,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


ПРЕДАТЕЛЬ ОСТАЕТСЯ ПРЕДАТЕЛЕМ. Кем в действительности был генерал Власов?
  • 26 сентября 2009 |
  • 00:09 |
  • TEMA |
  • Просмотров: 90023
  • |
  • Комментарии: 7
  • |
0
ПРЕДАТЕЛЬ ОСТАЕТСЯ ПРЕДАТЕЛЕМ.  Кем в действительности был генерал Власов?


Путь Власова: карьера – все, совесть – ничто

В последнее время в российских СМИ неожиданно разгорелась дискуссия о личности генерала А. Власова. Вопрос, который был, казалось, решен уже много лет назад, вновь встает на повестку дня. Вновь раздаются голоса о том, что именование деяний генерала А.А. Власова предательством, есть «легкомысленное упрощение тогдашних событий», что «генерал А.А. Власов был и остается своего рода символом сопротивления безбожному большевизму во имя возрождения Исторической России». Давайте же определимся в том, кем был генерал А. Власов.

Итак, Андрей Андреевич Власов, сын священника села Ломакино Нижегородской губернии, до революции учился в Нижегородской семинарии. В 1920 году, в 1920 году в 19-летнем возрасте вступил в Красную Армию. После командирских курсов РККА воевал против белогвардейцев на Южном фронте. После войны сделал головокружительную военную карьеру в Красной Армии: занимал командные и штабные должности, в 1929 году окончил Высшие армейские командные курсы, год спустя вступил в ВКП(б). В 1935 году стал слушателем Военной академии имени Фрунзе.

В 1937-1938 гг., в самый разгар «большого террора» (!), Андрей Власов был членом военного трибунала в Ленинградском и Киевском военных округах и, как он сам же и писал, «всегда стоял твёрдо на генеральной линии партии и за нее всегда боролся». Так, инспектируя 99-ю стрелковую дивизию, Власов выяснил, что ее командир изучал тактику боевых действий Вермахта, о чем Власов и сообщил в рапорте. В результате Комдив был арестован, а Власов назначен на его место.

В 1938-1939 гг. Власов находился в составе группы военных советников в Китае, получил от Чан Кай-Ши орден Золотого Дракона и три чемодана подарков, которые были изъяты сотрудниками НКВД как зримые доказательства его заграничной деятельности. В 1940 году Власов, уже в чине генерал-майора, командовал дивизией и был награждён орденом Красного Знамени. В январе 1941 г. Власов был назначен командиром 4-го механизированного корпуса Киевского военного округа, а через месяц награждён орденом Ленина.

Войну встретил на посту командира 4-го моторизированного корпуса под Львовом, затем был назначен командующим 37-й армии, защищавшей Киев. Попав в окружение, не сумел организовать прорыв, приказал рассредоточиться и выходить мелкими группами. По вражеским тылам ходил не один, а со своей «боевой подругой», военврачом Агнессой Подмазенко. Причём в деревни первой заходила она, и только затем, когда выяснялось, что опасности нет, Власов выходил из укрытия и присоединялся к подруге.

В ноябре 1941 года Власов был назначен командующим 20-й армии. Сегодня последователи Власова приписывают своему кумиру героизм при обороне Москвы – вплоть до того, что именно Власову принадлежит главная заслуга в отражении вражеского наступления на столицу. На самом деле штаб 20-й армии спланировал операции и начал громить врага, когда Власов ещё подлечивался в госпитале после окружения. Тем не менее, слава 20-й армии не обошла его вниманием: Власов был награждён орденом Ленина и получил назначение заместителем командующего Волховским фронтом, созданным для срыва вражеского наступления на Ленинград и последующего контрудара.

Тем временем Агнесса Подмазенко родила от Власова ребёнка и была отправлена в тыл. При этом она, бедная, не знала, что у Власова есть законная жена, а та, в свою очередь, не подозревала о наличии фронтовой любовницы. При этом генерал умудрялся писать им обеим совершенно одинаковые письма – слово в слово, будто под копирку. В одном из писем жене Власов восторженно писал о своей встрече со Сталиным: «Дорогой и милый Алик! Ты все же не поверишь, какое большое у меня счастье. Меня еще раз принимал самый большой человек в мире. Беседа велась в присутствии его ближайших учеников. Поверь, что большой человек хвалил меня при всех. И теперь я не знаю, как только можно оправдать то доверие, которое мне оказывает ОН…».

Тем не менее, 2-я ударная армия Волховского фронта, которой командовал Власов, не справилась с задачей прорыва блокады Ленинграда. Заняв обширный район лесов и болот, армия застряла в 30 километрах от войск Ленинградского фронта. Армия оказалась в готовом «мешке», и командование Вермахта не замедлило этим воспользоваться, стягивая именно в этот район усиленные войска. Когда это обнаружилось, Ставка разрешила вывести армию из окружения. Однако отход был замечен противником, который 6 июня 1942 года замкнул кольцо. В окружении оказалось 7 дивизий и 6 бригад – 30 тысяч солдат и офицеров.

Выручать 2-ю ударную армию был отправлен начальник Генштаба маршал Василевский. Обладая ограниченным объёмом сил, 21 июня советские войска пробили узкий проход в 300-400 метров, что позволило начать эвакуацию раненых. Однако положение усугубилось грубыми ошибками генерала Власова: он не сумел организовать выход. За ранеными потянулась пехота, и немцы вновь замкнули кольцо. 24 июня Василевский и Мерецков организовали новый удар извне, передав окружённым приказ всеми силами атаковать изнутри. Кольцо вновь пробили. Однако Власов отдал такой же приказ, как и в предыдущем, украинском окружении – разбиться на мелкие группы и выходить, кто как может. Люди выходили целые сутки, а 25 июня кольцо замкнулось окончательно. 16 тысяч смогли выбраться из окружения (многие просачивались и позже), 6 тысяч погибли, 8 тысяч попали в плен.

Командарма 2-й ударной искали долго, передавали указание партизанам, засылали несколько разведгрупп в тыл врага. А в это время Власов уже находился в немецком лагере для военнопленных. Существуют несколько версий пленения Власова, противоречащих одна другой. Согласно одной, Власов, переодетый в гражданскую одежду, прятался в бане близ деревни Мостки южнее Чудова, был задержан старостой и выдан начальнику разведотдела 38-го авиационного корпуса. Согласно другой, местом пленения Власова была другая деревня – Сенная Кересть, где командарм, прятавшийся в одном из домов, крикнул немцам, ворвавшимся в дом: «Не стреляйте! Я командующий 2-й ударной армией Андрей Власов». Согласно третьей версии, Власов бродил по лесу с очередной любовницей, поварихой Вороновой, в деревне Пятница попросил местного старосту устроить его поближе к дороге, а затем вышел и сдался первым же попавшимся немцам. Утверждения самого Власова о том, что он якобы был захвачен в плен в бою, была неоднократно опровергнута как немецкими, так и советскими историками. Историк Петр Мультатули справедливо отмечает бесспорность одного факта: Власов бросил свою группу, снял с себя знаки отличия и вместе с любовницей-поварихой укрылся в соседней деревне.

В плену сдал всех

В штабе генерала Георга фон Линдермана Власов дал исчерпывающие показания о советских войсках и выдал другую информацию, составляющую государственную тайну СССР. Примечательно, что командующий 6-й армией Вермахта Фридрих Паулюс, попавший в плен после Сталинградской битвы, равно как и другие немецкие военачальники, попавшие в плен, отказались это делать, ссылаясь на присягу. Женевская конвенция обязывала военнопленного сообщить о себе имя, звание и наименование своей воинской части. Остальные сведения военнопленный не был обязан сообщать, а выбивать их под пытками Женевская конвенция запрещала.

Генерала Власова никто в плену не бил и не пытал. Тем не менее, показания он давал охотно, начав с того, что в ВКП (б) он вступил «ради карьеры». Теперь, ради той же пресловутой «карьеры», он готов был работать и на немцев. Он хвалил работу немецкой авиации и артиллерии, иллюстрируя свои слова точными цифрами убитых и раненых – и при этом извинялся, что не знал точных ответов на некоторые вопросы.

Власов сообщил врагу, что Ленинградский и Волховский фронты не способны к каким-либо наступательным операциям в направлении Ленинграда, что собственных сил хватает только для удержания фронта. Он предупредил немцев, что на получение подкреплений можно было не рассчитывать – всё отдано на южное направление. Предупредил о возможности наступления Жукова на центральном направлении. В эти дни Красная Армия как раз готовилась к проведению Сталинградской и Северокавказской операций. Фашисты рвались за Волгу и в Закавказье, к бакинским нефтяным скважинам, и информация о расстановке наших сил была для противника крайне важной.

На предложение немцев о сотрудничестве Власов согласился без колебаний. Попав в лагерь высшего командного состава под Винницей, Власов, вместе с бывшим командиром 41-й армии генералом Владимиром Баерским (Боярским), составил доклад, где отмечал, что «большинство населения и армии приветствовало бы свержение советского режима».

После этого операцией по разработке Власова, проводимой по ведомству отдела «Вермахт-пропаганда», стал руководить капитан Штрик-Штрикфельд, прибалтийский немец, бывший офицер Русской Армии, служивший военным переводчиком в Вермахте. За подписью Власова была выпущена листовка, адресованная советским солдатам, и декларация о создании в «освобождённом» Смоленске «Русского комитета», а также о формировании РОА – «Русской освободительной армии». В действительности никаких подобных «комитетов» не существовало – документ предназначался для того, чтобы спровоцировать дезертирство в советских войсках.

Однако Штрик-Штрикфельд договорился с лётчиками, и часть тиража была выброшена на оккупированной территорией. В Смоленск в адрес мифического «Русского комитета» начали поступать письма, потянулись ходоки. «Хиви» (Hilfswilliger) – добровольные помощники Вермахта из военнопленных и местного населения на оккупированных территориях, начали себя считать «власовцами», прикрепляли на свои мундиры нашивки «РОА» и ждали, когда их переведут в «свою» армию, однако германское командование данную инициативу строго пресекло.

Осенью 1942 года под начальством Штрик-Штрикфельда была создана «школа пропагандистов», которая должна была готовить комиссаров для работы в частях «Остгруппен», среди пленных и остарбайтеров, разъясняя им «обманы коммунизма». Под крышей данной школы обосновался штаб «Русского освободительного движения» (РОД), куда, кроме генерала Власова, вошёл ряд других перебежчиков – бывший член Военсовета 32-й армии бригадный комиссар Георгий Жиленков, бывший начштаба 19-й армии генерал-майор Василий Малышкин, бывший замначштаба Северо-Западного фронта генерал-майор Фёдор Трухин и другие.

Как отмечает историк Валерий Шамбаров, идеология РОД была крайне запутанной. Среди власовцев было немало… коммунистов, объявлявших себя «антисталинистами», как бывший секретарь Ростокинского райкома ВКП(б) Жиленков. Главным идеологом и пропагандистом РОД стал некий «Мелетий Зыков» – многие считают, что под этим именем скрывался не кто иной как Цезарь Самойлович Вольпе, литературовед и критик, зять Корнея Чуковского и один из ближайших помощников Николая Бухарина.

Борьба за демократию – под крылом Гиммлера

По воспоминаниям Штрик-Штрикфельда, Власов призывал Германию «пойти по ленинскому пути», то есть «воспользоваться войной, чтобы освободить народ и страну от большевистского режима». Соответственно, Германия может удовлетвориться военными трофеями, как и в результате Брестского мира: Украиной, Белоруссией, Прибалтикой, Закавказьем. При этом выступление «национальной русской армии» против правительства собственной страны должно быть оправдано «высшей идеей» – «политической свободой и правами человека». При этом Власов ссылался на «великих борцов за свободу в США» – Джорджа Вашингтона и Бенджамина Франклина.

Активно склоняя русских людей, живших на оккупированных врагом территориях, к коллаборационизму, Власов откровенно лгал. 27 декабря 1942 года в Смоленске он заявил: «Германия не посягает на жизненное пространство русского народа и его национально-политическую свободу». А вот документ из недр министерства Альфреда Розенберга, датированный тем же 1942 годом, который недавно процитировал один из самых известных церковно-общественных деятелей России, архимандрит Тихон (Шевкунов): «Речь идет не только о разгроме государства с центром в Москве. Дело заключается, скорее всего, в том, чтобы разгромить русских как народ… с биологической, в особенности расово-биологической, точки зрения».

«Апологеты утверждают, будто Власов не догадывался об этом, – говорит о. Тихон (Шевкунов) в интервью „Известиям“. – Его современник, выдающийся писатель и мыслитель русской эмиграции Иван Солоневич, который не имел ни информации, доступной Власову, ни общения с гитлеровской верхушкой, понял другое. Он пишет: „Мы, русские люди, жившие в эти годы в Германии, видели и знали, что дело идет об уничтожении России и русского народа“. Для тех, кто не обманывался и не обманывал, иллюзий не было. Поэтому, когда другому генерал-лейтенанту – Антону Ивановичу Деникину – предложили участвовать в движении, он ответил, что служил и служит только России, а иностранному государству не служил и служить не будет».

Влиятельные чины Вермахта, готовившие против Гитлера заговор в 1944 году, делали серьезную ставку на Власова в вопросе о продолжении войны с СССР «до победного конца» при достижении сепаратного мира с США и Великобританией. При этом Штрик-Штрикфельд недвусмысленно указывает: «Согласно их плану предусматривался немедленный мир на западе, а на востоке продолжение войны с превращением ее в гражданскую. Для этого была нужна хорошо подготовленная и мощная власовская армия». Как говорил Власов, «если бы я располагал армией, состоявшей из граждан моего отечества, я бы дошёл до Москвы и заключил бы мир по телефону, просто позвонив своим товарищам».

Однако как только антигитлеровский заговор рухнул, Власов, ничтоже сумняшеся, с лёгкостью отвернулся от своих вчерашних союзников и стал ориентироваться на рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера (автора концепции «сокращения биологического потенциала славянских народов»), который, после встречи с глазу на глаз за закрытыми дверями, полностью признал Власова «союзником Рейха» (наряду с украинской дивизией СС «Галичина», мусульманской дивизией СС «Ханшар», латвийскими и эстонскими дивизиями СС). 14 ноября 1944 года Власов был избран председателем «Комитета Освобождения Народов России» (КОНР), куда входили 15 представителей сепаратистов, в том числе украинский националист Фёдор Богатырчук.

В распространённом «Пражском манифесте» КОНР говорит о «господстве сталинской тирании над народами СССР», о стремлении народов, населяющих бывшую Российскую Империю, к «справедливости, общему благу и национальной свободе». Царский строй авторы манифеста называют «отжившим», при этом утверждают, что «большевики отняли у народов право на национальную независимость, развитие и самобытность», а также «свободу слова, свободу убеждений, свободу личности, свободу местожительства и передвижения, свободу промыслов и возможность каждому человеку занять свое место в обществе сообразно со своими способностями».

Среди целей КОНРа указываются: «свержение сталинской тирании, освобождение народов России от большевистской системы и возвращение народам России прав, завоеванных ими в народной революции 1917 года», а также «прекращение войны и заключение почетного мира с Германией». За «всеми народами России» КОНР во главе с Власовым признавал «действительное право на национальное развитие, самоопределение и государственную самостоятельность» (т.е. Власов, и в этом надо себе отдавать отчет, фактически выступал за расчленение России). «Успешное завершение борьбы» связывается с «наличием растущих и организующихся вооруженных сил – Русской Освободительной Армии, Украинского Вызвольного Вийска, Казачьих войск и национальных частей».

Петр Мультатули совершенно справедливо отмечает: «Власов всю жизнь предавал всех и вся. Церковь, служению которой хотел посвятить жизнь, Сталина, которому присягал и которым „восхищался“, Родину, которой был обязан всем, солдат и командиров 2-й Ударной армии, от которых сбежал, своих покровителей, немецких генералов, новых покровителей – Гиммлера и СС. Власов предавал жен, предавал любовниц, предавал вождей, генералов и солдат. Предательство стало для него нормой жизни, определенным внутренним содержанием. Результат такой жизни мог быть один – веревка на шее во внутренней тюрьме Лефортово».

Источник



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх