности. Откуда ей взяться? Высыпаем бомбы с головокружительных высот. Но отсутствие точности восполним повторными налетами. Каждый день по пять тысяч тонн на столицу агрессора, пока желаемого результата не достигнем, а потом и другим городам достанется. Пока противник до Москвы дойдет, знаете, что с его городами будет? В воздухе ТБ-7 почти неуязвимы, на земле противник их не достанет: наши базы далеко от границ и прикрыты, а стратегической авиации у наших вероятных противников нет. А теперь, господа, выпьем за вечный мир.
<...>
Так могли бы говорить сталинские дипломаты, если бы Советский Союз имел тысячу ТБ-7. Но Сталин от тысячи ТБ-7 отказался...
<...>
Если пять тысяч тонн бомб, которые ТБ-7 могли доставить одним рейсом, перевести на язык современной стратегии, то это — ПЯТЬ КИЛОТОНН. Это уже терминология ядерного века. Если пять килотонн недостаточно, то за два рейса можно доставить десять. А двадцать килотонн — это то, что без особой точности упало на Хиросиму.»
(День М, глава «Почему Сталин уничтожил свою стратегическую авиацию?», стр. 353)

Во время войны союзники вывалили на немецкие города такое количество бомб, что хватило бы на несколько сотен Хиросим. Разрушения были велики, но немецкое производство не остановилось, и война не прекратилась. Более того, вермахт умудрялся наносить весьма чувствительные контрудары сразу на двух фронтах. Так что, боюсь, что и две, и пять тысяч ТБ-7 не помогли бы предотвратить войну. В самом худшем случае, немцы плотно занялись бы созданием контрмер по борьбе с ним: сверхдальнобойных зенитных пушек и высотных истребителей. Хотя за время войны немцы создали много всякого чудо-оружия. Им это слабо помогло.

Резун пытается поразить наше воображение, говоря о мощи ТБ-7, приплетая сюда терминологию ядерного века. Дескать, несколько рейсов одной тысячи ТБ-7 эквивалентно 20-мегатонной атомной бомбе, упавшей на Хиросиму. А давайте зададимся вопросом: почему никто из противников обладателей ядерного оружия не поднял руки вверх? Ни Корея, ни Вьетнам, ни Ирак. То, что у противника (у США) имеется одна из самых сильных армий мира да еще и атомное оружие, вообще ни на что не повлияло! Они не побежали с плачем к дяде Сэму, не стали умолять пощадить их и не стали пить «за вечный мир». Вместо этого они взялись за оружие и все-равно стали воевать, и история доказала, что даже слабая и технически отсталая армия может заставить сильного врага с ядерным оружием отступить и запросить мира. Так почему же Гитлер должен был испугаться, тем более, что ТБ-7 — это все-таки не атомная бомба?

Порочен сам подход к проблеме: нельзя весь вопрос переводить в плоскость тротилового эквивалента, нельзя считать тысячу ТБ-7 эквивалентом атомной бомбы. Таким манером можно понаделать ручных гранат, перевести их суммарный тротиловый эквивалент в мегатонны и пугать ими супостата «вот только попробуйте на нас напасть — мы на вас атомную бомбу бросим... из окопа!» То-то все испугаются!

Довоенные реалии советской индустрии вовсе не предлагали иллюзий к постройке ТБ-7 в таких масштабах и советские специалисты, и руководство страны это знали. Порукой тому подлинные документы, показывающие нам реальные планы тех лет. Речь в них идет не о тысяче и даже не о сотне ТБ-7, а о единицах. Приведу две цитаты из документов. Обратите внимание на даты и на планируемое количество выпуска ТБ-7 и сравните с цифрой 1000 штук, преподносимую Резуном:

«В целях обеспечения ВВС четырехмоторными военнотранспортными самолетами и дальними бомбардировщиками, КО постановляет:
1. Обязать Наркомавиапром — Шахурина А. И. и директора завода № 124 — Штейнберг организовать производство самолетов ТБ-7 на заводе № 124. Установить, что самолет ТБ-7 должен выполнять функции:
а) дальнего бомбардировщика,
б) военно-транспортного самолета.
2. Установить до конца 1940 года программу по заводу № 124 по самолетам ТБ-7 (сверх двух самолетов, сданных в 1 квартале 1940 года):
с мотором АМ-35А (без АЦН-2) — 10 самолетов
с мотором М-30 — 1 самолет
с мотором М-40 — 1 самолет
с мотором М-40Ф — 1 самолет
Всего — 13 самолетов»
Из постановления КО N227сс от 25.5.1940

И вторая цитата:

«...
7. Ввиду затянувшихся сроков опытной постройки и внедрения в серийное производство самолета ТБ-7 (с 1935 года), что привело к некоторому отставанию летно-тактических данных самолета ТБ-7 по сравнению с другими типами самолетов, а также отсутствию опыта боевого применения самолетов такого типа — поставлена под сомнение целесообразность иметь в серийном производстве самолет ТБ-7. За оставление самолета ТБ-7 в серийном производстве имеется ряд доводов:
а) Отставание летно-тактических данных самолета ТБ-7 обуславливается тем, что этим самолетом не занимались как следует, в результате чего возможности для улучшения летно-тактических данных самолета ТБ-7 далеко не исчерпаны.
б) Опыт боевого применения самолетов ТБ-7 может быть получен, так как на заводе № 124 уже готова серия самолетов (3 шт.) для испытаний.
в) За границей 4-х моторный бомбардировщик всячески культивируется.
г) Сняв с производства самолет ТБ-7, тем самым будет сорвано строительство тяжелых самолетов (так как другого тяжелого бомбардировщика с лучшими данными у нас нет).
д) Завод № 124, освоивший с большим трудом самолет ТБ-7, получит новую машину (в который раз) и это лишит его возможности еще на пару лет войти в строй в качестве крупносерийного завода.
На этом основании нужно добиться чтобы самолет ТБ-7 в серийном производстве был сохранен.
Одновременно была бы поставлена задача КБ завода № 124 на базе самолета ТБ-7 создать новую, вполне современную машину.»
Из объяснительной записки к годовому отчету 11 ГУ НКАП (январь 1940)

Прочитаем последнюю фразу еще раз: «на базе самолета ТБ-7 создать новую, вполне современную машину» и посмотрим на дату: январь 1940 года. Итак, уже в начале 1940 года бомбардировщик ТБ-7 не считался современным самолетом.

Очень хорошо по поводу ТБ-7 высказался историк Сергей Харламов в своей статье.

6. Резун о разгроме Германии путем удара на румынские нефтепромыслы.

«Если даже 1000 советских танков бросить в затяжные бои против 60 румынских, то и тогда сотни и тысячи других смогут беспрепятственно идти в Плоешти, не сворачивая и не маневрируя. Если идти со скоростью 25 км/час, то нам потребуется 7–8 часов. Одна ночь. Однако у нас не простые танки, а быстроходные, специально для такого дела созданные. Местность впереди ровная, грунт твердый, дороги хорошие. Танки БТ тут вполне могут идти со скоростью 40–50 км/час, а сбросив гусеницы — 70–80 км/час. До Плоешти — ТРИ часа чистого ходового времени.
И совсем не обязательно всем танкам дойти до нефтяных вышек: если дойдут десять танков, то и этого достаточно. Нефтяные промыслы можно поджечь зажигательными снарядами... или просто солдатской зажигалкой.»
(Последняя Республика, глава «Сколько часов до Плоешти»)

Я бы хотел посмотреть, как господин Резун подожжет нефтяные промыслы солдатской зажигалкой. Но читаем дальше (та же глава):

«23 августа 1939 года в Москве Сталин (рукою Молотова) подписал такой пакт, по которому Гитлер получил войну на два фронта, по которому британский флот блокировал Германию и не допускал подвоза нефти морем. У Германии оставался единственный (достойный упоминания) источник снабжения нефтью. Его потеря означала бы остановку германской промышленности и паралич армии, авиации и флота. Без нефти воевать нельзя. Нефть — не только топливо, но и сырье для химической промышленности, без которого обойтись невозможно. Если одна советская танковая рота в десять танков появится в районе Плоешти и если у каждого танкиста в кармане окажется коробок спичек, то война в Европе завершится крушением Третьего рейха».

И, наконец, резюме господина Резуна (та же глава):

«Вывод: с августа 1939 года, с момента подписания пакта Молотова — Риббентропа, вся континентальная Европа жила под угрозой советского топора. Удар в нефтяное сердце Европы мог быть смертельным. Все советские танки, новейшие и старые, вышедшие с заводов и уже изношенные, представляли угрозу не только для Германии, но и для всей Европы».

Уясним смысл сказанного: Резун считает, что для победы над Германией, а может, и всей Европы, достаточно было захватить либо уничтожить румынские нефтяные промыслы.

Хорошо. Прочли Резуна, давайте прочтем что-нибудь еще. Например, Военно-исторический журнал, на который так любит ссылаться сам Резун. По данным на 1941 год в Рейхе добывали 1,3 млн. тонн жидкого топлива, производили на заводах синтетического топлива 4,1–4,3 млн.тонн. Импортировали в том числе (!) и из Румынии 5 млн тонн. Имели запасов 8 млн.тонн. К сожалению, ВИЖ не уточняет, сколько именно нефти импортировали из Румынии. Допустим все, хотя это конечно не так ибо даже после присоединения Румынии к Германии часть нефти шла в Италию. Итого, в течение года и при условии полного исчерпания запасов и без увеличения мощности заводов синтетического топлива можно было израсходовать 18,5 млн.тонн с румынской нефтью или 13,5 млн.тонн без нее. Получается, что в самом теоретически худшем случае возможности по снабжению немецкой армии топливом падали всего лишь 27%. Повторяю, мы рассматриваем предельный случай, когда вся румынская нефть идет в Рейх. Чем дольше идет война (война на истощение), тем большую роль играет потеря Румынии. В войне, которую описывает Резун, значение этой потери незначительно.

В 1941 году Плоешти бомбили советские бомбардировщики ДБ. По советским данным, результатом бомбардировок явилось падение производства более чем на 70%. В 1944 году Плоешти начали бомбить союзники. Производство упало на 50%. В августе 1944 года Плоешти окончательно попало в советские руки, но Германия, повторюсь, воевала до мая 1945 года, нанося при этом довольно мощные удары и на Восточном, и на Западном фронтах.

Выходит, что Германия была способна воевать и без румынской нефти. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Резун предпочитает не знакомить своего читателя, с какими-либо цифрами по румынской нефти, иначе его теория лопнет, как мыльный пузырь.

7. Резун о самолете «Иванов» — Су-2.

«А кроме того, в ходе работ над проектом „Иванов‛ чья-то невидимая, но властная рука направляла тех, кто уклонялся от генерального курса.
...
Павел Сухой свой „Иванов‛ в первом варианте сделал цельнометаллическим. Попроще — сказал чей-то грозный голос. Попроще. Крылья пусть остаются металлическими, а корпус можно делать фанерным. Упадет скорость? Ничего. Пусть падает.
Странный вкус у товарища Сталина? Нет. Это стальная логика: мы наносим внезапный удар и давим авиацию противника на земле, после этого летаем в чистом небе. Самолет противника в небе — это редкий случай».
(День М, глава «про Иванова»)

А теперь читаем ту же книгу (День М), главу «Крылатый Чингисхан»:

«Сталинский замысел: создать самолет, который можно выпускать в количествах, превосходящих все боевые самолеты всех типов во всех странах мира вместе взятых. Основная серия „Иванова‛ планировалась в количестве 100 — 150 тысяч самолетов.
...
Возникает вопрос: если мы выпустим 100 — 150 тысяч легких бомбардировщиков, то не перепугаем ли всех своих соседей? Давайте не задавать таких вопросов. Давайте не будем себя считать умнее Сталина. Давайте отдадим должное сталинскому коварству.
Сталин вовсе не собирался начинать массовое производство „Иванова‛ в мирное время. Совсем нет Мобилизация делилась на два периода: тайный и открытый Во время тайной мобилизации планировалось выпустить малую (по советским понятиям) серию — всего несколько сот этих самолетов.
...
А после нашего удара начнется массовый выпуск „Иванова‛ десятками тысяч. „Иванов‛ — это как бы невидимый мобилизационный резерв».

Я не понял, каким образом СССР нейтрализует все(!) самолеты противника на земле внезапным ударом, если 100 тысяч Су-2 будут выпущены после начала войны? Чем он их будет нейтрализовывать? Господин Резун, опять заврались?

Также хочу спросить, откуда Резун взял цифру планируемого выпуска — 100 тысяч самолетов? Сам Резун эту цифру никак не объясняет, поэтому для него что 100 тысяч, что 150 тысяч — все едино. Разброс в 50 тысяч (!) самолетов для Резуна — пустячок. Читаем дальше (та же книга и глава):

«Если бы вместе с Су-2 было заказано соответствующее количество истребителей прикрытия, то Су-2 можно было бы использовать в любых ситуациях, например для нанесения контрударов по агрессору.
...
Производство Су-2 было свернуто. В оборонительной войне он был не нужен.»

Получается, что если готовимся к агрессивной войне и внезапному нападению, то нужно больше бомбардировщиков, а не истребителей, а если к оборонительной, то истребителей должно быть больше бомбардировщиков. Очень хорошо. А теперь давайте от слов перейдем к документам. Прочтем постановление СНК СССР от 12 апреля 1941 года «О плане текущих военных заказов НКО, НКВМФ и НКВД на II квартал 1941 года» (АП РФ, Ф.93, Коллекция документов) и с удивлением отметим тот факт, что вопреки утверждению Резуна, производство истребителей планировалось, и в довольно значительных количествах. Во всяком случае, оно превосходило производство бомбардировщиков:

Истребителей — 2 179 шт.
Штурмовиков — 402 шт.
Бомбардировщиков — 1 099 шт.
Морских разведчиков — 20 шт.
Учебно-тренировочных — 776 шт.
Транспортных — 60 шт.
Авиамоторов — 9 325 шт.

Как видим, всего истребителей собирались произвести более 2 тысяч, а бомбардировщиков вдвое меньше. Так к какой же войне мы готовились, господин Резун? По вашему собственному утверждению — к оборонительной.

Кстати, в приложении к этому документу дается справка по типам самолетов. Так вот, на 2-й квартал 1941 года планировалось выпустить всего 190 Су-2. Господин Резун, не сто девяносто тысяч, а просто сто девяносто самолетов Су-2!

Хочется поподробнее остановиться на цифре «100 тысяч» самолетов Су-2. Еще раз внимательно читаем Резуна и убеждаемся, что эта цифра ничем не подтверждается. Иными словами, Резун ее просто придумал. Но сделал это хитро: он сперва выдал цифру 100 тысяч, потом несколько страниц он через каждый абзац ее повторяет (речь идет о главе «Крылатый Чингизхан»), чтобы она отложилась в голове читателя, а в следующей главе («Инкубатор») неожиданно дает ее «объяснение»:

«Это, конечно, совпадение, но чисто советское: в 1936 году Сталин отдал секретный приказ о разработке самолета „Иванов‛, который можно было бы выпустить серией в 100000 — 150000, и в том же 1936 году юное племя решает подготовить 150000 пилотов.»

Заметили, как ловко Резун воспользовался этим числом? Сперва взял с потолка цифру «100 000 самолетов», и потом приплел к ней обычный большевисткий лозунг «даешь 150 000 пилотов!» Каждый, кто жил в СССР, знает, что подобных плакатных «Даешь» клеилось на стены домов тысячами, на эту туфту никто не обращал внимания и всерьез никогда не воспринимал. Но вдруг случайно циферки совпали и Резун узрел в них великие тайные планы Сталина. Хотя, скорее всего, Резун сперва прочитал этот «даешь», и подумал, что раз пилотов сто тысяч, то и самолетов должно быть сто тысяч. А потом уже придумал всю эту историю с «секретными приказами». А чтобы это хоть немножко смахивало на правду, начинает выдумывать математику (глава «Инкубатор»):

"Осоавиахим растет и мужает. В конце 1939 года в его составе было 4 школы по подготовке инструкторов, 12 авиационно-технических, 36 планерных клубов и 182 аэроклуба. Сколько было самолетов в Осоавиахиме — не знаю. Но аэроклуб — это прежде всего аэродром. Не думаю, чтобы на аэродроме был один единственный самолет. Не думаю, что было и два. Зачем аэродром строить ради двух самолетов?..

Ну и так далее. Читатель мягко подводится бытовой логикой к мысли, что самолетов была тьма-тьмущая, потому что было много аэродромов, потому что было много аэроклубов. А вот о том, что несколько аэроклубов могли быть прикреплены к одному аэродрому почему-то ни слова. Даже если на один аэродром приходилось всего по 3 клуба, орда «суворовских» самолетов тает прямо на глазах! А реально к каждому аэродрому прикреплялось гораздо больше клубов.

Источники: Энциклопедия «История Второй Мировой Войны» М. 1975, тт.3–4.
Военно-исторический журнал 1990–1998. Отдельные статьи
«Великая Отечественная война 1941-1945», под ред. В.Золотарева и др., М. 1998, тт.1-4
Г. М. Третьяков «Боеприпасы артиллерии», Воениздат, 1947
А.Шпеер, «Воспоминания»
А.Исаев, «Антисуворов: большая ложь маленького человечка», М., «Яуза», 2004

А.Исаев, «10 мифов Второй Мировой», М., «Яуза», 2004
Статья В.Чобитка «Теория и история развития компоновки танка», предложенная для журнала «Полигон»
T.Jentz, «Panzer Truppen», vol.1, Schiffer Military History, Atglen, PA
U.Feist «The German Panzers from MarkI to MarkV Panther», Aero Publishers Inc.
W.Spielberger, U.Feist «Sturmartillerie» Aero Publishers Inc.
М.Свирин, «Артиллерийское вооружение советских танков 1940-1945», Армада-Вертикаль № 4, 1999
И.Желтов, М.Павлов, И.Павлов, «Танки БТ», Армада
М.Барятинский, «Средний танк Т-34», Бронеколлекция № 3, 1999
И.Желтов, М.Павлов, И.Павлов, «Советские средние танки довоенного периода», Экспринт, 2000;
Количество и состояние танков РККА на 1 июня 1941 года
СНК СССР от 12 апреля 1941 года «О плане текущих военных заказов НКО, НКВМФ и НКВД на II квартал 1941 года»
Записка заместителю начальника оперативного управления генштаба Красной Армии генерал-майору А. М. Василевскому «Об укомплектовании танками формируемых мехкорпусов»
Статья Василия Чобитка
Статья Сергея Харламова
Статья Михаила Свирина
Статья Дмитрия Хазанова
Веб-сайт М.Гераськина




Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх