,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Очерки Пукачевщины Часть I. ГПУ: копать, чтобы провалиться
0
Очерки Пукачевщины Часть I. ГПУ: копать, чтобы провалиться

8 августа во время встречи с президентом Ющенко Генпрокурор Медведько среди прочего проинформировал его о последних результатах досудебного следствия по «делу Гонгадзе». Согласно сообщению пресс-службы главы государства, главные тезисы доклада таковы: 1) Алексей Пукач активно сотрудничает со следствием; 2) с обвиняемым были проведены все следственные действия; 3) ведется проверка работы правоохранительных органов в Луганской, Донецкой и Запорожской областях, где скрывался генерал, и в ближайшее время будет дана оценка предыдущим провалам в розыске. И резюме — «эти данные полностью свидетельствуют о том, что мы на правильном пути».

Бодрость и жизнеутверждающий стиль рапорта настраивают на размышления о пространственно-поведенческом измерении, в котором живет Генпрокурор. Поскольку реально правильность следственного пути не прослеживается ни на одном из его участков.

Говорит и наставляет СБУ

Начнем со второго дня после задержания Пукача, который прошел под лозунгом «говорит и наставляет СБУ». Из всего массива заявленных позиций выделим одну: подозреваемый пообещал показать следователям место, где спрятана голова убитого журналиста. По словам зампредседателя СБУ Василия Грицака, задержанный признал, что знает, где находится эта часть тела. Это уточнение, собственно, и показывает, как проходило дознание.

Раз допрашиваемый что-то признал, значит, добровольного, по его собственной инициативе, признания не было. Он дал утвердительный ответ на вопрос следователя. И не факт, что без применения средств принуждения. Хотя принимая во внимание весь контекст, в котором в «оранжевую эпоху» ведется расследование «дела Гонгадзе», концентрированно выраженное в растиражированном СБУ эпизоде задержания Пукача, можно допустить, что нужную фразу просто внесли в протокол допроса и заставили генерала его подписать. А если вообще подделали его подпись?

«Самоволка» Василия Грицака в информировании граждан Украины о первых результатах суперуспешной (в изложении ее исполнителей) операции вызвала у Александра Медведько возмущение. Недопустимо, мол, чтобы зампредседателя СБУ, не имеющий никакого отношения к предъявлению обвинения, к допросу, говорил о результатах следствия.

Жаль, что Генпрокурор живет в мире иллюзий и полагает, что СБУ в явлении миру Пукача и показаний, идущих от его имени, ни при чем. В реальной, а не идеальной системе координат расследования «дела Гонгадзе» именно СБУ задает значения по оси X и оси Y. Отсюда и преждевременность заявлений ее сотрудников, и комментарии без разрешения следственного прокурора, и обнародование подробностей допроса.

Но сейчас не об этом. И даже не о нарушенной субординации в распространении информации. Сейчас — о возможных последствиях публичного выступления руководства спецслужбы.

Объявив о готовности подозреваемого в убийстве показать, где находится голова журналиста, до завершения розыскных работ, более того — с их началом или даже раньше (со слов Медведько, оперативно-розыскная группа выехала на указанное место не 23 июля), Грицак по сути открыл сезон охоты на ключевое вещественное доказательство. Сообщники ведь не задержаны. Допустим, генерал действовал в одиночку. Но могли ведь быть случайные свидетели его «работы», которые впоследствии могли заняться собственными раскопками — то ли из любопытства, то ли с целью получить вознаграждение за ценную находку или же попасть на телеэкраны и первые страницы газет.

Да и журналисты на основании собственных расчетов, по чьей-то наводке, а то и случайно (бывает же удача!) могли первыми прибыть на место, разрыть землю, повредить остатки черепа, ненароком затоптать или уничтожить другие вещественные доказательства. Что с них возьмешь, если поиск сенсаций и первенство в ее подаче составляют основу профессии!..

Параллельно начальство от СБУ сообщило, что подозреваемый назвал имена трех заказчиков преступления. Коль они существуют и находятся на свободе (поскольку ни об их задержании, ни о санкционированной судом другой мере пресечения не сообщалось), почему бы, узнав о том, что однозначно идентифицирующая жертву часть тела действительно имеется, заказчикам также не броситься на ее розыски? Ведь согласно присутствующим в материалах дела показаниям Александра Поповича Пукач после перезахоронения имел разговор с Юрием Дагаевым и Эдуардом Фере, а значит, мог проинформировать их о месте захоронения головы, а те могли передать эти сведения другим.

Ну разве что, выходя на публику с сенсационными заявлениями, Грицак знал, что никого из названных Пукачем заказчиков уже нет среди живых. А мертвые навредить поискам, конечно, не могут.

В конце концов генерал, с 2005 года обвиняемый в убийстве, до сих пор жив. Значит, над ним не было могущественных наставников выше рангом. А раз он задержан, то, вне сомнения, не имеет и могущественных покровителей. А потому (невзирая на театрализацию с усиленной охраной) в практических действиях правоохранители исходят из его реальной отстраненности от кого бы то ни было.

Однако какими бы соображениями ни руководствовался зампредседателя СБУ, статью 121 УПК никто не отменял: «данные досудебного следствия можно объявить только с разрешения следователя или прокурора и в том объеме, в котором они признают возможным», а «виновные в разглашенных данных досудебного следствия несут уголовную ответственность по статье 387 Уголовного кодекса Украины». А статья 98 гласит: «при наличии поводов и оснований... прокурор, следователь, орган дознания или судья обязаны вынести постановление о возбуждении уголовного дела... если на момент возбуждения уголовного дела установлено лицо, совершившее преступление, уголовное дело должно быть возбуждено в отношении этого лица».

В связи с этим вопрос к Медведько: почему Генпрокуратура не поступила согласно этому алгоритму и не начала против Грицака уголовное производство? «В этой стране действительно закон один для всех», — постоянно пытается доказать президент, а те, кому эту формулу воплощать в жизнь, вопиющим образом бездействуют.

Хорошо, что в этот раз все обошлось и череп нашли таким, каким его оставил Пукач. Но дурной пример заразителен. Произвольное обращение с тайнами следствия может стать правилом хорошего тона, прижиться в среде должностных лиц рангом ниже, более того — затронуть сферу государственных секретов.

Поэтому аналогичное обращение к председателю СБУ Валентину Наливайченко: какое наказание понес его заместитель за излишнюю болтливость и дискредитацию ведомства своим неумением придерживаться предписаний закона?

Не слышно, чтобы и против следователя (следователей), слившего секретную информацию конкурирующему ведомству, было начато служебное расследование. Напротив, в ответ на требование Мирославы Гонгадзе объявить следователю отвод ГПУ горой встала на его защиту. Мол, нет ни одного аргумента, который послужил бы основанием для такого шага. А все эти ходатайства, мол, являются происками заинтересованных в торможении дела политиков и иных лиц.

А вдруг заинтересованность имеет следователь Генпрокуратуры? Запретил Генпрокурору обнародовать любую информацию относительно результатов допроса Пукача, чтобы самому распространять ее по другим каналам? И не за так — а за некое «вознаграждение». Притом немалое, коль уж искусственно создавал ее эксклюзивность. Не говоря уж об очевидных нарушениях законодательства во время допроса задержанного и о путанице с местонахождением головы журналиста. Неужели это не основание для отвода следственной группы?

Или, может, Александр Иванович знает, что вина исполнителей минимальна, а большая часть ответственности за непорядок в ведении следствия лежит на зам Генпрокурора Николае Голомше? Последний является тем проводником, по которому информация от ГПУ прямо перетекает в СБУ.

При такой осведомленности оргвыводы тем более нужны. Ведь высокопоставленный «крот» — это не только нивелировка самого понятия тайны следствия, это потеря независимости следствия и собственная, не согласованная с Генпрокуратурой политика СБУ в любом деле, которое по закону находится в ведении прокуроров.

Факт остается фактом. Лицо, не присутствовавшее на допросе, рассказывает о его содержании, причем неправду. А реакция Генпрокурора сводится лишь к заявлениям. Было бы странно, если бы при такой пассивности СБУ не осталась активным участником процесса. Газета «Сегодня», в частности, о причинах смены места захоронения головы узнала от Валерия Хорошковского, а от его коллеги — о найденных зубах и их отправке на экспертизу.

Было бы наивно полагать, что Грицак преступил все следственные каноны лишь для того, чтобы запечатлеть роль своего ведомства в раскрытии самого громкого в Украине уголовного дела и не оказаться вне списка при представлении к наградам. Да, амбиции и выпячивание собственной значимости имели место. Но не главное. Основная же цель упомянутого брифинга — оперативно застолбить позиции, которые с задержанием Пукача нужно легализовать и четко очертить пределы, в которых следствию идти, а общественности — следить, чтобы не было «заступов». Они таковы: 1) личное подтверждение генералом причастности к убийству; 2) убийство было спланированной акцией, что вводит в него соучастников на уровне организаторов и заказчиков; 3) имена заказчиков известны, в том числе из среды высокопоставленных должностных лиц страны; 4) есть голова Гонгадзе, и задержанный покажет место ее захоронения.

Ведь какой бы самонадеянной СБУ ни была, при полной тайне расследования спецслужба вынуждена допускать вероятность отклонений от генеральной линии. Следствие же вести Генпрокуратуре. Пусть и для проформы. И Николай Голомша (при всех своих полномочиях и недосягаемости для Генпрокурора, о чем свидетельствует оперативное возвращение к кураторству над «делом Гонгадзе» после недавнего откомандирования в сферу военных прокуратур) все же не всесилен. Семимильную поступь следствия по делу отравления кандидата в президенты после вмешательства депутатской временной следственной комиссии ему все-таки пришлось умерить. Поэтому курс взят на публичность. К каким бы выводам ни приходили в Генпрокуратуре, гражданам доносят ту информацию, которая является целесообразной в ракурсе заранее заданной версии: будь то относительно допросов, будь то других участников преступления, поисков, результатов экспертиз, впоследствии обвинения и т. д.

Да, сбои в программе происходят с первых дней, в том числе в отношении головы Гонгадзе. Адвокат Сергей Осыка по результатам общения с Пукачем в зале Печерского суда отметил, что его клиент считает себя облитым грязью, а выдвинутые ему обвинения — несправедливыми. По поводу показаний относительно заказчиков убийства и местонахождения головы журналиста его ответ был следующим: «Я такую информацию не предоставлял, она не отвечает действительности».

Подтверждений сообщений задержанного, о которых говорил представитель СБУ, не было и со стороны Генпрокуратуры. Зам Генпрокурора Виктор Кудрявцев, признав факт ночного допроса по поводу его результатов, был крайне лаконичен: «Мне неизвестно, какие он давал показания». А Генпрокурор 24 июля на пресс-конференции четко сказал: «На данное время таких оснований (совокупность доказательств, указывающих на конкретного заказчика или организатора. — Авт.) нет». А раз на самом высоком уровне опровергнуто одно из озвученных утверждений Грицака, значит, и с другими — минимум — не все чисто.

По информации близкого к следственной группе источника, которую 28 июля опубликовала «Сегодня», через неделю после задержания работа с обвиняемым все еще находилась на стадии рутинных вопросов-уточнений (где родился, какое образование, где работал, состав семьи и т. п.). Разговор не приблизился даже к 16 сентября в 2000 г., не говоря о более позднем периоде.

О том, что заявления об исчерпывающих показаниях Пукача имеют мало общего с реальными фактами и являются технологической политизацией процесса, 3 августа говорила представитель Мирославы Гонгадзе Валентина Теличенко.

Подтверждением этой информации может служить признание Николая Голомши в интервью «5-му каналу»: «События 28 июля не помогли следствию в поисках заказчиков убийства Гонгадзе». По сути это значит, что их имена Пукач не назвал, по крайней мере нет доказательств, которые бы подтверждали его «показания». К тому же очевидно: если бы генерал назвал хотя бы одну фамилию, этот человек уже был бы задержан. Или, возможно, к нему применили бы более мягкую меру пресечения — но на допросы он ходил бы обязательно.

Но как бы то ни было, благодаря выступлению Василия Грицака и последующим стараниям его коллег президент со всех площадок развивает мысль о причастности к преступлению прежнего руководства страны и фактически требует от Генпрокуратуры неуклонно следовать этим его концептуальным представлениям.
My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх