,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Вячеслав Сивко: Мне было больно видеть наши потери
  • 29 декабря 2009 |
  • 15:12 |
  • Olmir |
  • Просмотров: 40609
  • |
  • Комментарии: 7
  • |
0
15 лет назад российские войска вышли к столице Чечни и приступили к печально известному новогоднему штурму Грозного. Тогда еще никто не знал, что этот штурм не последний, что будет контратака чеченцев в августе 1996 года и еще один страшный многодневный зимний штурм в 99-2000 годах. Решение о вводе войск в Грозный было принято 26 декабря 1999 года на заседании Совета безопасности РФ, где обстановку докладывали Павел Грачев и Сергей Степашин. Накануне заседания Грачев пришел к выводу о необходимости замены руководителей операции. Министр обороны привез в Моздок из Москвы первого замначальника Главного оперативного управления генштаба генерал-лейтенанта Анатолия Квашнина, нового командующего объединенной группой войск вместо отстраненного генерала Митюхина. План взятия города предусматривал действия федеральных войск группировками из четырех направлений. Первая «Север» под командованием генерал-майора Пуликовского, вторая «Северо-Восток» под командованием генерал-лейтенанта Рохлина, третьей группировкой «Запад» командовал генерал-майор Петрук, четвертой группировкой «Восток» командовал заместитель командующего ВДВ по миротворческим силам генерал-майор Стаськов.

Как видится штурм Грозного сейчас, через 15 лет, рассказывает вице-президент Российской ассоциации Героев Вячеслав Сивко. В момент новогоднего штурма он, подполковник Сивко, командовал 237-м батальоном 76-й дивизии ВДВ.


«СП»: – Вячеслав Владимирович, как вы сегодня оцениваете штурм?

– Мое видение – что 15 лет назад, что сейчас – остается прежним: так, как делалась эта операция, не должно быть. Наша группировка шла с запада. А основные потери понесла группировка, которая входила в Грозный с севера. По всей видимости, там были определенные проколы и в руководстве, и в планировании операции. А когда мы вышли в район железнодорожного вокзала – так у меня только двое раненых было.

Мы имели определенный опыт боевых действий, все-таки служили в ВДВ. Десантники со своей задачей полностью справились. А вот как все остальное там происходило… Было много претензий к высшему военному руководству. Практически, мы на своем уровне были вынуждены исправлять ошибки, которые делались наверху.

«СП»: – В чем заключались ключевые ошибки?

– Ключевая ошибка – военные действия должны грамотно планироваться, организовываться взаимодействие частей, чего совершенно не было. Вот это – главная ошибка. А то, что наши войска не были готовы… Были офицеры, были солдаты, способные выполнять боевые задачи в той обстановке – если бы эти задачи были четко поставлены.

«СП»: – Среди наших солдат было много первогодков, которые попали на войну сразу после «учебки»?

– Я не знаю. У нас, в ВДВ, каждый боец писал заявление, что готов идти выполнять задачи. Тех, кто не хотел, мы не брали – у нас была такая возможность.

«СП»: – Какая лично у вас была самая трудная ситуация?

– Ох… Мне было просто больно видеть потери. А так – какие трудности... Трудности были в том, что не было четкой постановки задач. Мы все прекрасно видели, что происходит, просили командование: дайте нам возможность действовать так, как должны… Но этого не было… И мы вынуждены были действовать в той обстановке, руководствуясь уставом гарнизонно-караульной службы.

«СП»: – Правда, что у командиров не было даже нормальных карт Грозного, просто черно-белые ксероксы?

– У нас карты были.

«СП»: – Для вас тогда было важно все побыстрее закончить? Вы думали, что война затянется надолго?

– Я единственное, что думал – где руководство, которое находится в Москве? Которое не может приехать и увидеть собственными глазами, что здесь твориться, чтобы это остановить. Мы общались с чеченцами, я, например, встречался с заместителем Масхадова. И мы, и они говорили, что эта война никому не нужна. Это была позиция военных. А что происходило в Москве – думаю, сейчас всем все понятно.

«СП»: – Когда генерал Лебедь подписал хасавюртовский мир, это был правильный шаг?

– Я считаю, в той обстановке, которая сложилась, со стороны Александра Ивановича это был мужественный шаг, и я его поддерживаю. Потому что так, как велись эти военные действия, они не должны были вестись. Потом появились всякие инсинуации, якобы Лебедь дал возможность чеченцам перегруппироваться. Все это не соответствует действительности, я считаю. Если кто-то заинтересуется, оценит общую обстановку – он поймет, что правильно сделал Лебедь.

«СП»: – Когда Лебедь заключал мир, на заднем плане было ощущение, что все начнется по новой?

– Я там был еще и летом 1995 года. Практически сводная группировка нашей 76-й дивизии была выведена из Чечни в июне 1995 года. Потому что, когда проводилось совещание под руководством Куликова, который тогда возглавлял всю группировку, и был в ранге министра внутренних дел, мы сказали: все, военная операция закончилась.

Потом, когда Басаев совершил известное нападение на Буденновск – все на 180 градусов поменялось. Как и что там произошло – тоже разбирайтесь сами. Хотя историки об этом, скорее всего, не готовы еще говорить. А кто возьмет на себя ответственность сказать, что на самом деле там произошло? С какой стороны решения принимались, как они принимались? Я не в курсе, не могу сказать. Но знаю, что все то, что было на тот момент завершено, было повернуто теми событиями вспять.

«СП»: – Как сложились судьбы ваших товарищей, тех, кто воевал в Чечне?

– По-разному. Мы держимся все вместе, создали свою общественную организацию, и пытаемся применять наш потенциал на благо России. У нас это получается.

«СП»: – Нет ощущения, что люди, которые прошли первую чеченскую – это потерянное поколение?

– У меня совершенно нет этого ощущения. Я прошел и Афган, и события 1990-х, когда происходило деление на национальные квартиры, и приходилось действовать практически в боевой обстановке. Я не считаю, что мы потерянные. У каждого поколения есть своя война. Другой вопрос – кто находит в себе силы, мужество в любой ситуации жить, быть верным присяге, и служить своему народу.


КАК ШТУРМОВАЛИ ГРОЗНЫЙ. РАССКАЗ ОЧЕВИДЦА


Мars, форум журнала «Братишка» http://phorum.bratishka.ru/viewtopic.php?p=48033#48033


«В 9 часу вечера 31 Декабря 1994 года на вокзале получил «огнестрельное пулевое ранение в правое и левое бедро» (из выписки медсанчасти) по глупости своего взводного – лейтенанта Михеева. Заставил нас троих снять тент («чтобы лежать на нём»)с подбитой БМП. К ней из вокзала добежали нормально. А вот назад когда бежали, двоих подстрелили( меня в том числе), только одному повезло.

Практически весь бой провалялся в комнате с ранеными.

Вечером 1 января сказали, что будем прорываться. Раненых много было, в том числе и комбрига Савина(Царство ему Небесное) видел, он на костылях уже был. Сначала вынесли нас в зал ожидания вокзала. Замысел у наших был такой: первая рота идёт вперёд прорываться, вторая рота раненых несёт, третья рота – сзади прекрывает.И так пешком до наших. Техники целой уже не было.

Говорят, повезло нам, как только первая рота вышла во двор надостроенного автосервиса, что прям возле вокзала стоял, так наткнулись на два неподбитых БМП с 81 самарского полка, что рядом с нами бились. Ну вот туда на броню нас и погрузили, под завязку. Когда меня грузили, уже места не было. Меня закинули туда, а «летёха» (Царство ему Небесное), который сидел с краю, за шиворот бушлата держит меня, я его обнял, коленками на фальшборте стою, а ноги в воздухе свисают.Так обнявшись и поехали.

Подбили нас из РПГ, первый раз промахнулись, а во второй в правый фальшборт попали(я на левом был), одновременно из огнестрельного по нам добавили. Насколько я помню, из нас всех только у одного автомат был. Вот он один и отстреливался, пока не заглохли от того попадания из РПГ. Пососкакивали мы, кто в живых остался, и на землю. Чехи нас голыми руками, как говорится взяли. Из всей БМП только я и один подполковник из Краснодара из штаба 58 Армии (Царство ему Небесное) остались в живых. Остальных добили. В том числе и комбриг тогда погиб.

Подполковник не знаю как выжил, а я просто убитым притворился, когда они раненых ходили добивали.

Меня тоже двое нашли, потому что подо мной бушлат дымился (осколки от РПГ попали в руку, когда по БМП попали).Сначала один подбежал, молодой, весь в чёрное одет. Я перевернулся, на пятую точку сел. Один спрашивает: «Что, раненый? Где оружие?». Я говорю: «Нету». Он мне: «Не пи..и, найду – расстреляю». Я ему: «Нету, ищи». Обыскал меня, по земле рядом пошарил, тут другой подбегает. Первый ему говорит: «Вот раненый, вообще-то добить надо». Второй ему: «Да, надо». У меня чуть не вырвалось: «Да ну на х..!», уже на языке вертелось. Если бы сказал, наверное, точно прибили. За 30 лет, это мой самый адреналиновый момент, тем более, что рядом, метрах в 20-и ходили и других пацанов добивали.

Не знаю, почему, но после того, как они согласились, что меня надо добить, они сразу куда-то убежали. То ли рядом перестрелка какая-то началась, то ли ещё что, не знаю. Убежали и не вернулись.

Потом, когда чечены убежали, отполз, встал на ноги (больше всего боялся что не смогу встать) и пошёл. Прошел какой-то завод, перелез забор, зашёл в пятиэтажку, на втором этаже постучался в дверь. Открыл чечен пожилой, который отвёл меня к своим русским соседям по площадке. Там в ванной комнате (я так понял, что все мирные жители, которые под бомбёжку или при штурме остались в квартирах, все в ванных комнатах сидели) дали они мне штаны гражданские ( мои ещё на вокзале медики все порезали) и чем-то попоили.

Тут и заходит сосед ихний, а в месте с ним два или три боевика.

Ну а потом плен – сначала подвал пятиэтажки, где этот отряд скрывался, потом дудаевский дворец, потом госпиталь их, в селе Цоц-Юрт Шалинского района. Потом 9 Февраля 1995 года – освободили.

Чеченов во дворце дудаевском конечно полно было. Битком забитый первый этаж, лестница в подвал и сам подвал чеченами. Сначала отнесли меня в перевязочную или медпункт ихний. Потом в подвал в какую-то комнату, положили с двумя нашими убитыми пацанами (были в армейской одежде и накрыты с головой). Там пролежал не знаю сколько. Потом подняли, сказали, что повезут в тыл, в госпиталь (когда везли, сказали что их начальник штаба при обходе указал на меня и сказал чтобы отвезли в госпиталь). Как потом выяснилось, начальником штаба тогда Масхадов был. Но сам я его не видел.

Интересная деталь - когда по лестнице с подвала на первый этаж меня двое чеченов несли (а на лестнице с двух сторон боевики стояли), что-то они меня как-то качнули, ну в общем, я что-то по-русски сказал, уже не помню что. Один чечен, из тех, кто нёс, мне говорит «тише ты, что хочешь, чтоб они (боевики на лестнице) тебя здесь расстреляли?». Вот такие сердобольные и среди чехов попадаются».

Источник



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх