,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Тренд безысходности и предчувствие бунта - 3
  • 1 февраля 2010 |
  • 22:02 |
  • TEMA |
  • Просмотров: 31299
  • |
  • Комментарии: 4
  • |
0
Тренд безысходности и предчувствие бунта - 3


Цикл третий: Украинская Социалистическая Советская Республика


Как было отмечено ранее, во всех революционных событиях 1917-1919 годов простого малороссийского мужика интересовал лишь свой земельный надел. К «измам», которыми тыкали в физиономию друг другу политические противники тех лет, простой народ оставался равнодушен. Более того, он их не понимал и понимать не желал. Нужны ему были лишь личные десятины, поэтому и смотрел он на всё происходящее сугубо через призму земли.

Наиболее убедительными в обещании десятин были большевики. Их лозунг «земля – крестьянам» был хитом политического сезона. Однако победа большевиков в гражданской войне и создание в марте 1919 года Украинской Социалистической Советской Республики дали крестьянам землю ненадолго, ограничив их право на плоды собственного труда продразвёрсткой, которая проводилась продармией, организованной и действующей по принципам регулярной армии.

Когда сельский мужик понял, что за лозунгом «земля – крестьянам» стоит рабочий с винтовкой, а город хочет кушать и кушать хочет «по законам революционного времени», то есть без платы за съеденный хлеб, любовь к большевизму у селян моментально прошла. В коммунистах они увидели очередных захребетников и разорителей, которых надо встречать пулемётами. Большевики это прекрасно понимали, однако у них не было особого выбора. Задача удержания власти была выше любви крестьян к идеалам коммунизма и советскому государству. А чтобы удержать власть, коммунистам нужен был хлеб.

Война между крестьянскими повстанцами и советской властью развернулась в 20-х годах на огромном пространстве от Западной Сибири до правобережной Украины, охватив всю территорию бывшей Российской империи в виде отдельных частных выступлений и столкновений с властями. Однако основным театром боевых действий стали хлебопроизводящие районы: Чапанная война в Среднем Поволжье и Вешенское восстание на Дону весной 1919 г., Вилочное восстание в Среднем Поволжье весной 1920 г., а вслед за ней Махновщина в Черноземном центре с осени 1920 г., потом Махновщина на Украине и Западно-Сибирское восстание, продолжавшееся до конца 1921 г., а местами и до 1922 г.

Повстанцы разрушали железные дороги, уничтожали средства связи, громили совхозы и коммуны, убивали коммунистов и советских работников из крестьян. Вот как они объясняли причины таких своих действий (из «Листовки и воззвания Союза трудового крестьянства» (январь-февраль 1921 г.)):

«Почти шесть месяцев тому назад в нескольких уездах Тамбовской губернии началось крестьянское восстание. Измученные гнетом советского самодержавия, разоренные дотла государственной разверсткой, доведенные до отчаяния безудержным разгулом местных коммунистов и различных наезжих агентов, распухшие от лебеды крестьяне, наконец, не выдержали и чуть ли не с голыми руками бросились на своих угнетателей. С вилами и топорами они грудью пошли на винтовки, пулеметы и орудия. И через несколько дней у повстанцев уже были и винтовки, и пулеметы. Движение, начавшееся в двух-трех волостях, перекидывалось дальше и дальше. В настоящее время мы видим, что Кирсановский, Борисоглебский и Тамбовский уезды сплошь заняты повстанцами. Вместо отдельных небольших шаек, что были в августе и сентябре месяце, мы видим десятки конных полков, прекрасно вооруженных, с пулеметами и даже орудиями. […]

Несмотря на все старания большевиков очернить крестьянское движение всякими гнусными и клеветническими измышлениями, несмотря на позорные названия (бандитов и разбойников), которыми они называют повстанцев, все отлично знают, что повстанцы - это подлинное трудовое крестьянство, которое своим горбом кормило и кормит всю Россию, у которого с рук не сходят мозоли. Измученные и истерзанные, и голодные эти землеробы грудью поднялись на своих угнетателей и решили: или умереть, или победить, поворота назад нет и быть не может, вот их девиз. У повстанцев есть идея - свободная жизнь в свободном государстве. Идя в бой, они твердо знают, за что они умирают, и в этом их сила. Воодушевление, доблесть и геройство, эти черты присущи каждому повстанцу. А если к этому прибавить, что по большей части повстанцы - старые солдаты, вынесли на своих плечах великую германскую войну, тогда всем станет понятно, что за силу представляют из себя те, которых безмозглые большевики называют бандитами. […]

Что сделали большевики для того, чтобы подавить народное восстание? Ровным счетом ничего, а все, что они сделали, это только раздувало пожар. Беспощадные расстрелы, избиение правых и виноватых, бессмысленные поджоги домов и хлеба, дикий грабеж имущества и крестьян, увод заложниками всех не принимавших участия в движении, - все это повело к тому, что самые робкие вынуждены были идти к повстанцам. Дома остались старые да малые. Большевики теперь и сами поняли, что они натворили и своими последними приказами (отмена расстрела, реквизиций и тому подобное) хотят привлечь на свою сторону крестьянство. Волков в овечьей шкуре крестьяне умеют угадывать.

Большевики изо всех сил стараются показать, что такое движение происходит только в одной Тамбовской губернии. Но шила в мешке не утаишь, и все знают теперь, что волна народных восстаний поднимается все выше и выше. В Воронежской, Курской, Саратовской губерниях крестьяне с оружием в руках тоже идут на своих поработителей. Дон и Украина сплошь объяты восстанием. Сибирь понемногу начинает давать отпор большевистскому самодержавию. И нет сомнения, что к весне котел народного гнева закипит еще сильней. Вы, братья-крестьяне Тамбовской губернии, не одиноки в своей борьбе»
[26].

Крестьянский бунт разворачивался под тремя главными лозунгами: «советы без коммунистов», «отмена продразвёрстки», «право крестьян свободно распоряжаться своим хлебом». В некоторых регионах России (например, в Тобольске) на контролируемых повстанцами территориях путём свободных выборов формировались органы местного самоуправления. Естественно, что мириться с такими актами неповиновения советская власть не могла.

Эта война была предельно жестокой и беспощадной: с кровавыми эксцессами, захватом заложников и массовыми казнями. В некоторых регионах России большевики были вынуждены даже использовать регулярные части РККА, а также применять артиллерию, бронечасти, авиацию и удушающие газы. Изменилась и тактика действий против повстанцев. Вместо отдельных, не связанных единым планом операций, была создана чёткая структура военного управления. Численность войск быстро росла: к началу января 1921 г. она приближалась к 12 тыс. человек, к началу марта - превысила 40 тыс., а к началу июня - была уже более 100 тысяч.

Стратегия советской власти состояла в полной оккупации повстанческих районов, создании жёсткой системы контроля и управления (включавшей представителей армии и ЧК), уничтожении хозяйств и домов тех, кто принимал участие в вооружённом сопротивлении, взятии заложников (одиночками и целыми семьями), создании концентрационных лагерей и проведении репрессий вплоть до расстрела за неповиновение, укрывательство «бандитов» и оружия.

Тамбовский приказ № 171 от 11 июня 1921 года, подписанный Антоновым-Овсеенко и Тухачевским гласил следующее:

«1. Граждан, отказывающихся называть свое имя, расстреливать на месте, без суда.

2. Селениям, в которых скрывается оружие, властью уполиткомиссии или райполиткомиссии объявлять приговор об изъятии заложников и расстреливать таковых в случае несдачи оружия.

3. В случае нахождения спрятанного оружия расстреливать на месте без суда старшего работника в семье.

4. Семья, в доме которой укрылся бандит, подлежит аресту и высылке из губернии, имущество ее конфискуется, старший работник в этой семье расстреливается без суда.

5. Семьи, укрывающие членов семьи или имущество бандитов, рассматривать как бандитов, и старшего работника этой семьи расстреливать на месте без суда.

6. В случае бегства семьи бандита имущество таковой распределять между верными Советской власти крестьянами, а оставленные дома сжигать или разбирать.

7. Настоящий приказ проводить в жизнь сурово и беспощадно»
[27].

Тренд безысходности и предчувствие бунта - 3


Методы подавления крестьянских бунтов (особенно приказ № 171) были неприемлемы даже для части большевистского руководства. Несложно было в них увидеть жестокую войну советского режима против самого большого в стране класса - крестьян, а, фактически, против самого народа. Поэтому 18 июля данный приказ был отменен. Однако, расстрелы, артиллерийские обстрелы, и даже газовые атаки продолжились до глубокой осени 1921 г.

Вот что писал в своём докладе (10.7.1921) председатель полномочной «пятерки» о карательных мерах против бандитов Тамбовской области:

«Операции по очистке селений Курдюковской волости начались 27-го июня с деревни Осиновки, являвшейся ранее частым местом пребывания банд. Настроение крестьян к прибывшим для операции отрядам – недоверчиво выжидательное: банды не выдавали, на все задаваемые вопросы отвечали незнанием.

Было взято 40 заложников, селение объявлено на осадном положении, изданы приказы, устанавливающие 2-часовой срок для выдачи бандитов и оружия с предупреждением – за невыполнение будут расстреляны заложники. На общем собрании крестьяне заметно стали колебаться, но не решались принять активное участие в оказании помощи по изъятию бандитов. По-видимому, они мало верили в то, что приказы о расстреле будут приводиться в исполнение. По истечении установленного срока был расстрелян 21 заложник в присутствии схода крестьян. Публичный расстрел, обставленный со всеми формальностями, в присутствии всех членов «пятерки», уполномоченных, комсостава частей и пр., произвел потрясающее впечатление на крестьян [...].

Что касается д[еревни] Кареевки, где ввиду удобного территориального положения было удобное место для постоянного пребывания бандитов [...], «пятеркой» было решено уничтожить данное селение, выселив поголовно все население и конфисковав их имущество, за исключением семей красноармейцев, которые были переселены в село Курдюки и размещены в избах, изъятых у бандитских семей. Строго после изъятия ценных материалов — оконных рам, сеялок, срубов, и др. – деревня была зажжена [...].

3 июля приступили к операции в с. Богословка. Редко где приходилось видеть столь замкнутое и сорганизованное крестьянство. При беседе с крестьянами от малого до старика, убеленного сединами, все как один по вопросу о бандитах отговаривались полным незнанием и даже с вопрошающим удивлением отвечали: «У нас нет бандитов»; «Когда-то проезжали мимо, но даже хорошо не знаем, были ли то бандиты или кто другой, мы живем мирно, никого не беспокоим и никого не знаем».

Были повторены те же приемы, какие и в Осиновке, взяты заложники в количестве 58 человек. 4 июля была расстреляна первая партия в 21 человек, 5 июля – в 15 человек, изъято 60 семей бандитских – до 200 человек. В конечном результате перелом был достигнут, крестьянство бросилось ловить бандитов и отыскивать скрытое оружие [...].

Окончательная чистка упомянутых сел и деревень была закончена 6 июля, результаты каковой сказались не только на районе двух волостей, прилегающих к ним; явка бандитского элемента продолжается.

Председатель полномочной «пятерки»

Усконин»
[28].

С 1918 по 1921 годы жертвы боевых действий и репрессий на деревне по всей территории бывшей Российской империи исчислялись сотнями тысяч. Однако экономически самодостаточный крестьянский класс оказывал яростное сопротивление.

Именно это сопротивление, а также полный развал экономической жизни в стране, вынудил большевиков пойти на попятную. Насилие не давало необходимого результата, а все эксперименты с введением т.н. военного коммунизма провалились, вызвав в стране финансово-экономический коллапс и социальную катастрофу. Кремль был вынужден провозгласить «Новую экономическую политику» (НЭП). Большевикам была нужна передышка. Им необходимо было время, чтобы разобраться в том, что делать дальше, так как их умозрительные представления о путях и методах построения коммунистического общества упёрлись в глухую стену реальности, весьма далёкой от коммунистических идеалов.

Однако главной своей цели в этой схватке советская власть добилась. Основные силы крестьянства были сломлены. Наиболее умная и активная часть этого социального класса - уничтожена. Оказывать в дальнейшем серьезное вооружённое сопротивление крестьяне уже были не способны.

В конце 30-х годов перед руководством СССР встал вопрос о том, где взять средства для индустриализации. В условиях разрухи и международной изоляции необходимые средства могло дать только село, кроме продуктов сельского хозяйства, за границу продавать было нечего. В связи с этим началась пропаганда коллективных хозяйств. Однако крестьяне оставались к ней глухи. В колхозы и совхозы не шли, предпочитая личные наделы и традиционное самоуправление. В 1928 году лишь два процента крестьян СССР состояло в колхозах [29].

Москва могла заработать необходимую для промышленности иностранную валюту, лишь продавая сырьё. В том числе – зерно. Однако государственные планы хлебозаготовок можно было выполнять только путём неэкономического отъёма у крестьян плодов их труда. Без колхозов осуществить это было невозможно. Крестьяне не хотели сдавать государству хлеб по фиксированным ценам, предпочитая его продавать на коммерческом рынке, не контролируемом советским правительством. В экономическом плане установленные властью цены были для крестьянских хозяйств не выгодны и даже убыточны. Взять выращенный хлеб государство могло только силой. Именно поэтому в 1929 году в стране начался процесс т.н. раскулачивания и широкомасштабной принудительной коллективизации. Иначе говоря, - ликвидация экономически самодостаточной прослойки крестьянства, способной к политическому и вооружённому сопротивлению, а также введение государственного «крепостного права».

Естественно, что мужик вновь взялся за финку и обрез. Согласно докладам ОГПУ, в 1929 году вспыхнуло 1300 крестьянских бунтов. В следующем же году их количество возросло в 10 (!) раз. Как свидетельствует «Докладная записка о классовой борьбе в деревне в 1930 году» секретно-политического отдела ОГПУ (Центральный архив ФСБ РФ), в 1930 году произошло 13 754 массовых крестьянских выступления [30]. В целом в них, в той или иной мере (от вооружённых выступлений до протестных манифестаций), приняло участие более 2,5 миллионов крестьян. Только по делам, которые расследовало ОГПУ, было приговорено к расстрелу более двадцати тысяч человек [31].

Требования крестьян были практически такими же, как и в 20-х годах. Сводки ОГПУ свидетельствовали о том, что «крестьяне требовали возвращения обобществлённого и реквизированного имущества; имущества сосланных семей; роспуска комсомола, который они единодушно считали организацией шпионов и провокаторов; уважения их религиозных чувств и обычаев; свободных выборов сельских советов; прекращения реквизиций; свободы торговли. Повсюду звучало чёткое «нет» возврату крепостного права, ибо именно так понимали крестьяне сущность коллективизации…» [32].

Однако силы были уже неравны. Репрессивная машина советского государства жёстко подавила селянские выступления. Вместо земли крестьяне получили модернизированный вариант крепостного права, без помещиков, но с трудоднями и социально-политическим бесправием.

Фактически ГУЛАГ начался именно с репрессий на селе. На 1 января 1933 года в лагерях содержалось 334 тысячи заключенных, и ещё 1,142 миллиона человек проживало в спецпоселениях. Их контингент в основном состоял из репрессированных крестьян [33].

С точки зрения вождей «диктатуры пролетариата», крестьянский класс нёс в себе зародыш консервативной контрреволюции и был потенциально опасен для советского режима. Именно поэтому крестьянский класс (а это более 80% населения) стал расходным материалом для построения социализма в отдельно взятой стране. Село, в той или иной форме, было принесено в жертву индустриализации.

Таким образом, народный бунт (в виде крестьянских восстаний), начавшийся в 1917 году и растянувшийся на более чем десятилетие, своих целей не достиг и в 1930-ом завершился полным разгромом. Простой мужик хотел получить самое важное в своей жизни – землю, а получил террор и новое крепостное право. Причём, это желание его было неосуществимо изначально, какая бы из противоборствующих сил в гражданской войне не победила.


Цикл четвёртый: Западная Украина ОУН-УПА

Времена активной деятельности ОУН-УПА в Восточной Галиции можно рассматривать в качестве эпохи «трэтьойи украйинськойи нэзалэжности» с очень большой натяжкой. Чтобы это сделать, надо закрыть глаза на тот факт, что без нацистской Германии ни ОУН, ни УПА никогда бы не стали тем, чем они стали в сороковых годах прошлого века. Обе эти структуры с их вождями и руководителями были всецело творением немецкого гения. При помощи ОУН и её вооружённых формирований Вермахт и СС решали свои практические задачи на восточных территориях Польши и Западной Украины. Без Третего Рейха ОУНовцы так и остались бы мелкой маргинальной группой уголовников-психопатов.

С другой стороны, ОУН-УПА в качестве своеобразной и неожиданной вспышки «украйинськойи нэзалэжности» изначально представляли собой некое «кровавое напрасно». Да, в определённой степени бандеровцы выполнили те задачи, которые перед ними поставили их германские боссы, но при этом они и на шаг не приблизились к своей собственной цели – созданию «нэзалэжнойи Украйины». И самое главное - у них изначально не было ни малейшего шанса добиться поставленной цели. Слишком уж мизерными были их силы и ресурсы; слишком уж убогими, как духовно, так и интеллектуально, были у них вожди.

«Свидомые» с пеной у рта твердят, что УПА билась и с СССР, и с Германией за создание независимой Украины от Сяна до Дона. Но можно ли подобные утверждения воспринимать серьезно?

В 1941 году численность РККР составляла 4,8 млн. человек. Вермахт тогда насчитывал 7,2 млн. солдат. После начала войны в Красную армию было призвано ещё почти 30 млн. человек. Рейх за всё время войны смог поставить под ружьё 21 миллион человек. На вооружении армий Советского Союза и нацистской Германии находились тысячи самых современных танков, артиллерийских орудий, миномётов, самолётов, сотни боевых кораблей и другой военной техники и вооружений. За РККА стояли все материальные и людские ресурсы СССР, а также помощь западных союзников. Вермахт располагал материальными и людскими ресурсами Европы.

А что собой представляла Украинская повстанческая армия? В 1943-1944 году в её рядах, по самым оптимистичным предположениям, было около 40 тысяч человек (вместе с т.н. «Самообороннимі кущовимі відділами» (СКВ) из селян на местах, подчиняющихся членам ОУН-УПА). Ядро её составляли активисты ОУН, прошедшие подготовку в качестве солдат и унтер-офицеров во вспомогательных полицейских подразделениях, диверсионных батальонах Абвера и разгромленной под Бродами украинской дивизии «Waffen-SS Галичина». Кадровыми армейскими офицерами УПА не располагала. Вооружены «воякы» были немецкимстрелковым оружием. Члены СКВ - топорами, ножами, вилами и «дрючками» (для того, что бы убивать мирное население, хватало и такого «вооружения»). Ни материальных, ни людских ресурсов у бандеровцев, сидящих в «схронах» по лесам Волыни и Галиции, не было.

Учитывая вышеприведённое, только слабоумный может утверждать, что УПА была «третьей силой», которая действительно могла бороться с СССР и Германией (причём одновременно) и серьезно рассчитывать на установление своего контроля над территорией Украины. Подобные утверждения - это откровенная ложь и чушь, рассчитанная лишь на людей, совершенно не способных мыслить самостоятельно.

Не может быть никакого сомнения, что при любом исходе войны, ОУНовская «независимая Украина» не появилась бы на политической карте мира. Это та очевидность, которую глупо отрицать.

Можно, конечно же, на мгновение представить невозможное. К примеру, то, что Адольф Гитлер разрешил Организации украинских националистов создать на захваченных территориях УССР украинское государство. Что бы это значило для простого народа Украины?

С учётом духовно-психологических особенностей ОУНовских вождей, их идеологии, а также того, что УПА делала на Западной Украине в годы войны, государство ОУН стало бы для простого народа жутким кошмаром, о котором он бы с содроганием вспоминал ещё долгие годы. Мерзость его карликового нацизма, остро чувствовавшего свою неполноценность и стремящегося компенсировать её зверствами, затмила бы для жителей Украины все ужасы СССР и ІІІ Рейха, вместе взятые.

Вот как описал ОУНовскую идеологию, сформулированную Дмитрием Донцовым, канадский историк Виктор Полищук, много лет изучавший феномен Организации украинских националистов:

«Будет неправ тот, кто попытается возразить, и будет заявлять, что доктрина Донцова подразумевает эгоистическое добро (естественное желание) всей украинской нации, ведущей постоянную борьбу за существование и пространство с другими нациями, в первую очередь с её соседями. Согласно этой его доктрине, отношения внутри нации определяются тем, что нация поделена на касты (см.: Донцов, 1967, с. 131). Иерархическую структуру нации возглавляет инициативное меньшинство (Донцов, 1966, с. 286). Это инициативное меньшинство Донцов называет «аристократией», «орденом», тогда как остальную часть народа (нации), по его мнению, составляет «масса» (см.: Там же; Донцов, 1967, с. 130). Эту «массу» украинской нации Донцов часто, в том числе в статье «Дух нашего времени», называл «толпой», «плебсом», «упряжным скотом», «который шел туда, куда ему было указано, и выполнял то, в чем заключалось его задание» (Донцов, 1951, с. 154). Согласно Донцову, «нацию должна представлять не «трудовая интеллигенция», не «класс крестьян», не «монопартия», а особый слой «лучших людей», задачей которых является применение «творческого насилия» над основной массой народа» (Донцов, 1926, с. 290; 1951, с. 6). […]

Он утверждает: «Правящая каста ... должна составлять особую группу, вылепленную, во-первых, из другой глины, выкованную из другого металла, нежели покорная, равнодушная, неустойчивая масса ... эта каста должна демонстрировать совершенно особые свойства духа и души, принадлежащий к этой касте член не знает ни милосердия, ни человечности в отношении личности, руководствуется исключительно пламенной жаждой сохранения целостности, такому человеку свойственна нетерпимость ко всему, что противоречит идеалу, ибо нельзя быть апостолом, не испытывая желания решительно расправиться с кем-либо или что-то разрушить» (Донцов, 1951, с. 118).». […]

«Донцов выдает следующий рецепт «консолидации» нации: «Все разлагающие факторы общества — общественная и интеллигентская свора, подняли головы... в такие переломные моменты... основная задача: не допустить разложения общества, не допустить, чтобы ядовитые бациллы (демократии. — В.П.) прогрызли его. Необходимо сцементировать его снова в цельный, мощный и устойчивый ударный организм огромной силы... прежде всего путем установления ряда догм, правил... путем утверждения своей истины, единственной и непогрешимой... наконец... безжалостно расправляясь с сомневающимися» (Донцов, 1967, с. 128, 129). Именно это поучение Донцова подтверждает вывод об интегральности украинского национализма, ибо единственное политическое движение, каким была и остается Организация Украинских Националистов, принимало за основу сосредоточение в одном движении всей совокупности политической, общественной, культурной и т. п. жизни украинского народа, избавляясь от сомневающихся, что означает — тех, кто с этим движением не согласен. Это является обоснованием интегральности украинского национализма в сфере его идеологии». […]

«3. Насилие. Эта движущая сила украинского национализма играет роль не только вне нации, но и внутри нации. Донцов говорит: «Без насилия и железной беспощадности ничего в истории не было создано... Насилие, железная беспощадность и война — вот методы, при помощи которых избранные народы шли путем прогресса... Насилие — это единственный способ, остающийся в распоряжении... народов, оскотинившихся благодаря гуманизму... Никакие принципы не могут воспрепятствовать тому, чтобы слабый уступил насилию сильного... Поэтому только обыватели могут абсолютно отвергать и морально осуждать войны, убийства, насилие, — обыватели, а также люди с отмершим инстинктом жизни» (Там же, с. 283, 270)».

«7. Аморальность, как движущая сила украинского национализма, играет важную роль в сфере самоуспокоения совести украинских националистов, она допускает и даже побуждает к релятивизму в сфере оценок поведения. Донцов говорит: «Мораль, о которой здесь идет речь, отвергает «человечность», которая не позволяла вредить другим... Ее цель — «сильный человек», а не «человек вообще», который распространяет свою любовь на своих и на чужих... Идеалом является «твердый человек»» (Донцов, 1926, с. 268)
[34].

С «релятивизмом в сфере оценок поведения» у бойцов УПА всё сложилось как нельзя лучше. Убивали они много и с удовольствием, смакуя сам процесс убийства. Правда, уничтожали они в основном не вражеских солдат (очевидно пологая, что это занятие вредит собственному здоровью и жизни), а мирное население. Именно поэтому УПА не была замечена в битвах с армейскими частями советской или германской армий. Как утверждает статистика, на Западной Украине (с 1943 по 1944 год) бандеровцами было уничтожено из числа мирных жителей: около 120 тысяч поляков и (с 1941 по 1950) около 80 тысяч украинцев. Тотально в «расход» также шли евреи и русские.

В мае 1941 года, руководство ОУН(Б) составило для своих «воякив» инструкцию под названием «Борьба и деятельность ОУН во время войны», в которой подробно излагались задачи, которые должны решить ОУНовцы на территории созданной ими независимой Украины.

Чем же планировали заняться «свидоми» «войны» Организации Украинских Националистов после победы на Украине идей свидомизма?

В пункте 16 раздела «Указания на первые дни организации государственной жизни» речь идёт о самом главном для ОУНовцев, там перечисляются «враги украинского народа», и то, что с ними должна сделать всёсокрушающая власть ОУН:

«Национальные меньшинства подразделяются на:

а) дружественные нам, то есть члены всех порабощенных народов; б) враждебные нам, москали, поляки, жиды.

а) Имеют одинаковые права с украинцами, они могут возвратиться на свою родину.

б) Уничтожаются в борьбе кроме тех, кто защищает режим: переселение в их земли, уничтожать прежде всего интеллигенцию, которую нельзя допускать ни до каких правительственных учреждений, и вообще сделать невозможным появление интеллигенции, то есть доступ до школ и т.д. Например, так называемых польских селян необходимо ассимилировать, осведомляя их, тем более в это горячее, полное фанатизма время, что они украинцы, только латинского обряда, насильно ассимилированные. Руководителей уничтожать. Жидов изолировать, убрать из правительственных учреждений, чтобы избежать саботажа, тем более москалей и поляков. Если бы была непреодолимая необходимость оставить в хозяйственном аппарате жида, поставить над ним нашего милиционера и ликвидировать за малейшую провинность.
Руководителями отдельных областей жизни могут быть лишь украинцы, а не чужинцы-враги. Ассимиляция жидов исключается»
[35].

В следующем, 17-ом пункте говорится: «Наша власть должна быть страшна для её противников. Террор для чужинцев-врагов и своих предателей» [36].

Истребление «чужинцев» и предателей-украинцев должно был начаться сразу после вторжения немецкой армии на советскую территорию. Что, собственно говоря, и произошло на Западной Украине. В военном разделе инструкции имелся специальный параграф об «очищении территории от враждебных элементов», в котором говорилось: «Во время хаоса и смятения, можно позволить себе ликвидацию нежелательных польских, московских и жидовских активистов, особенно сторонников большевистско-московского империализма» [37].

В разделе «Организация Службы безопасности» более детально перечислялись подлежащие немедленной ликвидации враги: «Следует помнить, что существуют активисты, которые как главная опора силы НКВД и советской власти на Украине, должны быть, при создании нового революционного порядка на Украине, обезврежены. Такими активистами являются:

Москали, посланные на украинские земли для закрепления власти Москвы на Украине;

Жиды, индивидуально и как национальная группа;

Чужинцы, преимущественно разные азиаты, которыми Москва колонизирует Украину с намерением создания на Украине национальной чересполосицы;

Поляки на западноукраинских землях, которые не отказались от мечты о Великой Польше…»
[38].

Тех, кто по каким-то досадным причинам не был уничтожен под шум нацистского вторжения, ОУН планировала методично и тотально истребить после установления своей власти.

Согласно данной инструкции, в селах после организации украинской милиции, «все жиды (евреи) должны немедленно явиться в команду Народной милиции. Все граждане села (местности, колхоза, фабрики) обязаны передать команде Народной милиции спрятанных красноармейцев, энкаведистов, жидов (евреев), сексотов…» [39].

Согласно той же инструкции из колхозов должны были быть исключены:

«1. Все чужинцы, которые прибыли в коллектив для обеспечения эксплуатации сколлективизированных селян;

2. Жиды, работающие в коллективе, как надсмотрщики большевистской власти;
3. Все представители большевистской власти, сексоты и прочие, имеющие отношение к НКВД, НКГБ, прокуратуре и корреспонденты большевистских газет»
[40].

Самое важное то, что:

«При этом все, кто не являлся членами колхоза, должны были быть «интернированы и заключены под стражу» [41].

Точно так же на крупных промышленных предприятиях должны быть интернированы и заключены под стражу «враждебные националистической революции и ненадежные элементы». Кроме того, отмечалось в инструкции, «должны быть интернированы все жиды и сотрудники НКВД и НГКБ» [42].

Для содержания арестованных в каждом районе ОУН планировал построить «лагерь интернированных, предназначенный для жидов, асоциальных элементов и пленных» [43].

В разделе «Организация службы безопасности» отмечалось:

«После создания Народной милиции в районе, районный комендант должен приступить к систематической организации порядка и безопасности в районе. В этой связи следует:

1. Создание списков всех б[ывших] работников НКВД, НКГБ, прокуратуры и членов КП(б)У.

2. Создание списков граждан, которые отличились в преследовании украинства. В первую очередь речь идет о неукраинцах: жидах, москалях, поляках.
3. Интернирование неукраинцев, которые попадают под первый и второй пункты»
[44].

В городах (тотально наполненных жидами, москалями, чужинцами и НКВДистами) ОУН готовился преодолевать большие организационные трудности, связанные с «обустройством» счастливой жизни граждан свободной и независимой Украины. «Большие города Украины имеют характер преимущественно чужинский с большим преобладанием жидовско-московского элемента» [45], - отмечалось в инструкции. Однако и здесь должен был быть применен стандартный метод - террор: «После установления порядка в городе, после проведения чистки среди энкаведистов, москалей, жидов и прочих можно приступать к организации правильной жизни в городе» [46].

В структуре будущей украинской полиции предусматривалось организовать в составе разведывательно-следственных отделов специальное «коммунистически-жидовское» направление работы. Инструкция обязывала полицейских: зарегистрировать «жидовское население»; завести архив «коммунистически-жидовской» деятельности; а так же поставить на учёт всех «чужаков»: русских, поляков, французов, чехов и пр., потенциально способных сотрудничать с врагами Украины [47].

В целом от службы безопасности ОУН и украинской полиции требовалось «задушить в зародыше всякую попытку чужинского элемента на Украине проявить себя сколько-нибудь организованно» [48]. «Это – час национальной революции, - отмечалось в инструкции, - и потому не должно быть никакой толерантности по отношению к давним пришельцам» [49].

Из этого документа видно, какой бы была этнически чистая «Украина», если бы Адольф Гитлер решил её создать руками членов ОУН. Нет каких-то неясностей и относительно того, что бы приключилось с жителями этой «Украины», если бы каратели ОУН приходили к ним не ночью как воры, а в качестве полномочных представителей ничем не ограниченной государственной власти.

Тщеславные, амбициозные и примитивные ОУНовские фанатики-психопаты, исповедующие идеологию людоедства и отрицающие любую мораль, превратили бы Украину в один гигантский концентрационный лагерь смерти, где бы они мучили и убивали людей не только во имя идеологических утопий украинского национализма, но и просто для личного удовольствия (как это ими практиковалось во время войны).

О том, какую психопатологическую форму обретал «опустошающий и разрушающий фанатизм» УПА по отношению к мирным жителям (включая и грудных детей), можно увидеть на примере большого количества фотодокументов представленных в книге известного польского исследователя Александра Кормана «Геноцид УПА польского населения» («Ludobjstwo UPA na Ludnoi Polskiej» http://evil.nr2.crimea.ua/ukronazi2/korman_bigfile).

Тренд безысходности и предчувствие бунта - 3


Фото 1. ЛИПНИКИ (LIPNIKI), уезд Костопол, воеводство луцкое. 26 марта 1943. На переднем плане дети - Януш Белавски, 3 года, сын Адели; Роман Белавски, 5 лет, сын Чеславы, а также Ядвига Белавска, 18 лет и другие. Эти перечисленные польские жертвы - результат резни, совершённой ОУН - УПА.


Тренд безысходности и предчувствие бунта - 3


Фото 2. ЛИПНИКИ (LIPNIKI), уезд Костопол, воеводство луцкое. 26 марта 1943. Свезённые на идентификацию и похороны трупы поляков - жертв резни, совершённой ОУН - УПА. За забором стоит Йержи Скулски, который спас жизнь благодаря имеющемуся огнестрельному оружию (видному на фотографии).


Государство «Украина», выстроенное психопатами ОУН могла представлять собой только гигантскую машину уничтожения людей. Сперва она бы истребляла ляхов, жидов и москалей, а потом, за неимением «чужинцев» принялась бы за тех, кто стал бы счастливым обладателем официального статуса «украинец». Это было изначально предопределено идейными установками ОУНовских вождей и их психо-патологическими особенностями. Надо быть обалдевшим от собственного идиотизма фанатиком, чья личность целиком растворилась в патологической идеологии свидомизма, чтобы сомневаться в этом после всех тех зверств по отношению к мирному населению, которые творили «войны» УПА в Галиции и на Волыни. Документальных доказательств этому – тьма.

Тренд безысходности и предчувствие бунта - 3


Фото 3. КАТАЖИНОВКА (KATARZYN?WKA), уезд Луцк, воеводство луцкое. 7/8 мая 1943. На плане трое детей: двое сыновей Петра Мекала и Анели из Гвяздовских - Януш (3 года) с поломанными конечностями и Марек (2 года), заколотый штыками, а в середине лежит дочка Станислава Стефаняка и Марии из Боярчуков - Стася (5 лет) с разрезанным и открытым животиком и внутренностями наружу, а также поломанными конечностями. Преступления совершены ОУН - УПА (OUN - UPA). Фотограф неизвестен. Фотокопия с оригинала А - 6816 опубликована благодаря архиву.


Тренд безысходности и предчувствие бунта - 3


Фото 4. ПОДЯРКОВ (PODJARK?W), уезд Бобрка, воеводство львовское. 16 августа 1943. Одна из двух семей Клещинских в Подяркове замучена ОУН - УПА 16 августа 1943 года. На плане семья из четырёх человек - супруги и двое детей. Жертвам выковыряли глаза, наносили удары по голове, прижигали ладони, пробовали отрубать верхние и нижние конечности, а также кисти, нанесены колотые раны на всём теле и т. п. Фотограф неизвестен. Фотография опубликована благодаря архиву.


Свидетельств очевидцев – несметное количество. Любой желающий может открыть книгу того же Виктора Полищука («Горькая правда: преступления ОУН-УПА (исповедь украинца)»), и прочесть вторую часть - «Преступления украинской повстанческой армии».

Ни одной внятной, обоснованной фактами, попытки опровергнуть обвинения в адрес ОУН-УПА не смогли сделать даже придворные «историки» Виктора Ющенко из карманных «институтов» и СБУ. Если бы такие факты были, вся эта псевдонаучная камарилья давно бы их с восторгом продемонстрировала общественности, а президент с удовольствием бы по этому поводу что-то «проплямкал». Поэтому не увидеть человеконенавистнической сути ОУН-УПА может только тот, кто не хочет её видеть во имя идей свидомизма.

Даже ограниченный успех ОУН-УПА стал бы для простого народа ужасной катастрофой с предельно негативными последствиями.



Андрей Ваджра ("Руська Правда")


Окончание следует.

Тренд безысходности и предчувствие бунта - 2
Тренд безысходности и предчувствие бунта - 1
____________________________________________

[26] РГВА. Ф.9. Оп.28. Д.661. Л.32 - 38. Рукопись. Оригинал.

[27] Данилов В., Шанин Т. Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в 1919-1921, Тамбов, 1994, С. 178–179.

[28] Тамже, С. 218.

[29] Volin L.A. Century of Russian Agriculture. Cambridge, Mass.: HarvardUniversityPress, 1970. P. 211.

[30] Берелович А., Данилов В. Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД, 1923-1929. М.: РОССПЭН, 2000. С. 18.

[31] Хлевнюк О.В. Политбюро: Механизмы политической власти в 1930-е годы. М.: РОССПЭН, 1996. С. 17-79.

[32] Грациози А. Великая крестьянская война в СССР. Большевикиикрестьяне. 1917-1933. М.: РОССПЭН, 2008. С. 52.

[33] Khlevnyuk O. The Economy of the Gulag // Behind the Faade of Stalin’s Command Economy. P. 116.

[34] Полищук В.Понятие интегрального украинского национализма. (http://www.ruska-pravda.com/index.php/200906233027/stat-i/ideologija/2009-06-23-14-04-30.html)

[35] ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 2. Д. 1. Л. 38; ОУН в 1941 роцi: Документи / Iнститут iсторi Украни НАНУ; Упор. О. Веселова, О. Лисенко, I. Патриляк, В. Сергiйчук; Передмова С. Кульчицький. Кив, 2006. Ч. 1. С. 103 – 104.

[36] Там же.

[37] ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 2. Д. 1. Л. 32; Укранське державотворення. Акт 30 червня 1941: Збiрник документiв i матерiалiв / Iнститут украньско археографi та джерелознавства НАНУ; Упор. О. Дзюбан; Передмова В. Кук; Я. Дашкевич. Львiв; Кив, 2001. С. 37; ОУН в 1941 роцi. Ч. 1. С. 93; ЦДIАУ. Ф. 309. Оп. 1. Д. 2887. Л. 16 – 22; Berkhoff K.C., Carynnyk M. The Organization of Ukrainian Nationalists and its Attitude toward Germans and Jews: Yaroslav Stets’ko’s 1941 Zhyttiepis // Harvard Ukrainian Studies. 1999. № 3 – 4. Р. 153.

[38] ОУН в 1941 роцi. Ч. 1. С. 129; ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 2. Д. 1. Л. 57 – 76.

[39] Там же, С. 131.

[40] Там же, С. 138.

[41] Там же.

[42] Там же, С. 139.

[43] Там же, С. 143.

[44] Там же, С. 145.

[45] Там же, С. 147.

[46] Там же, С. 150.

[47] Вєдєнєєв Д., Биструхін Г. Повстанська розвідка діє точно і відважно: Документальна спадщина підрозділів спеціального призначення ОУН та УПА, 1940—1950-ті роки. Кив, 2006. С. 248 – 249.

[48] ОУН в 1941 роцi. Ч. 1. С. 152; ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 2. Д. 1. Л. 57 – 76.

[49] Там же.

Источник



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх