,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Виктор Ющенко действительно — «не хохол» Но гордиться тут нечем
0
Он медлит с ответом,
Мечтатель-хохол:
— Братишка! Гренаду
Я в книге нашел.
Красивое имя,
Высокая честь —
Гренадская волость
В Испании есть!
М. Светлов, «Гренада», 1926
Виктор Ющенко действительно — «не хохол»  Но гордиться тут нечем

«Трипольский мечтатель» Ющенко чрезвычайно озабочен тем, чтобы никто не заподозрил, что он хохол. Для категоричности такого заявления есть серьезные основания: только за последний год Ющенко по меньшей мере четырежды публично заявлял, что он «не хохол»: на ток-шоу на канале ICTV 1 декабря 2008 г.; 17 ноября 2009 г. в «Большой политике» («Интер») он повторил: «Мы — не малороссы, мы — не хохлы». 7 декабря 2009 г. (ICTV) он снова напомнил о своем главном достоинстве: «Я — украинец, я — не хохол».

Кто бы сомневался! Я, например, в этом вопросе всегда был согласен с Ющенко, поскольку хорошо знаком с происхождением и историей употребления слов «хохол», «малоросс» и «украинец».

Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь, но ток-шоу по определению являются устными действами. Пресс-релизы и стенограммы после них не раздают. Пусть видеозаписи у кого нужно хранятся, однако с цитированием неопубликованного орального экспромта или домашней заготовки первого лица государства есть определенные неудобства. В таком деле нужна особая точность.

Но с другой стороны, ловить на неосторожно оброненном слове тоже «не спортивно».

Стоит ли вообще затронутая им «хохлацкая» тема пристального внимания?

Стоит! Ибо болезненное отношение определенных групп людей к слову «хохол» давно вышло за рамки рациональных сомнений и переместилось в сферу, выражаясь в терминах Карла Г. Юнга, «коллективного бессознательного». Одно утешение, что этот, с позволения сказать, «коллектив» еще не охватил тотально все общество. Реакция этой публики на «хохла» приобрела рефлекторно-инстинктивный характер. Их «коллективное представление», что «хохол» — это нечто априори очень негативное, агрессивно навязывается тем, кто окончательно не разучился думать. Вторжение коллективного бессознательного на поле личного сознания, вытеснение его, согласно Юнгу, является причиной массовых психозов современности. Истерические толпы обожателей фюрера в Германии 1930-х и недавняя майданизация Украины — вот расплата за недооценку фактора коллективного бессознательного.

Что же касается точности цитирования, то Виктор Андреевич сам поспешил на помощь таким ценителям надежных первоисточников, как я. С 28 ноября 2009 г. на президентском сайте можно прочесть развернутое пояснение, что собой представляют хохлы. Разоблачение их гнусной сущности было одним из базовых тезисов речи Ющенко (http://www.president.gov.ua/ru/news/15879.html), произнесенной им в рамках реализации президентского плана «голодоморизации всей страны».

Итак, читаем на президентском сайте: «Голодомор подкреплялся разнообразными средствами, которые все вместе запечатлевали в сознании украинского этноса факт его полнейшей зависимости, его полной несуверенности в плане государственном, социальном, бытийном. Так же несуверенной с тех пор должна была чувствовать себя и личность: до смерти должен был украинский человек благодарить за то, что его просто не убили. А еще лучше — он должен был стать таким, каким и нужен был новой версии «единого советского народа». Отсюда происходит новейший «хохол» — национальный, культурный и социальный уродец, согласный продать и свою страну, и родную землю. Отсюда происходит этот никчемный шут перед якобы более мощными соседями, обстоятельствами или культурами. Против него, против этого никчемного, продажного «хохла» в сердце должно стоять сопротивление у каждого из нас».

Отныне на Украине есть официальное определение «хохла»: это «уродец» и «шут» (с соответствующими уничижительными эпитетами). Жаль, не дожил до этого дня почти двухметровый Юрий Трофимович Тимошенко («Тарапунька»). То-то он посмеялся бы вместе с Ефимом Иосифовичем Березиным («Штепселем»), что был ростом «полтора метра с кепкой», по поводу собственной «никчемности» на «мощном» фоне Штепселя. Их украинско-русский эстрадный дуэт тридцать лет веселил (без субтитров) огромную страну, и никому не приходило в голову, что друзья по жизни и партнеры по сцене, мол, унижают «національну гідність» друг друга.

Две половины единого народа

Мои прадедушка и прабабушка по материнской линии Иван Петрович и Александра Ивановна Пономаренко (в девичестве Кравченко) были крестьянами села Великая Писаревка. Сейчас это поселок городского типа в родной для действующего Президента Сумской области. До женитьбы Иван Петрович отслужил срочную службу в Петербурге в полку личной охраны Александра III, а затем Николая II. С 1874 года в Российской империи был отменен рекрутский набор и введена всеобщая воинская повинность со сроком службы 6 лет, солдаты наконец смогли иметь нормальные семьи. В элитарный полк царской охраны традиционно отбирали статных крестьянских парней из Малороссии. Кстати, к сведению нашей малограмотной «элиты», обожающей все «элитное»: не только до революции, но и вплоть до горбачевской «перестройки» «элитными» были исключительно семена в растениеводстве и отборные животные. Например, хряки-производители. Прочее же обозначалось эпитетом «элитарный».

В Петербурге мой прадедушка обучился грамоте, вернувшись в село, стал писарем. А прабабушка была белошвейкой, обшивала все село. Она оставила богатую коллекцию вышитых ею рушников и украинских женских платьев. В общем, не последние люди на селе.

Мои предки имели развитое чувство достоинства, но при этом не испытывали никаких неудобств, именуя себя «хохлами». Живой я застал только прабабушку, но был тогда мал. А их дочь, моя бабушка Наталия Ивановна, дожила до 1985 г., помню ее прекрасно. Она, как и ее родители, тоже считала себя хохлушкой. Поэтому «политкорректные» слова Виктора Андреевича о хохлах я воспринимаю как оскорбление в мой лично, моей семьи и миллионов соотечественников адрес.

Мы, не будучи отягощенными комплексом неполноценности, не стесняемся и сегодня в соответствующих обстоятельствах назвать себя «хохлами».

Oт имени всех хохлов Украины хочу поинтересоваться, где мы можем получить свою долю от «продажи страны и родной земли». Ведь мои приватизационные сертификаты середины 1990-х разделили судьбу руководимой Ющенко «Украины». Имею в виду агропромышленный банк с характерным названием.

Через банк «Украина» мне как постсоветскому научному сотруднику довелось получать материальную компенсацию за моральный ущерб от развала СССР (я это так называю) от доброго американского миллиардера-филантропа Дж. Сороса. Моя зарплата тогда составляла эквивалент 7 долл. США. Гранты Сороса, что бы я ни думал о его деятельности, очень помогли моей семье пережить самые трудные времена, спасибо ему. Мне повезло: соросовские деньги я успел забрать, оптимистично оставив банку на память 1 гривню, чтобы не закрывать счет. А банк подарил мне на память фирменный календарик с оптимистичным стишком:

З тобою, країно, банк «Україна» —
єдине ім'я i доля одна!

Мда... Хороша перспектива... Но вернемся к хохлам. Кто же они, эти «уродцы» и «шуты»?

Если «якобы более мощная культура» «якобы более мощного соседа» Ющенко раздражает, то попробую временно редуцировать уровень этой заочной полемики до уровня «языка блатняка и попсы» (http://www.yuschenko.com.ua/ukr/present/News/1290).

Алкаш-«пятнадцатисуточник» из новеллы «Напарник» («Операция «Ы» и другие приключения Шурика») сказал бы в моем случае: «Огласите весь список, пож-ж-жалуйста». Ну, если не весь, так назовите, Виктор Андреевич, хотя бы наиболее ярких представителей этого черного племени «хохлов».

Поскольку мне не известны случаи, когда гарант указывал государевым перстом на конкретную персону и говорил, что имярек является хохлом, то придется г-ну Ющенко помочь. В меру своей осведомленности такой список я составил.

Но друг и учитель — алкаш в бакалее —
Сказал, что семиты — простые евреи.
Да это ж такое везение, братцы, —
Теперь я спокоен — чего мне бояться!
Я долго крепился, ведь благоговейно
Всегда относился к Альберту Эйнштейну.
Народ мне простит, но спрошу я невольно:
Куда отнести мне Абрама Линкольна?

Средь них — пострадавший от Сталина Каплер,
Средь них — уважаемый мной Чарли Чаплин,
Мой друг Рабинович и жертвы фашизма,
И даже основоположник марксизма.
Владимир Высоцкий,
«Антисемиты», 1964

Подобно герою песни Высоцкого некоторым «национально сознательным» придется крепко удивиться, что очень известные и достойные люди по непонятной для них логике называли себя не «украинцами», а «хохлами». Вспомним их поименно.

Вне конкуренции «главным хохлом» следует признать Николая Васильевича Гоголя. Вот что он писал в 1844 г. в письме Александре Осиповне Смирновой: «Скажу вам одно слово насчет того, какая у меня душа, хохлацкая или русская, потому что это, как я вижу из письма вашего, служило одно время предметом ваших рассуждений и споров с другими. На это вам скажу, что сам не знаю, какая у меня душа, хохлацкая или русская. Знаю только то, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому пред малороссиянином. Обе природы слишком щедро одарены Богом, и как нарочно каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой, — явный знак, что они должны пополнить одна другую».

В записной книжке 1846—1851 гг. Гоголь продолжает эту мысль. «Обнять обе половины русского народа, северную и южную, сокровище их духа и характера». Это похоже на программу ненаписанного им сочинения, где писатель намеревался обрисовать, охватить жизнь русского народа в целом.

Внимательно вчитайтесь в гоголевский текст: он однозначно пишет о двух половинах единого народа, а не о двух братских, но отдельных народах! Это поляки нам кровные братья безо всякой иронии. Не всегда между братьями мир, но это уже другой вопрос.*

___________________________
* В Польше времен ПНР бытовал такой анекдот. Приходит мальчик из школы и спрашивает родителей: «Я не пойму, одна учительница сказала, что русские — это родные наши братья, а другая, что они — лучшие наши друзья. Так все-таки, кто они? Братья или друзья?» Отец, вздохнув: «Ну конечно, братья... Братьев не выбирают...»

А вот малороссы и великороссы, которые вдруг после 1917 г. превратились в украинцев и русских, никогда двумя разными народами не считались. Это две ветви одного русского народа, подобно тому, как баварцы и саксонцы считают себя ветвями одного немецкого народа, несмотря на то, что их диалектные различия гораздо сильнее, чем отличие украинского и русских языков.

В Норвегии тем более никто не ставит под сомнение единство нации. Никакого внутринорвежского сепаратизма нет и в помине (в отличие от истории германоязычных народов), но норвежское село говорит на языке лансмол («язык страны»), он же нюнорск («новый норвежский»), а норвежские горожане — их абсолютное большинство — на букмоле («книжный язык»), он же риксмол («державная речь»). Чтобы никому не было обидно, этим двум слабо отличающимся друг от друга диалектам норвежского языка придали официальный статус «языков». Конечно, это чистая политкорректность, а не академическая лингвистика. Вам это ничего не напоминает?
«Для нас важно не то, где проходит государственная граница...»

«Украинский народ» никогда бы не появился на исторической сцене, если бы не железная воля большевиков. Политический проект «УССР» носил, как принято теперь говорить, «технический характер». Он казался удачным тактическим ходом для достижения стратегической цели. УССР в числе прочих республик нужна была большевикам для формирования СССР как ядра будущей Всемирной республики советов. Такой зародыш ни в коем случае не мог быть унитарным. Даже федеративное устройство СССР, как предлагал Сталин, Ленина не устраивало. С 1922 г. согласно всем Конституциям (1924, 1936, 1977) сверхцентрализованный СССР формально являлся рыхлой конфедерацией с правом свободного выхода республик.

Это вытекало из доктринального положения об «отмирании государства» в ленинской незаконченной работе «Государство и революция».

Если представить невозможное, что Ленин, живой, отойдя после 1924 г. от государственных дел, захотел бы закончить этот труд, то он столкнулся бы с непреодолимыми сложностями. Ведь весь его опыт политика-практика после прихода к власти фактически перечеркивал большинство его же теоретических наработок.

«Государство и революция» — это не предвыборные обещания либерала, о которых забывают на следующий день после победы. Это выстраданные и искренние мысли революционера. Ленин попытался начать государственное строительство, которое диалектически должно было привести государство к самоустранению. К совершению «философского самоубийства», как позже скажет Альбер Камю в «Эссе об абсурде». Самоубийство почти получилось, но отнюдь не философское.

Россия стала разваливаться после февраля 1917 г., октябрь прибавил скорости дезинтеграционным процессам. Общее количество государственных и квазигосударственных образований на территории бывшей империи за период Гражданской войны достигло нескольких десятков. Только на территории современной Украины их было восемь. Но не распадом тысячелетней российской государственности (увы!) был озабочен в те дни Ленин.

22 ноября (5 декабря) 1917 г. в речи перед делегатами I Всероссийского съезда военного флота Ленин сказал: «Сколько бы ни было самостоятельных республик, мы этого страшиться не станем. Для нас важно не то, где проходит государственная граница, а то, чтобы сохранился союз между трудящимися всех наций для борьбы с буржуазией каких угодно наций» (Ленин В. И. ПСС. — Т. 35. — С. 115).

По ленинскому замыслу, к «рыхлой» политической конфигурации легче будет привлекать новых членов: присоединение не станет похожим на поглощение. А привлекать, казалось, было кого: только в зарубежной Европе в 1918—1919 гг. возникло несколько «советских республик» (Словацкая, Венгерская, Баварская, Эльзасская республика «Советский Лимерик» в Ирландии и Финляндская социалистическая рабочая республика) плюс на востоке Персидская Советская Социалистическая Республика. Они по определению не могли войти в состав РСФСР, а вот в состав СССР, как он задумывался, могли вполне.

После освобождения Киева от польских войск (12 июня 1920 г.) Красная армия начала успешное преследование противника и в начале августа вышла к ближним предместьям Варшавы.

«Бойцы рабочей революции. Устремите свои взоры на запад. На западе решаются судьбы мировой революции. Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству. На Запад!» — это строки из приказа № 1423 командующего Западным фронтом Михаила Тухачевского от 2 июля 1920 г.

Но вместо очередного взятия Варшавы русскими войсками и переступания через «труп белой Польши» произошло т. н. «чудо на Висле», столь бережно лелеемое в сердцах польских националистов. Тогда польское командование сумело сконцентрировать силы и при массированной материальной поддержке Антанты наголову разгромить оторвавшиеся от тыловых баз снабжения войска Тухачевского. Важную роль, как выяснилось потом, сыграл также взлом польскими дешифровщиками системы секретной связи РККА. История повторится в 30-х, когда польские дешифровщики взломают немецкие коды системы «Энигма». После поражения на Висле произошел откат Красной армии на 200—300 км восточнее «линии Керзона». Не навсегда — до 1939 года.

«Когда мы подошли к Варшаве, наши войска оказались настолько измученными, что у них не хватило сил одерживать победу дальше... Оказалось, что война дала возможность дойти почти до полного разгрома Польши, но в решительный момент у нас не хватило сил» (В. И. Ленин ПСС. т. 41, с. 321).

Из этой ленинской фразы видно, что вождь уклоняется от признания политической ошибочности броска на Варшаву, сводя все к сугубо военной неудаче. Ленин полагал, что классовая солидарность польских трудящихся окажется сильнее традиционной польской русофобии. В Польше (в отличие от Финляндии) фактически не было своих «красных», которые могли бы подхватить факел мировой революции.

Красным финнам в их гражданской войне против белофиннов большевики не помогли — не было сил. С Польшей было все наоборот. Временный революционный комитет Польши, возглавляемый Юлианом Мархлевским и Феликсом Дзержинским, пытался сформировать Польскую красную армию, но сумел собрать только 176 добровольцев.

Характерно, что Сталин был бо'льшим реалистом в польском вопросе, чем Ленин. В конце мая 1920 г. он писал в «Правде»: «Тыл польских войск является однородным и национально спаянным. Отсюда его единство и стойкость. Его преобладающее настроение — «чувство отчизны», передается по многочисленным нитям польскому фронту, создавая в частях национальную спайку и твердость. Отсюда стойкость польских войск. Конечно, тыл Польши не однороден... в классовом отношении, но классовые конфликты еще не достигли такой силы, чтобы прорвать чувство национального единства» (Сталин И. В. Соч. — Т. 4. — С. 323—324).

Польша, по ленинскому замыслу, должна была стать второй после УССР страной, через которую волна большевистской революции докатилась бы до Германии, где еще не остыли угли германской Ноябрьской революции 1918 г. Однако Польша — не Украина, точнее — не Малороссия, население которой в большинстве своем не отделяло себя от остальной России и массами шло в красные украинские дивизии. Ленин же продолжал жить иллюзией близости мировой революции. Недавние события, казалось, давали основания для такой веры.

В апреле 1919 г. в занятых интервентами Одессе и Севастополе красные флаги были подняты над французскими линкорами «Жан Бар» (флагман черноморской эскадры), «Франц» и «Жюстис», крейсером «Вальдек-Руссо», рядом более мелких кораблей. Их экипажи сошли на берег и провели демонстрации под лозунгами «Да здравствует мировая революция! Слава русскому пролетариату!». Хотя восстание было подавлено верными частями, французское правительство испугалось распространения революционных настроений в армии и на флоте и поспешило ускорить вывод своих войск с юга России. «Путем агитации и пропаганды мы отняли у Антанты ее собственные войска. Мы победили империалистов не только при помощи наших солдат, но и опираясь на сочувствие к нам их собственных солдат» (Ленин В. И. ПСС. — Т. 40. — С. 125).

В мечтах революционеров-коминтерновцев выстраивалась цепочка: Киев — Варшава — Берлин — Париж, далее везде... По принципу домино. А там недалеко и до Испании:

Я хату покинул,
Пошел воевать,
Чтоб землю в Гренаде
Крестьянам отдать.

Так отвечает простой украинский крестьянин на вопрос, «откуда у хлопца испанская грусть». Но Михаил Светлов поспешил: в Испании республика (да и то не советского типа) возникла лишь через 6 лет после написания им песни.

Большевики и сочувствовавшие им интеллектуалы не церемонились с исторической Россией:

Товарищ, винтовку держи, не трусь!
Пальнем-ка пулей в Святую Русь —
В кондовую,
В избяную,
В толстозадую!
...Мы на горе всем буржуям
Мировой пожар раздуем...

Эти строки Александр Блок написал в 1918 г. Блок — это не наивный «мечтатель-хохол», имеющий самые смутные представления, где находится «Гренада» (на самом деле в Испании есть Гранада, а Гренада — это остров в Карибском море, который был британской колонией до 1974 г.). Блок — утонченный аристократ духа, поэт-символист и патриот России, как он сам себя считал.

Пальнуть в святую Русь получилось, с мировым пожаром — не очень. На исторической сцене с той «поры бури и натиска», кроме СССР, задержалась только Монгольская Народная Республика.



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх